Как братья Пак стали убийцами

Проснувшись ранним утром, Чимин медленно открыл глаза, несколько секунд лежал, прислушиваясь к тишине, а затем нехотя поднялся. Он направился в ванную комнату, умыл лицо прохладной водой, чувствуя, как остатки сна смываются вместе с каплями. На кухне Эмма уже наливала себе кофе. Заметив его, она повернулась и с улыбкой спросила: — Ну как ты себя чувствуешь, солнышко? — Всё хорошо, — ответил он с лёгкой улыбкой, — спасибо за всё. Пора возвращаться в свою берлогу. — Если что — ты знаешь, где меня найти, — кивнула Эмма, провожая его взглядом. Чимин вернулся в свою квартиру. Хлопнувшая за ним дверь всё ещё скрипела и перекос была заметна, он на это даже не обратил внимания. Направившись в душ, он долго стоял под горячей водой, пока она смывала остатки вчерашнего напряжения. Затем переоделся в свежую одежду, взял папку с документами и вызвал такси. Через полчаса он стоял перед зданием полицейского участка. Как только он вошёл, в помещении воцарилась гробовая тишина. Коллеги, сидящие за столами, замерли. Все взгляды устремились на него — полные шока, замешательства и немого вопроса: «Ты что здесь делаешь?» Некоторые уже давно решили, что его уволили, кто-то был уверен — он ещё в больнице. Чимин прошёл мимо них с прямой спиной, не обращая внимания на шепотки, и направился в сторону кабинетов. Когда он открыл дверь в свой отдел, первым, кого он увидел — был Юнги. Тот сидел за своим столом, склонившись над бумагами. Увидев Чимина, он резко выпрямился, его лицо исказилось от удивления. — Зайди ко мне в кабинет, — сказал он, стараясь держать голос ровным, но напряжение чувствовалось в каждом слове. — Тебе хана, — с усмешкой бросил один из следователей, но Чимин прошёл мимо, даже не повернув головы. Он открыл дверь в кабинет Юнги и вошёл. Юнги поспешил за ним, плотно прикрыл дверь и подошёл к окну, быстро опустив жалюзи. Он обернулся к Чимину. — Ты ещё злишься, да? — его голос был неувернным. Чимин нахмурился, удивлённо глядя на него. Если бы он злился — Юнги не вышел бы из своего дома. Но ответить он не успел. Раздался телефонный звонок. Юнги раздражённо глянул на экран и, не дождавшись реакции Чимина, ответил. Разговор был коротким, но явно неприятным — он почти кричал в трубку, а потом с такой силой положил аппарат на стол, что тот чуть не отлетел в сторону. — Адриан звонил? — спокойно спросил Чимин. Юнги резко посмотрел на него. — Чего удивляешься? — продолжил Чимин холодно. — Или ты думал, я не знаю, на кого ты работаешь? Он сделал шаг вперёд. — Я веду дело, связанное с твоими родителями. Завтра — слушание. Ах да, — он усмехнулся, — я работаю на Намджуна. Вместе с твоей сестрой. Юнги застыл, губы чуть дрогнули, как будто он хотел что-то сказать, но не смог. Он посмотрел на часы, резко развернулся и уже был у двери, как вдруг остановился, вернулся к Чимину, подошёл вплотную и неожиданно поцеловал его в лоб — коротко, почти нежно. Затем резко отпрянул и, не сказав больше ни слова, вышел из кабинета быстрым шагом, направляясь к машине. Запрыгнув в машину, Юнги с силой захлопнул за собой дверь и, не дожидаясь прогрева, выехал с парковки. Он мчался по улицам, нервно постукивая пальцами по рулю, время от времени бросая взгляд в зеркало заднего вида. Внутри всё кипело — злость, обида, тревога. Он знал, куда едет, и знал, что его там ждут. Особняк Адриана был как всегда — массивный, мрачный и холодный. У ворот его уже ждали: охранник лишь коротко кивнул и жестом указал вперёд. Не тратя времени, Юнги вышел из машины и уверенным шагом направился ко входу. Дверь открыли сразу, и его без лишних слов повели по длинному коридору, усыпанному картинами и дорогими коврами, прямо к кабинету на втором этаже. Дверь в кабинет распахнулась — и Юнги вошёл. В кресле у окна сидел Адриан. На лице — напряжение, перемешанное с раздражением. — Юнги, у тебя три дня, чтобы найти похитителя моей дочери. Или ты умрёшь вместе с родителями, — холодно проговорил он, не отрывая взгляда от окна. Юнги замер, а затем медленно приподнял бровь и злобно цокнул языком, чувствуя, как внутри него разгорается ярость. Он представил, как всаживает кулак в лицо этого человека. Представил — и с трудом сдержался, чтобы не усмехнуться вслух. «Удивительно,» — подумал он, — «такой пафос, а даже не знает, что завтра слушание по делу моих родителей.» Мелькнула мысль о словах Диньи. Она упоминала Намджуна. Того самого Намджуна, который теперь защищает его родителей. Юнги сжал челюсть, но уголки его губ чуть дрогнули — почти улыбка. Почти вызов. «Посмотрим, кто кого, Адриан», — холодно подумал он. *** После того как Юнги вышел, почти бегом покинув кабинет, Чимин остался стоять на месте. Он смотрел ему вслед через закрытую дверь, потом медленно поднял руку и осторожно коснулся лба, в том месте, куда Юнги только что поцеловал. Улыбка невольно появилась на его губах — мягкая, едва заметная, но настоящая. Через секунду он достал телефон, набрал номер и, когда на том конце ответили, заговорил ровным, деловым голосом: — Даниэль, всё в порядке с Шарлоттой? — короткая пауза. — Усиль охрану. Просто… на всякий случай. Закончив звонок, он вышел из кабинета. В коридоре его уже ждал Либсон из отдела по борьбе с наркотиками. Мужчина молча передал ему сложенный пополам клочок бумаги. Чимин развернул записку и быстро пробежал глазами: порт, контейнер 47-B, доставка ночью — есть подтверждение по веществу. Он нахмурился. Это место он знал. Слишком хорошо знал. — Чимин, что-то случилось? — раздался рядом знакомый голос. — Намджун, у нас проблема, — начал Чимин, его голос звучал напряжённо. — Полиция начала расследование по наркоторговле. Сейчас они вышли на порт. — На какой порт? — уточнил он. — Тот, через который проходит твоя поставка, — ответил Чимин. — Но слушай внимательно. Они охотятся за более опасными наркотиками, так что, скорее всего, их цель — груз Адриана Паркера. — Адриан? — Да, — подтвердил Чимин. — Но если они найдут там твои наркотики, это станет огромной проблемой. Паркер, скорее всего, перевалит всю вину на тебя. Для него это будет слишком легко. — Ты уверен? — Я не просто уверен, — продолжил Чимин. — Я эту информацию получил с огромным трудом. Уверен, что их цель — груз Адриана, но твои наркотики могут попасть под удар, если их найдут в том же месте. — Чимин, как много у нас времени? — Несколько дней, максимум. Я узнал, что наркоконтроль уже готовит операцию. Они точно придут в порт. — Хорошо, я понял. Спасибо за информацию, Чимин. — Намджун, будь осторожен, — добавил Чимин. — И подумай, как быть с этим грузом. — Я разберусь. На этом разговор завершился. Чимин не стал оставаться в участке. Хотя у него было задание на вечер — жёсткое, грязное дело, — он вдруг понял, что не может туда пойти. Раньше опасность его не пугала. Раньше — да. Но не сейчас. Не тогда, когда под его сердцем уже билось другое, крошечное, но упрямое сердце. Он вышел из здания, вдохнул весенний воздух и на секунду остановился на ступеньках, подняв лицо к солнцу. День был удивительно тёплым. Лёгкий ветер касался кожи, а солнце слепило глаза. Он улыбнулся. Просто так. И сам удивился — с чего вдруг? Мысль, что можно всё-таки попытаться всё наладить, показалась не такой уж невозможной. Даже с Юнги. Идя домой, он заглянул в ближайший продуктовый магазин. Между полок, не торопясь, он выбрал несколько пакетов с орехами — миндаль, грецкий, кешью, фундук. Всё, что полезно. И малышу, и папе. С этими мыслями он вышел из магазина, чувствуя себя неожиданно спокойно. Зайдя в квартиру с разбитой дверью, Чимин почувствовал, как внутри всё сжалось. Воздух был затхлым, в помещении пахло пылью и краской. Он медленно прошёл внутрь, внимательно осматриваясь. На кухонном столе чернела надпись, выведенная спреем: «Если ты не придешь и не подпишешь документы об отказе от наследства, я солью в СМИ информацию о том, откуда у тебя взялись огромные деньги на открытие ресторана.» Чимин остановился на секунду, вчитался, но даже не пошевелился. Вместо ответа он просто бросил тряпку на банку с краской, стоявшую рядом, как будто собирался стереть надпись, но передумал. Ему было плевать. Он двинулся к посуде, чтобы начать уборку, но замер. Что-то внутри щёлкнуло. Он резко развернулся и направился к шкафу. Из глубины достал доску — ту самую, на которой были закреплены фотографии, схемы, распечатки переписок и документы. Всё, что он собирал месяцами. Доказательства против Адриана Паркера и Пак Хва Ён. Он поставил доску на диван, аккуратно, и отправился в спальню. Там, под кроватью, хранился кейс. Открыв его, Чимин начал собирать оружие: пистолет, запасные обоймы, нож, аптечку — всё привычно, как будто он паковал вещи в обычную командировку. В этот момент в квартиру вошёл Тэмин, неся в руках пакеты с продуктами. Он тихо прошёл по коридору, стараясь не шуметь, и заглянул в спальню. — Привет, брат, — сказал он мягко, делая шаг вперёд, чтобы обнять Чимина. Но Чимин развернулся мгновенно, и рука с пистолетом уже была направлена прямо в грудь Тэмина. — Положи оружие, придурок! — рявкнул Тэмин, подняв руки. — Это я! Я продукты тебе принёс, ты совсем спятил? Чимин опустил пистолет, резко выдохнув. — Я вещи собираю, не видишь? Лучше помоги. Кстати, ты на машине? — быстро сменил тему он, будто ничего не произошло. Тэмин был потрясён. Его родной брат чуть не застрелил его. Он смотрел на него с непониманием, но спорить не стал. Хосок всё ещё был на работе, и делать ему сейчас не было что. — Да, я на машине. Он помог Чимину собрать всё оружие, сложить его в кейсы, а затем вынести в машину. После этого отнёс доску, осторожно закрепив её в багажнике, чтобы не повредить. Когда они уже почти закончили, подъехала грузовая машина. Пара рабочих быстро поднялась по лестнице, и под контролем Тэмина и Чимина весь оставшийся багаж был погружен внутрь. На прощание к нему подошла Эмма. Она обняла Чимина но с грустной теплотой сказала: — Приходи в гости, хорошо? Не забывай обо мне. Даже если уедешь далеко… Чимин лишь кивнул. Чимин не сказал Юнги, что переехал совсем недалеко от дома Юнги. Через один дом. Позже, уже в новом жилье, он вошёл в пустую, пахнущую свежим ремонтом комнату. Новый диван всё ещё был в плёнке. Чимин не стал её снимать. Он просто сел, откинулся назад, и, не раздеваясь, уснул — уставший, вымотанный, но с ощущением, что сделал всё правильно. Утром, едва открыв глаза, Чимин первым делом потянулся к телефону. Он даже не встал с кровати, лишь нащупал мобильный на тумбочке который звонил. Чимин почти сразу ответили. — Доброе утро, — сказал Даниэль бодро. — С Шарлоттой всё в порядке. Мы уже в пути. Двигаемся по заранее составленному маршруту, без остановок, с сопровождением. Будем за два часа до начала слушания, как и планировали. — Спасибо, — облегчённо выдохнул Чимин. — Будь рядом с ней. До конца. — Конечно, — уверенно ответил Даниэль. Отключив звонок, Чимин ненадолго прикрыл глаза и тяжело выдохнул. Он знал, что день будет напряжённым, и каждая минута — на вес золота. Он поднялся с дивана, осторожно потянулся и направился в душ. Тёплая вода текла по его телу, смывая остатки сна, напряжения и усталости предыдущего дня. Когда он вышел, капли всё ещё стекали по коже, он встал перед зеркалом, обмотавшись полотенцем, и, не торопясь, погладил живот, в котором росла новая жизнь. — Всё будет хорошо, малыш, — тихо прошептал он, позволяя себе на секунду стать просто папой. На кухне он достал пакеты с продуктами, которые вчера купил Тэмин. С любопытством перебрал содержимое, вытащил яблоко, аккуратно порезал его, немного посолил — как ему сейчас нравилось — и начал есть. Потом его вдруг потянуло на… — Малиновое мороженое с кислой капустой, серьёзно? — пробормотал он, сам удивляясь своему желанию. Пожав плечами, он достал контейнер с капустой из холодильника и малиновое мороженое. Странное сочетание оказалось неожиданно вкусным. Когда с едой было покончено, Чимин вернулся в спальню. Из шкафа он достал костюм — единственный, который всё ещё подходил ему по фигуре с учётом слегка округлившегося живота. Темно-серый, с прямыми линиями, он выглядел строго, но элегантно. Он медленно оделся, застегнув рубашку, поправив лацканы пиджака и убедившись, что всё сидит безупречно. Последний штрих — документы в папке, ключи от мотоцикла и защитный шлем. Выйдя из дома, он сел на свой байк, завёл мотор и медленно выехал со двора. Сегодня он не гнал. Он ехал осторожно, внимательно следя за дорогой, маневрируя плавно, будто каждое движение было заранее выверено. По прибытии в зал суда, Чимин шагнул внутрь, не отвлекаясь на суету вокруг. Его шаги отдавались глухо в просторном помещении, а взгляд был сосредоточен. Он прошёл вдоль скамей и сел на лавку у стены, стараясь сосредоточиться и подготовиться морально к предстоящему слушанию. Волнение скребло внутри, но он держал себя в руках. На противоположной стороне зала, в строгом тёмно-синем костюме, за столом защитников уже сидела Шарлотта. В её лице не было ни тени сомнения — только концентрация и уверенность. Когда судья объявил начало слушания, она первой встала и начала излагать свою позицию. С самого начала она представила часть доказательств — фотографии, документы, расшифровки звонков. Зал притих. Прокурор тут же попытался оспорить представленные материалы, вызывая протест и настаивая на недостаточной достоверности улик. Но Шарлотта была непреклонна. Её речь была чёткой, логичной, в каждой фразе — уверенность. Она не дала прокурору перехватить инициативу и в нужный момент пригласила свидетеля. Двери зала скрипнули. Вошла женщина. Невысокая, с седыми волосами, в старом, но аккуратном пальто. Её появление вызвало шёпот в зале — никто не ожидал увидеть её здесь. — Это… — прошептал Чимин, глядя на неё широко раскрытыми глазами. Сама женщина поднялась на трибуну и, дрожащим, но отчётливым голосом произнесла: — На фотографии, представленной в деле… изображена я. Судья нахмурился, прокурор вскочил с места, а в зале повисло напряжение. Женщина достала из сумки старые неудачные снимки с той же фотосессии, подтверждая свою личность. — Вот, — сказала она, показывая их. — Это я. А фотограф, сделавший снимок, умер три года назад. Прокурор побледнел, кулаки сжались на столе. Он знал — эта женщина не собиралась приходить. Он лично убедился, что она «исчезла». Он понятия не имел, как она оказалась здесь. Ответ был в событиях двухчасовой давности. *** Два часа назад. Уединённый двор, старенький дом, заросший плющом. Динья постучала в деревянную дверь. Тишина. Тогда Джейкоб, не теряя времени, достал проволоку и за минуту открыл замок, словно это была обычная дверь шкафа. Они вошли внутрь. Воздух был затхлым, пахло сыростью и старыми вещами. Динья открыла дверцу платяного шкафа и вздрогнула — внутри, прижавшись к стенке, сидела женщина. Та самая. Перепуганная, но живая. Джейкоб не дал ей опомниться — он схватил её за руку и, раскрыв ей рот, сунул туда таблетку. — Что ты мне дал?! — с трудом выговорила она, шокированная и испуганная. — Яд, — ответил он спокойно. — Но не бойтесь. Если скажете то, что нужно, мы дадим противоядие. Женщина молчала. Казалось, она застыла. Но страх за жизнь оказался сильнее. Она подчинилась. В машине ей объяснили, что нужно сказать правду. Даже если это будет стоить ей спокойствия. Даже если она раскроет, что фотограф мёртв, а она — свидетель. Взамен ей пообещали свободу. После суда её доставят в порт, а оттуда — в Китай, где никто не найдёт её. Люди Намджуна гарантировали безопасность. *** Суд продолжался. Адвокат обвиняемой, Мин Чори, поднялась, выслушав всю речь свидетельницы. Она поняла — дело сделано. Через полчаса судья зачитал решение: оправдание. Мин Чори не смогла сдержать слёз. Когда с неё сняли наручники, она бросилась к мужу, который всё ещё сидел в наручниках, и обняла его, зарывшись лицом в его шею. Он едва успел повернуться к ней, как почувствовал её поцелуй. Это был миг победы. Судья не мог вынести другого приговора — слишком многое поставлено на карту. Формально он оставался главной фигурой в зале суда, но на самом деле — был лишь пешкой в чужой игре. Несколько лет назад, под давлением и за щедрое вознаграждение от Адриана, он уже допустил страшную ошибку: признал виновной невинную женщину — Мин Чори. И теперь прошлое настигло его с новой силой. Ночью в его дом постучали. Майк и Даниэль. Оба — молчаливые, решительные. Они вошли без приглашения, и судья, увидев их, побледнел сильнее, чем при вынесении приговора. — У вас есть шанс исправить то, что вы сделали пять лет назад, — сказал Майк, опустив на стол папку с копиями старого дела. — Иначе, вы сами не захотите жить. — Пожалуйста… — дрожащим голосом начал судья, — я не могу. Если я оправдаю Мин Чори, Адриан меня убьёт. Он… он чудовище. Он губернатор уже столько лет, у него в руках всё. Всё! — Это будет тайное слушание, — отрезал Даниэль. — Во-первых. — А во-вторых, — продолжил Майк, — если ты не сделаешь, как нужно, то Адриан покажется тебе милым сказочным героем. Поверь, ты ещё пожалеешь, что родился. Судья замолчал. Пот лился с его лба, руки дрожали. Он понимал — выхода нет. *** И вот он стоял, с каменным лицом, но с выжженной изнутри душой, когда зачитывал оправдательный приговор. Он не смотрел в зал. Он знал — Адриан узнает. Он знал, что за это его ждёт смерть. Но выбор был сделан. Шарлотта, не теряя времени, взяла слово, пока в зале ещё царило удивление. — Уважаемый суд, раз дело Мин Чори признано сфабрикованным, мы переходим к немедленному пересмотру дела её мужа, Мин Сонхо. Все головы в зале повернулись к ней. Прокурор побелел. — Это невозможно! Я требую времени на подготовку! Судья, всё ещё под давлением ночного визита, разрешил двухчасовой перерыв. ***

Через два часа прокурор вернулся, нервный, взвинченный, но пытающийся держаться. Он представил материалы, обвиняющие Мин Чанхо — начальника полиции, в коррупции. Но его слова звучали натянуто, а доказательства, которые он выложил перед судом, были сомнительными. Фотографии — размытые, старые, легко подделываемые. Свидетельства — расплывчатые, половина из них была основана на слухах. Логика обвинения сыпалась. — Если с таким уровнем доказательств можно кого-то обвинить, — ехидно произнесла Шарлотта, — то давайте сразу арестуем половину полицейского участка. Или всех присутствующих в этом зале. Прокурор покраснел, но сказать было нечего. Судья, окончательно сломленный, медленно кивнул и зачитав очередной приговор, оправдал и Мин Сонхо. Он знал — теперь ему осталось недолго. Но он также знал, что, возможно, впервые за долгие годы, поступил правильно. Судья вышел из здания суда и почти бегом направился к своей машине. Дрожащими руками он открыл дверь и захлопнул её с силой, словно пытаясь отгородиться от всего, что происходило. Сердце колотилось в груди, пальцы нервно стучали по приборной панели, будто отбивая ритм тревоги. Он уставился на телефон, лежащий на сиденье рядом. Черный экран. Молчание. — Позвонит… — прошептал он. — Если он позвонит — я труп. Пальцы всё сильнее били по панели, а дыхание становилось прерывистым. Прошло несколько минут. Тишина. Ни звонка. Ни сообщения. — Значит… может, он ничего не узнал? — сказал себе судья, но сам в это не верил. Он завёл двигатель и сорвался с места. Пока ехал, постоянно оглядывался в зеркало. Будто уже видел за собой хвост. Дома он ворвался внутрь, как в осаждённую крепость. Хватал вещи, бросал их в чемодан, судорожно собирая документы, деньги, лекарства. Он знал, что времени у него мало. В мыслях уже строил маршрут до аэропорта, прокручивал, в какую страну лететь. Куда угодно. Лишь бы подальше от Паркера. И тут… Щёлкнул замок. Дверь тихо открылась. В проёме возник Даниэль — спокойный, в чёрной кожанке, без малейших признаков волнения. На лице — лёгкая, почти сочувственная улыбка. — Ты куда собрался, уважаемый? — спросил он, закрывая за собой дверь. — Думаешь, убежишь от Адриана? Особенно сейчас? Даже не мечтай. В аэропорту тебя убьют ещё до того, как купишь билет. Судья побледнел. Он выпрямился, сжимая чемодан как щит. — У меня нет шансов… — тихо произнёс он. — Если я останусь, меня найдёт Адриан. Если уеду — найдёт там. Это конец. — Не совсем, — Даниэль шагнул ближе. — Есть другой вариант. И он даст тебе шанс выжить. Всё просто: ты помогаешь посадить Адриана Паркера. Мы лишим его всего. Денег, власти, даже свободы. Всё, что он заработал на наркотиках — конфискуется. Судья горько рассмеялся. — И тогда я точно труп. Даже если он сядет — у него всё равно остаются люди. Деньги. Влияние. — А теперь послушай меня внимательно, — Даниэль вдруг стал холодным, как лёд. — У тебя есть шанс. Уникальный. Ты можешь покончить с человеком, который пугал тебя пять лет. Который испортил тебе жизнь, из-за которого ты каждую ночь пил, трясся, боялся. Сейчас — твой момент. Полиция уже близка к тому, чтобы обнаружить его склады. Там будут тонны наркотиков. И много доказательств. Очень много. Он подошёл ближе, вперевшись взглядом в глаза судье. — Адриан перешёл дорогу Намджуну. А ты знаешь, кто такой Намджун? Он всего два года как вернулся. Скоро три. Но за это время получил влияние, о котором Адриану даже не снилось. Ты, уважаемый судья, должен это знать. Судья молчал. Пальцы дрожали. Он был напуган. Но внутри что-то дрогнуло. Возможность. Спасение. — У нас есть место, где ты будешь в безопасности, — продолжил Даниэль. — Наша штаб-квартира. Туда Адриан не доберётся. И не надо будет прятаться по углам. Намджун даст тебе там крышу. Это прогресс. Это шанс. Реальный шанс выжить. Он сделал паузу и посмотрел на чемодан судьи. — Ну так что? Ты возьмёшься за это дело? Или всё-таки мне отправить тебе цветочек… на похороны? Тишина. Судья вытер пот со лба, опустил голову. А потом — медленно, почти незаметно, кивнул.

***

В зале суда повисла тишина — тёплая, благословенная тишина после громкого, нервного, долгого процесса. Решение было вынесено. Мин Чори и её муж были оправданы. Слёзы облегчения текли по лицу женщины, когда она бросилась в объятия мужа. Они крепко держали друг друга, как будто боялись снова потеряться. Чимин, наблюдая за этой сценой с заднего ряда зала, позволил себе слабую улыбку. Он стоял, опершись на стену, и сдержанно, но явно был доволен тем, как всё обернулось. Мин Чори, вытерев слёзы, подошла к нему. В её взгляде смешались благодарность и подозрение. — Зачем ты нам помог? — спросила она. — Вряд ли это было просто так. Что тебе от нас нужно? Чимин на секунду задумался. Он вдруг понял, что до сих пор не сказал им самого важного. Сделав шаг вперёд, он взял руку женщины в свою, взглянул ей прямо в глаза — твёрдо, но с теплотой. — Всё очень просто, — сказал он. — Не могу же я позволить родителям моего парня сидеть в тюрьме. Особенно когда вы через несколько месяцев станете бабушкой и дедушкой. Слова повисли в воздухе. Несколько долгих секунд никто не говорил ни слова. Сонхо удивлённо раскрыл рот, а сама женщина, словно зависнув между шоком и радостью, моргнула. — Я… Я прибью его! — воскликнула она наконец, всплеснув руками. — Этот гад даже не сказал, что у него такой красивый парень! И что мы станем бабушкой и дедушкой! На её лице расцвела широкая улыбка. Муж смеялся и качал головой, как человек, внезапно увидевший свет в конце долгого, мрачного тоннеля. Мин Чори тепло обняла Чимина, а затем, заметив стоящую рядом Шарлотту, подошла к ней и с искренним волнением проговорила: — Спасибо вам. Спасибо за всё, вы потрясающий адвокат. Шарлотта чуть смущённо улыбнулась и кивнула на Чимина: — Поблагодарите его. Все доказательства нашёл Чимин. Это его заслуга. Чимин кивнул, немного скромно, и глубоко вдохнул, как будто впервые за много часов снова почувствовал, что может дышать полной грудью. Шесть часов — именно столько длилось это заседание. Он вышел из здания суда, бросив взгляд на небо, которое уже начинало окрашиваться мягким вечерним светом. Подойдя к своему мотоциклу, он натянул шлем и завёл двигатель. Плавно поехал рядом с такси, в котором сидели родители Юнги. Мин Чори, сидя у окна, улыбнулась, увидев его. А чуть позже, уже подъезжая к дому, Чимин свернул во двор. Он ещё не знал, что за ним наблюдали. Мин Чори, заметив его, удивлённо приподняла брови. — Не может быть… Он же… — прошептала она, всматриваясь. Не теряя времени, она вышла из машины и направилась прямо к двери его дома. Если её догадка окажется верной — она станет самой счастливой тёщей на свете. Ведь тогда она сможет навещать Чимина каждый день. Если, конечно, он сам будет не против. Войдя в дом, Мин Чори сразу услышала ссору, доносящуюся из гостиной. Голоса были напряжёнными, один из них явно принадлежал её сыну. Она быстро скинула обувь и, не раздумывая, направилась на звук. — Да ты даже не понимаешь, и как я за тебя волновался! — голос Юнги звучал раздражённо. Чори, не теряя ни секунды, подскочила к Юнги и со всей материнской силы дала ему подзатыльник. — Ай! — вскрикнул он, резко обернувшись. — Мам?! Ты… что… здесь забыла?! Она сверкнула глазами: — Ты как посмел спорить с Чимином, который носит моего внука под сердцем?! Юнги застыл, глядя то на мать, то на Чимина. А Чори, как по щелчку, мгновенно сменила гнев на милость — перевела взгляд на Чимина, улыбнулась тепло и шагнула к нему. — Ты только посмотри, — сказала она с нежностью. — Такой хороший мальчик. Чимин, увидев перекошенное лицо Юнги и его абсолютное недоумение, рассмеялся. Смех вырвался неожиданно легко, искренне, как в прежние времена, и сам Юнги остолбенел — Чимин не смеялся так свободно, просто так. Чори между тем с интересом прошлась по дому. Дом был уютный, с аккуратной кухней, светлой гостиной и парой симпатичных комнат. Она щёлкала языком, разглядывая интерьер, открывая шкафчики, трогая подушки. Чимин нисколько не возражал — наоборот, в её присутствии становилось как-то по-домашнему. Когда женщина вышла из кухни, вытирая руки салфеткой, она услышала остатки разговора между парнями. — Ты серьёзно забыл, что сегодня слушание? — Чимин говорил раздражённо, но сдержанно. — Я не думал, что их так легко отпустят, — пожал плечами Юнги. Чимин резко вскинул голову, а Чори остановилась как вкопанная. Лицо её потемнело, и она шагнула к сыну: — Ничего подобного! — воскликнула она. — Если бы ты был на суде, по-другому бы запел! Да, слушание было тайным, но твой парень тебе сообщил, что оно состоится. А ты… ты! — Ну, маам! — простонал Юнги, прикрыв лицо руками. Чори глянула на него и не смогла удержаться — прыснула со смеху. — Ладно, голубки, я пошла, — сказала она, направляясь к двери. — И, Чимин, если нужна помощь с мебелью — сразу скажи, не стесняйся. — Обязательно, — кивнул Чимин. Он проводил женщину взглядом, пока та не скрылась за дверью, а затем направился на кухню. Только теперь он заметил корзину, оставленную на столе — должно быть, Чори принесла её с собой, когда входила. Парень сел, достал несколько ярких яблок. Они были свежими, будто только что с дерева. Он подошёл к столешнице, взял нож и начал нарезать одно из яблок. Чимин поставил тарелку с аккуратно нарезанными солёными яблоками на стол, вытер руки о мягкое полотенце, висевшее стуле, и обернулся к Юнги, стоявшему посреди комнаты с едва заметной тревогой в глазах. — Иди домой, — спокойно произнёс он, стараясь не выдать усталость в голосе. — Завтра приходи. Твоего отца тоже сегодня освободили. Юнги застыл, будто не сразу осознал услышанное. Его лицо, напряжённое и уставшее, вдруг изменилось. Он словно заново научился дышать. — Правда?.. — прошептал он, вглядываясь в глаза Чимина, как будто ища подтверждение не в словах, а в самом взгляде. — Правда, — мягко кивнул Чимин. В следующую секунду Юнги подался вперёд и крепко обнял его. Обнял так, будто в этот момент держал в объятиях всё самое дорогое, что у него есть. Его руки обвили Чимина с нежностью — в этих объятиях было всё: благодарность, облегчение. — Спасибо тебе большое… — произнёс он, уткнувшись носом в его плечо, а его голос прозвучал хрипло и искренне. Чимин слабо усмехнулся, погладив Юнги по спине. — Пожалуйста… Но ты теперь мне должен, знай это, — с лукавой улыбкой добавил он. Юнги приподнял голову, их взгляды пересеклись, и на мгновение в воздухе повисло электричество. Не сдержавшись, Юнги мягко коснулся губ Чимина поцелуем — нежным, благодарным, но наполненным глубокими чувствами. Его ладони крепче прижали Чимина к себе. — Полегче, — хмыкнул Чимин, чуть отстраняясь. — Ребёнка сдавишь. Юнги замер, осознав, насколько крепко обнял его. Он неловко улыбнулся и на шаг отступил, потирая шею. — Ладно… — пробормотал он. — Тогда давай хоть плёнку с дивана сниму. У тебя же кровати ещё нет. — Ну, делай, — равнодушно бросил Чимин, усаживаясь за стол, наблюдая за ним из-под полуприкрытых ресниц. Юнги направился на кухню, открыл ящик, немного пошуршал и вернулся с ножом в руке. Чимин приподнял бровь, заметив слишком уверенные движения парня. — Только диван дорогой, не переж его ножом, — сказал он облокотившись локтями на стол. — Я аккуратно… — буркнул Юнги, опускаясь на колени у дивана. Он начал осторожно разрезать тонкую защитную плёнку, стараясь не задеть обивку. — Если что, я твоей маме пожалуюсь, — тихо, но выразительно добавил Чимин, следя за каждым движением ножа. — Не надо, пожалуйста… — пробормотал Юнги, сконцентрировавшись на плёнке. — Она и так мне сегодня уже треснула… Комната наполнилась мягким шелестом рвущегося полиэтилена, за которым последовала тишина — добрая, уютная. Она была наполнена присутствием друг друга. Юнги, наконец справившись с плёнкой, аккуратно свернул её в сторону и встал, стряхивая пыль с коленей. Он выпрямился, слегка потянулся, и перевёл взгляд на диван, а затем — на Чимина, который, не спеша, дожёвывал ломтик яблока. — И ты на нём будешь спать? Он же маленький, — спросил Юнги с явным сомнением, постукивая пальцами по спинке и будто пытаясь представить, как в нём сможет уместиться другой человек, тем более — будущий папа. Чимин лениво перевёл на него взгляд, положил оставшийся кусочек яблока на тарелку, ответил спокойно: — Это не проблема, — спокойно ответил Чимин, отложив тарелку в сторону. — Этот диван можно разложить. Юнги нахмурился, скрестив руки на груди: — И ты это собрался сам делать? На четвёртом месяце беременности? — Почти пятом, — поправил Чимин с полудразнящей, полусерьёзной усмешкой. Юнги закатил глаза и тяжело выдохнул, словно сдерживая лавину возмущения: — Вот именно, — пробормотал он и шагнул к дивану. — Давай я это сделаю. Сиди лучше и не дёргайся. — Он легко раскладывается, — небрежно отмахнулся Чимин, подперев подбородок ладонью и наблюдая за ним из-за стола с ленивым интересом. Юнги, закатав рукава, опустился к дивану, уверенно ухватился за основание и дёрнул. Механизм не сдвинулся. Он нахмурился, потянул сильнее. Натужно. Без результата. — Да что ж ты… — пробормотал он, дёргая и так, и этак. — Говоришь — легко… — Чего ты там говорил про «легко»?.. — добавил он, когда пальцы соскользнули с ткани. Чимин медленно встал, подошёл ближе, тяжело вздохнув, будто собирался выполнить миссию, которую заранее считал обречённой на провал без его участия. — Отодвинься, помощник, — сдержанно сказал он, в голосе звучала лёгкая насмешка и капля заботы. Юнги, всё ещё с недоверием, отступил в сторону. Чимин склонился, поддел угол дивана и слегка подкинул его вверх и вбок. Раздался негромкий щелчок — и диван сам раскрылся, как будто ждал лишь нужного прикосновения. Конструкция послушно обнажила удобное, просторное спальное место. — Он был с блокировкой, — пояснил Чимин, проводя рукой по поверхности. — Ты чуть её не сломал. Юнги стоял, уставившись на диван, будто тот только что заговорил. Он почесал затылок, неловко ссутулившись. — Я не знал… — Вот поэтому и не стоило рваться в герои, — с усмешкой бросил Чимин, вновь усаживаясь за стол и ловко подцепляя оставшийся кусочек солёного яблока пальцами. Юнги медленно опустился на край теперь уже разложенного дивана, провёл ладонью по новой, ещё пахнущей тканью и бросил взгляд на Чимина — тёплый, чуть задумчивый, в котором сквозила нежность. Почти незаметная, но глубокая. Юнги медленно поднялся с дивана и подошёл к Чимину, который всё ещё сидел за столом, лениво поигрывая яблочной долькой между пальцами. Он остановился перед ним, на мгновение помолчал, а потом, не сказав ни слова, опустился на одно колено и бережно взял его руки в свои. Чимин удивлённо посмотрел на него, приподняв брови, но не отстранился. Юнги наклонился и тихо с нежностью, прикоснулся губами к его пальцам — сначала к одной руке, затем ко второй, словно это был самый святой ритуал благодарности, на который он только был способен. — Завтра приду, — тихо произнёс он, не отпуская руки. Чимин хмыкнул и чуть наклонил голову набок, глядя на него с прищуром. — Ну, мы теперь соседи, — заметил он, с лёгкой иронией в голосе. — Но предупреждай, если захочешь прийти. Не люблю сюрпризы. Юнги поднял на него взгляд, в котором заискрилась тёплая искренность. — Хорошо. И… спасибо. Что вообще позволил приходить, — чуть тише добавил он. Его голос прозвучал просто, но весомо, и Чимин вдруг почувствовал, как в груди что-то потеплело. Он на секунду посмотрел на их сцепленные пальцы, потом с лёгким вздохом вырвал одну руку и ткнул Юнги в лоб. — Всё, иди отсюда, — коротко сказал он, но в голосе звучала не раздражённость, а мягкая, почти домашняя нежность. Юнги тихо рассмеялся, встал, медленно отступил назад, всё ещё улыбаясь, и, бросив последний взгляд на Чимина, направился к двери. А Чимин проводил его взглядом, прислушиваясь к удаляющимся шагам. Когда за Юнги закрылась дверь и шаги стихли за пределами квартиры, Чимин ещё несколько секунд сидел в тишине, будто прислушиваясь к ушедшему теплу. Затем он встал и направился к комоду у стены. Из нижнего ящика он достал свежее, мягкое покрывало чёрного цвета и аккуратно сложенную подушку. Поставил всё это на разложенный диван, провёл ладонью по ткани, словно проверяя, достаточно ли она тёплая и уютная, — и только после этого направился в ванную. Ванная была залита тёплым мягким светом. Чимин включил душ, подставил руку под струю, дожидаясь, пока температура станет идеальной, и только потом встал под поток воды. Горячая вода стекала по его телу, расслабляя мышцы, смывая усталость дня. Он закрыл глаза, позволив себе ненадолго раствориться в ощущении уюта и безопасности. Его руки медленно скользнули к животу. Он провёл пальцами по округлившемуся силуэту, нежно, будто касался чего-то невероятно хрупкого. На лице появилось мягкое выражение — смесь спокойствия и едва заметной улыбки. Он задержал ладони на животе, почувствовав под кожей тепло, и немного прижал их, словно передавая своё спокойствие и ласку тому, кто там, внутри. — Всё хорошо, — шепнул он одними губами, почти неслышно, будто разговаривал с кем-то, кто всё равно его слышит. После душа он вытерся, накинул мягкий халат, почистил зубы и вышел из ванной, погасив за собой свет. Квартира снова погрузилась в уютный полумрак. Он подошёл к дивану, уложил подушку, подоткнул покрывало по краям и медленно опустился на край. Лёжа на боку, он прижал подушку к животу, обнял её, устроившись так, чтобы было удобно не только себе, но и малышу. Несколько секунд он лежал с открытыми глазами, прислушиваясь к тишине, чувствуя, как его тело постепенно расслабляется. А потом, как будто кто-то выключил свет внутри него, Чимин тихо, спокойно уснул.