Как братья Пак стали убийцами

Тэмин вернулся домой после больницы, всё было в порядке с братом, и парень чувствовал себя немного легче. Сегодня был особенный день — годовщина двух месяцев с момента того, как он и Хосок начали быть вместе, если не считать тот месяц, когда они были разлучены. Он улыбнулся, вспоминая, как всё началось, и как за эти два месяца их отношения стали ещё крепче. Зайдя в кухню, Тэмин обратился к Даниэлю, который сидел на диване и листал газету: — Слушай, съезди к Чимину, его задержали в больнице ещё на пару дней, — сказал Тэмин с лёгкой улыбкой. — Я думаю, ему будет приятно, если ты заедешь. Даниэль поднял глаза и кивнул, его лицо сразу же просветлело: — О, правда? Чимин вернулся! Я как раз думал о нём. Да, конечно, я поеду. Тэмин кивнул и вернулся к своей готовке. Он аккуратно поставил маринованную свинину в духовку и приступил к замешиванию теста для макарон, наслаждаясь процессом. Его настроение было приподнятым, и он с радостью занимался приготовлением, заранее продумывая вечер. Не прошло и десяти минут, как раздался звонок телефона. Тэмин поднял трубку и услышал любимый голос: — Привет, милый, — прозвучал голос Хосока, и Тэмин не смог сдержать улыбку. — Я буду через сорок минут. Тэмин не мог скрыть радости в голосе: — Прекрасно! Тогда у нас будет как раз время. Я тебя жду. Думаю, что как раз успею, чтобы все было готово Он повесил трубку, и, в самом хорошем настроении, пошел переодеваться. В голове вертелись мысли о том, что Хосок скоро будет здесь, и сегодня был особенный день для них обоих. Когда до прихода Хосока оставалось всего пять минут, Тэмин поправил прическу и вышел из своей комнаты. Он почувствовал лёгкое волнение, ведь это был не просто ужин — это был знак их отношения, той особенной связи, которая появилась между ними. Он направился в гостиную, где уже стоял стол, и аккуратно накрыл его. Тэмин поставил бутылку вина, зажег свечи, создав уютную атмосферу. Все было готово, осталось только дождаться его. Парень слегка нервничал, надеясь, что Хосок примет его подарок. С замиранием сердца Тэмин посмотрел на часы. Хосок был так близко, и он уже не мог дождаться, когда увидит его. Когда Хосок подъехал к дому Тэмина, его сразу насторожила тишина. Обычно у входа стояли телохранители — хоть один, да наблюдал. Но сегодня никого. Он нахмурился, осмотрелся по сторонам и, не обнаружив ни одной знакомой фигуры, шагнул к двери. Всё было тихо. Открыв дверь, он вошёл внутрь и медленно прошёл в гостиную, в следующий же миг замирая. Комната утопала в полумраке, на столе горели тонкие свечи, бросающие мягкие отблески на красиво накрытую скатерть. В воздухе витал аромат запечённого мяса, свежего базилика и острого чеснока, от которого у Хосока мгновенно потекли слюнки. Из кухни, держа в руках тарелку с салатом, вышел Тэмин. На нём была простая, но аккуратная рубашка, волосы аккуратно уложены, губы расплылись в широкой, искренней улыбке. — Ты пришёл, — мягко сказал он. — Ага… — Хосок чуть неловко улыбнулся, всё ещё переваривая увиденное. — А где телохранители? — Я их отпустил. Сегодня мы вдвоём. Эти слова заставили Хосока расслабиться. Он сел за стол, а Тэмин подошёл ближе, поставил перед ним тарелку и, не теряя ни секунды, наклонился и поцеловал его. Поцелуй был тёплым, мягким, но быстро набрал силу — губы слились, дыхание сбилось, всё внутри у Хосока загорелось от нежности и желания. Он потянулся ближе, и в этом движении задел тарелку, которая с глухим звоном полетела на пол и разбилась. — Чёрт, — выдохнул Хосок и моментально замер. — Прости. Я всё испортил. Я такой кретин… — Да ну что ты, — спокойно сказал Тэмин, уже отходя в сторону. — Там ещё не было еды. Всё нормально. Он быстро вернулся с новой тарелкой, переложил салат и снова поставил перед Хосоком. Секунду посмотрел на него и улыбнулся, но тут заметил, как лицо парня напряглось. Хосок нервничал. Его феромоны начали просачиваться в воздух — тревожные, сбивчивые, почти не поддающиеся контролю. Его плечи напряглись, пальцы сжались в кулак. Такого с ним ещё не было. — Хосок… — тихо произнёс Тэмин, подходя ближе и беря его за руку. Он переплёл пальцы с его, сжимая мягко и уверенно. — Всё хорошо. Правда. Хосок посмотрел на него, и в его взгляде промелькнуло удивление. А Тэмин хмыкнул, вспомнив себя. — Знаешь… — начал он с чуть лукавой улыбкой, — моё первое «свидание» было в парке с беседками. Специальными. Ну… для секса. Хосок вскинул брови. — Серьёзно? — Очень серьёзно. Я тогда ещё не особо понимал, как всё должно быть. Я пришёл. — Он рассмеялся, качая головой. — До сих пор не могу поверить, что тогда вообще пошёл туда. Хосок начал улыбаться, напряжение понемногу уходило. Феромоны утихали, воздух стал спокойнее, теплее. — Ну и что, ну разбил ты тарелку — поверь, это вообще не провал. — Тэмин сжал его руку. — Это просто начало. И оно прекрасное. *** После расставания с Тайной клуб стал для Тэмина не просто местом для развлечений — он стал его вторым домом, островком безопасности, где он мог быть собой, не скрываясь, не притворяясь. У него были любимые партнёры — ненавязчивые, тёплые, с которыми можно было выпить, посмеяться, а потом исчезнуть до следующей встречи. Альт, один из тех, кто был рядом, иногда ревновал его к Тайну, особенно когда видел, как Тэмин украдкой смотрел в сторону бывшего. Но всё изменилось. Однажды Альт понял — Тэмин больше не смотрит. Тайна больше нет в его глазах. Переезд в Америку всё поменял. Первое время Тэмину было не до флирта и не до секса. Он спал в дешёвых мотелях, ел кое-как, каждый доллар берег, как святыню. Наркотики он продавал на свой страх и риск — каждый раз, как в последний. Ему повезло: Намджун взял его под своё крыло, поставив свои условия, но подарив безопасность. А потом в банду пришёл Чимин. Именно тогда Тэмин встретился с Хосоком. С этого момента всё стало иначе. Он больше не хотел чужих прикосновений. Мог просто прийти в клуб, потанцевать, вспомнить старые времена — и уйти. Хосок затмил всех. *** Когда Хосок начал есть, было видно, насколько он напряжён. Он ел быстро, торопливо, будто боялся, что кто-то отберёт у него тарелку. Руки слегка дрожали. В воздухе витала та самая атмосфера — предвкушение, едва уловимое напряжение, когда ты понимаешь: вечер может закончиться в спальне. И это пугало его. Хосок знал, что прочитать о сексе между альфами было недостаточно. Особенно когда сам ты никогда этого не делал. Сердце колотилось. Он прекрасно знал о прошлом Тэмина. Знал, что тот часто бывал в гей-клубах, где альфы искали альф. Знал, что Тэмин был очень опытный. Но с кем ему поговорить об этом? С матерью? Нет. Та знала, конечно, что сын не в спортзале проводит вечера. Но с тренером договориться было легко — небольшая сумма, и проблема исчезает. А вот самому в этот клуб попасть? Никогда. Тэмин, будто чувствуя напряжение парня, разлил вино. Алое, густое, с тонким ароматом. — Выпьем? — спросил он мягко, подавая бокал. Хосок взял. Выпил залпом. Алкоголь обжёг горло, но внутри стало чуть теплее. Он уже потянулся налить ещё, но Тэмин перехватил его руку, с лёгкой, лукавой улыбкой. — Ну уж нет. Сегодня не будем напиваться, — тихо сказал он, заглядывая прямо в глаза. — Я тебе не дам это сделать. — Но я… Хосок хотел возразить. Хотел сказать, что ему нужно это притупить. Эмоции. Волнение. Желание. Но он не успел. Губы Тэмина накрыли его губы — мягко, уверенно. Поцелуй не был стремительным, нет. Он был терпеливым, говорящим «Я здесь» и «Не бойся». Язык осторожно скользнул по нижней губе, прося доступа. Хосок открылся, почти не осознавая. Все слова растаяли. Голова закружилась. Сердце Хосока бешено колотилось, когда Тэмин встал из-за стола и подошёл к нему. Он двигался медленно, с той самой уверенной грацией, от которой у Хосока перехватывало дыхание. Не говоря ни слова, Тэмин мягко отодвинул его стул и опустился на колени, глядя на него снизу вверх с лёгкой улыбкой. — Всё хорошо, — прошептал он, кладя ладони на его бёдра. — Просто доверься мне. Он медленно раздвинул ноги Хосока, создавая вокруг него кокон внимания и желания. Под действием Тэмина Хосок почувствовал, как его штаны стали теснее от возбуждения. Он судорожно втянул воздух, пытаясь справиться с нахлынувшими ощущениями, но всё его тело уже отзывалось на прикосновения и голос Тэмина. Видя его реакцию, Тэмин не спеша протянул руку к его ширинке, расстегнул застёжку и, скользнув внутрь, взял его возбуждение в ладонь. Он начал медленно, игриво проводить по нему пальцами, словно играя с самым ценным сокровищем, с вниманием и трепетом, от которых Хосок застонал, закусив губу. — Такой чувствительный, — заметил Тэмин, слегка сжав его, будто проверяя, как быстро тот поддастся удовольствию. — Это прекрасно. Тэмин приподнялся немного, раздвигая ноги Хосока шире, чтобы создать максимальный комфорт для обоих, и, не торопясь, стянул с него боксеры. Его движения были нежными, будто он не просто раздевал, а открывал перед собой что-то священное. Каждый сантиметр обнажённой кожи встречался с горячим взглядом, в котором горело неподдельное восхищение. Он оставил несколько поцелуев на внутренней стороне бедра Хосока — тёплых, ласковых, обещающих. Хосок дрожал от предвкушения и страха, но в присутствии Тэмина страх отступал. Осталось только ощущение — глубокое, обволакивающее, всё поглощающее. — Ты не обязан… — прошептал он, и голос его дрогнул. — Я знаю, — отозвался Тэмин, прикасаясь губами к его животу. — Но я хочу. Хочу быть с тобой и видеть, как тебе хорошо. Только если ты тоже хочешь. Хосок кивнул, не в силах сказать ни слова. Всё его тело уже говорило за него. Взгляд Тэмина встретился с взглядом Хосока. Их глаза словно приклеились друг к другу, дыхание участилось, а воздух между ними стал плотным от напряжения и ожидания. Хосок сидел, вжавшись в спинку стула, его пальцы вцепились в подлокотники, но он не отводил взгляда, следя за каждым движением Тэмина. — Смотри на меня, — тихо прошептал Тэмин, его голос прозвучал мягко, но властно. — Я хочу видеть, как ты теряешься от удовольствия. Он медленно облизал головку, дразня её кончиком языка, прежде чем начать сладкое, неторопливое движение вниз, проводя по всей длине влажными, горячими губами. Хосок зажмурился, втягивая воздух сквозь зубы, но тут же открыл глаза, подчиняясь просьбе — или, скорее, приказу. — Чёрт… Тэмин… — простонал он, срывающимся голосом. — Это… слишком… Тэмин на мгновение замер, усмехнулся уголком губ, затем медленно, но уверенно втянул его в рот, двигая головой вверх и вниз. Постепенно он наращивал темп, играя с ритмом, погружаясь всё глубже и глубже, пока звуки влажных поцелуев и сдавленных стонов не наполнили комнату. — Ты такой вкусный… — пробормотал Тэмин, отпустив его на секунду, чтобы набрать воздуха, и тут же вернулся к своему занятию. — Мне нравится, как ты реагируешь. Такой живой, такой настоящий. Хосок крепко зажмурил глаза, прикусывая губу, его грудь стремительно вздымалась, а тело с каждой секундой всё сильнее напрягалось от наслаждения. Он не мог остановить стоны — они вырывались из него, как вспышки чувств, и каждый следующий был громче предыдущего. — Боже, Тэмин… я… я не выдержу долго… — выдохнул он, почти в панике, вцепившись в край стула. — Это слишком хорошо… Тэмин, почувствовав, что волна приближается, замедлился, затем выпустил его, чтобы облизать с новой нежностью, почти любовно. Он смотрел на Хосока снизу вверх, глаза блестели от желания и чего-то более глубокого — преданности. — Тогда позволь мне довести тебя до конца, — сказал он тихо. — Я хочу, чтобы ты запомнил каждую секунду. Запомнил меня вот так — рядом, на коленях, с твоим именем на моих губах. И он снова накрыл его губами, лаская с новой нежностью, с утомлённой, но неугасающей страстью. Его язык касался самых чувствительных точек, вызывая мурашки по всему телу Хосока. Последний судорожно вдохнул, напрягся, и мир вокруг исчез — осталась только волна наслаждения, накрывшая его с головой. Когда волна оргазма прокатилась по телу Хосока, он тяжело дышал, стараясь прийти в себя. Тэмин мягко провёл рукой по его бедру, стирая следы их страсти, но ту часть, что оказалась у него во рту, он проглотил, не отводя взгляда от Хосока. Его движения были бережными, почти трепетными, как будто он очищал не тело, а душу. Затем он вытер лицо тыльной стороной ладони, поднялся и посмотрел на него с тёплой, спокойной улыбкой. — И как тебе подарок? — спросил он, его голос был насыщен уверенностью и мягкой заботой. Хосок медленно моргнул, всё ещё в полурасслабленном состоянии, и приподнялся на локтях. — Это… тот подарок, о котором ты говорил? — с лёгкой улыбкой спросил он, слегка смущённый, но не отводя взгляда. — Ну, как, понравилось? — Тэмин прищурился, в голосе прозвучала игривая нотка. — Да, — прошептал Хосок, и в его голосе была честность, такая чистая и уязвимая, что сердце Тэмина дрогнуло. Он довольно улыбнулся, взял Хосока за руку и потянул в спальню. Внутри царил полумрак, мягкий свет лампы на тумбочке отбрасывал тёплые отблески на стены. Постель была аккуратно застелена, будто ждала их. — Ты не против? — спросил Тэмин, когда Хосок уже оказался на кровати, опираясь на руки и глядя на него снизу вверх. — Нет… вроде… — прошептал Хосок, с сомнением в голосе. Тэмин нахмурился, его взгляд потемнел, стал серьёзным. Он медленно наклонился над Хосоком, удерживая его взгляд. — Да или нет? — прошептал он, его голос стал твёрже. — Я не хочу «вроде». Скажи мне честно. Да? — Да, — сказал Хосок, но на этот раз ещё более неуверенно. Тэмин провёл рукой по его щеке, тёплым жестом, словно хотел передать свою уверенность и тепло. — Как только что-то не понравится — сразу говори, — его голос стал мягче, заботливее. — Ни в коем случае не молчи, Хосок. Обещаешь? — Обещаю, — едва слышно ответил он. В следующий миг Тэмин накрыл его губами, поцелуй был горячим, но осторожным, без спешки. Он будто спрашивал разрешение каждым прикосновением, и Хосок отвечал ему, всё больше расслабляясь, принимая его присутствие. Когда он разорвал поцелуй, его дыхание было прерывистым. Он протянулся к комоду, открыл ящик и достал смазку и презерватив. Всё ещё наблюдая за Хосоком, он аккуратно снял с него оставшуюся одежду, полностью оголяя тело. Выдав немного смазки на ладонь, он начал растирать её, чтобы согреть, не сводя глаз с любимого. Комната наполнилась еле уловимым ароматом их феромонов — насыщенным, плотным, дразнящим. Пространство между ними будто заискрилось, и напряжение стало почти невыносимым. — Готов? — тихо спросил Тэмин, подходя ближе. Хосок молча кивнул, глаза сияли страхом, доверием и чем-то ещё… чем-то, что делало его бесконечно настоящим в этот момент. Когда смазка немного согрелась в его ладонях, Тэмин аккуратными, почти ласковыми движениями начал наносить её, подготавливая Хосока. Его пальцы скользили легко, уверенно, не теряя нежности. И вдруг он остановился, чуть удивлённо приподняв брови. — Ты уже немного растянут… — пробормотал он с лёгкой улыбкой, будто сам себе. Хосок заметил эту улыбку и тут же залился румянцем, будто его поймали на чём-то сокровенном. — Это… я… просто… — начал он лепетать, не зная, что сказать. Но Тэмин не дал ему оправдываться. Он отвлёкся от своих движений, медленно наклонился и поцеловал его в губы — глубоко, медленно, наполняя поцелуй теплом. И в этот момент он ввёл сразу два пальца внутрь. Хосок дёрнулся — ощущения были непривычными, немного болезненными. Он постарался скрыть это, выдавив из себя что-то вроде улыбки, но уголки губ дрогнули. Тэмин тут же это заметил. Он замер, вглядываясь в его лицо. — Ну я же просил говорить, — тихо, но строго сказал он. — Я сейчас полностью всё прекращу, если ты снова промолчишь. Хосок прикусил губу и кивнул. — Хорошо… я буду говорить. Обещаю. Тэмин аккуратно вынул один палец и продолжил медленно разрабатывать Хосока, позволяя телу привыкнуть. Через несколько минут он снова ввёл второй, двигая ими осторожно, постепенно увеличивая темп. Вдруг он почувствовал, как подушечка пальца задела чувствительное место внутри. — А-а!.. — вырвался громкий, почти удивлённый стон из Хосока. Тэмин довольно улыбнулся. — Вот ты где, — прошептал он, снова нажимая на эту точку, вызывая у Хосока всё более громкие стоны и прерывистое дыхание. Погружённый в ощущения, Хосок даже не сразу заметил, как Тэмин ввёл третий палец, продолжая растягивать его с такой ловкостью, будто делал это не раз. Его тело уже не сжималось от боли — наоборот, поддавалось с доверием и страстью. Когда Тэмин наконец вынул пальцы, он быстро избавился от своей одежды, бросая её на пол. Его глаза горели, но в этом огне было не только желание — было и волнение, и нежность. Хосок, не дожидаясь, протянул руку и притянул его к себе, будто хотел раствориться в нём. Их губы встретились в страстном, жадном поцелуе, от которого кружилась голова. Прикосновения стали не просто интимными — они были полны смысла, как будто через них передавались эмоции, слишком сильные для слов. Дрожащими пальцами Хосок достал презерватив, его руки немного тряслись, но он старался действовать аккуратно. Он разорвал упаковку, взглянув на Тэмина снизу вверх, как будто ещё раз спрашивая разрешение. Тот кивнул, не отводя взгляда. Хосок медленно надел презерватив на Тэмина, касаясь его с трепетом, который только разжигал желание ещё сильнее. — Готов? — выдохнул Тэмин, прижимаясь лбом к его лбу. Хосок глубоко вдохнул, а потом, шепотом, но с уверенностью сказал: — Да… Тэмин мягко, почти шёпотом, попросил: — Перевернись, Хосок… Тот без слов подчинился, переворачиваясь на живот. Холодный воздух обдал его разгорячённую кожу, вызывая лёгкую дрожь. Тэмин взял одну подушку, затем вторую, и аккуратно подложил их под живот Хосока, приподнимая его бёдра. — Зачем так? — тихо спросил Хосок, повернув голову в сторону, чтобы видеть Тэмина. — Я… хочу тебя видеть. Тэмин провёл пальцами по его спине, успокаивая. — Так тебе будет легче, — мягко ответил он. — Я всё сделаю аккуратно. Он поцеловал Хосока в загривок, задержав губы на его коже, а затем медленно провёл языком между лопатками, оставляя влажную дорожку. Комната наполнилась его феромонами — терпкий, сладковатый аромат заполнил воздух, словно утешающее облако. — Тебе нормально? — прошептал Тэмин, прижимаясь грудью к спине Хосока. — Это запах моих феромонов… ты же тоже альфа. Хосок закрыл глаза и выдохнул: — Мне… нравятся твои феромоны. Альфы. Эти слова вызвали лёгкую дрожь в теле Тэмина. Он чувствовал, как возбуждение наполняет его, сжимается внутри, как напряжённая пружина. Он снова поцеловал загривок Хосока, словно давая обещание, что всё будет хорошо, и только после этого начал медленно входить в него. Тело Хосока напряглось, как будто каждая клеточка пыталась удержать, привыкнуть, принять. Он сжал кулаки, прикусил губу, но не жаловался. А Тэмин двигался медленно, осторожно, словно боялся причинить боль. Он чувствовал, как тепло и теснота тела Хосока обволакивают его, принимая всё глубже и глубже. Когда он оказался полностью внутри, он замер, прижавшись к его спине, тяжело дыша. Он тихо спросил: — Как ты? — Нормально… — ответил Хосок почти шёпотом. Тэмин отстранился на чуть-чуть, его голос стал чуть строже, но всё ещё заботлив: — Я тебе что говорил? Хосок виновато улыбнулся и прошептал: — Прости… просто нужно немного… подожди, пожалуйста. Тэмин кивнул, не двигаясь. Он прижал губы к плечу Хосока, обнял его одной рукой за талию, второй — зацепился за простынь, будто сдерживал самого себя. — Я подожду… сколько нужно. Только скажи, когда можно. Тишина между ними была насыщена дыханием, кожей, пульсом, доверием. Тэмин не торопился, слушая каждый вздох Хосока, чувствуя, как постепенно его тело расслабляется, как дыхание становится ровнее. — Уже лучше, — наконец сказал Хосок, чуть обернувшись через плечо. — Я готов… Тэмин ответил ему взглядом, полным тепла и желания, и только тогда начал медленно двигаться, сдерживая себя, чтобы каждая секунда приносила не только наслаждение, но и комфорт. Тэмин двигался сдержанно, внимательно наблюдая за реакцией Хосока. Его руки скользили по бокам партнёра, пальцы ласково прижимались к его коже, словно подтверждая: «Я здесь, я с тобой, ты в безопасности». — Всё хорошо? — тихо шепнул он, прижавшись к уху Хосока. — Угу… — выдохнул тот, голос дрожал от переполняющих ощущений, но уже не от боли. Почувствовав, что тело под ним стало мягче, податливее, что Хосок начал полностью принимать его, Тэмин постепенно нарастил темп. Его движения стали чуть более уверенными, ритмичными. Волны жара накрывали обоих, будто каждый толчок передавал не только физическое, но и эмоциональное напряжение. Хосок издавал приглушённые стоны, пальцы сжимали простыни под ним. Но в какой-то момент Тэмин неожиданно остановился и полностью вышел из него. — Ч-что?.. — Хосок резко обернулся, испуг в голосе пронзил воздух. — Я… я что-то сделал не так?.. Он резко приподнялся на локтях, в глазах застыл страх быть оттолкнутым. — Ты… тебе не нравится?.. — прошептал он. Тэмин ничего не ответил сразу. Он молча взял Хосока за талию, развернул на спину и, нежно, но уверенно, развёл его ноги. Подушки с глухим звуком упали на пол. В их взгляде больше не было стеснения — только жар, только молчаливая, но яркая связь. Тэмин снова медленно вошёл, не отрывая взгляда от Хосока, и прошептал: — Ты же хотел смотреть в глаза. Теперь можно и смотреть… Он начал двигаться, всё ещё не торопясь, будто хотел, чтобы каждое движение, каждый взгляд, каждое ощущение отпечатались в памяти Хосока. Глаза Хосока были влажными, губы приоткрыты в беззвучном стоне, и он прошептал: — Я… чувствую тебя… полностью… Тэмин наклонился ближе, их лбы соприкоснулись. — Так и должно быть… Я тебя чувствую тоже. Каждый вдох, каждый стон, каждый удар сердца. Он на мгновение замер внутри, будто подчёркивая эту связь, а затем продолжил двигаться, глубже, сильнее, но с той же самой заботой и вниманием, которые были с самого начала. Хосок всё сильнее сжимал губы, его дыхание сбилось, стоны срывались с него всё чаще. И вдруг — острые клыки проступили сквозь десны, выдав его истинную природу. Тэмин заметил это и сразу наклонился к нему, поцеловал крепко, но нежно, прерывая опасную привычку. — Не кусай губы, — прошептал он, едва оторвавшись от поцелуя. — Потом будут чертовски сильно болеть… Хосок хотел возразить, но не успел — Тэмин ловко засунул два пальца ему в рот, надавив на нижнюю челюсть, не давая сомкнуть зубы. Глаза Хосока округлились, он попытался что-то сказать, но лишь тихо простонал сквозь пальцы. — А-ах… не надо, — выдохнул он, задыхаясь. — Я тебе пальцы укушу… Тэмин тихо рассмеялся, его голос был хриплым и насыщенным страстью. — Тогда не закрывай рот. Хосок попытался сосредоточиться, но его взгляд метнулся к лицу Тэмина. И тут он заметил — у Тэмина тоже проявились клыки. Те же острые, опасно-привлекательные, альфийские клыки, от которых внутри что-то трепетнуло. Запах феромонов стал ощутимо плотнее, почти осязаемым, словно воздух в комнате загустел. Он проникал в лёгкие, вызывал дрожь в позвоночнике и жар внизу живота. — Т-Тэмин… — простонал Хосок, глаза затуманены. Тэмин, и сам уже еле сдерживая себя, тихо застонал, чувствуя, как напряжение накрывает его с головой. Его движения стали резче, но он по-прежнему держал ритм, не отпуская связь между ними. Его пальцы соскользнули изо рта Хосока, и он снова наклонился к его губам. — Держись… мы ещё не закончили… Запах феромонов Тэмина стал настолько насыщенным, что у Хосока закружилась голова. Он уже почти не чувствовал границ между собой и телом Тэмина — всё сливалось в одно сплошное, пульсирующее ощущение желания. Его альфийские инстинкты брали верх, разум затуманился, и, не осознавая, что делает, Хосок резко приподнялся и вонзил клыки в грудь Тэмина. Тэмин вздрогнул, но не остановился. Хосок же, как будто очнувшись, тут же отпрянул, глаза его наполнились испугом. — П-прости… Я не хотел… — выдохнул он, задыхаясь и слегка дрожа. — Я не контролировал себя… Тэмин ничего не сказал. Он резко и глубоко вошёл, так, что Хосок невольно вскрикнул, выгнувшись всем телом навстречу ему. — Кусай сколько угодно, — хрипло выдохнул Тэмин, наклонившись к его уху. — Всё твоё. Я твой, Хосок. Его голос был низким, проникающим до самых костей. Его руки крепко удерживали Хосока, не давая отстраниться, словно приглашая идти ещё дальше, раствориться в этом моменте без остатка. Хосок не сдержался — снова вонзил клыки в грудь Тэмина, на этот раз глубже, с отчаянной жаждой принадлежности. Его тело дрожало, сердце билось в ушах, и стоны становились всё громче. Тэмин ответил сразу — начал двигаться глубже, резче, нарочно надавливая на ту самую точку, от которой Хосок терял рассудок. Он знал, где она, чувствовал это телом, каждым движением выбивая из Хосока остатки контроля. — А-аах! П-подожди! — закричал Хосок, пытаясь оттолкнуться, но руки Тэмина были железной хваткой на его бёдрах. Он извивался, цепляясь за спину Тэмина, оставляя на ней глубокие царапины, будто пытался выбраться — и в то же время, сам знал, что не хочет. Он был на грани: желания и страха, боли и удовольствия. — Не сбегай, — выдохнул Тэмин, и его голос был хриплым, опасно ласковым. — Я же сказал… ты можешь всё. Я здесь. Я с тобой. Он ещё сильнее вошёл, надавив ровно туда, где у Хосока всё внутри взрывалось, и Хосок закричал, громко, без стыда, изливаясь эмоциями. Его тело выгибалось, мышцы сокращались в судороге наслаждения, а разум плыл где-то далеко, оставляя только чувства — сырые, острые, настоящие. — Ч-чёрт, — всхлипнул он, срываясь, — я не выдержу… не могу… не-е-е… Но Тэмин не остановился. Его движения были точными, проникающими до самого центра Хосока. И каждый толчок — как вспышка, как пожар внутри. — Ещё чуть-чуть, — выдохнул он, сливаясь с Хосоком снова и снова — Держись за меня? — прошептал Хосок, задыхаясь, голос дрожал от напряжения. — Ты… сводишь меня с ума… Он не успел договорить — Тэмин вдруг вжал его в матрас, резко и глубоко двинулся, заставляя Хосока вскрикнуть. Всё его тело выгнулось в сладкой агонии, каждое движение Тэмина было сильным, уверенным, без тени сомнения. — А-а… Тэмин… — простонал Хосок, сбивчиво дыша, — ты так… глубоко… Его пальцы вцепились в спину Тэмина, оставляя на коже длинные красные полосы. Он сам не замечал, как царапал, как тянулся ближе, как терялся в этом нескончаемом потоке ощущений. Тэмин словно читал его тело, точно знал, куда надавить, как войти так, чтобы Хосок терял контроль. — Посмотри на себя, — прошептал Тэмин прямо у его уха. — Ты весь дрожишь… но не отпускаешь меня. Твоё тело знает, чего хочет. Он снова вошёл глубоко, надавив точно в ту точку, от которой у Хосока перехватило дыхание. Он вскрикнул, звук сорвался с губ, как мольба и восторг одновременно. — Я… не выдержу… — выдохнул он, сбиваясь на стон, — слишком… сильно… — Ещё немного, — выдохнул Тэмин, голос хрипел от напряжения. — Просто будь со мной. Он продолжал двигаться, глубоко, медленно, будто растворяясь в Хосоке, заставляя того теряться между гранями боли и наслаждения. Воздух между ними был горячим, плотным, насыщенным феромонами и дыханием. Мир сузился до ощущений, до стука сердца, до прикосновений, что обжигали. Хосок выгнулся, будто стремясь к нему навстречу, его глаза были затуманены, губы дрожали, дыхание срывалось. — Не отпускай… — прошептал он, почти не осознавая, что говорит. — Только не сейчас… И Тэмин не отпускал. Слившись в поцелуе, они продолжали двигаться в ритме страсти, будто два тела, звучащие в унисон, как тщательно выстроенная симфония, каждая нота которой вибрировала в воздухе между ними. Их дыхание смешивалось, касания становились всё глубже и отчаяннее, но в то же время — бесконечно нежными. Хосок чувствовал, как напряжение внутри него нарастает, как всё его существо сосредоточено в одном-единственном моменте. Волна наслаждения поднималась, затапливая его изнутри, и он знал — разрядка близка. Тэмин, будто читая его ощущения, скользнул рукой между их тел, осторожно и чутко касаясь, будто хотел подарить ему ещё больше. Несколько плавных движений — и всё стало невыносимо ярким. Оргазм накрыл Хосока внезапно, мощной волной, пробежавшей по всему телу. Он крепко сжал Тэмина, прильнув к нему всем телом, ощущая, как дрожит от накатившего блаженства. И в тот же миг Тэмин последовал за ним — потеряв контроль, отдавшись ощущениям до конца, полностью сливаясь с ним в этом пылающем вихре. Их дыхание сбивалось, сердца колотились в унисон, а тела всё ещё оставались тесно прижатыми друг к другу — словно не хотели отпускать, не могли насытиться этим единением, этим тихим и нежным послесловием страсти. Выбросив использованный презерватив, Тэмин аккуратно притянул Хосока к себе, заключая в тёплые, заботливые объятия, словно хотел сохранить этот миг навсегда. В этой близости они чувствовали себя в безопасности — любимыми и нужными. Под мягким покровом тишины, когда дыхание выровнялось, а напряжение улеглось, Тэмин осторожно провёл пальцами по спине Хосока, не спеша, будто рисуя на его коже невидимые узоры. Он чуть улыбнулся, прижимаясь щекой к его виску. — Ну… как тебе, первый раз с альфой? — негромко спросил он, голос его звучал спокойно, но в нём чувствовалась затаённая забота. Хосок не сразу ответил — он только глубже уткнулся носом в шею Тэмина, будто стеснялся, но потом всё же прошептал: — Мне… понравилось. Очень. Тэмин мягко улыбнулся, погладив его по волосам. Но когда Хосок чуть отстранился и взглянул на грудь Тэмина, его глаза расширились. Там, где остались следы укуса, кожа покраснела, и виднелись небольшие углубления. — Прости… — тихо выдохнул он, нахмурившись. — Я не хотел… я… Тэмин покачал головой и чуть приподнялся, чтобы перехватить его взгляд. — Всё в порядке. Для альф это нормально, — с лёгкой усмешкой ответил он. — Тем более, если с тем, кто тебе действительно дорог. Хосок чуть замер, потом осторожно спросил: — А тебе раньше… ставили метки? Тэмин отвёл взгляд к потолку, словно на мгновение задумался. — Нет. Один раз… я почти согласился. Но тот альфа начал читать мне лекцию — мол, нельзя позволять это делать, если человек тебе не близок. И, честно, я тогда просто передумал. Но я рад, что сейчас это был ты. Хосок тихо улыбнулся, коснувшись его груди пальцами. — Всё нормально. Правда? — прошептал он. Тэмин фыркнул, лёгко чмокнув его в лоб. — О себе бы лучше подумал. Завтра тебе будет очень тяжело. Особенно поясница. Хосок закатил глаза и тихо засмеялся, уткнувшись обратно в его грудь. — Тогда не отпускай меня… даже если я весь день буду жаловаться. — Не отпущу, — шепнул Тэмин. — Никогда. После накатившей страсти и переполнявших чувств, их объятия стали ещё крепче, словно они пытались перенести эту хрупкую вечность в реальность. Усталость медленно накрыла их, будто мягкое одеяло, убаюкивая и погружая в умиротворение. Их дыхание постепенно выровнялось, сердца бились в едином ритме, будто подтверждая: мы вместе, и ничто нас не разлучит. В этих тишинных объятиях они нашли настоящий покой. Здесь не было места тревогам — только тепло кожи, уверенность в прикосновении и чувство, что всё правильно. Их любовь была тихой, но глубокой, как море в безветренный день — сильной и неизменной. И когда они, не размыкая объятий, провалились в сон, мир снов принял их в своё объятие, оставляя за пределами всё лишнее.