Как братья Пак стали убийцами

Патрульная машина свернула на Севен-стрит, замедляя ход у оцепленного кафе. Жёлтая лента колыхалась на ветру, за ней толпились зеваки, а у входа стояли двое офицеров, сдерживающих любопытных. Над местом происшествия повисло гнетущее утреннее молчание, разбавленное только щёлканьем камер и приглушёнными переговорами. Чимин вышел первым, подтянул куртку на животе и глубоко вдохнул. Запах крови был слышен даже сквозь лёгкий ветер. Том вышел следом, захлопнул дверь машины и направился к телу вместе с Чимином. Тело лежало прямо у витрины кафе, почти прислонившись к стене. Мужчина, примерно лет сорока, был одет в дорогой костюм, но грудь его была буквально изрешечена ударами ножа. Кровь пропитала рубашку, запеклась в складках ткани, стекала по пальцам. Кто-то явно потерял контроль. Чимин посмотрел на тело, нахмурился и выдохнул: — Хера се… Одного удара по шее было мало, да? Прямо фестиваль крови какой-то. Том, став рядом, склонился чуть ближе и хмыкнул: — Ну что, будешь маникюр смотреть? Чимин покосился на него, приподняв бровь: — Чего? Том с усмешкой пояснил: — После того убийства у реки и твоих комментариев о красивом маникюре, у нас теперь такая шутка. Типа, «Чимин первым делом маникюр оценивает». Чимин рассмеялся тихо и покачал головой: — Так я, значит, вошёл в историю? — Ага, легенда отдела, — фыркнул Том. — Кто-нибудь умирает — мы сразу думаем: «Интересно, ногти у него какие?» Чимин присел рядом с телом, оглядывая раны. На рукоятке ножа, застрявшего между рёбер, осталась кровь, но не было видно ни отпечатков, ни следов от перчаток. — Злость, — сказал он, не поднимая головы. — Это не просто убийство. Это агония. Кто-то ненавидел жертву… до безумия. Том тихо кивнул: — В кафе камер нет. Но на углу — банкомат. Мог зацепить. — Нужно запросить видео, — сказал Чимин. — И проверить всех, кто был в ссоре с этим мужчиной. С таким количеством ножевых — это не просто грабёж. Он встал, потерев затылок: — Вдобавок… это не первая такая сцена за месяц. Мы же ещё не закрыли дело с тем из офиса на Марин-стрит. Том нахмурился: — Думаешь, серийный? Чимин посмотрел на тело ещё раз и медленно кивнул: — Слишком личное. Слишком много эмоций. Надо копать глубже. И в этот момент внутри него что-то дрогнуло — лёгкий толчок под ладонью на животе. Он машинально прижал руку, и, чуть улыбнувшись, пробормотал: — Не переживай, малыш. Папа работает. Том, скрестив руки на груди, с усмешкой глянул на Чимина и кивнул в сторону убитого: — Ну и как тебе укладка? Чимин медленно повернул голову, прищурился и тяжело вздохнул: — Ещё одна шутка, да? Том пожал плечами, не скрывая довольного выражения: — А как тут может не быть шутки? Ты же, когда труп достали с воды, первым делом начал рассуждать, какая у него могла быть причёска. Чимин склонил голову, изображая размышление: — Ну, если учесть, что лицо у него ухоженное, руки тоже, то… — Вот! — Том рассмеялся. — Вот поэтому теперь ты у нас эксперт по эстетике среди мертвецов. Чимин покачал головой, но уголки его губ всё равно дрогнули в усмешке. — Да уж… — пробормотал он. — Не мог же я проигнорировать тот факт, что у трупа было идеальное лицо. — Главное, что ты честен, — хохотнул Том и хлопнул его по плечу. — Ладно, хватит шуток. Запросим видео, проверим связи жертвы. Чимин кивнул, последний раз взглянув на тело. — Да. Дело явно не простое. Чимин, скрестив руки на груди и глядя на тело с мрачным интересом, вдруг сказал: — Я хочу сырое мясо. С кровью. Том обернулся на него с поднятой бровью: — Ты серьёзно сейчас? Чимин, не меняя выражения лица, кивнул: — Да. И шоколадное печенье. Вместе с мясом. Том прищурился: — Ты что, вампир или гурман из преисподней? Чимин невозмутимо ответил: — Не я. Ребёнок. Том рассмеялся, покачав головой: — Ну конечно. Удобно, правда? Всё можно списать на него. — Не списываю, — фыркнул Чимин, — просто сообщаю о потребностях младшего сотрудника. — Тогда пошли за видеозаписями, мистер «кровь и печеньки», — усмехнулся Том и направился в сторону ближайшего магазина, где могли быть камеры наблюдения. — А по пути можно заскочить в булочную, — невинно добавил Чимин. — Вдруг у них есть тартар. — Господи, с кем я работаю, — простонал Том, но улыбка на лице не исчезала. Чимин и Том вошли в небольшую булочную, в задней части которой находился монитор с камерами наблюдения. Продавец, узнав их, молча кивнул и отвёл в подсобку, где уже стоял системный блок с жёстким диском и монитором. — Вот нужная камера, — пробормотал Том, перематывая запись до нужного времени. Они оба склонились к экрану, когда видео пошло в ускоренной перемотке. Наконец, движение у кафе заставило Том нажать на паузу, а затем включить воспроизведение на нормальной скорости. На экране отчётливо было видно, как высокий мужчина в капюшоне подходит к жертве, они обмениваются парой фраз — затем всё случилось резко: нападавший вытащил нож и с яростью начал наносить удары. Один за другим. Много. Слишком много. — Чёрт… — пробормотал Том. Но в следующую секунду и он, и Чимин замерли. Убийца, словно осознав, что сделал, поднял взгляд… и прямо посмотрел в камеру. Не просто мельком — а так, будто позировал. — …Он… — начал Том. — …Смотрит в объектив, — закончил Чимин, а затем прыснул со смеху. — Это… идиот! Он реально проверил, заметна ли камера? — Он будто: «Привет, мама, я на ТВ», — с трудом выговорил Том, уже смеясь. — Надеюсь, он добавил в резюме «особо внимателен к деталям», — подхватил Чимин, вытирая глаза от слёз. — Ты только глянь на его лицо. Он даже бровью дёрнул. Как будто позирует. — Вот за это я люблю преступников — за их полное отсутствие мозгов, — фыркнул Том, сохраняя запись на флешку. — Ну что, с такими «профессионалами» мы с тобой без работы не останемся, — усмехнулся Чимин, глядя на экран с искренним весельем. — Особенно если ты продолжишь питаться как дракон и при этом успевать быть лучшим в участке, — кивнул Том. — Ага. Сырое мясо, шоколад и убийцы-модели. Просто обычное утро. Том достал флешку из компьютера. Но вместо того чтобы сразу выключить, они оба невольно уставились на экран — и в следующую секунду громко рассмеялись. — Подожди… — прохрипел Чимин, задыхаясь от смеха. — Давай ещё раз. Он правда это сделал? Он реально глянул прямо в камеру? Том перемотал немного назад и снова нажал на «плей». На записи убийца, закончив с жертвой, обернулся к камере, аккуратно пригладил волосы и… подмигнул. — Да он с ума сошёл! — выдохнул Том. — Он что, на прослушивание пришёл? Это убийство, а не студия KBS! — Серьёзно! — хохотал Чимин. — Где он этому научился? В какой-то передаче про стильных мужчин? Типа «Как выглядеть презентабельно после двадцати семи ножевых»? — Или «Криминал с шармом»! — фыркнул Том. — Вот это попадёт в подборку курьёзов на доске в коридоре. — Да это уже легенда! — заявил Чимин. — Такого идиотизма я давно не видел. Он будто специально репетировал. «Сделал дело — и сразу в кадр». Какой артист! — Следующим шагом будет плакат с ним: «Разыскивается, но зато симпатичный», — хмыкнул Том. — Представляешь, как он в участке потом скажет: «Пожалуйста, снимайте с хорошего ракурса, левая сторона у меня выигрышная». — И автограф каждому в отдел, — не унимался Том. — С подписью: «Спасибо, что оценили. Ваш маньяк». Чимин снова прыснул, прикрывая рот ладонью: — Боже… Малыш внутри точно в шоке. Столько смеха на одной сцене убийства… — Зато запомнится, — усмехнулся Том. — И дело быстро закроем. С такой «яркой внешностью» он долго не пробегает. — Главное — пусть не забудет про финальный поклон в суде, — сказал Чимин, втирая слёзы от смеха. — Такие кадры — на вес золота. — Надо будет потом на кассету записать. Такое нельзя потерять. Они оба тяжело выдохнули, обменявшись взглядами, всё ещё улыбаясь — и уже с чётким планом: найти этого идиота и лично пожать ему руку за самый нелепый выход в криминальной хронике года. Дверь в комнату с легким скрипом открылась, и на пороге показался мужчина в тёмно-синей жилетке с нашивкой «ТЕХОБСЛУЖИВАНИЕ». Он замер на месте, глядя на двух полицейских, которые сидели, держась за животы от недавнего смеха, с покрасневшими лицами и блестящими глазами. — Эм… всё в порядке? — осторожно спросил он, переводя взгляд с одного на другого. Чимин, тяжело выдохнув и выпрямившись на стуле, кивнул, всё ещё улыбаясь уголками губ: — Да, всё нормально… Просто… видео попалось не по протоколу, но по настроению. — Понял… — протянул мужчина, всё ещё с недоверием косясь на монитор. — Вам воды принести? — Если можно, — поднял палец Чимин. — Стаканчик холодной. Спасибо. — Мне тоже, — отозвался Том, потирая глаза. — И может, валерьянки… для продавца, если ещё раз посмотрим. Мужчина кивнул и, всё ещё не до конца понимая, что тут происходило, вышел из комнаты. Когда дверь за ним закрылась, Чимин откинулся на спинку стула и, уже спокойным голосом, сказал: — Знаешь, я уже много чего видел. Но чтобы убийца ещё и на камеру работал, как будто ведущий вечерних новостей… — Или как будто в финале конкурса красоты, — добавил Том, с усмешкой. — «И победителем сегодняшнего кровавого вечера становится…» Они оба засмеялись снова, но уже тише. Смех сменился рабочей сосредоточенностью, но лёгкое веселье не уходило. — Ладно, — сказал Том, выпрямляясь. — Посмеялись, теперь давай искать этого красавца. Надо же выяснить, как зовут звезду месяца. — Надеюсь, у него хотя бы алиби будет без пафоса, — проворчал Чимин, открывая следующую запись. — Не факт, — хмыкнул Том. — С такими повадками он ещё и в суде селфи попросит. Чимин только закатил глаза, но губы предательски дрогнули. Мужчина вернулся, неся в руках два пластиковых стаканчика с холодной водой. Он молча протянул один Чимину, второй — Тому, но перед тем как уйти, задержался на пороге и с лёгкой усмешкой сказал: — Я всегда думал, что полицейские — это серьёзные ребята. Чимин, отпив глоток, облизал губы и усмехнулся: — Сюрприз. Иногда мы смеёмся. Особенно когда убийца позирует в камеру, как на фотосессию. Том встал, взял флешку со стола и добавил: — Работа тяжёлая, приходится находить, где можно выдохнуть. А этот тип — ну просто золотая находка. — Мы пошли, — сказал Чимин, делая шаг к двери. — Спасибо за воду и настроение. — Удачи вам там… с вашим маньяком-моделью, — буркнул техник, всё ещё покачивая головой в лёгком шоке. — Спасибо, — бросил Том через плечо. — Если попадётся кто-то с портфолио и резюме — сразу звоните. — Только с правой стороны фотка пусть будет, — хихикнул Чимин. Они вышли в коридор, шаги эхом отдавались по кафельному полу, а за дверью остался мужчина, который ещё долго стоял в тишине и смотрел на монитор, где убийца с подмигиванием позировал камере. — Господи, куда катится мир… — пробормотал он, выключая запись. Чимин и Том подъехали к участку, двери автомобиля хлопнули почти синхронно. Оба уже успели немного остыть, но на лицах всё ещё играли насмешливые тени воспоминаний. — Так, первым делом — листовки, — сказал Том, поднимаясь по ступенькам здания. — Пусть наши ребята развесят их по району. Такой харизмы городу давно не хватало. — Обязательно добавь скрин с его подмигиванием, — усмехнулся Чимин, догоняя напарника. — Пусть люди знают, кого встречать с улыбкой и аплодисментами. Они вошли в здание, проходя мимо стойки ресепшн, где дежурный уже машинально кивнул, не отрываясь от экрана. — Привет, Сэм, — бросил Том. — Нам нужно распечатать ориентировку. Срочно. Фото с камеры — в папке «Маньяк-Бой-бенд». Там не ошибёшься. — И распечатайте побольше, — добавил Чимин. — Чтоб вся округа знала, кого ждать на ужин. Он, может, ещё и визитки раздаёт. Сэм хмыкнул и начал открывать нужную папку. Чимин тем временем повернулся к Тому: — Слушай, а ты мне можешь копию видео на флешку скинуть? — Ты серьёзно? — усмехнулся Том. — Абсолютно, — кивнул Чимин. — Это шедевр. Я хочу его пересматривать. Когда-нибудь, в тяжёлый день, просто включу — и сразу легче станет. Настоящее лекарство от депрессии. — Ладно, — покачал головой Том, уже вставляя флешку в компьютер. — Только не забудь — это улика. Не показывай друзьям за ужином. — Не переживай, — фыркнул Чимин. — Только себе. Для души. Ну, может, ещё ребёнку — в будущем. Пусть знает, какой у папы юмор. — Надеюсь, соцслужбы это не услышат, — пробормотал Том, нажимая «копировать». На экране замигала шкала загрузки, и у них снова вырвался сдержанный смех, когда в углу экрана появилось застывшее лицо убийцы, уверенно глядящего в камеру, с идеально приглаженными волосами. — Легенда, — вздохнул Чимин. — Легенда идиотизма, — подтвердил Том. — Но хоть с ним скучно не будет. Вечернее солнце окрашивало улицы Портленда в приглушённое золото, когда Чимин и Том вышли из здания, где напечатали листовки. Бумажный пакет с распечатками плотно лежал под мышкой Тома, а флешка уютно устроилась в кармане Чимина. — Смотри, не потеряй, — напомнил Том, кивнув на карман. — Это как реликвия. — Я её потом в рамочку, — с серьёзным видом ответил Чимин. — И над кроватью повешу. Для вдохновения. Они направились к следующей точке — квартире свидетеля. Дом стоял в одном из более старых районов — облупленные стены, решётки на окнах, запах выкуренного насквозь подъезда. Том постучал, и почти сразу дверь приоткрылась. На пороге стоял худощавый мужчина в трениках и с сигаретой в зубах. — Что вам? — Добрый вечер. Мы по поводу инцидента возле кафе. Говорят, вы что-то видели? — начал Том, показывая удостоверение. — Ага, — кивнул мужчина, стряхивая пепел прямо в подъезд. — Ночью, ближе к двум. Тип в капюшоне — высокий, худой. Стоял у «Марты». Потом сел в машину и уехал. В этот момент Чимин медленно повернулся к Тому. Их взгляды пересеклись, и один-единственный кадр врезался им обоим в память: Убийца, закончив с жертвой, вдруг будто вспомнил о чём-то важном… Поднял голову… Посмотрел прямо в камеру… Пригладил волосы. И подмигнул. Том тихо фыркнул. Чимин прикусил губу, но было поздно. Волна смеха поднималась, как цунами. Он отвёл взгляд, будто кашлянул. Том выдавил: — Простите… Просто… Много дел. Тяжёлый день. — Да мне-то что, — пожал плечами свидетель, затягиваясь. Как только дверь захлопнулась, они оба молча двинулись по коридору. На лестничной клетке Том первым сдался — согнулся пополам, оперся на стену и загоготал. Чимин, задыхаясь от сдерживаемого хохота, уцепился за перила. — Он же… он реально ПОДМИГНУЛ! — просипел Том. — И волосы! Как он их уложил! После… этого! — Чимин смахнул слезу. — Это лицо… такое серьёзное. Как будто реклама геля для укладки! — Или кастинг на горячий парень, — прохрипел Том, всхлипывая. Они долго не могли успокоиться. Каждый раз, стоило одному немного выдохнуть, другой начинал всхлипывать, и всё начиналось по новой. В какой-то момент Чимин просто сполз по стене и сел на ступеньку. — Всё. Дышим. Работа. — Том хлопнул себя по щекам. — Назад. Они вернулись к двери, постучали снова. Тот же мужчина выглянул с раздражением. — Простите, — начал Чимин, тщательно держа лицо в нейтральной маске. — Мы забыли уточнить — вы не запомнили, какая была машина? Цвет, модель? — Чёрная «Тойота», по-моему. Не новая. Номера не видел. — Спасибо, вы очень помогли, — кивнул Том и уже собирался уходить, когда мужчина добавил: — А что, этот тип с капюшоном… серьёзно что-то натворил? Они переглянулись, и на секунду лицо Тома дрогнуло. Он почти шепнул: — О да. Но зато с харизмой. Дверь закрылась, и они двинулись прочь, снова покатываясь от смеха. Эта ночь, как они уже знали, будет долгой. После визита к свидетелю и неудачной попытки удержаться от смеха, Чимин и Том, наконец, сели в машину. Оба уже подустали, но настроение, благодаря «звезде камер наблюдения», было на редкость приподнятым. — Я умираю с голоду, — проворчал Чимин, откидываясь на спинку сиденья. — Мне срочно нужно что-то экзотическое. Или хотя бы опасное. — Ты уже получил своё экзотическое. Этот парень — буквально ходячая кампания по безумию, — буркнул Том, заводя двигатель. Они доехали до ресторана, в который обычно ходили после долгих смен. Приглушённый свет, джазовая музыка, запах розмарина и подгоревшего масла. Они заняли столик у окна. — Сегодня заказывай что хочешь, — щедро махнул рукой Том. — Заслужил. — Отлично, — просиял Чимин, и, не открывая меню, сообщил подошедшему официанту: — Полностью сырое мясо. Без гарниров. Просто соль. И шоколадный торт. Вместе. На одной тарелке. Официант моргнул. Потом ещё раз. — Простите… такое блюдо у нас не предусмотрено. И… это небезопасно. Чимин, не моргнув, положил ладонь на живот, нежно гладя его кончиками пальцев: — Ребёнок хочет, — сказал он спокойно, глядя официанту в глаза. — Он мечтал об этом с утра. Мы с ним обсудили. Он — за сырое мясо. И шоколад. Он слегка улыбнулся, опустив взгляд на живот, где пальцы продолжали двигаться плавно и ласково, как будто убаюкивали. — Мы с ним договорились, — мягко добавил он, почти шепотом. — Потерпел весь день. Он заслужил. А потом мы с ним поедем домой, примем ванну и будем долго-долго спать. Но сначала — очень вкусно поедим. Правда, малыш? Том чуть не подавился водой. — Всё равно нельзя, — нервно сказал официант. — Это против политики заведения. — Правда? — Чимин медленно достал значок. — Том, а ты не хочешь взяться за ещё одно дело? Проверка поставок продуктов, санитария, уровень наркотиков в зале, ну и вот это вот всё… Особенно среди персонала. Он медленно перевёл взгляд на официанта. — Ты как, чист, а? Официант побледнел. —…Одну минуту. Всё будет, как вы просили. Когда официант скрылся, Том наклонился к Чимину: — Это было низко. — Это было эффективно, — важно произнёс Чимин, обеими руками обхватывая живот, проводя по нему круговыми движениями. — Я и мой ребёнок — одна команда. Мы уже предвкушаем. Он сейчас пинается — говорит, быстрее давай. Через пятнадцать минут перед ними стояли тарелки. У Тома — классическая паста с соусом. Перед Чимином — сырое мясо, аккуратно посыпанное солью, и внезапно блестящий шоколадный торт. Всё — на одной тарелке. — Вот он, идеальный ужин, — выдохнул Чимин, наклоняясь над тарелкой и снова обхватывая живот ладонью. — Ну что, малыш, попробуем? Это только для нас. Только ты и я. Он взял кусочек мяса, обмакнул в шоколад и с наслаждением отправил в рот. Вторая рука всё время оставалась на животе — он будто разговаривал с ним мысленно, кивая, поддакивая, словно получая одобрение. — Ты сумасшедший, — покачал головой Том. — Просто… сумасшедший. Он не удержался — потянулся, отщипнул кусочек. Жевал медленно… и резко сглотнул, поморщившись, будто его ударили изнутри. — Что за дьявольский вкус? — Вкус жизни, — сказал Чимин и нежно погладил живот. — Он сказал: «Папа, это божественно». — Он сказал?.. — Мы общаемся. Не суди. — Ты съел мой кусок! — внезапно нахмурился Чимин, глядя на пустое место. — Закажи мне ещё. — Да я только попробовал! — Ну, ты же съел моё, — Чимин сложил руки на груди. — Закажи теперь мне ещё. — Ты серьёзно? Я один кусочек! — Я Юнги пожалуюсь. Он тебя уволит. И не посмотрит, что тебе под пятьдесят. Том тихо застонал: — Ладно, уговорил. Только пусть Юнги потом ещё мне психотерапевта оплатит. Я от твоего гастрономического вкуса сегодня не оправлюсь. — А ребёнок доволен, — довольно проговорил Чимин, закидывая в рот ещё один кусок и вновь поглаживая живот. — А это сейчас главное. Чимин аккуратно положил вилку, облизал губы и, чуть склонившись над животом, провёл ладонью по округлой линии, будто утешая или благодарно гладя малыша. — Ты молодец, — тихо сказал он, улыбаясь и почти шепча, словно боялся спугнуть хрупкий момент. — Потерпел весь день, слушал, как папа носится за преступниками… А теперь, малыш, мы будем очень вкусно есть. Всё, что ты хочешь. Даже если это странно. Даже если это мясо с шоколадом. Он чуть наклонился, снова погладил живот нежными движениями, словно на ощупь улавливая ответ, и тихо добавил: — Только никому не рассказывай, ладно? Это будет наш маленький кулинарный заговор. Том наблюдал за этим молча, с выражением лица, в котором одновременно читались легкий ужас, восхищение и капля умиления. — Ты с ним правда разговариваешь? — спросил он спустя пару секунд. — А как же, — уверенно кивнул Чимин. — Это же не просто ребёнок. Это мой ребёнок. Мой напарник. Мы — команда. И если он говорит, что ему нужно сырое мясо с шоколадом — значит, будет. Он снова взял кусочек мяса, медленно поднёс ко рту, и в этот момент на его лице отразилось редкое спокойствие, почти блаженство. Он не просто ел — он делился моментом, ощущал связь. — Малыш, — прошептал он, улыбаясь животу, — ты у меня гурман. Весь в папу. — Не в Юнги, надеюсь, — пробормотал Том. — У того вкус как у картонной коробки. — Эй, — фыркнул Чимин. — Ты просто завидуешь. Между прочим, он оценил бы такой ужин. Он у меня умный. Не то что некоторые. — Надеюсь, ты не собираешься кормить ребёнка этим, когда он родится. — Конечно нет, — серьёзно ответил Чимин. — Тогда он будет есть только лучшее. Но пока — мы наслаждаемся, как можем. Правда, малыш? Он снова погладил живот, и лицо его стало мягким, почти сияющим от внутреннего тепла. Том откинулся назад и выдохнул: — Ладно, ты псих. Но, похоже, ты счастливый псих. С аппетитом. И отличной фантазией. — Именно, — кивнул Чимин. — А теперь, папа и малыш хотят десерт. И, если ты честный человек, ты снова закажешь шоколадный торт. — Я всё понял, — сдался Том. — Шоколад или смерть. — И не забудь ванильное мороженое. Это просьба малыша. Чимин и Том закончили ужин, поблагодарили официанта (тот выглядел так, будто прожил сразу два рабочих дня), и направились к выходу. На улице уже стемнело, прохладный воздух приятно освежал после душного ресторана. Машину нужно было вернуть — она была служебной, и её оставлять на ночь было нельзя. — Ты завтра будешь? — спросил Том, кидая на него косой взгляд, пока припарковывал авто. — Не знаю ещё, — неопределённо пожал плечами Чимин. — Подумаю. Он направился к стоянке, где стоял его мотоцикл. Провёл рукой по сиденью, проверил зеркала и уже закинул ногу. Он спокойно сел, как будто это был не мотоцикл, а кресло в библиотеке. Почти в тот же момент с дверного проёма участка донёсся возмущённый голос: — Милый, а моя мама утром видела, что ты, будучи на пятом месяце. Ты… сел… на мотоцикл?! — Ага, — спокойно ответил Чимин, усаживаясь. — Чори видела. Юнги сделал два быстрых шага вперёд, возмущённо разводя руками. — И она ничего не сказала против?! — Она просто велела быть осторожным, — усмехнулся Чимин, надевая перчатки. — Всё очень спокойно. — Так, слезай. Я отвезу тебя на машине. Без обсуждений. Я знаю как ты ездишь. — Нет, — твёрдо сказал Чимин, заводя мотоцикл. — Давай лучше вместе поедем домой. Садись. Юнги с подозрением сузил глаза. — Если ты поедешь быстро, я пожалуюсь маме. Скажу, что ты не бережёшь внука! Чимин усмехнулся, оборачиваясь через плечо: — Только попробуй. Посмотришь, что мы с малышом с тобой сделаем. Юнги нехотя сел позади и крепко обхватил Чимина, прижимаясь щекой к его спине, а ладонями — к груди. — Я уже жалею, — пробормотал он. Мотоцикл рванул с места, будто сдерживаемый зверь наконец сорвался с цепи. Ветер мгновенно ударил в лицо, растрепал волосы, впился в одежду, будто хотел оторвать Чимина от сиденья и унести с собой. Город вокруг размывался в сверкающую, живую ленту огней — фонари, витрины, неоновые вывески сливались в пульсирующую полосу света, отражающуюся в хромированных деталях байка. Юнги крепко обхватывал его сзади, прижимаясь щекой к спине Чимина, чувствуя, как под тонкой курткой вздымается его грудь. Пальцы, стиснутые на груди, дрожали — не только от страха, но и от того странного, щекочущего возбуждения, которое всегда возникало рядом с Чимином. На очередном светофоре, когда мотоцикл резко затормозил, Юнги выдохнул: — Чимин, не гони так быстро! — голос его дрожал, но был полон искренней тревоги. — Ладно, — кивнул Чимин, не оборачиваясь. Он будто действительно собирался сбавить ход. Секунда… другая… Загорелся зелёный. И мотоцикл рванул вперёд с удвоенной силой — так резко, что Юнги вскрикнул, едва не сорвавшись с сиденья: — Чимин!!! — Всё под контролем! — весело крикнул тот, подныривая под поток ветра, как вольная птица. — Мы с малышом любим ветер! — Я точно всё расскажу маме! — простонал Юнги, вцепляясь ещё крепче, прижимаясь к нему всем телом, как будто мог сдержать безумие руками. — Только попробуй — и она тебя снова к себе переселит! — рассмеялся Чимин, перекрикивая рев мотора. — И пусть тогда кормит тебя своими варёными водорослями каждый день, пока не превратишься в один большой йод! Мотоцикл исчез за поворотом, оставив позади лишь отголосок хриплого мотора, аромат весёлой наглости и ощущение двух влюблённых, уносящихся сквозь весеннюю ночь навстречу дому, свободе и беззаботному счастью.