Как братья Пак стали убийцами

Утро выдалось на удивление тихим. Первые лучи солнца мягко пробивались сквозь шторы, рисуя светлые полосы на стенах спальни. Лейси проснулась раньше обычного. Её глаза открылись резко — сегодня она не могла позволить себе лишних минут в постели. Цель была ясна: проследить за Диньей и выяснить, куда именно она уходит каждый день. Она тихо выскользнула из-под одеяла, чтобы не разбудить Динью, и быстро переоделась в свободные шорты и майку. Ей хотелось чувствовать лёгкость и подвижность. Встав перед зеркалом, она собрала волосы в небрежный хвост и на цыпочках прошла на кухню. Завтрак должен был быть быстрым, но вкусным. Она достала сковородку, разогрела её, щедро полила маслом и занялась курятиной — нарезала мясо крупными кубиками и щедро посыпала приправами. Сковорода зашипела, заполнив комнату аппетитным ароматом. Пока курица жарилась, Лейси разбила в миску пару яиц, добавила немного молока и щепотку соли. Взболтала смесь вилкой до однородной массы и вылила в сковородку, аккуратно перемешивая всё вместе. Она была так увлечена готовкой, что даже не заметила, как Динья тихо подошла сзади. Девушка обняла её за талию, прижавшись всем телом, и чмокнула в щеку. — Доброе утро, кулинар, — прошептала она. Лейси чуть вздрогнула, но тут же расплылась в улыбке. После завтрака Динья с удовольствием поела, вытерла рот салфеткой, повернулась к Лейси и поцеловала её в губы. — Спасибо. Ты лучшее, что со мной случалось, — прошептала она и поспешила собрать свои вещи. Через несколько минут, уже в куртке и с ключами в руке, Динья вышла из квартиры. Как только дверь за ней закрылась, выражение на лице Лейси тут же изменилось. Решительность. Она быстро сбросила с себя домашнюю майку и шорты, переоделась в заранее приготовленный комплект: облегающие джинсы, удобную футболку, кроссовки. Кинула в сумочку помаду, зеркальце и перехватила куртку. Телефон — в руку. — Макс, ты где? — спросила она, выходя на балкон, чтобы говорить тише. — Уже на месте. Жду, как договаривались, — раздался голос с другого конца провода. — Отлично. Я выхожу. Спустившись вниз, она села в машину, где за рулём её ждал Макс. Они не обменялись лишними словами — оба знали, зачем едут. Макс следовал за мотоциклом Диньи на разумной дистанции, стараясь не привлекать внимания. Спустя двадцать минут они подъехали к большому зданию из тёмного стекла и бетона, вокруг которого дежурили охранники. Как только мотоцикл скрылся за воротами, Лейси, не в силах больше ждать, выскочила из машины. Она шла уверенно, но сердце билось всё быстрее. Однако, когда она приблизилась к входу, двое крепких парней в чёрном тут же перегородили ей путь. — Девушка, вы кто такая? Куда направляетесь? — строго спросил один из них, нахмурившись. Лейси замерла. Она укусила нижнюю губу, чувствуя, как её решимость начала таять. Слова застряли в горле, а взгляд метался между охранниками. — Я… — начала она, но сразу замолчала, сбившись с мысли. Слишком внезапно, слишком явно. Она не успела придумать ни легенды, ни повод. Теперь она стояла перед ними, растерянная и беззащитная, а они — смотрели на неё, ожидая ответа. Девушка уже было собралась развернуться и уйти, не зная, что сказать охранникам, но в этот момент услышала знакомый голос. Он прозвучал уверенно, спокойно — как будто время замедлилось. Она мгновенно повернула голову. Это был Джейкоб. Он шёл в их сторону в своём обычном неторопливом темпе, похлопав одного из охранников по плечу, давая понять, что ситуация под контролем. — Лейси? Что ты здесь делаешь? — спросил он, прищурившись. Сердце Лейси забилось сильнее. Это был её шанс — единственный, чтобы попасть внутрь. Она быстро собралась, стараясь не выдать внутреннего волнения. — Я хочу работать на вашего босса. На Намджуна, — твёрдо произнесла она, сжав кулак для уверенности. Джейкоб нахмурился. Он подошёл ближе, внимательно посмотрел на неё. — Это не то место, где ты хочешь оказаться. Поверь мне, Лейси. Уходи, пока не поздно. — Нет, — она качнула головой. — Я не передумала. Я знаю, чего хочу. В её голосе прозвучала решимость, и Джейкоб понял, что спорить бесполезно. Он помолчал пару секунд, затем жестом велел охранникам отойти и кивнул Лейси. — Ладно. Пошли. Только предупреждаю — Намджун не любит терять время. Он провёл её через холл здания и провёл по длинному коридору, где царила тишина, как в библиотеке. Наконец, он остановился у двери и постучал два раза. — Заходите, — раздался низкий голос изнутри. Джейкоб открыл дверь, пропуская Лейси вперёд. За массивным столом сидел Намджун — сдержанный, внимательный, его взгляд сразу зафиксировался на девушке. — Кто ты и что тебе нужно? Лейси не села. Она стояла перед ним, пытаясь дышать ровно. — Я хочу работать на вас. Если получится… я могу воровать информацию из компании моих родителей. Наступила тишина. Намджун приподнял бровь. — Почему я должен тебе верить? Она чуть наклонилась вперёд, её голос стал чуть тише: — Потому что я встречаюсь с Диньей, она ваш архитектор. На секунду лицо Намджуна стало непроницаемым. Затем он встал, обошёл стол и посмотрел Лейси в глаза. — Ладно. Один шанс. Не подведи. Она кивнула, стараясь не показать, как её трясёт изнутри. Покинув здание, Лейси поймала такси и поехала на работу. Её рабочий день начался, как всегда, с раннего утра. Девушка трудилась в компании родителей с самого окончания школы, совмещая работу с обучением в университете. Когда она вошла в свой кабинет — аккуратный, строгий, с видом на город — то на секунду позволила себе закрыть глаза, чтобы собраться. Затем села за стол, перед ней лежали три огромные стопки документов. Лейси закатала рукава и приступила к работе. Её руки быстро перебирали страницы, глаза ловили важные детали. Она искала всё: внутренние отчёты, тендеры, строительные планы — всё, что хоть как-то могло заинтересовать Намджуна. Открытие ресторана было перенесено. Вот уже две недели она регулярно посещала тренажёрный зал на территории Намджуна. Строгий режим, чёткое расписание, тренировки под наблюдением опытных инструкторов. Через день утро начиналось одинаково: в шесть утра — пробежка, затем силовые тренировки и, наконец, работа с оружием. Сначала её воспринимали с осторожностью, будто сомневались, что девушка вроде неё сможет выдержать. Но Лейси упорно доказывала обратное. В зале она выкладывалась по полной, не жалуясь ни на синяки, ни на боль в мышцах. Она слушала, впитывала каждую деталь, каждый совет. Динье она не говорила куда уходит ведь возвращалась домой раньше неё. Джейкоб наблюдал за ней из тени, не вмешиваясь в процесс, но всё отмечая. Легко, почти незаметно, она брала оружие в руки и действовала с точностью, присущей только тем, кто умеет концентрироваться на цели. Её движения были быстрыми, уверенными. — Ты уверена, что никогда раньше не держала пистолет? — спросил он однажды, когда она ловко поразила все мишени. Лейси лишь усмехнулась и вытерла пот с шеи. — Просто я быстро учусь. Две недели — всего четырнадцать дней, — но этого оказалось достаточно, чтобы Джейкоб изменил своё мнение о ней. Теперь он смотрел на Лейси не как на подружку архитектора, решившую «поиграть в шпионку».

***

Тэмин толкнул дверь, вошёл в квартиру и замер на пороге. Воздух был пропитан запахом гари и чего-то подгоревшего. Он морщился, скидывая кроссовки. — Только бы это не была кухня… — пробормотал он и быстро направился туда. В кухне стоял Хосок, держа в руках деревянную лопатку и с виноватым видом таращась на сковородку. От рыбы остались одни грустные обугленные остатки, чуть ли не угольки. Воздух был тяжёлым, а над плитой извивался тонкий шлейф дыма. Тэмин на секунду застыл, окинул взглядом картину и устало вздохнул. — Готовка рыбы не твоё, — сухо заметил он, проходя мимо и открывая окно, чтобы проветрить. — Я понял, — с досадой пробормотал Хосок, опуская плечи. — Мясо у меня получается… а рыба… — Рыба — это отдельное искусство, — мягче добавил Тэмин, снимая сковородку с плиты и ставя её в умывальник. Он заметил, что на одном из пальцев Хосока красуется пластырь. Небольшой, но всё равно — сигнал. — И ты ещё и порезался? — спросил Тэмин, хмурясь. Хосок спрятал руку за спину, словно это могло как-то сгладить ситуацию. — Небольшой порез… — Дай сюда, — строго сказал Тэмин и взял его руку, аккуратно отогнув пластырь. Вид пореза его не испугал. Он просто вздохнул, наклонился и нежно поцеловал палец. — Пострадавший повар. — Ты издеваешься? — Хосок слабо улыбнулся, чувствуя, как тепло растекается от этого простого жеста. — Не снимай фартук, — сказал Тэмин, поправляя его завязки. — Я покажу тебе, как готовить рыбу. Вместе. Хосок растерянно кивнул. Тэмин достал свежую рыбу из холодильника, ловко разделил тушку на части, двигаясь с такой грацией, что Хосок невольно засмотрелся. Он попытался повторить всё шаг за шагом, но когда увидел, что нарезка вышла какой-то кривой и с обрывками, тут же схватил дощечку, чтобы выбросить. — Стоп! Стой! — воскликнул Тэмин, оборачиваясь и подбегая к нему. — Не вздумай! Он выхватил дощечку из рук Хосока и упрямо вернулся к столу, выкладывая его «испортенную» рыбу рядом со своей. Хосок возмутился: — Тэмин, это же… ужасно! Посмотри на это. Неправильная форма, слишком толстые куски, некоторые вообще разваливаются! Я это выброшу. — Не выбросишь, — спокойно сказал Тэмин, продолжая выкладывать куски. — Это моя рыба теперь. Я её покупал — я решаю, что с ней делать. — Твоя?! — вскинулся Хосок. — Но я же… — Да, ты нарезал, — перебил его Тэмин, — и пусть не идеально, но это не повод всё выкидывать. Ты стараешься, и мне это нравится. — Она неправильная, — буркнул Хосок, пристально глядя на свою рыбу, как на врага. — А я говорю — правильная. У тебя мясо получается чудесным, а жареное на костре — просто великолепное. Это не может быть случайностью, — ответил Тэмин, улыбаясь, доставая противень. Хосок вздохнул, но в его глазах мелькнуло довольство. Он подошёл ближе, наблюдая, как Тэмин аккуратно выкладывает рыбу на противень. — Я сам не понимаю, как так… С мясом легко, а рыба будто живёт своей жизнью, — признался он. — Потому что рыба — капризная, — усмехнулся Тэмин. — Но я тебя научу. Они закончили выкладывать куски, приправили их, добавили лимон и несколько веточек розмарина. Тэмин ловко задвинул противень в разогретую духовку. Тэмин включил таймер на часах и поставил рыбу в духовку. — На всякий случай, — сказал он, выставляя будильник. — Мы с тобой — кулинары с характером. Надо контролировать, а не доверяться судьбе. Хосок рассмеялся. — В следующий раз просто скажи, что я могу резать только хлеб. — И лук. С мясом. В крайнем случае, — добавил Тэмин и улыбнулся, глядя на Хосока. Его глаза светились, несмотря на всю кухонную драму. В доме снова стало уютно. Тэмин устало растянулся на диване, вытянувшись во весь рост и заняв всё свободное пространство. Он зевнул, прикрыв глаза, собираясь хотя бы ненадолго отключиться от суеты и шума. Однако едва он начал погружаться в полудрёму, как на него навалилось что-то тёплое и тяжёлое. — Эй, — пробормотал он, не открывая глаз. — Ты сам виноват, — послышался голос Хосока у самого уха. — Всё занял, вот и получай. Он лёг сверху, намеренно распределив вес так, чтобы занять всё тело Тэмина, не оставляя ему ни шанса пошевелиться. Тэмин не стал сопротивляться — наоборот, он вытянул руки и обнял Хосока, словно укрываясь им. Медленно, почти лениво, зарываясь носом в его волосы. — Ммм… пахнешь… как мой кондиционер, — пробормотал он сонно, вдыхая едва уловимый аромат свежести, смешанный с чем-то тёплым и феромонами. — Потому что он твой, ты же не против что я его взял? — ответил Хосок, но голос его тоже стал мягким, почти сонным. Тэмин уже почти заснул. Его веки тяжело опустились, дыхание стало ровным и глубоким. Он не думал о времени, о делах, даже о рыбе, которую они поставили в духовку. Он просто наслаждался теплом, тяжестью и спокойствием. Всё казалось далеким и неважным. Именно в этот момент с кухни раздался пронзительный звон будильника. Тэмин вздрогнул, но Хосок и не шелохнулся. Он, казалось, спал как младенец — или притворялся с таким мастерством, что различить было невозможно. Не желая будить его, Тэмин аккуратно, почти с акробатической точностью, вывернулся из-под Хосока. Сначала освободил одну руку, потом медленно — вторую. Затем подложил под Хосока подушку, чтобы тот не соскользнул, и лишь после этого осторожно поднялся. На цыпочках он направился на кухню, чувствуя, как к нему возвращается бдительность. Открыв духовку, он облегчённо выдохнул — рыба ещё не сгорела. Лишь немного подрумянилась по краям, образовав аппетитную корочку, но до катастрофы было ещё далеко. — Спасибо тебе, будильник, — прошептал он, выключая таймер. Он вытащил противень и поставил его на подставку, вдыхая тёплый аромат готовой рыбы. В голове всплыл образ Хосока, сосредоточенно режущего рыбу, нахмуренного и недовольного собой. И тут же — его довольное лицо, когда он понял, что не всё так плохо. Тэмин улыбнулся.

***

Чимин прекрасно понимал, что без весомых оснований пробиться в тюрьму, просто чтобы поговорить с заключённой, почти невозможно. Поэтому он обратился к единственному человеку, которому мог доверять в подобной ситуации, — Шарлотте. Теперь Чимин снова нуждался в её профессионализме и связях. Шарлотта согласилась без лишних вопросов, сразу включившись в дело, касающееся Адриана Паркера. Вместе они начали собирать доказательства, и сегодняшний визит в тюрьму был важным шагом. Когда они вошли в здание, Шарлотта уверенно подошла к охраннику. Короткий, но убедительный разговор — и мужчина неохотно покинул комнату. Затем, кивнув Чимину, она тоже вышла, оставляя его один на один с Чори. Заключённая сидела за столом. В её глазах отражались бессонные ночи и затяжное напряжение. Волосы были коротко острижены, как будто она сама когда-то отчаянно взялась за ножницы, стремясь отрезать нечто большее, чем просто пряди. Чори выглядела истощённой — физически и морально. — Думаешь, у тебя получится вытащить меня отсюда? — спросила она с горькой усмешкой, устало вздохнув. — Забудь. Это бесполезно. Чимин не ответил сразу. Он просто наблюдал за ней, пытаясь почувствовать, насколько глубоко она ушла в свою безнадёжность. — Я знаком с Волком, — сказал он тихо, но отчётливо. Эти слова будто пробежали током по её телу. Чори приподняла брови, недоверчиво посмотрела на него. Впервые за всё время в её взгляде мелькнуло что-то иное — искра интереса, надежды… страха? — После того как одна из сокамерниц спасла меня от нападения… Я спросила, зачем она это сделала, — заговорила она, не сводя с него взгляда. — Она просто сказала: «От Волка». Я слышала это не один раз. Кто-то будто охраняет меня, будто я под чьим-то покровительством. Но я даже не знаю, кто это. Чимин молчал. — Меня несколько раз пытались убить, — продолжила Чори. — Но каждый раз находился кто-то, кто вмешивался. И каждый раз — одна и та же фраза. «От Волка». Она встала и медленно подошла к нему, разглядывая сдержанного, почти безмятежного парня перед собой. Он был красив. Черты лица — мягкие, но выразительные. Его волосы были безупречно уложены, а на шее сверкал необычный кулон — летучая мышь в полёте. Чимин внимательно смотрел на Чори, затем, без лишних слов, протянул ей руку. Женщина удивлённо нахмурилась, но пожала ладонь. В этот момент он ловко вложил ей в руку сложенный листок бумаги. Почувствовав тонкую текстуру под пальцами, она инстинктивно раскрыла ладонь. На листке был записан ряд цифр — шифр, координаты, код? Глаза Чори моментально изменились. От усталости и недоверия не осталось и следа — взгляд стал острым, как у хищника, который вдруг увидел вдалеке добычу. — Где ты взял эти цифры? — спросила она почти шёпотом, будто даже стены могли услышать её. Чимин глубоко вдохнул. — На самом деле я детектив, — сказал он спокойно. — И сейчас веду расследование убийства двух девушек. У одной из них было ожерелье. Особенное. Я спрятал его, но после этого… — он сделал короткую паузу, глядя прямо ей в глаза. — После этого за мной начали охотиться. Несколько раз… я едва не погиб. Чори молча слушала, ни разу не перебивая. Её глаза бегло скользнули по камере в углу комнаты, а потом по серым стенам, будто проверяя, кто и что может услышать. Она не спрашивала, кто именно охотился за ним — в её взгляде читалось: «Я знаю». Она медленно отошла от него и снова села. Чимин тоже встал, подошёл к столу у стены и поднял папку с распечатанными материалами по делу, собираясь уже уходить. Но прежде чем он успел что-либо сказать, Чори резко встала и шагнула к нему, заслоняя документы своим телом от камеры. Она взяла ручку Чимина, затем одним плавным движением приоткрыла папку и, почти не глядя, быстро написала что-то на листе бумаги. Чимин сдержал удивление. Она передала ему папку, перевернув лист написанным вниз, и чуть прижала его пальцами к другим бумагам — чтобы камера ничего не зафиксировала. Он принял документы с легкой улыбкой. Внутри всё пульсировало она поняла его. Поняла, зачем он здесь, и что за этой игрой стоит нечто гораздо большее. — Спасибо за разговор, — спокойно произнёс Чимин, делая вид, что просто пролистывает материалы. Чори не ответила. Она лишь села обратно, будто разговор их не имел никакого значения. Выйдя из помещения, Чимин почувствовал, как напряжение спадает с плеч. Серые стены, камеры, густая, как дым, атмосфера вины и отчаяния — всё это он оставлял за спиной. Он вышел за пределы тюрьмы и направился по узкой улочке к ближайшему кафе. Внутри пахло свежей выпечкой и корицей. Он заказал чай и печенье — нужно было что-то теплое, простое, земное, чтобы вынырнуть из холодной реальности, в которой он только что побывал. Устроившись у окна, Чимин достал телефон. Пальцы нащупали знакомое имя в контактах. Он не раздумывал — просто нажал на вызов. Юнги приехал в кафе быстро. Когда он открыл дверь, его взгляд сразу же нашёл Чимина, сидящего в углу. Чимин сидел у окна, погружённый в свои мысли, и не заметил, как Юнги подошёл к столику. Юнги улыбнулся, садясь рядом с ним. — Завтра у меня новая командировка, — сказал Юнги, откидывая голову на спинку стула и наклоняясь немного вперёд, чтобы лучше увидеть Чимина. — В которую я просто обязан поехать. Чимин, я уезжаю. Чимин, оторвав взгляд от чашки чая, поднял глаза на Юнги. Его глаза были спокойными, но в них скрывалась какая-то напряжённость, которая не ускользнула от внимания Юнги. Чимин спокойно спросил: — Когда вернёшься? Юнги немного задумался, глядя на его лицо, пытаясь понять, что скрывается за этой маской спокойствия. Чимин выглядел как всегда, но что-то в его поведении сейчас явно настораживало Юнги. Его взгляд был слишком холодным. — Через неделю, — ответил Юнги, его голос стал чуть мягче, как будто он пытался скрыть свою обеспокоенность. Чимин не выглядел грустным или разочарованным. Он был как камень — бесстрастным и непробиваемым. Это тревожило Юнги. Он редко видел хоть какие-то эмоции на лице Чимина, и каждый раз, когда те редкие моменты происходили. Это было нечто большее, чем обычное спокойствие. Юнги почувствовал, как его тревога нарастает. Он всегда переживал за Чимина, но сейчас что-то в его поведении беспокоило особенно сильно. Он не мог избавиться от мысли, что может случиться что-то плохое, пока его не будет рядом. Вдруг Чимин попадёт в какую-то неприятность или в опасную ситуацию, и он не сможет быть рядом, чтобы помочь? — Ты… как ты себя чувствуешь? — спросил Юнги, наконец, не выдержав. Он осторожно положил руку на стол, почти касаясь руки Чимина, как бы проверяя его состояние. Чимин слегка покачал головой, не отвечая прямо на вопрос, но его взгляд стал немного мягче, когда он почувствовал касание. — Всё в порядке, — сказал Чимин, но его голос прозвучал не так уверенно, как обычно. Он вдруг почувствовал, что эта простая фраза не будет достаточно для Юнги. Юнги вздохнул, глядя на него. Он знал, что Чимин не любит показывать свои эмоции, но иногда его сдержанность была чересчур сильной. Он снова посмотрел на Чимина, ощущая, как беспокойство внутри него растёт. — Ты заказал чай, а не кофе, — сказал Юнги, пытаясь немного изменить тему. Это было заметно, как он снова перевёл разговор на более нейтральную тему. — Ты что, заболел? Чимин чуть улыбнулся, но в его глазах снова мелькнула тень мысли, которая не давала ему покоя. Он взял чашку чая, медленно отпил, и немного задумался, глядя на Юнги. Чимин задумчиво смотрел в чашку с чаем, внутри его разума вертелись обрывки недавнего разговора с Чори, её странные слова и невидимые зацепки, которые он пытался связать в одну картину. Мин Чори. Она сидит за решеткой, хотя очевидных доказательств её вины не было. Всё, что он мог найти — это размытые фотографии, едва ли могущие стать достаточным основанием для обвинений. На снимках был зафиксирован какой-то силуэт, неясно видна фигура, одежда, которая могла быть как случайной, так и специально подобранной, чтобы не оставить следов. Но самая странная деталь, которая вызывала сомнения, — это пара перчаток. Отпечатки на них могли бы стать решающими доказательствами, если бы они действительно принадлежали Чори, но было одно большое «но». Все это могло быть подстроено, сфальсифицировано. На фотографии фигуры были настолько размыты, что казалось, всё могло быть просто игрой света и тени. А ещё — дата. Это был её день рождения, и странно было бы поверить, что она провела его в бедном районе, а не с семьей, как любая нормальная женщина. Почему она оказалась там, в такой момент? Это не складывалось в единую картину. Чимин задумался о том, что могло скрываться за всей этой историей. Он отпил ещё глоток чая, ощущая, как горячая жидкость слегка отогревает его, но не приносит успокоения. Погруженный в раздумья, Чимин даже не заметил, как доел свой десерт. Официантка подошла к их столику, чтобы забрать пустую тарелку, и в этот момент взгляд Чимина невольно зацепился за кулон, свисающий у неё на шее. Простой серебряный медальон, сверкающий в мягком освещении кафе. Его сердце замерло на долю секунды, и в голове вспыхнуло воспоминание — фото, на котором был виден тот кулон. Всё внутри него напряглось. В мозгу тут же закрутилась цепочка мыслей. «А что, если фотография с дня рождения была сделана именно в это же время года? Если найти в альбоме ту же дату… Там могут быть детали. Мелочи, которые я упустил. Что-то, что может прояснить — где Чори действительно была в тот день.» Уголки губ Чимина едва заметно дрогнули — не то улыбка, не то вдохновлённая мысль. Он поднял глаза на Юнги. — Юнги, можешь показать мне семейный альбом с фотографиями? — неожиданно спросил он, голос прозвучал живо, с лёгким блеском интереса. — Где я его возьму? — удивлённо отозвался Юнги. — Он дома. — Поехали, — быстро предложил Чимин, — Я хочу этот альбом в качестве компенсации за твой отъезд. Или хотя бы как залог твоего скорого возвращения, — добавил он, чуть хитро улыбнувшись. Юнги рассмеялся. В этом было что-то по-доброму трогательное — Чимин просит нечто личное, соглашается поехать к нему домой. Значит, будет скучать. Значит, ему не всё равно. — Ладно, — сказал он мягко. — Считай, альбом — твой на время моего отсутствия. Однако, пока они шли к машине, выражение лица Юнги немного изменилось. Он вдруг вспомнил недавние слова Адриана. В них звучало предостережение, как затаённая угроза. Это испортило настроение, хоть он и не показал этого Чимину.