Как братья Пак стали убийцами

Проснувшись, Чимин сразу почувствовал, что глаза опухли — веки словно налились тяжестью, а внутри разливалась гнетущая пустота. Тело не слушалось, мысли плелись медленно, будто в густом тумане. Он медленно поднялся с дивана, прикрывая рот рукой, чтобы заглушить тихий выдох. — Доброе утро, — спокойно сказала Эмма, подходя с чашкой горячего какао. Она ничего не спрашивала, просто протянула напиток. Чимин взял чашку и сделал глоток. Горячее какао с маршмеллоу слегка обожгло язык, но на секунду вернуло его в реальность. Он кивнул. — Спасибо. Он не сказал ничего больше. Допив напиток, с трудом выдавил из себя слабую улыбку и, всё такой же подавленный и измученный, вышел из квартиры и вернулся в свою. Там, в тишине своей квартиры, он достал телефон и набрал Альдо. Голос на том конце отозвался сразу. — Ну как там? — спросил Чимин, голос был хриплым, будто давно не говорил. — Чисто, — ответил Альдо без лишних слов. — Можешь возвращаться в Корею. Всё готово. — Хорошо, — выдохнул Чимин и отключился. Он встал и, будто в забытьи, начал выполнять механические действия: умылся, привёл лицо в порядок, накинул немного косметики, чтобы скрыть следы усталости. Затем открыл шкаф, выбрал самые дорогие вещи — не потому, что хотел произвести впечатление, а чтобы напомнить себе, кто он и на что способен. Он вышел на балкон. Холодный воздух слегка взбодрил его. В руке он держал телефон — тот самый, через который он связывался с Юнги и ребятами из участка. Не раздумывая, он резко метнул его в стену. Раздался резкий звук разбивающегося стекла. Он не чувствовал жалости, только облегчение. Как будто вместе с этим звуком разрушилось что-то внутри — то, что он больше не хотел носить с собой. Он спустился вниз, шаг за шагом, и направился к подъехавшему такси. Сел в машину и тяжело выдохнул. Достал второй телефон, тот, о существовании которого знал лишь узкий круг людей, и набрал номер. — Намджун, я возвращаюсь в Корею, — голос был спокойным, но твёрдым. — Думаю, здесь меня уже не ждут дела, которые не мог бы выполнить Тэмин. Намджун не стал задавать вопросов, не стал удивляться. Только тихо ответил: — Без проблем, Чимин. Береги себя. Чимин сидел на заднем сиденье такси, аккуратно придерживая живот. Машина ехала мягко, но его всё равно слегка подташнивало. Он смотрел в окно, стараясь отвлечься, но мысли всё равно возвращались к одному — справке. Ему нужно было официальное подтверждение от врача, что перелёт безопасен для него и ребёнка. Без этой бумаги ему бы просто не разрешили подняться на борт. — Мы почти приехали, — сказал водитель, мельком глянув на Чимина в зеркало заднего вида. — Спасибо, — мягко отозвался Чимин и сразу потянулся к карману за кошельком. Когда такси остановилось у входа в частную клинику, Чимин вышел, расплатился и медленно направился внутрь. Администраторша сразу узнала его. — Доброе утро, Пак Чимин? Вы на приём к доктору Эллрою? — Да — Конечно. Доктор скоро освободится, — улыбнулась администратор. В больнице пахло чистотой, лекарствами. Он уверенно зашагал по знакомому коридору и постучал в кабинет Эллроя. Врач, увидев Чимина, вздрогнул и резко встал из-за стола. — Что-то случилось? Тебе плохо? — обеспокоенно спросил он, подойдя ближе. — Нет, — тихо ответил Чимин. — Мне нужна справка. Чтобы полететь в Корею. Эллрой нахмурился, опершись на стол обеими руками. — Ты совсем чокнулся? — негромко, но с ярко выраженным раздражением сказал он. — Ты несколько дней лежал тут под капельницами. Только вчера тебя выписали. А теперь ты хочешь лететь на другой континент? — Мне очень нужно улететь, — твёрдо сказал Чимин, глядя в пол. — Или ты снова меня найдёшь без сознания, как в прошлый раз. Выбирай. Врач выдохнул и провёл ладонью по лбу. — Ладно… хорошо. Но слушай сюда внимательно, Чимин. Как только вернёшься сюда — сразу приходишь ко мне на обследование. И как только прилетишь в Корею, тоже — сразу к врачу, ясно? И принесёшь мне все данные, которые получишь там как только вернёшься обратно. — Спасибо, — тихо сказал Чимин. Эллрой быстро заполнил справку, поставил подпись и печать. Бумага пахла свежими чернилами. Чимин взял её с аккуратной благодарностью, вышел на улицу и вызвал такси. В машине он молчал. Глаза были прикованы к дороге, но разум блуждал в тумане. Он набрал номер Тэмина. Тэмин взял трубку. — Я возвращаюсь в Корею, — Чимин сказал только это. — Что? Почему? Когда? Что случилось? — посыпались вопросы. Но Чимин молчал. Он не ответил ни на один из них, будто разговор был окончен. Он просто отключился. Тэмин звонил снова, но звонки остались без ответа. Такси мчалось по улицам, унося Чимина всё дальше. Он сидел, сжав пальцами справку, как что-то хрупкое и необходимое, и молчал. Ни одного слова. Только дыхание, сливающееся с шумом дороги. В аэропорту он действовал, как машина. Получил билет. Прошёл проверку. Сел в самолёт. Каждый шаг — отточенное движение без души. Как будто тело продолжало жить, а разум остался где-то в другом месте. Он сел у окна. За иллюминатором было пусто — серый бетон, мрачное небо и дальняя полоса горизонта. Никаких эмоций. Когда самолёт начал набирать высоту, Чимин почувствовал, как сердце сжалось. Это не был страх. Это была прощальная боль. Америка осталась позади — со всеми её воспоминаниями, с людьми, которые значили что-то, и с теми, кто ранил. Он закрыл глаза. Грусть не жгла. Она просто лежала внутри — тяжёлая, усталая, ставшая частью его самого. Как старое одеяло — не спасающее от холода, но такое знакомое. Весь перелёт Чимин провёл в тишине и одиночестве. Он выбрал бизнес-класс не ради комфорта, а чтобы побыть в покое. Повесив на спинку кресла табличку «Пожалуйста, не беспокоить», он пристегнулся, укрылся пледом и закрыл глаза сразу после взлёта. Организм, истощённый переживаниями, сам взял своё — и Чимин провалился в тяжёлый, почти беспамятный сон. Он не просыпался ни на еду, ни на объявления экипажа. Не ощущал, как самолет пересекает океан, не замечал смены времени и света. Словно всё его существо отключилось, чтобы не чувствовать — хоть немного. Когда самолёт приземлился в Сеуле, мягкая встряска разбудила его. Он медленно открыл глаза, несколько секунд просто глядя в спинку кресла перед собой. Затем медленно поднялся, привёл в порядок волосы, снял табличку и вышел из салона. Проходя по терминалу, он чувствовал, как усталость всё ещё держит тело в своей хватке. На выходе из аэропорта его уже ждали. У машины стояли двое в чёрной одежде, без особых примет, но с той самой холодной сосредоточенностью в глазах, которая выдавала людей Альдо. — Вы моё такси? — тихо спросил Чимин, подходя ближе. — Альдо приказал. Да, — коротко ответил один из них и протянул флешку. — И ещё кое-что. Мы смогли восстановить видео на ней. Чимин на мгновение застыл. Сердце сжалось от напряжения. Он взял флешку, сжав её в кулаке так крепко, что костяшки побелели. — Спасибо, — сказал он, чуть громче. — Поехали. Мне нужно домой. Всю дорогу до родного города и дома он молчал, сжимая флешку в кармане. Он не задавал вопросов, не говорил ничего лишнего. Его взгляд был устремлён в окно, за которым мелькали улицы родного города, до боли знакомые, но теперь — будто чужие. Когда машина подъехала к дому у леса, сердце снова болезненно дрогнуло. — Вы можете ехать. Я сам, — сказал Чимин, выходя из машины. — Удачи, — кивнул один из парней. Машина уехала, оставив Чимина стоять перед воротами. Дом… Он почти не изменился. Те же стены, та же калитка, скрипящая на ветру. Только всё будто стало тише, пустее. Он открыл дверь и прошёл внутрь. Медленно, словно боясь разбудить прошлое. Поднялся по знакомым ступеням на второй этаж и зашёл в свою комнату. Там всё было на месте — будто время застыло. Он сел на кровать и уставился в одну точку. Слёзы подступили сами. Он не сдерживал их. Позволил себе плакать. Слёзы стекали по щекам, смывая косметику, оставляя тёплые, солёные следы. В груди болело так сильно, что казалось, сердце вот-вот лопнет. В памяти всплыли кадры — он, пятнадцатилетний мальчик, вглядывающийся в экран, где шло видео. Чимин вставил флешку в боковой порт старого компьютера, стоявшего в углу комнаты. Его руки дрожали, но он заставил себя нажать клавишу воспроизведения. Экран мигнул, и началось видео. Мутные кадры ночной съёмки проявлялись один за другим, как привидения из прошлого. Камера дрожала, но звук — звук был отчётливым. Каждый шаг, каждое слово, каждый стон — всё, как тогда. Всё, что он уже видел, и всё, что старался забыть. Сначала — темнота. Потом — вспышки света. Силуэты двух мужчин медленно выныривали из тени. Они двигались с уверенностью тех, кто знает, что делает. Один из них обернулся к камере — лицо попало в фокус. Сердце Чимина сжалось. Выстрел. Звук был оглушительным, пронзительным. Даже спустя годы он заставил Чимина вздрогнуть. Он резко подался вперёд, хватаясь за край стола. Грудь разрывала боль. На полу, в луже крови, лежали его родители. Безжизненные. Холодные. А рядом стояли двое мужчин с оружием в руках. И между ними — мальчишка лет пятнадцати, с улыбкой на губах. Он смеялся. Громко, безумно, как будто всё происходящее было не трагедией, а весёлой игрой. — Тварь… — прошептал Чимин, стискивая зубы. И вдруг его взгляд остановился. Один из мужчин… был знаком. Слишком знаком. Сердце застучало быстрее. Он узнал это лицо — охранник его тёти. Тот, кого он видел не один раз. Кто годами был рядом. Кто стоял рядом с ним, открывал двери. Как он мог не узнать его раньше? Как мог забыть? Он ведь смотрел это видео тогда, пятнадцатилетним, сжавшись от ужаса. Почему не заметил его тогда? Почему? Кулаки сжались так сильно, что ногти впились в ладони, оставляя красные отметины. В глазах Чимина пылал огонь — не страха, не боли — мести. Теперь он знал, кого искать. Теперь у него были лица. Он взрослый. Он не мальчик. Он выключил видео. Экран потемнел, но эхо выстрела ещё звенело в ушах. Измотанный, он едва дотащился до кровати. Сил не осталось ни на слёзы, ни на крик. Он просто лёг на спину, уставившись в потолок, и закрыл глаза. Он надеялся, что сон принесёт хоть немного покоя. Но вместо этого пришли кошмары. Сначала снова вспышки — выстрел, крик матери, смех мальчишки. А потом — Юнги. Его холодный взгляд, пропитанный отвращением. Его голос, режущий слух. Во сне Чимин пытался кричать, защищаться, но его голос тонул в темноте. Он метался в постели, прорываясь сквозь образы прошлого и предательства, пока не проснулся в холодном поту, с дрожащим телом и пересохшим горлом. Ночь была долгой. Проснувшись от беспокойного сна, Чимин медленно приоткрыл глаза. Комната была наполнена мягким утренним светом, но он не приносил утешения — в теле чувствовалась ноющая слабость, словно он не спал вовсе. Голова кружилась, всё казалось немного нереальным, будто он застрял между сном и явью. С трудом поднявшись с кровати, он сел на край матраса и провёл ладонью по лицу. Тяжесть ночи всё ещё давила, но он знал — день нужно начинать, как бы ни хотелось остаться под одеялом. Медленно, шаг за шагом, Чимин прошёл в ванную комнату. Вода на лице освежила его, помогла хоть немного прояснить разум. Он привёл себя в порядок, аккуратно накрасив лицо — легкий тон, немного блеска на губах, выразительный взгляд. Он посмотрел на своё отражение в зеркале, и взгляд его на мгновение задержался на животе. Рубашка, которую он надел, едва застёгивалась — ткань натягивалась на округлившемся животике. Он приподнял подол и провёл ладонью по коже, мягко, бережно, будто извиняясь за тревожные дни и тяжёлую ночь. — Маленький, — прошептал он с нежной улыбкой. — Прости за всё это. Я обещаю, теперь всё будет хорошо. В животе поселилось тёплое чувство — не физическое, а скорее душевное. Это был он, его малыш, его будущий ребёнок. Уже одиннадцать недель. Внутри него росла жизнь, напоминая, что несмотря на все потери и боль, у него всё ещё есть цель, есть ради кого бороться. И тут он вспомнил: врач говорил — по возвращению в Корею обязательно сделать УЗИ и сдать все анализы. После перелёта это особенно важно. Он даже обещал врачу, что сразу займётся этим. Теперь он снова чувствовал вину. Он должен убедиться, что с малышом всё хорошо. Не может рисковать. Чимин глубоко вдохнул, обняв себя за живот. — Сегодня же поеду в клинику, — твёрдо сказал он, словно давая обещание не только себе, но и тому, кто был под его сердцем. Чимин сидел на кровати, держась за живот и ощущая лёгкое волнение. Он достал телефон и, не раздумывая, набрал номер Альдо. После пары гудков тот ответил: — Да, Чимин? — А у тебя есть личная больница? — без лишних предисловий спросил Чимин, теребя край своей рубашки. На том конце повисла короткая пауза, затем Альдо тяжело вздохнул: — Пока разбираемся с этим вопросом. Не всё так быстро. — Жаль, — с деланным сожалением ответил Чимин. — У Намджуна есть. — Спасибо, что сообщил, как будто я об этом не знаю, — отозвался Альдо с сарказмом, но без раздражения. — Это действительно нужно. Я с этим согласен. Но я знаю несколько проверенных больниц, к которым ты можешь поехать, если тебе что-то нужно. — Отлично, — коротко ответил Чимин, уже начав листать в телефоне список больниц. Он обнаружил, что одна из клиник, в которую он ходил ещё до всех трагедий, всё ещё работает. Та же вывеска, тот же адрес. Внутри что-то дрогнуло — слишком много воспоминаний было связано с теми коридорами. Он спустился на первый этаж, вышел из дома и направился в гараж. Там, покрытый слоем пыли, стоял его мотоцикл. Он провёл рукой по баку, смахивая пыль, затем осмотрел состояние — всё вроде бы было на месте. Через пару попыток мотоцикл срывается с места ревом двигателя. Натянув шлем и перчатки, Чимин выехал с территории дома, оставив за спиной лес и воспоминания. Путь до клиники был коротким. Остановив мотоцикл у входа, он снял шлем и поспешил внутрь. На ресепшене его остановили: — Извините, у нас только по записи. Не раздумывая, Чимин вынул из кармана внушительную пачку купюр и, не говоря ни слова, протянул их администратору. Та, чуть округлив глаза, молча взяла деньги и жестом позвала одну из медсестёр. — Следуйте за мной, пожалуйста. Он зашёл в кабинет. Врач — женщина средних лет — вежливо кивнула: — Добрый день. Что вас беспокоит? — Я прилетел из Портленда в Сеул вчера. Беременность — одиннадцатая неделя. Мне нужно убедиться, что с ребёнком всё в порядке после перелёта. — Хорошо, ложитесь. Сделаем УЗИ. Холодный гель на коже живота, шорох прибора — и через мгновение тишину заполнил быстрый, ритмичный стук крошечного сердца. Врач улыбнулась, глядя на экран: — Поздравляю. Двенадцать недель. Сердцебиение отличное. Всё выглядит нормально. С Чимина словно свалился камень с души. Он тихо выдохнул и даже позволил себе небольшую улыбку. — Но я всё равно порекомендую сдать кровь, на всякий случай. Чтобы убедиться, что нет скрытых проблем. — Конечно. Он расплатился за приём прямо врачу, поблагодарив её лично, а потом направился к стойке регистрации, где завершил оформление и покинул здание. Чимин выехал с парковки у больницы, на мгновение задержав взгляд в зеркале заднего вида. Убедившись, что всё в порядке, он направил мотоцикл по улице, в сторону центра города. Свитер, в котором он был, казался неуместным — растянутый, старый, тёплый не столько телесно, сколько эмоционально, ведь его носил его отец. Но сейчас хотелось чего-то нового. Доехав до обменного пункта, Чимин припарковался у тротуара, заглушил мотор и быстро вошёл внутрь. Через пару минут, обменяв наличные на местную валюту, он направился в торговый центр неподалёку. Он вошёл в первый попавшийся магазин с минималистичной одеждой в тёмных тонах. Он не стал долго выбирать: чёрные свободные брюки, чёрная рубашка, лёгкая куртка. Всё было просто и удобно — идеально для того состояния, в котором он находился. Ещё он взял мягкую тёмную пижаму и, немного поколебавшись, прихватил две новые подушки — те, что были дома, казались чужими, слишком пропитанными прошлыми воспоминаниями. Взяв пакеты Чимин достал телефон и набрал номер тех двух парней. После пары гудков они ответили: — Алло? — Привет. Подъедете? Есть дело. — Скажи где. Мы выезжаем. Когда они прибыли, Чимин стоял уже в новой чёрной одежде — она сидела на нём свободно и удобно. Он передал ребятам пакеты: — Отвезите это в мой дом. Оставьте внутри, под лестницей. Поняли? — Поняли, сделаем. Они забрали пакеты и поехали. Оставшись один, Чимин достал бумажник и проверил — карта-пропуск в клуб, в который он часто ходил раньше, была на месте. Он провёл пальцем по краю пластика, и убрал обратно. Он сел на мотоцикл, завёл двигатель и направился в клуб. Чимин зашёл в клуб, привычный запах алкоголя, перегретого металла и неоновых огней моментально нахлынул волной воспоминаний. Его взгляд скользнул по залу, пока не остановился на фигуре за барной стойкой. Тайн. Улыбка тронула уголки губ Чимина. Он вдруг вспомнил, как раньше они с братом гоняли по ночному городу, мотоциклы ревели, будто соревнуясь, кто быстрее, кто свободнее. После таких заездов они всегда заезжали в этот бар — отдыхали, болтали, пили, танцевали. Он только сделал шаг к стойке, как кто-то резко встал у него на пути. Альт — партнёр Тайна — глядел на него с подозрением и раздражением. — Ты чего к нему лезешь? — спросил он грубо, уже поднимая руку, чтобы указать на выход. — У нас тут своих хватает. Свободен, парень. Но прежде чем ситуация успела накалиться, Тайн, услышав голос, обернулся. Увидев Чимина, он широко распахнул глаза, шагнул к Альту и без тени сомнений дал тому подзатыльник. — Ты что, придурок?! Это же Чимин! — злобно прошипел он. Альт отшатнулся, растирая затылок, глядя то на Тайна, то на незнакомца, которого он чуть не выставил. И тут его лицо прояснилось. — Охренеть… А ты изменился, — произнёс он, неловко улыбаясь, почесал затылок, а затем тепло посмотрел на Чимина. — Тайн, ты до сих пор так хорошо различаешь нас с братом. — Конечно, различаю, дурак. Аура у вас разная. Альт шагнул вперёд и обнял Чимина крепко, со всей радостью старой дружбы. Но в следующий момент громкий стон вырвался у него из груди, когда кулак Чимина врезался в его спину. — Эй! Ты чего?! — вскрикнул Альт, оглядываясь на Тайна. — Ты так ребёнка сдавишь, идиот, — сердито бросил Чимин. На секунду воцарилась тишина. Затем Тайн с Альтом переглянулись — и словно по команде радостно заголосили: — Да ты чё?! Серьёзно?! Чимин, поздравляем! Вот это новость! Они засуетились, похлопывая его по плечу, кто-то протянул бокал, кто-то уже звал бармена, чтобы налить чего-то безалкогольного «в честь малыша». Но радость внезапно сменилась напряжённостью, когда Альт, по-приятельски хлопнув Чимина по спине, спросил: — А кто отец? Мгновенно лицо Чимина омрачилось. В его глазах мелькнуло что-то, что могло бы обжечь, и он уже вскинул кулак, собираясь врезать, но Тайн мгновенно перехватил его запястье. — Эй-эй, стой, не порть мордашку, у нас годовщина. Хотим красивые фото. Альт поспешно отступил на шаг, прикрываясь руками и, кажется, жалея, что вообще открыл рот. Тайн закатил глаза, но усмехнулся, а Чимин лишь тяжело вздохнул, убирая руку. Попрощавшись с Тайном и Альтом, Чимин вышел из клуба, натянул капюшон и сел на мотоцикл. Воздух был прохладным, но после душного помещения он ощущался как глоток свежести. Дорога домой заняла не больше двадцати минут. Улицы были почти пустыми, город начал замирать, укутанный в неоновый полумрак и сонную тишину. Припарковав мотоцикл, Чимин медленно вошёл в дом. В гостиной его ждали пакеты с покупками, которые ребята доставили по его просьбе. Он не стал сразу разбирать всё, просто взял один из пакетов, из которой торчал край мягкой пижамы. Остальное подождёт. Поднявшись наверх, он первым делом направился в ванную. Хотелось смыть с себя усталость дня, лишние эмоции и липкий запах улицы. Горячая вода приятно стекала по спине, расслабляя каждый напряжённый мускул. Он закрыл глаза и на минуту задержал дыхание, позволяя себе почувствовать хоть немного покоя. Надев чистую чёрную пижаму, мягкую и свободную, Чимин выглядел как будто чуть легче — и телом, и душой. Он прошёл в гостиную, взял две новые подушки и с ними отправился в спальню. В комнате было тихо и спокойно. Он положил одну подушку под голову, а вторую крепко прижал к себе, положив руки так, чтобы она чуть касалась живота. Он закрыл глаза и медленно погрузился в сон. Это был не просто сон — покой.