Как братья Пак стали убийцами

Проснувшись утром, Чимин медленно открыл глаза, позволяя мягкому свету, пробивающемуся сквозь шторы, залить комнату тёплым сиянием. Он немного поморщился от резкости света, затем глубоко вдохнул и лениво потянулся, ощущая, как приятно тянутся мышцы. Тело было ещё немного уставшим, но впервые за долгое время внутри было спокойно. Он перевернулся на спину, посмотрел на потолок и чуть улыбнулся — утро казалось добрым, тихим. Несколько минут он просто лежал, наслаждаясь тишиной, а потом неторопливо сел на кровати. Пижама чуть съехала с живота, и взгляд Чимина непроизвольно упал вниз. На его животе уже чётко выделялась округлость — крошечная, но заметная. Он провёл по нему ладонью, медленно и бережно, будто боялся спугнуть то хрупкое чудо, что жилo внутри. Его пальцы обвели линию живота, чуть задержались, и на губах появилась спокойная, теплая улыбка. — Доброе утро, малыш… — прошептал он, почти беззвучно. С этими словами он встал с кровати и пошёл в ванную. Там, глядя на своё отражение в зеркале, он ещё раз коснулся живота. Его лицо было немного сонным, волосы растрепаны, но глаза сияли. Даже усталость от переезда и накопившееся волнение не могли затмить ту радость, которую он сейчас чувствовал. Он включил воду, и когда тёплые струи коснулись его кожи, Чимин позволил себе закрыть глаза и просто стоять, чувствуя, как вода смывает остатки сна и тревог. Новый день только начинался. Чимин удобно устроился на диване с чашкой тёплого чая в руках и, не раздумывая, набрал номер Чесана. Он давно хотел услышать голос друга, но всё не находил подходящего момента. Гудки тянулись, пока, наконец, на том конце не раздался бодрый голос: — Алло? — Чесан! Привет. Это я, Чимин. — Чимин! Боже, как приятно тебя слышать! Как ты? — У меня всё… — Чимин сделал паузу и выдохнул, — всё немного иначе. Но сначала ты скажи — как ты? Вы с Холли ещё вместе? — Конечно вместе! — рассмеялся Чесан. — Как же я от такого счастья откажусь? Он рядом, кстати. Холли, это Чимин звонит! В трубке послышалось радостное: — Привет, Чимин! — Привет, Холли! Я так рад за вас, вы ведь… идеальная пара. Серьёзно, вы всегда выглядели так красиво вместе. Гармонично. Как будто созданы друг для друга. — Спасибо, это так приятно слышать, — ответили почти в унисон. — Знаете… я тоже кое-что хотел вам сказать, — Чимин замолчал на мгновение, будто набираясь смелости, — я беременен. На том конце воцарилась секунда тишины, а затем — шквал восторженных поздравлений. — Чимин, это потрясающе! — Мы так рады за тебя! Кто отец? — любопытно добавил Холли. — Это… немного сложная тема. — Его голос потускнел. — Но не сейчас. Просто скажите, что вы рады за меня — этого достаточно. — Мы очень рады, — серьёзно произнёс Чесан. — Если что — знай, мы рядом. После звонка, в душе Чимина осталась приятная теплота, но мысли, всё же, не давали покоя. Он чувствовал, как внутри него нарастает тяжесть, будто бы реальность давит всё сильнее. Чтобы отвлечься, он переоделся в удобную одежду и вышел на прогулку в парк. Солнечный день, лёгкий ветер и шелест листвы немного успокаивали, и он почти расслабился. Но всё изменилось за секунду, когда кто-то резко врезался в него на повороте дорожки. — Эй! — вырвалось у Чимина, но он тут же замер. Парень перед ним опустил голову в вежливом поклоне и зачастил с извинениями: — Простите, я не заметил вас. Всё в порядке? Чимин хотел было отмахнуться, но вгляделся в лицо парня… и внутри у него всё оборвалось. Это лицо. Это чертово лицо. Он видел его на той записи. Одно из тех, что навсегда врезалось в его память — лицо участника убийства его родителей. Он тот кто смеялся. Сердце грохнуло в груди, и дыхание стало неровным. «Какая интересная встреча…» — пронеслось в голове. — Всё хорошо, — наконец выдавил он, не сводя глаз с парня. — Как вас зовут? — Эд. Эд Джонни, — ответил тот, чуть улыбаясь. Чимин не поверил. Кто на самом деле представился бы настоящим именем, если скрывает прошлое? Особенно такое, как он? Чимин взглянул на протянутый телефон, и, хоть рука дрожала, он ввёл свой номер. Они обменялись контактами. И хотя в голове стучала только одна мысль: убить его прямо сейчас, — Чимин сдержался. Он знал, что не может рисковать. Одно неловкое движение, один удар — и он может потерять самое ценное, своего ребёнка. Он проводил Эда взглядом, пока тот уходил, не оборачиваясь. А сам остался стоять, прижав руки к животу, в котором билось новое, невинное сердце. — Я тебя не прощу, — тихо сказал Чимин. — Но я дождусь. Чимин молча вернулся домой, закрыв за собой дверь и на мгновение прижавшись к ней спиной. День был длинным, наполненным тревогой и тяжёлыми мыслями. Он поставил телефон на зарядку и только собрался переодеться, как услышал звонок. — Алло? — Господин Пак, запись восстановлена полностью. Мы уже отправили её вам. Он коротко поблагодарил и сбросил звонок. Сердце застучало быстрее. То, что он так долго ждал, наконец оказалось в его руках. Он подошёл к компьютеру, открыл видеофайл и уселся поудобнее. Лицо его застыло. Взгляд стал холодным, почти стеклянным. Ни одной эмоции. Только сосредоточенность. Видео началось. На экране — полутёмная комната. Камера дрожит, но картинка становится ясной. Тэмин приходит в сознание. Он сидит, привязанный к деревянному стулу. Верёвки так туго затянуты, что оставляют красные следы на коже. Он морщится от боли, поднимает голову. Перед ним — Тан. Уверенный, спокойный, он стоит, скрестив руки на груди. Позади него — трое мужчин. Один в тени, двое — близко, словно готовые действовать по первому знаку. — Очнулся? — холодно спрашивает Тан. Тэмин оглядывается, дышит тяжело. — Кто вас послал? — голос его хриплый. Тан усмехается. — Не твоё дело. Где наркотики? Ответа нет. Тэмин смотрит на него исподлобья. Смена ракурса. Камера фиксирует происходящее сзади, на фоне слышно напряжённое дыхание. Тан приближается, резко сжимает лицо Тэмина рукой: — Думаешь, ты умнее всех? Тэмин плюёт ему в лицо. Тан отходит, медленно вытирается рукавом. Вдруг за кадром раздаётся крик: — Кто-то подслушивал нас! Суета. Паника. На экране появляется Альт с вооружёнными людьми. Один из похитителей падает, захлёбываясь кровью. Остальные в панике бегут прочь. Альт быстро подходит к Тэмину. — Ты в порядке? Тэмин, всё ещё тяжело дыша, хмурится: — Развяжешь или как? Альт достаёт нож, перерезает верёвки. Тэмин стряхивает остатки верёвок, встаёт, с трудом держась на ногах. Экран гаснет. Запись заканчивается. Чимин не двигался. Мысль врезалась в сознание: Ха Джуна на видео не было. Его отсутствие только усиливало подозрения. Но дядя Найк… он точно был замешан. Он достал телефон и набрал номер Альдо. — Начинай расследование. Найди Ха Джуна. Он замешан в смерти моих родителей. — Окей как скажешь. Мои парни выдвигаються. Прошло несколько часов. Телефон зазвонил снова. — Господин Пак, есть новые данные. Ваша тётя. она сотрудничала с Адрианом. Была замешана в контрабанде наркотиков. Чимин замер на мгновение. Он не ожидал услышать этого. Это прекрасно. — Отлично, — спокойно сказал он. — Продолжайте копать. Нам нужен каждый, кто был рядом с ней в тот период. Всё, до мельчайших деталей. Чимин сбросил звонок и на несколько секунд застыл в тишине. Потом медленно поднял взгляд и подошёл к окну. Снаружи вечер опускался на город, в небе таяли последние отблески заката. Он прижал ладони к животу, словно защищая то, что было самым важным. — Малыш… — прошептал он почти неслышно. Он родится в мире, где уже не будет тех, кто убил его бабушку и дедушку. Не будет страха, боли и крови. Чимин поклялся себе: после этого дела у него не останется врагов. Он вычистит всё. До последнего. Без пощады. «Эд Джонни…» — имя вспыхнуло в памяти. Он избавится от них. Но сделает это с умом. Не в Корее. Здесь они могут заподозрить, понять. Дядя Найк и тётя ничего не заподозрят, если всё случится далеко отсюда — в Америке. «Нужно выманить Эда. Вырвать из его укрытия, из корейской земли. И сделать так, чтобы он не успел сбежать…» План начал складываться в голове, как пазл. Чимин сам станет наживкой. Он будет омегой, сбегающим от мужа-тирана. Беременным, сломленным, отчаявшимся. Он разыграет всё идеально: трясущиеся руки, пугливый взгляд, натянутые улыбки и тихие слова о помощи. Он заставит Эда поверить. Он сделает всё, чтобы тот увидел в нём не угрозу — жертву. Убедит, что в Америке безопаснее. Что ему просто нужно уехать, начать новую жизнь. Эд купится ну или нет тогда заставит. Чимин коротко улыбнулся. В кафе он притворится, будто у него схватило живот. Покажет страх, беспомощность. Эд не устоит — он альфа а многие альфы хотят стать героями. Он точно предложит помощь. А Чимин, мягко, как бы между делом, расскажет, что хочет улететь в Америку. Что боится возвращаться домой. Что его муж найдёт его здесь. А через несколько встреч как бы невзначай скажет — «может, ты бы полетел со мной? Просто… поддержать». И тогда всё начнётся. И закончится. По его правилам. Чимин медленно подошёл к кровати, чувствуя, как усталость наваливается на него тяжёлым грузом. Он присел на край, уставился в одну точку, словно пытаясь оттолкнуть бесконечный поток мыслей, проносившийся в голове. Его тело было напряжено, но разум уже начинал отключаться. Пальцы рассеянно потянулись к покрывалу, он откинул его, лёг на бок и обнял ближайшую подушку, словно в поисках хоть какой-то опоры. Подушка была мягкой и тёплой, впитывала в себя остатки напряжения. Глаза начали слипаться, веки стали тяжёлыми. Он зевнул, уткнулся носом в подушку и вдохнул знакомый домашний запах. Всё внутри понемногу стало стихать. Сердце замедлило ход, дыхание стало ровным. Одна мысль ещё мелькнула — о будущем, о ребёнке, о мести — но тут же потонула в наступающей дреме. Чимин чуть поёрзал, прижавшись крепче к подушке, и в следующее мгновение погрузился в сон. Быстрый, глубокий, как обморок после слишком долгого напряжения. В этой тишине не было тревоги. Только отдых. Только покой. Солнечные лучи пробивались сквозь занавески, ласково скользя по лицу Чимина. Он медленно открыл глаза, на мгновение забыв, где находится. Но затем привычная тишина квартиры напомнила — он дома. Осторожно поднявшись с кровати, он потянулся, чувствуя лёгкую ноющую тяжесть в пояснице. Он направился в ванную и включил тёплый душ. Вода приятно стекала по телу, помогая окончательно проснуться и смывая остатки сна. После душа он надел удобные брюки и мягкий свитер, потянув рукава до ладоней. В животе заурчало — ребёнок напоминал о себе. На кухне Чимин достал кастрюли, поставил воду, начал варить рис и овощи. Морковь, брокколи, немного картофеля — всё по правилам, всё полезное. Но как только первый пар с запахом овощей коснулся его лица, что-то внутри скрутилось. Тошнота накрыла мгновенно. — Чёрт… — прошептал он, резко отстранившись и зажав рот рукой. Он побежал в ванную, не успев даже захлопнуть за собой дверь. Его вырвало. Долго, мучительно. Слезились глаза. Он обхватил живот ладонью, будто защищая малыша, и медленно отдышался. Спустя пару минут, всё ещё чувствуя слабость, он обмотал лицо полотенцем, чтобы не чувствовать запах, и вернулся на кухню. Шаги были медленными, осторожными. Подойдя к окну, он распахнул его настежь — свежий воздух ворвался в помещение, развеивая густой запах варёного. — Как всё сложно… — пробормотал он себе под нос, засовывая варёные овощи и рис в контейнер и тут же плотно закрывая крышку. Он взял новую порцию риса, насыпал себе в чистую тарелку и начал есть, без всяких добавок. На удивление, рис не вызвал отвращения. Всё прошло спокойно. Чимин с облегчением выдохнул. Он отложил ложку и, глядя на чуть округлившийся живот, мягко провёл по нему ладонью. — Вот ты капризный, малыш… — с лёгкой улыбкой пробормотал он. — Мне скоро есть нечего будет… Жареное — нельзя. Гарниры — мимо. Теперь ещё и варёное не идёт… оставь хотя бы рис, ладно? Малыш внутри будто замер, и Чимин представил, как он устроился поудобнее, довольный тем, что папа понял намёк. С этой мыслью он доел свой рис, помыл тарелку, вытер руки о полотенце и снова посмотрел в окно. Чимин натянул куртку, накинул шарф и тихо вышел за порог. Свежий воздух щекотал кожу, а лес, раскинувшийся впереди, был наполнен тонкими запахами хвои и сырой земли. Прогулка среди деревьев успокаивала. Он шёл неторопливо, прислушиваясь к шороху веток, крикливым голосам птиц и своему собственному дыханию. Чимин шел к аптеке тетушки Киён. Дверь тихо зазвенела колокольчиком, когда он вошёл. Внутри пахло сушёными травами и лавандой. — Ох, Чимин! — воскликнула женщина в тёплом свитере, выходя из-за прилавка. Улыбка тетушки Киён была искренней и тёплой. Она обняла его крепко, прижав к себе, будто хотела передать всю накопившуюся за многие месяцы нежность. — Осторожнее… — с лёгкой улыбкой прошептал Чимин, аккуратно отстранившись. — Что такое? — обеспокоенно спросила Киён, заглянув ему в глаза. — Я… я беременный, — признался он немного, понизив голос. Женщина округлила глаза, но тут же расплылась в радостной улыбке. — Поздравляю, милый! — она снова приобняла его, теперь куда бережнее. — Это замечательно. Чимин только кивнул, а в этот момент из-за стойки показалась Аюн — теперь уже не та крошка, которую он помнил. Девочка выросла. Ей было восемь, но взгляд у неё был всё такой же яркий и живой. Увидев Чимина, она тут же бросилась к нему. — Дядюшка Чимин! — закричала она, обвивая его руками. — Я сразу тебя узнала! Он рассмеялся, осторожно прижимая её к себе. — Привет, Аюн. Ты такая большая стала! Девочка вдруг остановилась, услышав их разговор с тётей. Она прищурилась и с трепетом взглянула на его животик. — А правда, что у тебя в животике малыш? — прошептала она, и, не дожидаясь ответа, состроила самые жалобные «щенячьи» глазки. — Можно потрогать? Чимин улыбнулся и осторожно взял её ладошки, приложив к своему не слишком ещё заметному округлению. — Вот тут он, — сказал он мягко. Аюн ахнула, будто прикоснулась к чуду. — Так я буду ему няней! Я буду помогать! — Увы, нет, — с лёгкой грустью сказал Чимин. — Я скоро улетаю обратно. — Нет! — возмутилась девочка, глаза стали влажными. — Почему?.. — Так надо. Но я обещаю, что буду прилетать в гости, — пообещал он, глядя ей прямо в глаза. — Честно? — всхлипнула она. — Конечно, — сказал он, мягко прижимая её к себе. — Я же никогда тебе не врал. Тетушка Киён подошла ближе, положив руку ему на плечо. — Сегодня… — начала она тихо, — девятая годовщина смерти моего мужа. Мы с Аюн как раз собирались на кладбище. Потом я хотела зайти к твоим родителям. Они были замечательные люди. И наши семьи… до того страшного дня… мы были почти как родня. Чимин опустил голову, вспоминая тёплые вечера, когда обе семьи собирались вместе. — Спасибо тебе, Чимин, — вдруг сказала Киён. — За продукты… За помощь… Ты спас нас. Когда он погиб, у меня осталась только Аюн и вот эта аптека на краю мира. Почти никто сюда не заходит, а ты… ты договорился с Альдо, чтобы каждые два дня нам привозили всё, что нужно. — Это было несложно, — мягко ответил он, глядя в глаза женщине. — Вы — подруга семьи. Снаружи раздался лёгкий ветер, закачались ветки деревьев. Внутри аптеки было тихо. Киён стояла перед могилой, её силуэт чётко выделялся на фоне фиолетовых и розоватых оттенков заката, заливающего кладбище мягким светом. Ветер медленно пробегал по полю, раскачивая ветви деревьев и слегка поднимая подол её пальто. Женщина склонила голову, её тёмные волосы упали вперёд, прикрывая глаза, в которых отражались воспоминания и скорбь. В руках у неё дрожал аккуратный букет полевых цветов. Лепестки едва заметно колыхались от лёгкого дуновения ветра. Киён сжимала их так крепко, будто надеялась, что её чувства — любовь, печаль, тоска — смогут проникнуть в каждый лепесток и достичь того, кто ушёл. Эти цветы были её молчаливым письмом мужу, её способом сказать всё, что накопилось с тех пор, как его не стало. Он был для неё всем — опорой, другом, человеком, в чьих объятиях было спокойно даже в самые трудные дни. Он был тем, кто умел слушать, кто мог успокоить одним только взглядом. И теперь, хотя он давно покинул этот мир, Киён всё ещё чувствовала его рядом, в каждом дуновении ветра, в каждой тени деревьев, в каждом своём шаге сюда. Аюн, стоявшая рядом, тихо посмотрела на надпись на памятнике, а потом тихо прошептала: — Я люблю тебя, папа. Жаль, что я никогда тебя не видела… Женщина с трудом сдерживала слёзы. Она медленно опустилась на колени, осторожно положила цветы на могилу и провела пальцами по холодному камню, будто хотела прочертить на нём свои воспоминания. Она стояла молча ещё несколько мгновений, позволяя своим чувствам дойти до любимого. Потом медленно поднялась, подошла к дочке и обняла её крепко, всем сердцем. — Я тебя люблю, милая. И отец тебя тоже любил. — Но… я тогда ещё не родилась, — пробормотала Аюн, уткнувшись в её пальто. Киён погладила дочь по голове, её голос дрожал, но был наполнен мягкостью: — Он всё равно тебя любил. Мы тебя ждали. Он очень хотел тебя увидеть, Аюн. Тем временем, чуть в стороне, по тропинке, ведущей к кладбищу, медленно шагал Чимин. Его движения были неспешны, будто каждый шаг давался с усилием. Ветер играл его волосами, щекотал щеки, но сердце его было наполнено тишиной. Той тишиной, что приходит с утратой, с пустотой, оставшейся после дорогих людей. Когда он подошёл к знакомому памятнику, ноги его подкосились, и он опустился на колени. Холод земли проник сквозь одежду, но он этого не замечал. Слёзы сами по себе покатились по щекам, он не мог их остановить. Его душа, так долго сдерживавшая тоску, теперь открылась полностью. Он вспомнил материнские объятия — тёплые, надёжные, безусловные. Сколько раз он отмахивался от них, особенно в подростковые годы, считая себя слишком взрослым… А она всё равно обнимала, прижимала к груди, шептала что-то тёплое, родное. И это воспоминание сейчас стало невыносимо дорогим. Он закрыл глаза, позволяя боли и светлой грусти переплестись внутри. Но где-то рядом, в этой боли, жил и другой огонь — маленькое чудо, что билось под его сердцем. Малыш. Или малышка. Его свет, его будущее. Его надежда. В этот момент он услышал за собой мягкий шорох. Обернувшись, увидел тётушку Киён. Она подошла молча, не говоря ни слова, просто протянула руку. Он взял её, поднялся на ноги, и в следующий миг её объятия снова окутали его. В её тепле было что-то материнское. Он стоял, прислонившись к её плечу, позволяя себе немного слабости. И когда она отпустила его, он уже чувствовал, что дышать стало легче. Он взглянул на небо — солнце почти скрылось за горизонтом. — Спасибо, — прошептал он, и Киён лишь кивнула. Чимин ещё раз посмотрел на памятник, затем развернулся и медленно пошёл по тропинке обратно. Дом ждал его. И кто-то ещё — внутри него — тоже.

***

Чимин стоял в аэропорту, глядя в большое панорамное окно, за которым самолёты медленно двигались по полосе, словно огромные птицы, готовые взмыть в небо. Он глубоко вдохнул, сжимая ремень своей ручной клади. Было какое-то странное чувство: между желанием остаться и необходимостью уехать. Он бы с удовольствием побыл в Корее ещё немного… но Америка звала обратно. Там его ждали. Телефон завибрировал в кармане. На экране высветился номер клиники. — Алло? — отозвался он, отходя чуть в сторону. — Господин Пак, здравствуйте. Это доктор Хо. Напоминаю, вам нужно пройти скрининг — желательно в течение ближайших трёх дней. Мы уже передали данные в вашу клинику в Портленде, вас там ждут. — Понял. Спасибо, доктор, — тихо ответил Чимин и завершил вызов, вздохнув. Он едва успевал. Позади послышался знакомый голос: — Чимин! Он обернулся. К нему спешили тётушка Киён и Аюн. Девочка сразу же кинулась к нему, обняв крепко. Она выглядела печальной, но пыталась улыбаться. Её глаза были полны тоски, и Чимин почувствовал, как внутри что-то сжимается. — Ты ещё приедешь? — спросила Аюн, поднимая на него глаза. Он аккуратно провёл рукой по её волосам, чуть пригладив тёмные пряди. — Конечно, приеду. Аюн встала немного ближе и посмотрела ему в глаза, её взгляд полон вопросов, тревог. — А ты скоро прилетишь? — спросила она, надеясь на что-то большее. Чимин мягко покачал головой. — Ничего не обещаю, — ответил он, доставая телефон. В этот момент он заметил, что ему пришёл звонок от Альдо. — Привет, Альдо, — сказал Чимин, обнимая Аюн так, чтобы не разорвать её объятий. Он не хотел её отпустить, но разговор был важным. Альдо сообщил с нотками тревоги в голосе: — Ха Джун пропал. И второй тоже. Мы не можем их найти. Чимин на мгновение застыл, осознавая, что его планы на будущее могут немного измениться. — А Эд Джони что? Есть новости? — спросил он, пытаясь взять ситуацию под контроль. Альдо ответил быстро: — Да, он купил билет. Парни следят за ним. Мы можем сопроводить его в «четвёртый» номер, если хочешь. Чимин не задумываясь ответил: — Нет, это моё дело. Я сам разберусь. После короткого обсуждения Чимин попрощался с Альдо. Когда разговор завершился, он положил телефон обратно в карман. В это время объявили, что его рейс наконец-то прибыл. Чимин посмотрел на тётушку Киён и Аюн, он встал, обнял Аюн нежно прижимая её к себе. — Буду скучать по тебе, — сказал он ей с улыбкой. Она тихо, с грустью в глазах, посмотрела ему в лицо. — Ты ведь обещал, — ответила она, как всегда, веря в его слова. Чимин покачал головой. — Конечно, я тебе не врал никогда, — прошептал он. Прощание с тётушкой Киён было таким же тяжёлым. Она крепко обняла его, несмотря на то, что знала, что это не конец, но всё равно чувствовала пустоту. — Хорошо тебе, — сказала она с лёгким тяжёлым вздохом. — Жди нас и мы тебя. Чимин кивнул и пошёл к выходу. Чимин прошёл в бизнес-класс, чувствуя, как напряжение в плечах медленно отступает. Он устроился в широком, удобном кресле у окна, аккуратно поставил табличку «Не беспокоить» на подлокотник и натянул чёрную маску для сна на глаза. Самолёт только начал набирать высоту, лёгкое покачивание и ровный гул двигателей словно убаюкивали. Он глубоко вдохнул, пытаясь отпустить тревожные мысли. Сейчас нужно было хотя бы на время забыть обо всём. Хотелось просто исчезнуть хотя бы на несколько часов в этом летящем над океаном капсульном мире. Но тишина продлилась недолго. Он почувствовал лёгкое прикосновение к уху — настолько странное и внезапное, что сердце дёрнулось в груди. Рефлекс сработал быстрее мысли. Чимин резко сорвал маску с глаз и одновременно схватил чью-то руку, сжав запястье неожиданного «врага» так крепко, что тот не успел даже отшатнуться. Перед ним стоял молодой стюард с испуганным выражением лица. Его глаза были широко раскрыты, а губы дрожали. — Я… я… там была нитка… — заикаясь пробормотал он, с трудом находя слова. Он осторожно разжал пальцы, показывая на ладони крошечную серебряную серёжку. Чимин посмотрел на блестящий предмет и холодно произнёс: — Что моя серёжка делает у тебя в руке? Сердце ещё бешено стучало в груди, адреналин не отпускал, а голос прозвучал чуть тише, чем хотелось, но достаточно остро, чтобы стюард ещё сильнее побледнел. — Она… выпала. Я клянусь, я просто хотел её вернуть. Она зацепилась за край пледа… — поспешно начал объяснять тот, покраснев и запинаясь. Чимин прищурился, глядя на парня, который всё ещё держал в руках серёжку, будто та могла служить оправданием его поступку. Чимина голос оставался ледяным. — Да? Ты в этом уверен? — произнёс он с опасным спокойствием, отклоняясь назад в кресле. — Тогда где моё кольцо? Слова повисли в воздухе, как удар. Стюард замер, а затем резко опустился на колени прямо посреди прохода. — Простите! Простите, умоляю! Я… я не хотел! Это ошибка, правда! — залепетал он, дрожа всем телом. Его ладони сжались в мольбе, он смотрел снизу вверх, как человек, готовый на всё ради пощады. Чимин не шелохнулся, только скрестил руки на груди и холодно хмыкнул: — Ну нет… — он наклонился чуть вперёд, взгляд стал тяжелым. — Я не люблю, когда меня беспокоят. Воровал бы осторожнее — я бы даже не стал спрашивать, где мои украшения. Стюард вскрикнул тихо, почти плачущим голосом, продолжая просить прощения, но Чимин уже нажал кнопку вызова персонала. Через несколько секунд к ним подошла старшая бортпроводница, заметив стюарда на коленях и нахмурившись: — Что происходит? — Этот человек, — сказал Чимин спокойно, даже немного устало, — украл мои украшения. Я нашёл серёжку в его руке, а моё кольцо всё ещё пропало. Думаю, стоит проверить его личные вещи, прежде чем мы продолжим полёт. Лицо бортпроводницы стало жёстким, её голос мгновенно обострился: — Пожалуйста, простите за этот инцидент, мистер Пак. Мы немедленно примем меры. Она жестом подозвала второго стюарда, и двое персонала подняли упавшего в слёзы вора, отведя его в сторону. Спустя несколько минут она вернулась к Чимину с виноватым выражением лица и небольшой коробочкой. — Ваше кольцо было найдено в кармане его формы. От лица авиакомпании приношу вам глубочайшие извинения. Мы примем дисциплинарные меры, и, если потребуется, подготовим официальный отчёт. Чимин взял коробочку, взглянул на кольцо и, лишь убедившись, что это действительно его вещь, кивнул. — Хорошо. Только больше не беспокойте меня. Мне нужно отдохнуть. — Разумеется, — быстро ответила она, и удалилась. Чимин снова устроился в кресле, положив украшения в ручную кладь, на этот раз подальше от края. Он снова надел маску на глаза и откинулся назад, но сон не приходил — слишком много мыслей крутились в голове. Америка ждала. Но она будет ждать его чуть более хмурым, чем он надеялся.

***

Юнги остановился перед своим кабинетом, пальцы машинально сжали ручку двери. Он сделал вдох, собираясь с мыслями, как вдруг услышал знакомый голос: — Доброе утро, начальник. — Элен стояла рядом, скрестив руки на груди и хитро улыбаясь. — А вы уже знаете, что Чимин возвращается? Её слова ударили в грудь сильнее любого выстрела. Сердце Юнги дернулось, и он на секунду замер, будто стараясь убедиться, что не ослышался. — Что?.. — он почти прошептал, глядя на неё широко раскрытыми глазами. — Он… возвращается? — Сегодня. Вечером. — Элен кивнула, не убирая улыбки. Юнги стоял ещё несколько секунд, ошеломлённый, но радость уже начала растекаться по телу, поднимая уголки его губ. Он почувствовал, как напряжение в груди сменяется волнением — настоящим, искренним. Рабочий день только начинался, но он уже точно знал: в офисе он сегодня не задержится. Спустя час Юнги был дома. Он стоял перед зеркалом, перебирая рубашки, галстуки, костюмы, словно выбирая не одежду, а шанс всё исправить. Его выбор пал на элегантный чёрный костюм, идеально сидящий по фигуре, и бордовую рубашку в тон его глазам. Волосы он уложил аккуратно. Он осмотрел себя в зеркале и впервые за долгое время одобрительно кивнул. Всё должно быть безупречно. Перед тем как выйти, он схватил ключи от машины и направился в цветочный магазин. Он знал, что должен сделать этот жест — символ извинения, знак искренности, которую когда-то уронил. В магазине он долго не мог выбрать, но, в конце концов, остановился на необычном сочетании: бордовые каллы и чёрные георгины. Темные, глубокие, почти мрачные — но красивые, притягательные, как всё, что связано с Чимином. Он осторожно взял букет, словно боялся повредить лепестки, и выехал в сторону аэропорта. Каждая секунда в пути казалась вечностью, каждая пробка — проклятием. Но он не жаловался. Не теперь. Сердце колотилось в груди. Он представлял, как увидит Чимина — уставшего после дороги, но всё такого же красивого. И как протянет ему цветы… И, возможно, услышит слова прощения. Или хотя бы шанс всё объяснить. Он не знал, что его ждёт. Но знал точно — он не упустит свой шанс.