Как братья Пак стали убийцами

Утро пришло мягко. В комнате всё ещё витал лёгкий аромат феромонов, а через неплотно задернутые шторы пробивался робкий свет. Тэмин спал на спине, раскинув одну руку над головой, а другая лениво лежала на животе. Он проснулся от лёгких, почти невесомых прикосновений к шее. Тёплые губы нежно скользили по его коже, оставляя за собой еле заметную дорожку поцелуев. Тэмин медленно открыл глаза и увидел Хосока, склонившегося над ним. Тот сосредоточенно, осторожно целовал его шею, будто боялся разбудить слишком резко. Тэмин улыбнулся, голос его прозвучал сонно и чуть охрипло: — Чего тебе не спится? Хосок поднял голову, на его лице играла застенчивая, но светлая улыбка: — Пошли есть, — предложил он шёпотом. Тэмин громко зевнул, одной рукой потянулся вверх, а второй притянул к себе одеяло. — Я хочу ещё спать… — пробормотал он лениво. — У меня режим не такой, чтобы с утра вставать. Когда просыпаюсь, тогда и работаю… Он вновь зевнул, прикрыв рот рукой, с усилием приоткрывая глаза. Хосок хмыкнул, сел на край кровати: — Мне нужно идти на работу… Тэмин нахмурился, приподняв бровь: — Сегодня же выходной. Хосок на секунду замер, потом захлопал глазами, будто только что вспомнил: — Ой… я об этом забыл… Тэмин тихо рассмеялся, притягивая одеяло выше, почти до подбородка. — Всё, ложимся обратно спать, — приказал он, с той капелькой капризности, которая могла быть только утром. — И закрой шторы, пожалуйста. Зачем ты их открыл вообще? Хосок тихонько засмеялся, встал с кровати, подошёл к окну и аккуратно задернул тяжёлые шторы, отрезая комнату от назойливого утреннего света. Вернувшись, он скользнул под одеяло, сразу же наткнувшись на тёплое тело Тэмина, который тут же прильнул к нему, утыкаясь носом в его шею. Хосок крепко спал, укрытый одеялом по самое горло. Тишина в комнате была настолько плотной, что казалось, она обволакивает его с головой. Но через какое-то время, сам не зная, что именно его разбудило, он медленно открыл глаза. Тэмин лежал бы рядом… Но кровать была пуста. Хосок сонно перевернулся на бок и перевёл взгляд на часы на прикроватной тумбочке. Стрелки показывали четыре часа. Четыре часа дня. Он замер в полном шоке. Он не помнил, когда в последний раз спал так долго. Проморгавшись, Хосок тяжело поднялся с кровати, чувствуя странную вялость во всём теле. Казалось, что он проспал целую вечность. Пошатываясь, он дошёл до ванной комнаты и встал под ледяную струю душа. Холодная вода бодрила, оживляла кожу, смывала остатки сна и тягучей сонливости. Натянув чистую футболку и спортивные штаны, он вытер волосы полотенцем и взял телефон. Набрав номер матери, он поднёс трубку к уху. Мама ответила почти сразу, её голос был тихим и слегка усталым: — Алло? — Мам, отец дома? — спросил Хосок, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Или, может, собирается куда-то уезжать? — Мы вместе поехали на встречу, — отозвалась мать без особого интереса. Хосок напрягся: — Когда вернётесь? — Без понятия, — бросила она и тут же повесила трубку. Хосок посмотрел на телефон, но ничего не сказал вслух. Просто убрал его в карман и направился в гостиную. Тэмин сидел на диване, окружённый кипой бумаг. Он с кем-то разговаривал по телефону, его голос был сосредоточенным и деловым: — Да, я просмотрю договор и отправлю исправления… Нет, лучше до вечера, чтобы завтра не затягивать… Хосок тихо прошёл мимо, не мешая, и зашёл на кухню. На плите не было ни кастрюль, ни сковородок, вообще никаких следов готовки. Стол был пуст. Хосок озадаченно открыл холодильник и, заглянув внутрь, увидел жареную курицу. На полке стояла рисоварка, и, открыв её крышку, он обнаружил там ещё горячий, только что приготовленный рис. Его живот заурчал. Улыбнувшись, Хосок взял тарелку, насыпал щедрую порцию риса и сверху положил несколько аппетитных кусочков курицы. Аромат был такой, что он едва удержался, чтобы не начать есть прямо на кухне. Держа тарелку в одной руке, он вернулся в гостиную. Тэмин как раз закончил разговор и отложил телефон в сторону. Хосок, немного виновато улыбаясь, показал ему свою тарелку: — Хочешь, я тебе тоже принесу? — спросил он тихо, чтобы не нарушать рабочую атмосферу. Тэмин посмотрел на Хосока, и на его лице появилась лёгкая, теплая улыбка. — Спасибо, — сказал он, мягко качнув головой. — Но я пока не хочу. Лучше садись рядом. Хосок кивнул, аккуратно усаживаясь на край дивана, чтобы не задеть разложенные повсюду бумаги. Он начал неспешно есть, время от времени бросая на Тэмина короткие взгляды. Немного поразмыслив, он проглотил кусочек курицы и, обернувшись к Тэмину, тихо сказал: — Мам сказал, что отец уехал. Они оба поехали на какую-то встречу… — Хосок замялся, поиграл вилкой в рисе. — Я подумал, может, сейчас поехать домой… забрать чемоданы. Он поднял на Тэмина глаза и чуть неуверенно добавил: — Хочешь со мной? — в голосе звучала лёгкая надежда. Тэмин отложил бумаги на журнальный столик и потянулся, разминая затёкшие плечи. — Да, конечно, — ответил он без колебаний. — Я как раз закончил основную часть работы. Вернусь — вечером спокойно доделаю. Так что сейчас самое время. Хосок облегчённо улыбнулся и быстро доел последние кусочки риса, чувствуя, как от этой поддержки на душе становится теплее и спокойнее. Тэмин встал с дивана, закатал рукава рубашки и спросил: — Поедем сразу или тебе нужно ещё что-то взять? Хосок, уже на ходу убирая пустую тарелку на кухню, покачал головой: — Нет, сразу. Хосок вёл машину, сосредоточенно глядя на дорогу. Рядом сидел Тэмин — он держал в руках папку с документами, иногда водя глазами по строчкам, иногда украдкой поглядывая на Хосока. Документ был не особенно важным, поэтому Тэмин легко отвлекался, позволял себе короткие взгляды на задумчивый профиль Хосока, на его уверенные руки на руле. Внезапно раздался звонок телефона. Хосок бросил короткий взгляд на экран и увидел, что звонит мама. Он быстро принял вызов: — Алло? — Хосок, ты где сейчас? — раздался голос матери. — Еду домой, — ответил он, слегка удивившись вопросу. — Заедь, пожалуйста, в одно кафе, там надо кое-что забрать. Я заказала, уже всё готово. — Ладно, хорошо, — коротко ответил Хосок и, сбросив звонок, свернул на нужную улицу. Через несколько минут они подъехали к небольшому уютному кафе с большими окнами и вывеской, украшенной светящимися лампочками. Хосок бросил взгляд на Тэмина: — Я быстро. Подожди здесь. Тэмин кивнул, снова уткнувшись в документ. Хосок вышел из машины и направился к входу. Над дверью звякнул колокольчик, и он оказался внутри тёплого, пахнущего ванилью и кофе пространства. Он подошёл к стойке. — Здравствуйте. Я от госпожи Чон, — вежливо произнёс он. Из-за перегородки показался молодой парень — очень красивый, с мягкими чертами лица, большими блестящими глазами и лёгкой, почти лучезарной улыбкой. Он выглядел настолько мило, что в кафе словно стало светлее. Парень подошёл ближе, прижав к груди какую-то коробку, и, услышав слова Хосока, широко улыбнулся: — Да, конечно, — пропел он и вдруг протянул Хосоку… маленький листочек с написанным номером телефона. Хосок растерянно моргнул, не понимая, что происходит. Он автоматически протянул руку, чтобы взять коробку, но в этот момент на его кожу словно налетела мягкая волна — аромат сладких феромонов. Омега. Хосок тут же дёрнул руку назад, будто обжёгся. Он резко посмотрел на парня, насторожённо нахмурившись. — Что случилось? — с искренним недоумением спросил омега. — Вы ведь приехали для того, чтобы познакомиться? — Что? Нет, — ошарашенно выдохнул Хосок. Омега, будто не замечая его реакции, подошёл ещё ближе, заглядывая в глаза: — Ну что вы такой стеснительный? — пропел он кокетливо, наклонив голову. — Неужели я вам не понравился? Госпожа Чон сказала, что я полностью в вашем вкусе. И что вы, как только увидели моё фото, сразу захотели познакомиться. Хосок почувствовал, как его внутри вспыхнула злость. Он резко повернулся, оставив торт стоять на стойке, и без единого слова вышел из кафе. Воздух снаружи был холодным и резким после душного, пропитанного феромонами помещения. Он быстро подошёл к машине, резко открыл дверь и швырнул себя на сиденье, раздражённо захлопнув дверь. Тэмин удивлённо поднял глаза от документа, нахмурился. От Хосока ощутимо тянуло омежьими феромонами, и на лице Тэмина появилась тень подозрения. — Что случилось? — осторожно спросил он, вглядываясь в сердитое лицо Хосока. Хосок шумно выдохнул, зажав руль так, что костяшки побелели. Тэмин наблюдал за ним, напряжённо нахмурившись. Хосок вдруг сказал: — Подожди минуту. Сейчас ты всё поймёшь. Он выхватил телефон, быстро набрал номер матери. Уже через пару гудков она взяла трубку: — Да, сынок? Что-то случилось с заказом? — прозвучал её спокойный голос. — Что случилось?! — взорвался Хосок, едва сдерживая крик. — Ты вообще в своём уме?! Что за чёрт ты устроила?! Я встречаюсь с Тэмином! Слышишь? С Тэмином! Почему ты вообще лезешь со своими омегами?! На другом конце провода повисла короткая тишина, а потом мама возмущённо ответила: — Тэмин?! Альфа! И ты! Альфа! Тебе нужен омега! Нормальный омега! У Хосока от ярости задрожали пальцы. Он закрыл глаза, чтобы удержать себя от ещё большего всплеска. — Отцепись от меня! — процедил он сквозь зубы. — Перестань влезать в мою жизнь, мама! Я сам разберусь, кто мне нужен! Тэмин молча наблюдал за этой сценой, видя, как напряжение раздирает Хосока на части. Наконец, он медленно протянул руку и легко похлопал его по плечу. — Тсс, — тихо сказал он, сдержанным тоном. — Успокойся. Не ори так сильно. Она же твоя мама. Его голос был мягким, почти ласковым. Хосок резко выдохнул и уронил голову на спинку сиденья, крепко сжав глаза. Хосок бросил трубку и нажал на газ. Хосок гнал машину так быстро, как только позволяли улицы. Его сердце бешено стучало в груди, переполняемое злостью, болью и обидой. Как только он остановился перед домом, он, даже не заглушив мотор, выбежал наружу. Тэмин, не раздумывая ни секунды, бросился за ним. Его сердце сжалось от тревоги за Хосока. Подбежав, он обнял парня сзади, прижав к себе так крепко, словно хотел стать для него щитом от всего мира. Он начал целовать его в макушку, нежно и бережно, шепча губами невысказанные слова поддержки. Хосок почувствовал, как в груди начинает стихать бушующая буря. Он не сопротивлялся. Его шаги по лестнице были тихими, почти неслышными. Он будто боялся спугнуть то хрупкое спокойствие, которое едва-едва обрёл. Войдя в спальню, Хосок подошёл к шкафу. Его движения были медленными, сосредоточенными. Он собирал последние вещи, аккуратно складывая их в чемодан. Снаружи он выглядел спокойным, но в глубине глаз всё ещё горело напряжение. Тэмин молча вошёл в комнату, его шаги были осторожными, как у человека, приближающегося к раненому зверю. Он увидел, как Хосок опустился на край кровати и закрыл лицо руками. И тогда Тэмин услышал это — тихий всхлип, вырвавшийся из глубины души. Сердце болезненно сжалось. Он подошёл ближе, не говоря ни слова, и опустился рядом. Его рука мягко легла на талию Хосока, словно давая понять: я здесь, я с тобой. Хосок вскинул голову, встретив тёплый, полный любви взгляд. В его глазах блестели слёзы. Тэмин не стал ничего спрашивать. Он просто наклонился и прижал свои губы к его губам, смяв их в нетерпеливом, чуть неуклюжем, но полном любви поцелуе. Хосок зажмурился, впитывая в себя это прикосновение, жадно, как утопающий глотает воздух. Он вцепился в Тэмина руками, отвечая на поцелуй с такой страстью, словно пытался выжечь всю свою боль в этом коротком мгновении. Когда они отстранились всего на дыхание, Тэмин тихо провёл языком по своим губам, собирая вкус поцелуя. Хосок застыл, его дыхание сбилось. Он вдруг остро почувствовал, как его тело начинает терять контроль. Феромоны заполнили воздух — сладкий, обволакивающий аромат, пропитанный желанием и глубоким чувством. Сбросив с себя кофту одним резким движением, Хосок встал, потянув за собой Тэмина. Их губы не отрывались друг от друга, поцелуи становились всё более глубокими, требовательными. В каком-то порыве Хосок толкнул Тэмина на кровать, сам устраиваясь между ногами, лихорадочно расстёгивая его рубашку. Тэмин не сопротивлялся. Наоборот — в его движениях читалась готовность и желание. Только где-то в глубине сознания у него промелькнула мысль — он давно не оказывался внизу. Внезапно Хосок замер. Тэмин, заметив это, приподнялся на локтях и встретил его взгляд. — Ты не хочешь? — мягко спросил он. Хосок замотал головой, явно смущённый. — Нет… То есть… — он запнулся, отводя глаза. — Я думал, ты всегда будешь сверху… Тэмин не смог сдержать смешка. Он рассмеялся и сильно. — Откуда ты вообще это взял? — спросил он, приподняв бровь. Хосок покраснел до корней волос. — Мама сказала… — пробормотал он, и его голос прозвучал почти обиженно. Тэмин снова рассмеялся, но теперь в его смехе было немного нежности, что Хосок невольно расслабился. — Это бред, — мягко сказал Тэмин, притягивая Хосока к себе. Его руки обвили талию Хосока, а губы нашли нежную кожу на его шее. — Конечно, есть чисто топы и пассы… Но обычно в парах альфа-альфа мы универсалы. Всё зависит от настроения… От доверия. Его голос был бархатным, тёплым, как прикосновение самого лета. Тэмин начал нежно целовать Хосока в шею, его губы скользили по коже лёгкими, обжигающими прикосновениями, словно убаюкивая его душу, разгоняя остатки напряжения, которое ещё держало Хосока в своих цепких лапах. Хосок тихо выдохнул и, потеряв опору в ногах, почти упал на Тэмина. Они оба рассмеялись, но уже без нервозности — их смех был лёгким, искренним. Хосок, ощутив тепло прижался к шее Тэмина, оставляя на его коже мокрые следы поцелуев. Он медленно спускался ниже, оставляя вдоль линии шеи цепочку ярких засосов, словно метил его своей принадлежностью. Тэмин тихо застонал, выгибая шею, подставляя её под губы Хосока. Каждое их прикосновение было как вспышка, как волна, накрывающая обоих с головой. Хосок чувствовал, как его возбуждение нарастает с каждым новым поцелуем, с каждым тихим выдохом Тэмина, с каждым стоном, что срывался с его губ. Дойдя до штанов, Хосок нетерпеливо стянул их вместе с трусами, обнажая перед собой желанного человека. Тэмин, увидев, как Хосок смотрит на него, почувствовал, как внутри всё сжалось от желания. Его возбуждение набухло ещё сильнее. Он прикусил губу, едва сдерживая стон, когда Хосок медленно наклонился и начал ласкать его возбуждение губами и языком. Движения Хосока были сначала неуверенными, осторожными, но вскоре стали настойчивыми. Его язык скользил по чувствительной коже, вызывая дрожь в теле Тэмина. Он был поглощён этим новым для себя ощущением власти и преданности, но одновременно волнение заполнило его до краёв. Беспокойной рукой Хосок нащупал дверцу шкафчика у кровати, но, не сумев её открыть с первого раза, чуть не психанул. Вырвавшись из опьяняющего акта, он наконец справился с упрямой шухлядой и вытащил тюбик со смазкой. Тэмин смотрел на него с лёгкой улыбкой, в глазах отражалась нежность. Он видел, как дрожат руки Хосока, как тот борется со своим волнением, и у него возникло желание притянуть его к себе, сказать, что всё хорошо, что он может остановиться… Но он знал — для Хосока это важно. Очень важно. Вернувшись к нему, Хосок снова наклонился, продолжая осыпать шею Тэмина поцелуями, а пальцами осторожно наносил холодную смазку, подготавливая его. Прикосновения были нежными, трепетными, Хосок боялся причинить боль. Его дыхание сбилось, феромоны густо наполнили комнату, заставляя обоих терять последние остатки самообладания. Собравшись с духом, Хосок начал медленно вставлять одну фалангу пальца, разрабатывая Тэмина аккуратными, неторопливыми движениями. Тэмин прикусил губу, но не от боли — от нахлынувшего, тёплого ощущения близости. Хосок всё ещё дрожал. Ему в голову пришла сумасшедшая мысль: сбегать за вином, чтобы успокоиться. Вино помогло бы расслабиться, помочь себе и пережить этот новый для него опыт. Ведь раньше он занимался сексом только с омегами — там всё было знакомо, привычно… А сейчас он впервые был сверху с альфой. Но страх сковал его. Он боялся, что если уйдёт, то не найдет в себе смелости вернуться и довести начатое до конца. Он прижался лбом к ключице Тэмина, тяжело дыша, впитывая его запах, его тепло, его терпеливое ожидание. Почувствовал, как рука Тэмина ласково скользнула по его спине, поддерживая, не торопя. — Всё хорошо, — прошептал Тэмин едва слышно. — Мы не спешим. Эти слова окутали Хосока мягким покрывалом, согрели изнутри. Он медленно поднял голову, встретил взгляд Тэмина — тёплый, полный доверия — и, вздохнув, продолжил двигаться, начиная терять последние остатки страха. Хосок нервно продолжал двигать пальцами, нащупывая внутри Тэмина чувствительный комок нервов и осторожно его стимулируя. Когда тело Тэмина дрогнуло, когда он выгнулся и сдавленно застонал, этот звук ударил в самое сердце Хосока, наполнив его уверенностью. Он продолжил осторожно, но увереннее, наращивая темп и чувствуя, как напряжение между ними нарастает. Когда Тэмин был уже достаточно растянут, Хосок потянулся за презервативом, лежащим рядом на тумбочке. Но прежде чем он успел его взять, Тэмин перехватил его руку. На миг Хосок подумал, что тот передумал, и испуганно замер. Однако всё было иначе. Тэмин легко выхватил презерватив из его пальцев и, поймав взгляд Хосока, натянул его, ловко помогая ртом, заставив сердце Хосока пропустить удар. Потом, игриво улыбнувшись, Тэмин плюхнулся на кровать и потянул его за собой, притягивая ближе. Хосок, дрожа от волнения, медленно приставил возбуждение к Тэмину, аккуратно начиная входить. Он был внимателен, осторожен, боялся случайно сделать больно. Наклонившись, он поймал губы Тэмина в долгий нежный поцелуй, в котором было больше трепета, чем страсти. Тэмину поначалу было немного дискомфортно. Он давно не менял роль в сексе: то партнёры не хотели быть сверху, то сам Тэмин не доверял им настолько. Пару раз он пробовал экспериментировать, но опыта хватило с головой — особенно последний раз, который оказался крайне неудачным. Тэмин подумал, что если бы тогда это был его первый опыт снизу, он бы, возможно, вообще никогда больше не согласился на такую роль. С тех пор он оставался только активом. Хосок был нежен до безумия. Он двигался очень медленно, тщательно контролируя каждое движение, давая Тэмину привыкнуть. Его ладони ласково скользили по телу Тэмина. Постепенно, с каждым аккуратным толчком, дискомфорт начал отступать, а на его место пришло другое чувство — тепло и нарастающее удовольствие. Тэмин обвил руками шею Хосока и притянул его ближе, целуя его крепко, жадно. Хосок застонал в поцелуй, глубже погружаясь в ощущения. Его движения оставались размеренными, но в них всё больше проскальзывала жажда большего контакта, большего слияния. Феромоны густым тёплым облаком заполнили комнату, заставляя обоих забыть обо всём, кроме этого момента, кроме ощущений друг друга. Хосок, едва отрываясь от губ Тэмина, прошептал: — Ты… такой красивый… Тэмин улыбнулся сквозь поцелуй, сжав бедра вокруг Хосока чуть крепче, отвечая ему без слов. Хосок продолжал двигаться с осторожностью, чувствуя, как феромоны наполняют комнату густым, почти осязаемым туманом. Их запах смешался в воздухе — насыщенный, тёплый, тяжёлый, заставляя обоих терять остатки самоконтроля. На их клыках заблестели крошечные капли слюны, а глаза приобрели яркий, нечеловеческий оттенок, выражая первобытные инстинкты. В памяти Тэмина вспыхнула сцена их первого раза, когда он потерял контроль, и тогда он быстро — обвил ногами талию Хосока и одним мощным движением перевернул их, оседлав парня. Тэмин знал: сейчас он должен взять инициативу, иначе всё могло выйти из-под контроля — особенно учитывая, что родители Хосока могли вернуться в любую минуту. Однако Хосок не собирался так легко сдаваться. Его бедра подались вверх, он начал мощными толчками вбивать себя в Тэмина, заставляя того задыхаться от удовольствия. В ответ Тэмин начал двигаться сам, насаживаясь на него, чувствуя, как по всему телу разливается горячая волна возбуждения. Хосок приподнялся и потянулся к шее Тэмина, оставляя влажные, нетерпеливые поцелуи на горячей коже, а затем перешёл на плечи и грудь, не удержавшись — начал легонько покусывать. Когда один из укусов оказался чуть сильнее, Тэмин сморщился, ощутив резкую боль. Хосок тут же испуганно замер, его глаза наполнились тревогой. Он начал замедляться, почти останавливаясь, боясь, что сделал что-то не так. Но Тэмин всё понял. Не давая ему уйти в свои страхи, он навалился сверху, крепко обхватил руками и притянул к себе. Его губы нашли шею Хосока, но теперь в его прикосновениях была уже своя настойчивость. Он нежно прикусил кожу на шее парня, впитывая его запах, ощущая вкус его кожи на языке. Хосок сдавленно застонал, обхватив бёдра Тэмина руками. Тэмин двигался медленно, но уверенно, управляя темпом, задавая ритм их танцу. Его движения были точными, как будто он хотел показать Хосоку: всё в порядке. Что он тоже горит этим желанием. Вдруг Тэмин почувствовал, что Хосок перестает активно отвечать на его прикосновения. Он остановился, внимательно вглядываясь в лицо парня. В глазах Хосока застыла какая-то тень. Тэмин сполз с него, садясь рядом и чуть нахмурившись. — Милый, что случилось? — обеспокоенно спросил он, ласково поглаживая Хосока по щеке. Хосок вздохнул, отвёл взгляд в сторону и тихо пробормотал: — Я просто задумался… и понял, что детей у нас не будет. Тэмин застыл, ошарашенный тем, насколько внезапно и не к месту прозвучала эта фраза. Он едва не рассмеялся от абсурдности ситуации — нашёл же парень, о чём думать в самый разгар секса! Но вместо смеха он лишь тяжело выдохнул, с трудом сдерживая эмоции. Хосок был так мил и старался, Тэмин ни капли не жалел, что отдал инициативу ему. Но блин, зачем же он остановился? Тэмин сдержанно спросил: — С чего вдруг ты об этом подумал? Хосок на мгновение замялся, потом честно признался: — Я просто подумал, что хотел бы когда-нибудь воспитывать ребёнка с тобой… Тэмин почувствовал, как внутри у него что-то сжалось. Он сам задумывался об этом — что однажды мог бы попробовать усыновить ребёнка. Он нежно взял руку Хосока в свои ладони. — Хосок, милый… если хочешь, мы можем поехать в детский дом прямо завтра, — серьёзно сказал Тэмин. Хосок на секунду оживился, но тут же снова погрустнел: — Можно поехать… Но что, если мы расстанемся? Что тогда будет с ребёнком? В глазах Тэмина вспыхнула злость. Он резко посмотрел на Хосока. Не потому, что вопрос был неправильным — потому что сам факт, что Хосок допустил мысль об их расставании, врезался ему в сердце острой болью. Не говоря ни слова, он плюхнулся на кровать рядом с Хосоком, несколько раз глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться. Затем медленно повернулся к парню, притянул его к себе и уложил его голову на своё плечо. Нежно поцеловал в лоб. Хосок, чувствуя это тепло, вдруг осознал, насколько сильно он мог ранить Тэмина своими словами. — Прости… — прошептал он. — Я просто испугался… вдруг что-то случится… вдруг мы расстанемся… Его голос дрожал от страха потерять Тэмина. Тэмин крепче обнял его, прижимая к себе. — Дурак, — тихо сказал он. — Не собираюсь я никуда уходить. Ты — моя семья. И если мы решим взять ребёнка… он будет тоже частью нашей семьи. И всё будет хорошо. Хосок сжался в его объятиях, впитывая эти слова каждой клеточкой своего тела. — Я думаю, если что-то случится, мы всё обсудим, — тихо сказал Тэмин, глядя в глаза Хосоку. — Но даже если мы и расстанемся… ребёнка я в детский дом не верну. Ребёнок — это не игрушка. Захотел — взял, не захотел — отдал. Так нельзя. Хосок с облегчением выдохнул, услышав эти слова. Тэмин всегда был серьёзным в важных вещах. И это лишь ещё больше укрепило в нём желание остаться рядом. Хосок сам не собирался никуда уходить. Он медленно поднялся с плеча Тэмина и начал приводить в порядок одежду. Движения были тихими и осторожными, словно он боялся нарушить хрупкую тишину, повисшую между ними. Тэмин тоже встал, нехотя натягивая одежду. Горячая, нежная атмосфера, которая была между ними всего несколько минут назад, рассыпалась в прах. На сердце было тяжело и пусто. Хосок взял два чемодана и одну сумку, бросив короткий взгляд на Тэмина. Тот, молча, поднял оставшиеся два чемодана и пошёл следом. Настроение было на нуле. Когда они выбрались на улицу, Хосок заметил, как к дому стремительно приближается машина. Узнав машину родителей, он не стал ждать. Не теряя времени, он швырнул чемоданы в багажник, захлопнул крышку и прыгнул за руль. Сильнее нажав на газ, Хосок увёл машину прочь от дома, постепенно набирая скорость. Тэмин не сел на переднее сиденье. Он выбрал заднее, молча устроившись там. Было неприятно: они так и не приняли душ, а ощущение липкости и смазки внутри вызывало у Тэмина сильный дискомфорт. Он устало прижался лбом к холодному стеклу окна, глядя на проносящийся мимо пейзаж. Феромоны, которые едва не срывались наружу, он сдерживал с огромным усилием, не желая выдать, насколько ему плохо от всего случившегося. Он злился на Хосока, и на то, как бесславно закончился их момент близости. Тэмин беззвучно выдохнул, сжимая руками ткань сиденья. Хотелось кричать от обиды и разочарования, но он молчал. А машина всё мчалась по ночной дороге, унося их вдаль. Тэмин сам был удивлён тем, насколько сильно его задело всё случившееся. Он чувствовал себя опустошённым, раздавленным, словно из него выкачали всю радость, которая ещё недавно наполняла его до краёв. Он не мог понять — почему? Они же поговорили, всё обсудили… Хосок попросил прощения… Но осадок остался, и чем дальше они отдалялись от дома родителей, тем тяжелее становилось на душе. Тэмин смотрел в окно, холодное стекло успокаивало кожу лба, но внутри продолжала копиться глухая боль. Он машинально стискивал руками ткань сиденья, стараясь дышать тише, незаметнее. Не хотел, чтобы Хосок слышал, как трудно ему даётся каждое вздох. Хосок заметил всё с первой же минуты, как они сели в машину. Заметил, что Тэмин не пошёл на переднее сиденье, как обычно. Что молча устроился сзади, не произнёс ни слова, не вздохнул громко, не спросил, куда они едут. Только глухо смотрел в окно. И с каждой секундой Хосок всё яснее осознавал, что натворил. Он крепче сжал руль, заставляя себя не смотреть в зеркало заднего вида, где отражался Тэмин. Но спустя ещё пару километров не выдержал. На светофоре, где их остановил красный свет, Хосок тихо, почти шёпотом сказал: — Прости… Тэмин не ответил. Даже не шевельнулся. Хосок почувствовал, как у него внутри всё сжимается. Он крепче стиснул руль и, набрав воздуха в лёгкие, сказал громче, чуть сорвавшись на дрожащий голос: — Прости, Тэмин… Машина стояла на перекрёстке, красный свет освещал салон тусклым отблеском. Казалось, время застыло. Тэмин медленно повернул голову, не отрывая лоб ото стекла. Его глаза встретились с глазами Хосока в зеркале заднего вида. Взгляд был спокойным, но в этой тишине он звучал громче любого крика: — За что ты просишь прощения? — спросил он тихо, ровно. Хосок сглотнул, чувствуя, как ему хочется куда-то провалиться от стыда. — За то, что остановился… — выдохнул он, чувствуя, как с каждым словом что-то давит на грудь тяжелее и тяжелее. — И за то, что сказал… про то, что мы можем расстаться. Я не хотел… я… — он замолчал, не находя нужных слов. Тэмин закрыл глаза и на мгновение задержал дыхание, а потом, так же тихо, но чуть мягче сказал: — Я принимаю твои извинения, Хосок. Тишина снова окутала их. Но в ней уже не было той тяжёлой, обжигающей холодом пустоты. Было что-то другое — зыбкое, трепетное, словно только что кто-то снова осторожно зажёг маленький огонёк. Свет светофора мигнул на зелёный. Хосок, ни секунды не колеблясь, выжал газ до упора. Машина сорвалась с места, набирая скорость. Он не собирался больше медлить, не собирался давать ни себе, ни Тэмину время на дальнейшие сомнения. Он гнал машину домой — к Тэмину. Хосок сжал руль так крепко, что побелели пальцы, но в его сердце нарастала решимость. Он больше не позволит страхам разрушать то, что между ними есть. А с заднего сиденья Тэмин молча смотрел вперёд, ощущая, как с каждой секундой боль внутри него чуть-чуть утихает.