Как братья Пак стали убийцами

Как только машина затормозила возле дома, Хосок выскочил наружу и обошёл её, чтобы открыть заднюю дверь. Он не дал Тэмину и секунды на размышления — взял его за руку, переплёл их пальцы и твёрдо потащил за собой к крыльцу. Тэмин послушно шёл за ним, чувствуя, как сердце начинает гулко биться в груди. Дверь за ними захлопнулась с глухим щелчком. В ту же секунду Тэмина окутал сладкий, густой запах феромонов Хосока. Тэмин замер, резко вдохнув. Запах был настолько плотным, что, казалось, его можно было осязать кожей. Он поднял глаза и увидел, как Хосок тяжело дышит, приоткрыв губы, из-под которых показались удлинённые, блестящие клыки. А в его глазах было что-то первобытное, дикое — всё сознание Хосока заволокло инстинктом. Тэмин сразу всё понял. У Хосока начался гон. И это знание пронзило Тэмина, оживив его с ног до головы. Не теряя ни секунды, он рывком притянул Хосока к себе и жадно, требовательно впился в его губы. Поцелуй был горячим, отчаянным, словно они оба пытались заполнить пустоту, разорванную переживаниями последнего часа. Хосок застонал в губы Тэмину, прижимая его к себе так крепко, что казалось — между ними не осталось ни воздуха, ни пространства. Руки Хосока, дрожащие от сдерживаемого желания, обвились вокруг Тэмина, будто боясь, что тот исчезнет. А Тэмин гладил его затылок, шепча сквозь поцелуи: — Всё хорошо… Я с тобой… И в этот момент в их объятиях не было ни боли, ни страха — только они двое, сгоревшие дотла в пламени своего желания. Хосок застонал в губы Тэмина, его пальцы судорожно сжались на спине любимого. В следующую секунду, поддавшись бушующему инстинкту, он легко поднял Тэмина на руки. Тэмин обвил его талию ногами, тесно прижимаясь, чувствуя, как горячее, сильное тело Хосока дрожит от напряжения. Его сердце билось в унисон с Хосоком, бешено и стремительно. Хосок, не отрывая губ от шеи Тэмина, почти бегом донёс его до спальни. Там он, не замедляя ни на миг, швырнул его на кровать, заставив матрас пружинить под телом Тэмина. Тэмин только успел захохотать возбуждённым, коротким смешком, прежде чем Хосок буквально сорвал с него одежду — быстрыми, жадными движениями, почти рвущими ткань. Грудь Тэмина вздымалась от рваного дыхания, а его кожа мгновенно покрылась мурашками. Хосок сорвал с себя собственную одежду, даже не заботясь о том, куда она летит. По его телу катились капли пота, кожа горела, а глаза светились алым блеском желания. Он навис над Тэмином, вцепившись руками в его бёдра, и без предупреждения впился зубами в его шею. Клыки чуть царапали кожу, оставляя горячие, пульсирующие следы. Тэмин вскрикнул, не от боли, а от того, насколько это было сладко. В груди всё дрожало от возбуждения. И вдруг Тэмин понял. Феромоны Хосока обрушились на него лавиной, и его собственное тело отозвалось в ответ. Он почувствовал, как из глубины его нутра начинает подниматься волна жара. Как неконтролируемо наружу вырываются его феромоны, обволакивая их обоих густым, пьянящим ароматом. Гон. Его собственный гон. Тэмин вцепился пальцами в плечи Хосока, притягивая его ближе, сильнее, требовательнее. Его дыхание стало хриплым, кожа вспыхнула огнём в каждой точке прикосновения. Феромоны смешались, создавая атмосферу настолько плотную, что ею можно было дышать, словно паром. Хосок снова впился зубами в шею Тэмина, на этот раз глубже, оставляя мокрый, красный след на коже. Он тяжело дышал, его клыки были обнажены, а взгляд затуманен страстью и гоном. Тэмин всхлипнул от острого наслаждения, но в следующую секунду, не желая оставаться должным, резко подался вперёд и укусил Хосока в ответ — в плечо, сильно, оставляя след своих зубов. Хосок только зарычал от возбуждения, его мышцы напряглись под руками Тэмина. Вторая волна укусов последовала за первой — Тэмин цеплялся за кожу Хосока, оставляя следы любви и желания, отвечая на каждую вспышку боли новой порцией страсти. Хосок больше не сдерживался. Он схватил Тэмина за бёдра, резко раздвинув их. Его движения были резкими, жадными, полными той чистой ярости, что приносит только гон. Без лишней подготовки, без прелюдий, он одним сильным, глубоким толчком вошёл в Тэмина. Тэмин выгнулся дугой, прерывисто задыхаясь от резкости движения. Но боли почти не было — прошло меньше получаса с их прошлого раза, тело ещё оставалось мягким, тёплым, податливым. Он только захрипел, судорожно вцепившись в плечи Хосока, как будто боялся, что тот исчезнет. Хосок крепко держал его, одним движением захватывая всё до самого основания, зарываясь глубже, чем позволяли силы. Он замер на секунду, ощущая, как горячо и жадно его принимает тело Тэмина. Феромоны обоих заполнили комнату — густые, пряные, вызывающие головокружение. Тэмин поднял голову и снова укусил Хосока за шею — сильно, требовательно. Хосок застонал, сжав его бёдра ещё крепче, а затем начал двигаться — резко, жёстко, с каждым толчком забирая у Тэмина остатки самоконтроля. Хосок с рычанием толкнулся в Тэмина снова, ещё глубже, заставляя его вскрикнуть от нахлынувшего удовольствия. Его движения были бешеными, неосторожными, в каждом толчке чувствовалась ярость, страсть и дикая, необузданная потребность. Тэмин царапал спину Хосока, оставляя на коже кровавые полосы. Его губы дрожали от ощущений, он захватывал ртом кожу Хосока на шее и плечах, вгрызаясь в него с жадностью. На зубах ощущался вкус пота, крови и феромонов. — Больше… — прохрипел Тэмин, не стесняясь своих желаний. — Сильнее… пожалуйста… Хосок почти зарычал в ответ, схватив его запястья и прижав их к кровати над головой Тэмина. Его бёдра двигались так, что каждый новый толчок выбивал из Тэмина глухие, сладостные стоны. — Ты мой… — хрипло выдохнул Хосок прямо в ухо, так, что у Тэмина побежали мурашки по коже. — Только мой, слышишь? Тэмин слабо кивнул, но этого было мало. Хосок впился зубами в его шею, ещё глубже, ещё сильнее, словно ставя клеймо, подтверждая свои права. Тэмин задрожал в его руках, феромоны с новой силой взорвались в воздухе, сводя их обоих с ума. Он выгнулся под ним, сдавленно вскрикнув, и резко, с неуклюжей яростью, укусил Хосока в плечо в ответ, оставляя на коже алый след. — Твой… — простонал он в ответ, захлёбываясь страстью. — Только твой… Хосок сорвался. Он отпустил его руки, схватил Тэмина за талию и начал двигаться ещё быстрее, ещё сильнее, захлёбываясь в этом бешеном ритме. Их тела сталкивались с громкими, влажными шлепками, и каждый удар вырывал из Тэмина новые стоны. Комната пахла потом, феромонами, разгорячённой кожей и чем-то диким, первобытным. — Ещё… хочу тебя всего… — бормотал Хосок, целуя, кусая, царапая Тэмина, не давая ни секунды передышки. — Тэмин… Тэмин… Его имя звучало как молитва и как приказ одновременно. Тэмин, полностью потерявшись в этом водовороте ощущений, притянул Хосока ближе, цепляясь за него ногами, руками, телом, словно боялся выпустить, отпустить хотя бы на секунду. Когда Хосок толкнулся он почувствовал, как его тело, подчиняясь инстинктам, сжалось и будто заклинило внутри Тэмина. Его узел распух, запирая их вместе. Тэмин резко всхлипнул, тело изогнулось в сильнейшем чувстве. Боль пронзила его на миг — острая, горячая, плотная. Но вместе с болью пришло и невыносимое наслаждение, разливающееся по всему телу горячими волнами. — Хо-хосок… — простонал Тэмин, судорожно хватая воздух. Хосок замер над ним, застыв, тяжело дыша, глаза его были полны ужаса. Он резко пришёл в себя, осознав, что сделал. Он альфа. И сейчас он повязал другого альфу. Без подготовки, без предупреждения. Он не знал, как это должно было чувствоваться, он боялся, что причинил Тэмину непереносимую боль. — Тэмин… ч-черт… — прохрипел Хосок, панически глядя на него. — Я… я не хотел… Прости… Это должно быть больно, я… Но его голос замер. Он увидел лицо Тэмина. Тот лежал под ним, раскрасневшийся, трясущийся от ощущений, но на губах его расплывалась сладкая, блаженная улыбка. Его глаза были полузакрыты от наслаждения, из горла вырывались тихие, сдавленные стоны. Тэмин сжимал бёдрами Хосока крепче. Феромоны Тэмина ударили в лицо Хосоку с новой силой — густые, сладкие, пьянящие. Они тянули за собой, звали, манили обратно в безумие. Хосок с шумным выдохом опустился на локти, их лбы соприкоснулись. — Ты… тебе нравится… — пробормотал он, не веря своим глазам. Тэмин в ответ тихо рассмеялся и нежно провёл руками по его спине, оставляя там лёгкие следы. — Нравится… очень… — прошептал он на ухо Хосоку. — Пожалуйста, не останавливайся… Эти слова окончательно снесли Хосоку голову. Гон снова накрыл его, горячей, неконтролируемой волной. Он зарычал, прижимаясь к Тэмину всем телом, начиная двигаться короткими, медленными толчками, несмотря на то, что узел удерживал их вместе. Тэмин захлебнулся в новом приступе сладости, закатив глаза от ощущений. Хосок целовал его жадно, грубо, кусал губы, шею, плечи, снова оставляя на теле следы, как будто хотел стереть границы между ними, сделать Тэмина частью себя. Тэмин задыхался под тяжестью ощущений, а Хосок над ним тяжело дышал, прижавшись лбом к его лбу. Казалось, что их тела буквально срослись друг с другом. Узел пульсировал внутри Тэмина, растягивая его до предела, и каждый слабый толчок Хосока вызывал у него новые приступы сладкой боли, превращающейся в наслаждение. Но этого было мало. Феромоны, насыщая воздух, становились всё гуще. Они цепляли сознание Хосока, душили остатки разума. Гон вновь взял его в свои когти. Хосок рыкнул, глухо, яростно, как зверь, отрываясь от губ Тэмина и вгрызаясь зубами в его шею, оставляя новые, глубокие, яркие следы. Тэмин вскрикнул от боли, но не оттолкнул его — наоборот, выгнулся навстречу, будто провоцируя ещё больше. — Мой… — прошипел Хосок, голос сорвался на дикий срыв. — Ты мой… Только мой, слышишь?.. Ему было мало их сцепленных тел, мало того, как Тэмин стонал под ним. Он хотел стереть в Тэмине всё, что не было им самим. Он начал двигаться снова — резко, грубо, на сколько позволял узел, вбиваясь в Тэмина короткими, сильными толчками. Каждый из них отзывался в теле Тэмина вспышкой боли и ярчайшего удовольствия. Тэмин стонал, захлёбываясь воздухом, хватал Хосока за плечи, оставляя на коже глубокие красные полосы от ногтей. Потом тоже сорвался и, дрожа, вонзил зубы в шею Хосока, отвечая ему на равных. Хосок громко зарычал от этого укуса, глаза его потемнели до черноты. Он ухватил Тэмина за бёдра, ещё сильнее прижав к себе, продолжая терзать его. — Хороший… — выдохнул Хосок хрипло, целуя его ухо, снова вонзая зубы в шею. — Такой хороший… для меня… Тэмин только стонал в ответ, его феромоны сводили с ума, тело горело от переполнения чувств. Каждый новый толчок бил точно в ту самую точку наслаждения, заставляя Тэмина терять себя. Тэмин выгнулся под Хосоком, обхватывая его ногами ещё крепче, словно запирая его в себе, не давая ни шанса вырваться. Он чувствовал, как узел сильнее распух внутри, причиняя острую, глубокую боль, но в этой боли было столько сладости, что хотелось ещё. Сжав зубы, Тэмин нарочно сжал внутренними мышцами Хосока сильнее, до дрожи, до почти болезненной плотности. — Ч-черт, Тэмин…! — простонал Хосок, голова его запрокинулась назад, глаза закатились от наслаждения. Он весь задрожал, выронив прокушенную губу Тэмина из своих зубов, теряя остатки контроля. Тэмин почувствовал это и только сильнее сжал его внутри, двигаясь лёгкими, предательски медленными ритмами тазом, заставляя Хосока терять остатки разума. — Тэмин… — Хосок захрипел, вцепившись руками в бёдра Тэмина так, что на коже наверняка останутся синяки. Его тело судорожно дергалось, каждая новая волна удовольствия накрывала его всё сильнее и сильнее. — Не мучь меня… пожалуйста… ещё… ещё… Тэмин усмехнулся сквозь стоны, хватая Хосока за затылок и притягивая к своим губам для горячего, влажного поцелуя. Их языки сплелись в безумном, требовательном танце. Хосок не выдержал — начал с силой вбиваться в Тэмина короткими, рваными движениями, насколько позволял застрявший внутри узел. Его бёдра судорожно тряслись от напряжения, а разум трещал по швам. — Мой… мой навсегда… — шептал он горячо в губы Тэмина, снова впиваясь в его шею зубами, оставляя там новые отметины, будто пытался пометить его полностью. Тэмин только стонал в ответ, чувствуя, как феромоны срываются у обоих, доводя их до исступления. Он нарочно снова сжал Хосока внутри себя, и тот застонал почти с рыком, сотрясаясь от переполняющего его оргазма. Глубокий, затяжной, болезненно сладкий, он пронзил Хосока до кончиков пальцев. Его тело выгнулось над Тэмином, а дыхание сбилось в судорожные всхлипы. И всё это время Тэмин не отпускал его, держал, сжимал внутри, будто привязывал к себе. Хосок тяжело дышал, уткнувшись лбом в плечо Тэмина, всё ещё внутри него, весь дрожащий от переполняющего наслаждения. Его тело обмякло, но узел держал их скованными намертво, не давая даже на шаг отстраниться. Тэмин ощущал, как Хосок буквально горит кожей, как судорожно подрагивают его мышцы, как он едва не теряет сознание от накатившей волны чувств. И он не растерялся. Наоборот — ему вдруг захотелось взять всё в свои руки. Он медленно, уверенно провёл ладонями по спине Хосока, обнимая его крепче, вжимая в себя. — Тише, Хосок… Всё хорошо, — шептал Тэмин ему в ухо, тёплым, хриплым голосом. — Я с тобой. Я хочу тебя. Мне хорошо… очень хорошо. Он нежно зацеловал его в висок, в скулу, в горячую кожу шеи. При каждом поцелуе Хосок всё сильнее расслаблялся в его руках, предаваясь этому ощущению полного единения. Тэмин снова нарочно сжал его внутри, и Хосок всхлипнул от острого наслаждения, цепляясь за его плечи. — Ты чувствуешь? — тихо, почти мурлыча, спросил Тэмин, снова крепко сжимая его внутри себя. — Чувствуешь, как сильно я тебя держу? Как хочу? Хосок что-то невнятно простонал, потерянный между болью и блаженством. Он попытался дернуться, но узел и крепкие ноги Тэмина вокруг его талии не дали ему уйти. Тэмин усмехнулся сквозь страсть и ещё сильнее прижал его к себе, словно запечатывая их вместе. — Никуда не уходи, — прошептал он горячо прямо в губы Хосока. — Останься. Ты мой. Только мой. Хосок тихо застонал в ответ, подчиняясь без остатка. Его сознание стремительно тонуло в тепле и силе Тэмина, и вместе с этим последний разумный барьер сорвался окончательно. Феромоны вновь заполнили воздух, густые, сладкие, ядовито-жгучие. Новый прилив желания захлестнул обоих с головой. Хосок снова начал двигаться, короткими, глубокими толчками, несмотря на узел. А Тэмин только сильнее обхватил его, принимая каждое движение с жадным стоном. Они тонули в друг друге, в боли, в страсти, в безумном, всепоглощающем желании. И в этом безумии Тэмин был тем, кто держал их обоих. Хосок глухо застонал, уткнувшись в шею Тэмина, его движения стали неровными, судорожными. Он был на пределе — весь сгорающий изнутри, дрожащий от переполняющей страсти. Тэмин ощущал это каждой клеткой своего тела: как горячо и сильно сжимается внутри него Хосок, как тот еле сдерживается. И в какой-то момент Хосок сорвался. Он зарычал почти по-звериному, прижал Тэмина к кровати всем своим телом и резко, сильно излился в него, до последней капли. Тэмин запрокинул голову назад, громко выдохнул сквозь зубы. Боль пронзила его изнутри, но вместе с ней пришло и странное, дикое удовольствие. Он чувствовал, как тяжелеет его живот, как тепло разливается по внутренностям, заполняя до отказа. Это было больно. Это было прекрасно. От переполняющих ощущений Тэмин сам не выдержал — его тело дрожало в оргазме, он стиснул пальцы в простынях, захлебнулся стоном, кончая следом. Хосок, тяжело дыша, с усилием вытащил себя из Тэмина и с глухим стоном упал рядом, полностью опустошённый. Феромоны плотно висели в воздухе, заполняя комнату тёплым, тяжёлым ароматом желания и удовлетворения. Они оба были без сил. Тэмин с трудом повернулся к Хосоку и прижался к его боку, нащупав его руку. Хосок в ответ слабо сжал его пальцы. Им больше ничего не нужно было говорить. Их тела говорили сами за себя. Дыхание постепенно выравнивалось, веки тяжело опустились. Усталость навалилась почти мгновенно. Всё вокруг стало мягким, тёплым и безопасным. Они уснули так — рядом, переплетённые феромонами, теплом и остаточным счастьем, полным, без остатка. Первым проснулся Тэмин. Он медленно открыл глаза, дыша тяжело и неровно. Комната была всё ещё насыщена запахами ночи — густыми, тёплыми феромонами, от которых разум слегка плыл. Тэмин осторожно выбрался из постели, стараясь не разбудить Хосока. Тело ныло, особенно внутри — лёгкая тупая боль напоминала ему о произошедшем. Он направился в ванную. Тёплая вода обволакивала кожу, смывая пот и остатки феромонов, но внутри всё ещё чувствовался след, оставленный узлом Хосока. Тэмин осторожно вымылся, стараясь не причинить себе лишней боли, — в нём ещё оставалась слабая чувствительность, глубокая, острая. Закончив, он взглянул на своё отражение в зеркале. Тело было покрыто следами от укусов — шея, ключицы, плечи, даже грудь. Фиолетовые и красноватые пятна, тёплые на ощупь. Каждый укус пульсировал воспоминаниями о страсти. Тэмин провёл пальцами по одной из меток и глубоко вдохнул. И тут волна феромонов, заполнивших весь дом, обрушилась на него снова. Разум словно взорвался — дыхание стало прерывистым, глаза потемнели. Он чувствовал, как гон, укоренившийся в его теле, захватывает контроль. Жажда близости, тепла, запаха Хосока затмила всё остальное. Не раздумывая, Тэмин вернулся в спальню. Хосок всё ещё спал, его грудь тяжело вздымалась. Феромоны исходили от него волнами, заманчивыми, невыносимо сладкими. Тэмин на автомате открыл шкаф, вытащил оттуда флакон со смазкой. Руки дрожали. Глаза горели алым, дыхание срывалось с губ. Его тело требовало продолжения, требовало Хосока. Всё остальное исчезло — осталась только неутолимая потребность. Тэмин сжал флакон в руке, стараясь отдышаться. Феромоны Хосока были везде — в каждой щели дома, в каждом вдохе. Они проникали в лёгкие, в кровь, заставляя сердце колотиться бешено. Тело гудело от желания, от нетерпения. Но Тэмин зажмурился, пытаясь хоть немного успокоиться. Он подошёл к стулу, схватил свою старую футболку и крепко завязал её узлом на лице, прикрывая нос и рот. Запах всё равно пробивался сквозь ткань, но теперь был чуть приглушён — достаточно, чтобы он не сорвался сразу. Он вернулся к кровати. Хосок спал, раскинувшись на простынях, пахнущий сладко и беззащитно. Его кожа была влажной от жары и всё ещё отдавалась лёгким розовым оттенком гона. Тэмин осторожно наклонился и коснулся его плеча. — Хосок… — позвал он шёпотом, голос срывался от напряжения. — Проснись. Хосок зашевелился. Его ресницы затрепетали, губы приоткрылись, а когда он открыл глаза — Тэмин увидел в них туман. Полный, тёплый, плотный туман гона. Он был ещё в нём. Всё ещё нуждался. Тэмин дрожащими пальцами снял колпачок со смазки, выдавил немного на руку. Его собственное тело трясло от внутренней борьбы — каждое движение давалось через силу, через сопротивление звериному инстинкту, что пытался вырваться наружу. Он скользнул рукой между бёдер Хосока. Хосок вскинулся, издав низкий, рваный стон, но Тэмин мягко удержал его за бедро. — Спокойно, — прошептал он хрипло, еле слышно. Осторожно, медленно, он ввёл один палец внутрь. Хосок выгнулся, сжав простыни в кулаках. Его тело принимало Тэмина жадно, легко, горячо. Тэмин склонился ниже, оставляя лёгкие поцелуи на бедре Хосока, стараясь не потерять контроль. Феромоны плотным туманом висели в воздухе. Гон бил в виски, в сердце, в низ живота, но Тэмин держался. Хотел, чтобы Хосок чувствовал заботу, чувствовал тепло, даже в этой пылающей страсти. Его палец медленно двигался внутри, растягивая, подготавливая Хосока, который стонал под ним, тяжело дышал, сжимал простыни и чуть выгибал спину, прося большего без слов. Тэмин знал — долго он не выдержит. Тэмин тяжело дышал, чувствуя, как его разум всё сильнее тонет в гоне. Вены на шее пульсировали, тело требовало своего. Он опустил голову, чтобы не смотреть на Хосока — слишком красивый, слишком желанный сейчас, весь в слабых стонах и трепете. Чтобы не потерять контроль, Тэмин вонзил зубы в своё запястье. Сильно. До боли. До крови. Металлический привкус ударил в рот, на секунду отрезвляя. Он сжал челюсти, задыхаясь, и осторожно ввёл второй палец внутрь. Хосок выгнулся, низкий стон сорвался с его губ, а бёдра дрожали, сами прося большего. Тэмин замер, закрыв глаза, вдыхая прерывисто через футболку. Он чувствовал, как горячее, мягкое тело Хосока сжимается на его пальцах, как влага пропитывает их кожу, как пахнет сам Хосок — дико, пьяняще. Тэмин снова вцепился в своё предплечье, вонзая зубы в кожу. Ещё раз. Ещё глубже. Кровь потекла по коже. — Чёрт… — прошептал он одними губами, борясь с собой. Но он не остановился. Он продолжал осторожно растягивать Хосока — теперь двумя пальцами. Осторожными движениями, раздвигая их внутри, тянул, растягивал нежную, горячую плоть, заставляя Хосока стонать всё громче и беспомощнее. Пальцы скользили глубже, шире. Тэмин развёл их внутри, чувствуя, как плотно, как сладко Хосок его принимает. Хосок застонал в голос, выгибаясь в его руках. Его феромоны стали ещё сильнее, воздух в комнате был густым, тёплым, пахучим, как в клетке с дикими животными. Тэмин замер, тяжело дыша, его рука вся была в крови от укусов, но он держался. Пока держался. Он посмотрел на Хосока, на его покрасневшие щёки, полураскрытые губы, на дрожащие бедра, готовые принять его в любой момент. И сердце Тэмина болезненно сжалось. Он хотел его до боли. Но хотел дать ему удовольствие ещё больше. Тэмин осторожно ввёл третий палец, чувствуя, как горячее, трепещущее тело Хосока ещё сильнее сжимается на его руке. Он медленно, с трудом, начал разводить пальцы внутри, растягивая его, провоцируя каждый стон, каждую судорогу. Тэмин смотрел вниз, на Хосока, на то, как его пальцы тонут в нём, как он тянется навстречу, дрожит, цепляется за простыни, задыхаясь. И что-то в Тэмине оборвалось. Хосок так сладко сжимал его пальцы, так жадно принимал их, что Тэмин сорвался. Он резко выдернул руку, облизал кровоточащие следы укусов на своём запястье и сорвал футболку с лица, выбрасывая её прочь. — Всё, — выдохнул он с хриплым голосом, наполненным страстью. — С меня хватит. Он схватил флакон со смазкой, вылил слишком много на ладонь, размазал холодную жидкость по своей напряжённой плоти, коротко выругался сквозь зубы от резкого контраста температур. Без лишних церемоний он навалился на Хосока, в один резкий, жёсткий толчок вошёл в него полностью, до основания, заставив того выгнуться дугой и закричать от переполняющего ощущения. Тэмин, зарычав от удовольствия, облизал острые клыки, глядя, как Хосок дрожит под ним. Хосок вцепился в его плечи, пальцы оставляли на коже длинные царапины, будто пытаясь вжаться в него глубже. Его глаза были мутными от гона, клыки блестели во рту. И через мгновение Хосок резко потянулся вперёд и укусил Тэмина в грудь — сильно, жадно, оставляя глубокие, красные следы. Тэмин только рыкнул в ответ, его тело дернулось от боли и удовольствия одновременно. Комната была пропитана их феромонами. Горячий воздух будто плавился вокруг них. Тэмин тяжело выдохнул, чувствуя, как его тело дрожит от напряжения. Он стиснул зубы, вжимая Хосока в матрас, и начал двигаться — резко, мощно, с каждым толчком забирая себе всё больше. Хосок выгибался навстречу, стоная с каждым ударом бёдер, царапая спину Тэмина до крови. Его пальцы судорожно сжимались на коже, а стоны становились всё громче, срываясь в воздухе вместе с волнами феромонов, наполняя комнату ещё плотнее. Тэмин рыкал, каждым движением загоняя его глубже в безумие. — Скажи, — процедил он сквозь зубы, вжимаясь в Хосока до самого основания, — кому ты принадлежишь, а? Хосок всхлипывал от чувств, которые срывали дыхание. Его глаза были влажными от напряжения, губы приоткрыты. Он судорожно втянул воздух, пропитанный тяжёлыми феромонами Тэмина. — Тебе… Тэмин… Тебе… — простонал он, выгибаясь ещё выше, чтобы почувствовать его глубже. Услышав это, Тэмин вцепился в бедра Хосока сильнее, оставляя на коже новые следы, и начал двигаться ещё быстрее, вбивая себя внутрь так яростно, что каждый толчок отзывался волной удовольствия. Тэмин почувствовал, как его тело сжимается в ответ на сопротивление, Хосок замер, его дыхание стало резким и прерывистым. Внутри него вспыхнуло что-то острое, болезненное, но Тэмин не отступил. Он двинулся дальше, проникая глубже, пока узел не сжался, заставив Хосока выгнуться от боли. Его тело напряглось, и он стиснул зубы, сдерживая стон. — Ты сумасшедший… — прошептал Хосок, его голос был полон недоумения и боли, и Тэмин слышал, как в нём тонет вся надежда на облегчение. — Как ты можешь… как это может быть приятным? Но Тэмин не ответил. Он видел, как Хосок сжимает глаза, и, несмотря на всё, что тот говорил, ощущал, как его тело продолжает отдаваться этой боли. Он двигался глубже, ещё сильнее, не давая Хосоку ни минуты на передышку. — Хосок… — прошептал Тэмин, его голос был хриплым, полным страсти и контроля. — Ты даже не представляешь, как это будет. Ты поймешь. С каждым его движением Хосок всё больше терял контроль. Его тело больше не сопротивлялось, оно сжалось, принимая Тэмина, позволяя ему двигаться, несмотря на боль. И вдруг, в тот момент, когда Тэмин вошёл ещё глубже, Хосок выгнулся, и его стоны стали другими — теперь это была не боль, а жадное, полное восприятие каждого движения. Он закричал, не в силах сдержаться, когда боль плавно перетекала в удовольствие. Тэмин почувствовал, как тело Хосока начинает сдаваться. Его мышцы расслаблялись, и вдруг он почувствовал, как дыхание Хосока меняется, становясь глубоким и тяжёлым. Его кожа под пальцами становилась горячей, и он слышал, как Хосок пускает приглушённые стоны, в которых больше нет боли, только желание. Тэмин продолжал двигаться, теперь с гораздо большей решимостью, его движения стали глубокими и мощными, с каждым толчком проникая всё дальше. Он видел, как Хосок теряется в этом, как его тело отзывается на каждое движение, принимая всё больше и больше. Хосок стиснул зубы, когда его тело снова сжалось, и Тэмин ощутил, как тот открывает глаза, полные желания и неистового влечения. — Чёрт… — простонал Хосок, его дыхание было тяжёлым, но теперь в нём не было боли. Тэмин чувствовал, как его толчок отдаётся где-то глубоко внутри. Он не останавливался, его рык был полон силы, а Хосок с каждым новым движением становился всё более беспомощным, всё более жаждущим. Тэмин продолжал и не собирался останавливаться, его движения становились более жёсткими и быстрыми, его тело реагировало на отклик Хосока. Он слышал, как тот стонет, не в силах остановиться, как его тело сжимается в ответ на его движения. И в тот момент, когда Тэмин почувствовал, как Хосок сжимает его пальцы, его тело резко выгнулось, и он почувствовал, как изнутри выходит невыносимо приятное тепло. Он почувствовал, как Хосок достиг предела, и его тело сжалось вокруг него, поглощая каждый его толчок. Тэмин вбивался всё глубже, пока в самом основании его тела не набух сильнее узел, раздуваясь, распирая внутри Хосока сладкой, болезненной полнотой. Хосок издал хриплый стон, откидывая голову назад, его спина выгнулась дугой, принимая эту тяжесть, чувствуя, как их тела скрепляются окончательно, не давая ни малейшей возможности отстраниться. Феромоны стали такими густыми, что воздух слипался в лёгких. Комната плавилась от жары их тел, от переполняющего их желания. Хосок обвил бёдрами Тэмина, вжимаясь в него, хватая его пальцами, оставляя новые следы. Его глаза были полностью затянуты туманом гона, как и у Тэмина, и он снова потянулся к нему, вонзив зубы в шею, требуя ещё большей близости, жадно оставляя клыкастый след. Тэмин зарычал от сладкой боли, яростным движением вбился ещё глубже, так, что узел болезненно распёр Хосока изнутри, фиксируя их тела в непередаваемо плотной связи. И в этом иступлении, с последними рывками, он излился в Хосока, чувствуя, как волны удовольствия разбивают его изнутри. Хосок вскрикнул, сжимаясь вокруг Тэмина, чувствуя, как горячее семя наполняет его, растягивая его живот приятной, ленивой тяжестью. Его тело сладко подрагивало, принимая всё до последней капли. И только после этого узел начал медленно спадать. Раздутое основание сжалось, позволяя Тэмину аккуратно выйти из Хосока, оставляя за собой ощущение опустошённости и одновременно полного, абсолютного удовлетворения. Хосок тяжело дышал, лёжа под ним, его руки всё ещё вцеплены в Тэмина, его живот приятно наливался теплом, ощущение полноты дарило странное чувство защищённости и спокойствия. Он прикрыл глаза, наслаждаясь каждой секундой. Тэмин, всё ещё тяжело дыша, опустился рядом, прижимаясь к Хосоку, проводя рукой по его животу — чувствуя под ладонью это новое, тёплое, наполненное пространство. Его губы снова потянулись к шее Хосока, где остался свежий след укуса. — Моё, — хрипло прошептал Тэмин, снова запечатывая их связь поцелуем, таким глубоким и страстным Хосок, всё ещё под ним, тяжело дышал, его тело, ещё переполненное, немного дрожало, но в этих дрожах уже не было боли — только слабое, возбуждённое ожидание. Он пытался восстановить дыхание, но руки Тэмина всё ещё удерживали его, прижимая к себе, создавая ощущение, что их связь ещё не закончена. Тэмин посмотрел на Хосока, его глаза всё ещё горели жаром, не отпуская его взгляд. — Ну, что, — тихо прошептал он, слегка склонившись, чтобы взглянуть в глаза Хосока. — Я был прав, когда говорил, что это будет… хорошо? Хосок медленно открыл глаза, встречаясь с его взглядом, и на его губах дрогнула улыбка — усталая, но искренняя. Он немного поднатужился, приподнимая голову, чтобы заглянуть Тэмину в лицо. Взгляд его был всё ещё немного туманным, но в нем уже не было того напряжения, которое было прежде. — Да, Тэмин… — ответил Хосок, его голос был низким, с хрипотцой, будто каждое слово давалось ему с трудом. — Ты был прав. Это было… более чем хорошо. Тэмин усмехнулся, немного прикрывая глаза от удовольствия, но в его улыбке было что-то ещё — едва ли скрытая радость. Он вновь опустился к нему, целуя Хосока в губы, как будто подтверждая его слова без слов. — Я знал, что так будет, — прошептал Тэмин, ещё раз задержав губы на его шее, ощущая его сладкую, тёплую кожу, которая так долго манила его. — Знал, что тебе понравится. Хосок, ещё немного потрясённый, но с явным облегчением, закинул голову назад, позволяя себе расслабиться под ним. Его дыхание всё ещё было тяжёлым, но это уже не было болью или напряжением, это было больше похоже на освобождение. — Ты… ты точно что-то странное, Тэмин, — улыбнулся Хосок, его голос был тихим, но с каким-то тоном, который лишь подтверждал, что он, наконец, начал принимать то, что произошло. — И мне это нравится. Да, я… я точно не думал, что всё это будет таким. Тэмин продолжал его держать, теперь с ещё большим чувством, его тело тянуло к Хосоку, но он тоже чувствовал, как нарастает желание снова быть рядом. В тот момент, когда их тела продолжали немного дрожать в расслабленном, но в то же время напряжённом состоянии, ни один из них не был готов отпустить это ощущение близости. Тэмин медленно провёл пальцами по горячей коже Хосока, чувствуя, как его тело постепенно расслабляется под ним. Лёгкая дрожь ещё пробегала по спине Хосока, но теперь это была дрожь приятной усталости. Тэмин склонился к его уху, его дыхание обжигало. — Теперь нам нужно в душ, — прошептал он, слегка куснув мочку уха. — Иначе потом будет плохо. Ты же альфа. Хосок слабо застонал, пытаясь сфокусироваться на его словах. Он выглядел растерянным и одновременно умилительно уставшим. — У… меня же вчера тоже был узел, — пробормотал он, не открывая глаз. Его голос был полон искреннего недоумения. — Я вообще тогда не понял, что происходит. Не знал, что делать. Ты как? Тэмин усмехнулся, проводя пальцами по его бокам, отчего Хосок чуть вздрогнул. — Нормально, — ответил он спокойно, словно это была самая обычная вещь на свете. — Я утром сам помылся. А теперь твоя очередь. Хосок застонал, закрывая лицо рукой, ему стало неловко. — А если я не встану? — пробормотал он сквозь пальцы, лениво шевелясь под ним. Тэмин улыбнулся шире, медленно отстраняясь, но не отпуская его. — Тогда я тебя сам понесу, — пообещал он с той ленивой, опасной нежностью, от которой у Хосока внутри всё сладко сжалось. — Ты мой теперь, понял? Я тебя просто так не оставлю. Хосок сдался, Тэмин осторожно поднял его на руки, чувствуя, как тот тяжело, но доверчиво прижался к нему. В животе у Хосока всё ещё было это приятное тёплое давление, заставляющее его чуть стонать от каждого движения. Вода зашумела в душе. Тэмин аккуратно опустил Хосока на прохладную плитку кабины и вошёл сам, не отпуская его ни на секунду. Тёплая вода струилась по их телам, смывая остатки пота и запахов гона, но феромоны всё ещё были густыми в воздухе. — Спокойно, — прошептал Тэмин, проводя ладонью по пояснице Хосока. — Я помогу. Хосок застенчиво кивнул, опустив голову, позволяя Тэмину взять контроль. Его тело дрожало от усталости и остаточного возбуждения, но в этом было что-то ласковое, глубокое. Тэмин медленно скользнул пальцами вниз, осторожно помогая Хосоку очиститься изнутри, следя за каждым его вздохом. Он был внимателен, мягок, но в его движениях чувствовалась и властность, заставлявшая Хосока тихо постанывать. — Тэмин… — всхлипнул Хосок, прижимаясь лбом к его плечу, смущение и наслаждение смешались в голосе. — Ш-шш… — Тэмин нежно поцеловал его в висок. — Всё нормально. Расслабься. Я рядом. Он аккуратно, терпеливо помогал ему, пока вода не стала чистой. Хосок чувствовал, как с каждым прикосновением в нём растекается облегчение. Его живот всё ещё приятно тянуло изнутри, напоминая о том, что произошло между ними. Когда Тэмин закончил, он снова обнял Хосока, крепко, всем телом, позволяя ему опереться на себя. — Видишь? — тихо сказал он в его ухо, улыбаясь. — Я же говорил, что будет хорошо. Хосок, дрожа от воды и чувств, тяжело вздохнул, поднял голову и посмотрел ему в глаза, полные тепла и силы. — Да… Тэмин, ты был прав, — прошептал он, и в этом признании было что-то бесконечно нежное. Тэмин усмехнулся и, не сдерживаясь, крепко поцеловал его, пока вода стекала по их горячим телам, смывая остатки всего, кроме чувства друг к другу. Тэмин выключил воду и аккуратно вытер Хосока мягким полотенцем, медленно, с особым вниманием, будто касался самого дорогого. Хосок стоял перед ним, немного шатаясь от усталости, его глаза были полны тёплого света. Тэмин нежно уложил его на кровать, сам устроился рядом, укрывая их одеялом. Они лежали, ощущая тепло друг друга, и тогда Тэмин мягко спросил: — Ну как тебе первый гон с альфой? — его голос был хриплым, но в нём сквозила улыбка. Хосок прикрыл глаза и тихо рассмеялся, словно сам себе не веря: — Мне всё понравилось… — честно признался он. — Я не ожидал… что это может быть так. Тэмин с улыбкой провёл пальцами по его щеке, нежно. — Вчера, когда у тебя появился узел… — он чуть смущённо опустил взгляд. — Это было впервые, когда я оказался снизу и был узел. Хосок удивлённо распахнул глаза, его дыхание сбилось. — Серьёзно? — он приподнялся на локтях, всматриваясь в лицо Тэмина. — Всё было нормально? Точно? Или ты просто не хочешь разрушать мою уверенность?.. Тэмин тихо рассмеялся, опуская голову на грудь Хосока, слушая, как стучит его сердце. — Всё было нормально, — честно сказал он. — В следующий раз, когда будешь сверху… нужно будет войти глубже, сильнее. Чтобы узел давил на комок нервов… тогда будет не просто нормально, будет охренительно хорошо. Хосок зарделся, но в его глазах вспыхнул азарт. — Ты… позволишь мне быть сверху в следующий гон? — спросил он чуть смущённо. Тэмин поднял голову, посмотрел ему прямо в глаза и усмехнулся. — А почему нет? Тем более мне понравилось. — Он наклонился, слегка цапнув Хосока за подбородок. — Посмотрим, на что ты способен, альфа. Они оба тихо засмеялись, сбрасывая остаточное напряжение. Потом Тэмин серьёзно спросил: — А ты как себя чувствуешь, Хосок? Без шуток. Хосок задумался на мгновение, потом честно ответил: — Когда у тебя появился узел… сначала было чертовски больно. — Он нахмурился, вспоминая. — Но когда ты вошёл глубже… когда узел зацепил что-то внутри… стало хорошо. Очень хорошо. Я не знал, что так бывает. Тэмин провёл ладонью по его спине, утешающе. — Так я об этом и говорю, — мягко сказал он. — Альфа — это не омега. Альфам сам по себе узел внутри не нравится. — Он нежно поцеловал Хосока в висок. — Но если он давит на комок нервов, это другое. Тогда наступает настоящее удовольствие. Хосок глубоко вздохнул, чувствуя, как его тело расслабляется в заботливых объятиях Тэмина. Они лежали в тишине, их тела были горячими от недавно пережитого. Хосок расслабился, погрузив голову в подушку, а Тэмин, всё ещё чувствуя в себе огонь от того, что только что произошло, тихо спросил: — Тебе понравился этот гон с альфой больше, чем с омегами раньше? Хосок коротко рассмеялся, его голос был тихим. — Да, понравился. И знаешь, кусать тебя было приятно… — Его губы слегка растянулись в ухмылке, когда он снова коснулся Тэмина, играя пальцами по его коже. Тэмин почувствовал, как его сердце слегка ускоряет ритм, но он не мог не продолжить разговор, любопытствуя, как Хосок воспринял эту новую динамику. — Это хорошо, — сказал он, уткнувшись носом в шею Хосока. — Твой гон ушёл полностью? Хосок удивлённо приподнял голову, его взгляд стал немного более осознанным. — Удивительно, но да, ушёл. — Он задумался, продолжая говорить, почти в раздумьях. — С омегой обычно гон длился четыре дня, а тут, после двух половых актов, всё закончилось. Тэмин слегка приподнял бровь, снова поднимая взгляд на Хосока, чтобы прочитать его реакцию. — И какой из них тебе больше понравился? — поинтересовался он, не в силах сдержать легкую улыбку. Хосок, всё ещё немного уставший, но с искренним интересом в глазах, ответил: — Вчера я был сверху, сегодня снизу. Мне понравилось и так, и так. Но, наверное, всё-таки я хочу… чтобы ты когда следующий раз будешь сверху. — Он немного замялся. — Когда у тебя будет узел, лучше сразу войти глубже, чтобы не было так больно. Тэмин кивнул, ощущая, как его собственное тело начинает пульсировать в ответ на его слова. — Хорошо, так и сделаем, — сказал он, его голос был мягким, но уверенным. Потом, чуть наклонив голову, он добавил: — А когда узел будет у тебя… не нужно сразу входить глубоко. Мне нравится та боль, что, конечно, странно, но мне понравилось, когда ты медленно входил с узлом. Это как-то по-своему приятно. Хосок, слегка улыбаясь, откинулся назад, чувствуя, как напряжение уходит из его тела. — Странно, да… — согласился он, чувствуя, как их дыхание сливается в тишине ночи. — Но мне всё равно понравилось, как мы это сделали. Тэмин обнял его крепче, обхватив его плечо рукой, и они замолчали, погружаясь в спокойный сон.