Как братья Пак стали убийцами

После двенадцати часов в воздухе Юнги чувствовал себя измотанным. Он не мог сказать, что полёт прошёл легко. Большую часть времени он пытался заснуть, но усталость не отпускала, а неприятное ощущение в теле мешало провалиться в полноценный сон. Иногда его тошнило, временами бросало в жар. Он чувствовал слабость, но сдерживался — не хотел тревожить Чимина. Единственное, что приносило облегчение, — это вес тела Чимина на нём. Тот проспал почти весь полёт, убаюканный вибрацией самолёта и крепкими руками Юнги, которые неотрывно лежали на его животе. Это прикосновение стало для Юнги якорем. Тихим напоминанием, ради кого он вообще терпит всё это. Когда самолёт коснулся земли, Юнги мысленно выругался, но почти выдохнул с облегчением. Он готов был спрыгнуть с трапа и поцеловать землю, только бы почувствовать под ногами твёрдую поверхность. — Не надо, — тихо, но резко сказал Чимин, удержав его за рукав, предугадав движение. Юнги опустил глаза и кивнул. Они спустились. У трапа их уже ждала группа людей в строгой одежде. Один из них подошёл ближе, склонившись в глубоком поклоне. — Приветствую вас, господин Пак Чимин. Чимин не остановился, не взглянул на них. Он лишь слегка махнул рукой, как будто отгоняя назойливую муху, и направился вперёд. Юнги поспешил за ним, но не успел: дверь машины открыл уже кто-то другой. — Господин Пак, — почтительно произнёс Ли Джун, молодой парень, присматривавший за домом Чимина во время его отсутствия. Юнги почувствовал укол раздражения. Он всегда открывал двери для Чимина, это было его молчаливое правило. А теперь кто-то чужой сделал это вместо него. Он чуть задержался, и, пока собирался с мыслями, Чимин уже устроился в машине. Юнги сел рядом, и сразу же авто тронулось с места. Внутри стояла напряжённая тишина. Чимин что-то сказал водителю, но Юнги не расслышал — голос был тихим и отстранённым. Он не стал переспрашивать. Просто смотрел вперёд, пытаясь прийти в себя, сдерживая всё, что крутилось в голове. Машина остановилась у цветочного магазина. Юнги не успел среагировать — Чимин уже вышел. Тот пошёл внутрь, оставив за собой тяжёлую тишину. Через несколько минут он вернулся. В руках два роскошных букета: один — из алых роз, другой — из снежно-белых хризантем. Его лицо при этом было отстранённым, будто выточенным из мрамора. Ни тени эмоций, ни взгляда в сторону Юнги. Юнги смотрел на него, но не спрашивал, куда они едут. Он только заметил, как Чимин осторожно держит букеты, будто боится задеть лепестки, и как побелели костяшки пальцев от напряжения. Машина остановилась, и Юнги, повернув голову, увидел впереди высокие ворота кладбища. Его сердце сжалось — он сразу понял, куда они приехали. Чимин не произнёс ни слова. Он просто тяжело вздохнул, открыв дверь, и вышел. Сзади остановился ещё один автомобиль, и из него вышли несколько парней. Один из них хотел пойти следом, но Чимин обернулся. — Не идите за мной. Это приказ, — холодно и твёрдо сказал он. Парни застыли на месте, словно вкопанные. Молчание повисло в воздухе, прерываемое только шумом ветра. — Если вы не вернётесь через двадцать минут, мы приедем за вами, — произнёс один из них. Чимин только кивнул и направился к воротам. Юнги не мог остаться в машине. Он тут же распахнул дверь и бросился за ним. Чимин остановился у чёрного, отполированного памятника, на котором выгравированы имена. Он осторожно поставил два букета — розы и хризантемы — и опустился на колени, прикоснувшись пальцами к прохладному камню. Его губы дрогнули. В горле стоял ком. Перед глазами вдруг замелькали яркие, тёплые кадры: смех матери, руки отца, обнимавшие его в детстве, запах домашней еды, уют, безопасность. Но в одно мгновение всё изменилось. Эти образы сменились — кровь, разбитое стекло, неподвижные тела. Мрак и тишина. Слёзы стекали по щекам, дыхание сбилось, плечи затряслись. Чимин закрыл лицо руками, не в силах больше сдерживаться. Он начал рыдать, горло свело от боли, воспоминания ударили с новой силой, будто всё произошло только вчера. И вдруг — лёгкое прикосновение к плечу. Чимин дёрнулся, резко обернулся и со срывающимся голосом выкрикнул: — Кто посмел?! Он уже заносил руку, чтобы ударить, но взгляд встретился с глазами Юнги. В них не было страха — только тихая, спокойная боль и понимание. — Я, — мягко сказал Юнги. — Кто ещё посмеет ослушаться твой приказ? Чимин дрожал. Он отвернулся, резко вытирая слёзы рукавом. — Уйди. Я хочу побыть один, — выдохнул он, голос предательски дрожал. Он быстро развернулся и направился прочь. Через несколько шагов углубился в сторону леса, что раскинулся за кладбищем. Он знал это место. Там не было тропинок, не было камер. Там он мог исчезнуть на время. Там Юнги его не найдёт. Юнги, увидев, как Чимин скрылся между деревьев, быстро побежал за ним. Он не знал, куда ведёт тропа, но знал точно — не мог оставить его одного в таком состоянии. Он нашёл его у одинокой ели, сгорбленного, с дрожащими плечами. Не говоря ни слова, Юнги подошёл сзади и обнял его — крепко, но осторожно. Тихо. Тёпло. Чимин вздрогнул, попытался вырваться, но почувствовал знакомое тепло и вдруг понял, как сильно нуждался в этом. Он замер, а потом расслабился, позволив себе раствориться в этом молчаливом объятии. Плечи перестали дрожать. Тишина окружала их, прерываемая только лёгким шорохом листьев. Прошло несколько минут, прежде чем Чимин взглянул на часы. Пятнадцать минут. Он мягко выскользнул из объятий Юнги, кивнул ему и, не говоря ни слова, пошёл в сторону машин. Они пришли вовремя. По пути он решил заехать к тётушке Киён и Аюн, но у порога дома их ждала записка: «Мы уехали в город на несколько дней. Вернёмся к выходным.» Он вздохнул, немного расстроенный. — Сам виноват… забыл позвонить, — пробормотал он себе под нос. Следующей остановкой стал родительский дом. Он стоял чуть в глубине леса — скрытый, тихий, окружённый соснами. — Пока вы в Корее, мне они ни к чему, — сказал Ли Джун, протягивая ключи. Чимин кивнул забрал ключи, и парни уехали. Внутри было тихо, почти глухо. Пахло древесиной и чем-то родным. Пройдя внутрь, Чимин с трудом поднялся по лестнице на второй этаж. Вся усталость полёта, поездки на кладбище и внутреннего напряжения свалилась на него одним тяжёлым грузом. Он переоделся в мягкую, чёрную пижаму и буквально упал на кровать. Дом он даже не показал Юнги — не было сил. Юнги, побродив по первому этажу и заглянув на кухню, тихо поднялся наверх. Он открыл дверь в спальню и увидел Чимина, уже свернувшегося калачиком на боку. Лицо его было спокойным, но всё ещё чуть напряжённым. Юнги аккуратно лёг рядом. Он не хотел будить его — просто быть рядом. Он осторожно обнял его, прижавшись к спине, и уложил ладони на округлый живот. Мягко провёл пальцами — почти невесомо. Внезапно под его ладонью что-то шевельнулось. Малыш. Чимин сквозь полусон тихо пробормотал, едва двигая губами: — Эй, не балуйся… Папа спать хочет… Юнги затаил дыхание, улыбнувшись уголками губ. Он погладил живот мягче, как будто убаюкивая малыша. — Он просто почувствовал меня, — прошептал Юнги, прижав щёку к спине Чимина. — Всё хорошо. И в этой тишине, среди звуков леса за окном, оба постепенно провалились в глубокий, долгожданный сон. Тихий свет утреннего солнца едва начал пробиваться сквозь плотные шторы, наполняя комнату мягким, золотистым свечением. Всё вокруг дышало покоем: свежий воздух, вполголоса щебечущие птицы за окном, чуть слышное дыхание спящих. Но внезапный звонок разрушил хрупкое утро. Телефон завибрировал на тумбочке, и Чимин, вздрогнув, тут же потянулся к нему. Он успел заглушить вибрацию, прежде чем она разбудила Юнги, который всё ещё крепко спал за его спиной, обняв живот. На экране высветилось: Эллрой (США). — Алло… — прошептал он в трубку, стараясь говорить как можно тише, и медленно выбрался из постели. — Доброе утро, Чимин, — донёсся спокойный голос Эллроя. — Я хотел убедиться, что ты в порядке после перелёта. Как себя чувствуешь? — В целом нормально… Немного устал, но это ожидаемо. Мы вчера только прилетели, — он зевнул и прошёл в коридор, на ходу прикрывая рот ладонью. — Ребёнок тоже вроде спокойно себя ведёт. — Это хорошо. Но всё равно рекомендую сегодня заехать в клинику. Надо убедиться, что малыш нормально перенёс перелёт. Лучше перестраховаться. — Да, я как раз думал об этом. Поеду в ту же, где был в прошлый раз, — он остановился у перил и скосил взгляд вниз, на залитую утренним светом лестницу. — Отлично. И, возможно… сегодня уже можно будет узнать пол ребёнка. — Правда?.. — голос его сразу потеплел, а лицо озарила лёгкая, невольная улыбка. — Тогда точно поеду. Спасибо, что напомнил. — Жду звонка после осмотра, — сказал Эллрой и попрощался. Чимин сбежал по лестнице босиком, и, оказавшись на кухне, и тут же набрал Ли Джуна. Тот ответил почти сразу: — Да? — Привези мне сырого мяса. Свинины. Сейчас, — голос был хриплым, сонным, но в нём звучала непоколебимая уверенность. — Сырого мяса? С утра?.. Ладно… А тому парню, что с вами… чего-нибудь взять? — Юнги… — Чимин замолчал на секунду, пытаясь вспомнить, что Юнги любит. — Возьми ему кимпаб с тунцом, рисовые шарики с креветками и пару баночек бананового молока. Ещё… — он прищурился, вспоминая — …корейские яйца в соевом маринаде, он обожает их. И что-нибудь острое — может, пибимпап в коробке, но не слишком пряный. И… Он чуть помедлил. — И кусок торта. На том конце повисла тишина. — …Торт. К мясу? — осторожно переспросил Ли Джун. — Да, именно так, — устало выдохнул Чимин, садясь в кресло. — Просто привези. — …Буду через пятнадцать минут, — пробурчал тот и сбросил вызов. Чимин опустился на спинку кресла, потер лицо ладонями. В теле нарастала странная смесь усталости и чего-то сладкого… предвкушения? Он положил ладонь на живот. Малыш вновь пошевелился, словно отзываясь на его внутреннее волнение. — Всё хорошо… — шепнул он, чуть поглаживая округлый бок. — Мы сейчас поедем, и узнаю я кто ты у нас… мальчик или девочка… После звонка и короткого ожидания, Чимин поднялся на второй этаж. Всё ещё чувствуя тяжесть утренней сонливости, он прошёл в ванную, сбросил одежду и встал под тёплые струи душа. Вода мягко стекала по телу, смывая остатки сна, напряжения, тревог. После душа он накинул мягкий махровый халат, запахнул его на груди и вернулся в спальню, медленно ступая босыми ногами по ковру. Юнги всё ещё спал, свернувшись на боку, лицо его было расслабленным и тёплым. Чимин сел на край кровати, взял с тумбочки баночку с кремом и аккуратно начал мазать живот — круговыми, неторопливыми движениями. Шорох простыней заставил его поднять взгляд. — Ты чего… — пробормотал Юнги, приподнимаясь на локтях. Его голос был хриплым от сна, глаза всё ещё сонные. Он увидел, как Чимин, не снимая халата, сидит на кровати, расстегнув ткань на животе и медленно втирает крем в кожу. — Мажу, — тихо ответил Чимин, не останавливаясь. — Кожа начала тянуть сильнее. Юнги приподнялся, подошёл ближе и сел сзади, облокотившись на подушку. — Дай, я помогу, — сказал он тихо, и взял немного крема с ладони Чимина, продолжив аккуратно, бережно растирать его по округлому животу. Чимин выдохнул, слегка откинувшись назад и позволив себе расслабиться. — Помнишь, ты мне массаж обещал? — лениво заметил он с полуулыбкой. — Вперёд. — Сейчас сделаю, — ответил Юнги, его голос потеплел. — Да ты мне его ещё в Портленде обещал. За то, что я тебе разрешил к животу прикасаться, — с ухмылкой добавил Чимин, бросив на него взгляд через плечо. — Ладно, ладно… — Юнги усмехнулся и отложил баночку. — Где тебе делать массаж? — Ног. И поясницы, — честно признался Чимин. — Поясница совсем тянет. Живот уже вес набирает. Юнги кивнул и встал с кровати. — Ложись на бок. Сейчас всё будет. Чимин улыбнулся, перекатился аккуратно на бок, подтянул подушку под голову и почувствовал, как тёплые, сильные пальцы Юнги начали осторожно разминать его поясницу. Массаж был именно тем, что нужно: тёплые руки Юнги с нарастающим ритмом мягко проминали поясницу, переходя к бёдрам, а затем к икрам. Чимин чувствовал, как с каждым движением уходит напряжение, как тело постепенно поддаётся усталости и расслаблению. Он прикрыл глаза, дыхание стало медленным и ровным. Ему казалось, что он тает — словно снег на солнце. Даже захотелось мурлыкать — настолько хорошо было. Но вдруг всё прекратилось. Пальцы остановились, и тепло ладоней исчезло. — Эй… — пробормотал Чимин, медленно приоткрывая один глаз. Он с досадой обернулся и увидел, что Юнги просто сидит, скрестив руки на груди, и глядит на него с абсолютно невинным выражением лица. — Ты чего остановился? — нахмурился Чимин. — Я же не просил делать перерыв. Юнги лениво пожал плечами, наклонился к нему поближе и протянул с самым невозмутимым видом: — Топливо закончилось. — Что?.. — Чимин приподнялся на локте, моргнул, сбитый с толку. — Какое ещё к чёрту топливо? Юнги хитро ухмыльнулся, приблизился ещё ближе, его голос стал бархатным, почти шепотом, дразняще ласковым: — Поцелуешь — продолжу. Чимин уставился на него с открытым ртом. В голове не сразу сложилась мысль, а потом он тихо рассмеялся, покачал головой и, развернувшись, сел лицом к Юнги. — Ты неисправим, — сказал он, наклоняясь. — Я мотивирован, — последовал довольный ответ, уже сквозь поцелуй. Чимин немного приподнялся и, глядя на Юнги с притворной укоризной, придвинулся ближе. Он положил ладонь на щёку Юнги, медленно наклонился и, не отводя взгляда, поцеловал его. Поцелуй сначала был мягким, как лёгкое прикосновение лепестка. Но Юнги ответил сразу — жадно, с желанием. Их губы слились, дыхание смешалось, а пальцы Юнги обвились вокруг талии Чимина, притягивая его ближе. Язык Юнги скользнул внутрь, медленно, уверенно. Их ритмы совпали, Но стоило пальцам Юнги сжать талию чуть крепче, как Чимин вдруг остановился, отстранился на долю секунды и спокойно убрал его руки. — Вот тебе твоё топливо, — прошептал он, глядя прямо в глаза. — Теперь давай, продолжай. Юнги выдохнул, усмехнулся одними уголками губ, и глаза его чуть прищурились. — С удовольствием, — прошептал он. Чимин лег обратно, снова уложив голову на подушку, а Юнги мягко обхватил его бёдра и начал массаж сначала. Его руки вновь разогрелись, с каждым движением возвращая телу Чимина тепло и расслабление. Пальцы Юнги вновь скользили по пояснице, но теперь в каждом движении было что-то другое — не просто забота, а притяжение, глубокое и необъяснимое. Он медленно массировал мышцы, опускаясь всё ниже, задерживаясь чуть дольше, чем нужно. Ладони соскользнули к бёдрам, поглаживая внутреннюю сторону — мягко, почти невесомо. Чимин прикусил губу, не открывая глаз, но дыхание его стало чуть глубже, теплее. — Ты снова отвлекаешься, — прошептал он, когда ладони Юнги остановились. — Не отвлекаюсь, — его голос был низким, почти хриплым. — Просто перехожу к следующей части процедуры. Юнги медленно склонился над ним, прикасаясь губами к плечу, потом к шее, прокладывая горячую тропу поцелуев. Чимин задрожал от этого контакта, выгнулся немного вперёд, позволяя Юнги обнять его сзади. Его халат уже давно распахнулся, обнажая линию позвоночника и изгиб талии. — Ты уверен? — выдохнул Юнги, задержав дыхание, позволяя себе ещё один поцелуй, ниже затылка. — А ты? — тихо отозвался Чимин, запрокинув голову назад, касаясь затылком его плеча. Юнги продолжил целовать Чимина, опускаясь всё ниже вдоль позвоночника. Его губы оставляли горячие следы, касаясь каждого позвонка, словно он хотел запомнить каждый изгиб тела Чимина. Тот не шевелился, лишь глубоко дышал, прислушиваясь к собственным ощущениям. Когда Юнги добрался до поясницы, Чимин тихо выдохнул и лег на кровать, подкладывая под спину подушки, чтобы устроиться удобнее. Его халат окончательно распахнулся, открывая кожу, ещё тёплую после душа и массажа. Он взглянул на Юнги из-под длинных ресниц, и во взгляде было всё. Юнги приподнялся, провёл ладонью по его боку и склонился к ключицам. Начал целовать их медленно, почти лениво — один поцелуй за другим. Его губы касались кожи нежно, с лёгким нажимом, будто он пробовал вкус. Он не спешил, наслаждался каждым мгновением, каждым вдохом Чимина, который становился всё глубже и теплее. — Не останавливайся, — прошептал Чимин, чуть улыбаясь. — Мне хорошо вот так. — Я и не собирался, — отозвался Юнги, не отрываясь от его кожи. Он скользнул губами к основанию шеи, прижался чуть крепче. Юнги скользнул губами по ключицам Чимина, задержался у изгиба шеи, прижал его ближе. Его поцелуи становились всё теплее, всё глубже, и Чимин тяжело дышал, приоткрыв губы, когда Юнги прижался к его груди. Но вдруг Чимин приподнял голову и прошептал, едва сдерживая улыбку: — Давай побыстрее… Ли Джун скоро придёт. Принесёт тебе завтрак, а мне — сырое мясо с тортом. Юнги остановился, приподнял бровь и, не отрываясь от него, усмехнулся. Он медленно поцеловал Чимина в грудь, задержался там дольше обычного, а потом с ленивой ухмылкой прошептал: — Понятно. Что сырое мясо — это тебе. Я бы не стал это есть. — Правильно, — Чимин усмехнулся и провёл рукой по его волосам. — Это для настоящих гурманов. — Это для беременных тигрят, — пробормотал Юнги, целуя его снова, теперь чуть ниже, — а не для изнеженных вроде меня. — Ты изнеженный с руками массажиста, — прошептал Чимин, выгибаясь навстречу. — Так что не отвлекайся. Юнги усмехнулся одними глазами и вернулся к делу, с новой нежностью продолжая массаж губами — от груди к животу, обводя округлившиеся формы. Юнги скользнул губами по внутренней стороне бедра Чимина, чуть прикусывая кожу и оставляя жаркие поцелуи. Тело Чимина дрожало от каждого прикосновения, а в воздухе повис плотный аромат феромонов — пряный, тёплый, манящий. Он окутывал их, заставляя сердце биться быстрее, кровь пульсировать в висках. Чимин откинулся на подушки, раскинув руки и ноги с полной готовностью. Его губы были приоткрыты, а глаза смотрели на Юнги с ленивой, раскалённой наглостью. — Ну что ты тянешь? — хрипло сказал он, приподнимая бедро, прижимаясь к Юнги ближе. — Я же весь горю. Разве ты не чувствуешь? Юнги вдохнул глубже, и ароматы Чимина, насыщенные и острые, ударили ему в голову. Он чуть застонал, не в силах сопротивляться тому, как тело реагирует. Пальцы скользнули внутрь — медленно, с напором, заставляя Чимина выгнуться, издав низкий, довольный стон. — Вот так… — выдохнул Чимин, широко раскрыв бёдра. — Глубже. Я хочу почувствовать тебя всего. Юнги поднял взгляд, губы блестели от поцелуев, глаза горели. — Всё хорошо? — Великолепно… — выдохнул Чимин, прикрывая глаза, губы его приоткрылись в предвкушении. — Не останавливайся. Юнги усмехнулся уголками губ, и глаза его потемнели от желания. Его палец вновь вошёл внутрь — медленно, с намерением, одновременно нежно и безжалостно точно. Чимин выгнулся, феромоны стали гуще, почти осязаемыми, окутывая их с головой. Второй палец скользнул внутрь, и Юнги начал мягко двигаться, подготавливая его, ощущая, как тело Чимина дрожит под ним. Юнги не торопился. Он знал — Чимин может умолять, злиться, дразнить, но его тело заслуживает всей нежности мира. Особенно сейчас. Особенно когда его живот округлился, кожа стала чувствительнее, а феромоны разгорались с новой, безумной силой. Он медленно вытащил пальцы и склонился к низу живота, покрывая округлую кожу горячими поцелуями, чередуя лёгкие касания с чуть более требовательными, оставляя на коже влажные следы. Он целовал всё — бока, линию под пупком, чувствуя, как от каждого касания тело Чимина отзывается лёгкой дрожью. Он словно рисовал на нём губами, пальцами, дыханием. Чимин тяжело дышал, его пальцы запутались в волосах Юнги. Он то тянул его ближе, то откидывался на подушки, не в силах сдерживать стонов. — Юнги… — выдохнул он, когда язык снова скользнул по бедру. — Ты… издеваешься? Юнги поднял взгляд, глаза у него блестели от желания и безграничной нежности. — Нет. Просто беременным омегам нужна особая подготовка, — тихо прошептал он, прижимаясь губами к его животу. — Я не позволю тебе чувствовать боль. Ни секунды. — А я не позволю тебе сводить меня с ума, — прохрипел Чимин, приподнимаясь на локтях. — Мне уже жарко, я весь горю, я… Он не договорил — Юнги снова вошёл пальцами, теперь глубже, с более уверенным нажимом, одновременно нежным и властным. Большим пальцем он начал легко массировать точку снаружи, а губами вернулся к его груди, захватывая сосок в рот, дразня, втягивая, прикусывая, пока Чимин не выгнулся дугой, издав стон, почти крик. — Юнги… пожалуйста… — Тише, — прошептал тот, не отрываясь от груди, — расслабься. Ещё немного. Он продолжал двигаться пальцами, чувствуя, как тело Чимина становится мягким, податливым, как мышцы внутри откликаются, принимают. И всё это под аромат феромонов, который становился почти пьянящим. Воздух между ними дрожал. Юнги поднялся выше, касаясь губами щеки Чимина, шеи, подбородка. Он шептал что-то неслышное, дышал жарко, ласкал его бедра, грудь, живот, снова и снова, пока Чимин не начал дрожать под ним, срываясь на тихие стоны и шепча: — Ты издеваешься… Юнги… я больше не могу… Чимин снова резко вдохнул, когда Юнги вошёл чуть глубже пальцами, и вдруг — схватил его за запястье, остановив движение. — Сейчас если ты продолжишь, я тебя вообще оттолкну, — выдохнул он, глаза сверкнули, дыхание сбилось. — Ты меня дразнишь или доводишь специально? Юнги застыл, не двигаясь, взгляд поднялся к лицу Чимина. Он знал — тот не шутит. И знал, что это не каприз. Омега был на грани — разгорячённый, чувствительный, нетерпеливый. — Прости, — прошептал Юнги. — Просто хотел, чтобы тебе было… — Ага, — перебил его Чимин с прищуром, — я это понял. Но в следующий раз, если ты будешь так тянуть… я надену на тебя наручники и сделаю всё сам. Я серьёзно. Даже не вздумай улыбаться. Юнги даже не пытался улыбаться — он просто молча кивнул, отступая, убирая пальцы. Он послушал. Он сдался. Юнги медленно, с мучительной осторожностью вошёл в него, ловя каждый стон, каждое дрожание его тела. Он был нежен, как будто боялся сломать что-то хрупкое. Но Чимин не был хрупким. — Вот так, — пробормотал он, проводя пальцами по своей груди, — умничка. Юнги только качнул головой, прикусив губу. Его тело пылало от желания, он знал — с таким Чимином лучше не спорить. Особенно сейчас. Особенно когда тот буквально источал власть, феромоны и дьявольское обаяние. — Быстрее, — выдохнул он, прижимая Юнги к себе сильнее. — Мне не нужно твоё трепетное прикосновение. Мне нужен ты. Целиком. Юнги только чуть глубже толкнулся, всё ещё осторожничая. Он пытался быть деликатным — ради него, ради ребёнка внутри. Но Чимина это только злило сильнее. Его тело горело, феромоны густели, как пар в бане, и он больше не мог сдерживать себя. Он резко приподнялся, обхватил Юнги руками и вцепился зубами в его плечо — не сильно, но достаточно, чтобы тот ахнул и замер. — Я сказал — сильнее, — прошипел Чимин у его уха, дыхание сбивалось на грани рычания. — Или ты хочешь, чтобы я сам начал двигаться? Юнги застыл всего на секунду. Потом взгляд его потемнел, и он вдруг толкнулся так глубоко и резко, что Чимин застонал, выгибаясь под ним. Только тогда Юнги по-настоящему сдался — поддался Чимину целиком, как тот и требовал. — Всё, — прохрипел Юнги. — Я понял. Больше никаких полумер. Чимин с усмешкой откинулся на подушки, глаза его сияли триумфом. — Вот теперь начнём по-настоящему… Юнги снова толкнулся — глубоко, резко, и Чимин застонал, выгибаясь под ним, будто впуская его ещё дальше. Он потянулся, поймал Юнги за затылок и притянул к себе, губы их встретились с хриплым жадным стоном. Поцелуй был горячим, влажным, с языком — не поцелуй, а почти борьба, кто кого пересилит, кто продержится дольше. Чимин заскользил ногами по бёдрам Юнги, ещё сильнее прижимаясь, и прошептал сквозь поцелуй: — Вот так… Да… ещё… Юнги чуть застонал в губы и не отстранялся, пока у него совсем не перехватило дыхание. Лишь тогда он приоткрыл глаза, оторвался на миг, тяжело вдохнул воздух — но, несмотря на это, не замедлил ритм ни на секунду. Движения его оставались сильными, точными, будто он наконец точно знал, что именно нужно Чимину. И Чимин был доволен. Его лицо расслабилось, глаза блестели, а на губах играла довольная, немного злая, но абсолютно счастливая улыбка. — Так-то лучше, — прошептал он, проводя пальцами по шее Юнги. — Вот теперь ты настоящий альфа. Юнги усмехнулся, не отводя взгляда. — Нет. Сейчас ты мной командуешь, значит, главный — ты. — Всегда был, — усмехнулся Чимин, притягивая его обратно в поцелуй, на этот раз мягче, глубже, с лёгкой дрожью удовольствия, пока их тела двигались в едином, яростном ритме. Чимин царапнул ногтями спину Юнги, оставляя на коже алые дорожки, и приподнялся, чтобы дотянуться до его шеи. Он впился в неё губами, пососал чувствительное место под ухом, оставляя влажный след, а потом оставил засос чуть ниже ключицы — демонстративно, будто метил своё. — Ты же знаешь, я люблю оставлять следы, — прошептал он, облизывая губы, и снова укусил — нежно, но с нажимом. — Особенно когда ты такой сдержанный… Юнги зажмурился и чуть застонал, но не ускорился — его движения оставались размеренными, глубокими, тёплыми, и от этого Чимина будто распирало внутри. — Юнги, — прошипел он, вцепляясь в его плечи, — ты нарочно, да? Юнги опустил взгляд, едва дыша, губы его дрожали от усилия. — Да, — выдохнул он, — потому что хочу, чтобы ты дошёл первым. — Ты издеваешься… — Чимин выгнулся, губы его снова потянулись к шее Юнги, и он оставил ещё один жгучий поцелуй, захватив кожу зубами. — Тогда терпи. Я тебя измучу. Он оставлял поцелуи на груди, поднимался к челюсти, снова цеплялся за губы. Поцелуи были влажными, долгими, и каждый из них тянул за собой жар, как будто Чимин слизывал его терпение. Юнги тяжело дышал, но продолжал двигаться в том же ритме, не ускоряясь, и от этого Чимин лишь больше извивался, выгибался, подставлял себя целиком, с какой-то неприличной гордостью. — Ты невыносим, — прошептал Юнги, целуя его в уголок губ. — А ты — герой, — усмехнулся Чимин, цепляясь за его волосы. — Но долго не продержишься. И правда — Юнги был на грани, но он держался, вся его цель сейчас — довести Чимина до самого края, не потеряв ни капли контроля. — Быстрее, — выдохнул Чимин, царапая спину Юнги с такой силой, что тот тихо застонал. — Пожалуйста, быстрее… Юнги поднял голову, его глаза потемнели от желания, и он подчинился — движения стали резче, глубже, бедра ударялись с влажными звуками, наполняя комнату стонами и шепотами. Он схватил Чимина за ягодицы, приподнимая, вжимая ближе к себе с новой силой. Чимин закусил губу, сдерживая крик, и выгнулся, полностью поддавшись ритму. — Юнги… — простонал он, задыхаясь, — боже… Юнги не ответил, вместо этого припал к его губам, целуя его жадно, с языком, словно хотел вдохнуть всё тепло Чимина. Его пальцы крепче сжали талию, он двигался быстрее, и всё его тело напряглось, сосредоточенное на одном — довести Чимина. И он довёл — чуть раньше, на какие-то секунды, но это было победой. Чимин вздрогнул под ним, выгнулся, сжал его ещё сильнее и выдохнул Юнги в губы, дрожа и тая в руках. Юнги чуть позже замедлился, выдохнул и вышел, не скрывая лёгкой гордой усмешки. Он опустился рядом, прижался к Чимину и тихо прошептал: — Вот видишь… я смог. Чимин тяжело дышал, глаза его блестели, губы были припухшими от поцелуев. Он усмехнулся, положил ладонь Юнги на свой живот и лениво прошептал: — Только не возгордись, Юнги…