Как братья Пак стали убийцами

Чимин тяжело дышал, всё ещё лежа на постели, кожа горячая, волосы взъерошены, дыхание сбито. Но вдруг среди тишины раздался слабый звонок. Он сначала проигнорировал, потом прищурился, протянул руку к телефону и прижал к уху. — Алло?.. — Это Ли Джун, — послышался чуть раздражённый голос. — Я уже полчаса жду у двери. Я звонил три раза. Я привёз сырое мясо… и еду для Юнги. Чимин моргнул, потом расплылся в ленивой, довольной улыбке. — О, моё мясо приехало, — мурлыкнул он. — Прекрасно. Он встал с кровати, пошатываясь, быстро направился в ванную. Смыл с себя всё, что осталось от жаркого утра, вытерся, натянул мягкую одежду и, придерживая живот, побежал на первый этаж. Открыл дверь. Ли Джун стоял с коробками и смотрел на него с некоторым укором. — Я свободен теперь? — спросил он с лёгкой усмешкой. — Сейчас — да, — холодно отрезал Чимин, забирая коробки. — Но если я позвоню — поднимай трубку сразу. Ясно? Ли Джун молча кивнул, поклонился и направился к своему мотоциклу. Чимин захлопнул дверь, развернулся и пошёл обратно в дом. — Юнги! — громко крикнул он. — Спрячь эту еду! Быстро! Чтобы я запаха не чувствовал! Меня вырвет! Наш малыш против всей готовой еды, если это не торт! Юнги уже спускался по лестнице в футболке и с мокрыми волосами. Он ловко подхватил коробки и потащил в сторону подвала. — Всё-всё, я убираю. Спокойно. Чимин, придерживая живот, направился прямо на кухню. Открыл одну из коробок с мясом, достал упаковку и начал резать сырое мясо, аккуратно и быстро. Потом достал торт, уже заранее нарезанный на кусочки. Он откусил кусок мяса, сразу же за ним — немного торта, и так чередовал, будто это был самый изысканный обед в его жизни. — Вот так-то лучше, — блаженно выдохнул Чимин, плюхнувшись на диван. Он подложил подушку под поясницу и с наслаждением продолжил есть, лениво болтая ногой. — Настоящий завтрак короля… и его малыша. Юнги выглянул из кухни с бокалом воды и улыбнулся: — У нас определённо особенный малыш. Не каждый альфа выдержит твою беременность, Пак Чимин. — А ты выдержишь, — бросил тот, не глядя. — Иначе я сам тебя разрежу и скормлю себе. С кетчупом. Юнги засмеялся, подошёл и поцеловал его в висок. — С мясом и тортом ты особенно страшен. — А ты — особенно милый, когда помалкиваешь, — хмыкнул Чимин и снова откусил от мяса. Юнги, услышав ответ Чимина, театрально застонал и схватился за грудь, будто в него попала стрела. — Ай, больно! — с выражением мученика проговорил он и, прижав руку к сердцу, чуть не упал на колени. — Ты только что ранил меня, Пак Чимин. Чимин не смог сдержать улыбку, покачал головой, не отрываясь от торта и мяса. — Не драматизируй, артист. Я серьёзно… И насчёт малыша. Мне нужно в больницу. Юнги сразу изменился. Он резко подался вперёд, подбежал к нему и присел рядом, глаза стали серьёзными, тревожными. — Тебе плохо?! — спросил он, обхватывая Чимина за плечи. — Чимин, я дурак. Зря я тебя слушал, зря начал… быстрее… Я должен был быть осторожнее! — Эй, эй, — мягко сказал Чимин, улыбаясь и гладя его по щеке. — Не в этом дело. Всё хорошо. Просто… после перелёта надо проверить, всё ли в порядке. УЗИ, анализы, ты же знаешь. Юнги замер, моргнул, потом выдохнул с облегчением и уткнулся лбом в плечо Чимина. — Не пугай меня так больше. Я реально на секунду подумал, что… ну, ты понял. — Ты бы видел своё лицо, — хихикнул Чимин. — Трагедия века. — Я просто волнуюсь, — буркнул Юнги, не отрываясь от его плеча. — Я ещё не очень понимаю, как это — быть будущим отцом. Особенно, когда будущий папа такой … упрямый, голодный, капризный и до невозможности красивый. Чимин хмыкнул, приподнял его подбородок и поцеловал в нос. — Тогда приготовься. С каждым днём всё будет только интереснее. — Я готов. Даже к мясу с тортом, — усмехнулся Юнги. — Скажи только, когда поедем. — Мы едем сейчас, — уверенно сказал Чимин, доедая последний кусочек торта и смахивая крошки с губ. Юнги моргнул, удивлённо поднял брови. — Сейчас? Тогда… нужно вызвать такси, — пробормотал он и уже потянулся к телефону. Но Чимин лишь улыбнулся своей лукавой улыбкой. — Ну нет… — простонал Юнги, сразу поняв всё. — Опять что ли на мотоцикле поедем? — Да, — коротко кивнул Чимин, вставая. — Собирайся. Он вышел из дома, и шаги его были уверенными, даже немного игривыми. Направился в гараж. Там, в полумраке, стоял его любимый мотоцикл, чуть покрытый пылью, но всё такой же надёжный. Чимин открыл шкафчик, достал шлем и начал его надевать, пристёгивая ремешок под подбородком. Юнги вошёл следом, застёгивая куртку. Он увидел, как ловко и спокойно Чимин управляется с экипировкой, и покачал головой. — Если я сейчас попрошу тебя не гонять… — начал он с надеждой. — Ты же всё равно меня не послушаешь? Чимин повернулся к нему, глядя исподлобья, и усмехнулся: — Именно. Садись. Юнги тяжело вздохнул, но подчинился. Он забрался на сиденье позади, обнял Чимина, но не за талию — он крепко прижал ладони к его груди, словно и правда пытался удержать не только себя, но и любимого от возможного безумия. — Держись крепче, — усмехнулся Чимин, и мотоцикл зарычал, оживая. Он выехал со двора, мягко, аккуратно, проезжая мимо деревьев, которые шелестели листьями в лёгком ветерке. Их тени играли на асфальте, пробегая по дороге, но как только Чимин выехал на трассу — тут всё изменилось. Он добавил скорости. Сильно. Ветер ударил в лицо, Юнги вжался в его спину, сердце забилось чаще, но… он не закрыл глаза. Он доверял. И даже немного улыбался. Они неслись вперёд — вместе. Чимин неожиданно убрал одну руку с руля и потянулся к карману куртки, словно забыл, что мчится на бешеной скорости. — Какого чёрта ты творишь?! — заорал Юнги, вцепившись в его куртку с такой силой, будто от этого зависела их жизнь. — Руки на руль, Чимин! — Спокойно! — крикнул тот в ответ, снова схватившись за руль. — Просто хотел проверить, взял ли телефон! — На скорости сто с лишним?! — Юнги зажмурился, прижавшись к его спине. — Ты нас убить решил? Меня, себя и малыша в своём животе?! Чимин лишь рассмеялся, словно его ничто не пугало, даже собственное безумие. Он добавил газу, и ветер стал резать лицо ещё сильнее, воздух свистел в ушах. — Зато теперь я точно знаю — телефон со мной! — выкрикнул он сквозь рев мотора. — Можем ехать спокойно! Скорость росла. Мотор ревел. Деревья, указатели, обочины — всё сливалось в одну быструю, проносящуюся мимо линию. Юнги молчал. Он даже не пытался больше спорить. Только крепче обнял Чимина, закрыл глаза. Чимин свернул на знакомую, но коварную дорогу и сразу сбросил скорость. Он знал, что здесь нельзя рисковать — в памяти всплыли воспоминания: как в детстве он сидел за спиной отца, и тот говорил ему, почти шептал над ухом: — Здесь всегда будь осторожен. Поворот резкий. Больше сорока — и ты не выйдешь из него. С тех пор эти слова врезались в память. Сейчас, наклоняя мотоцикл, Чимин действовал уверенно — ровно, без рывков, точно под нужным углом. Шины мягко скользнули по асфальту, не теряя сцепления. Он держал скорость в районе тридцати, будто отец сидел за спиной и проверял, как он едет. Юнги замер, почувствовав, как мотоцикл наклоняется, но не выронив ни звука. Он ощутил в движениях Чимина что-то почти… успокаивающее. И вот — поворот остался позади. Дорога вновь выровнялась. Чимин прибавил газ. Ветер снова ударил в лицо, мотор ожил громким рычанием, и они помчались дальше — быстро, но уже не безрассудно. Они подъехали к больнице, и как только мотоцикл остановился, Юнги с облегчением выдохнул, но его слегка подташнивало. Он медленно слез, прижав руку к животу, и качнулся на месте. — Никогда больше… — пробормотал он себе под нос, — на мотоцикле. С беременным омегой. Никогда. Тем временем Чимин уже шагал вперёд, будто и не было бешеной скорости и опасных поворотов. Он вошёл в здание, подошёл к стойке регистрации, достал несколько купюр и положил их прямо перед девушкой за стойкой. — Мне нужно на УЗИ. Срочно. Девушка, не задавая вопросов, кивнула, взяла деньги и, глянув на экран, сказала: — Сейчас организуем. Минуту. Юнги подошёл ближе, всё ещё бледный, и пробормотал с недоверием: — И это — детектив? Чимин даже не посмотрел на него, только холодно бросил: — Бывший начальник полиции Портленда. Молчи. Юнги хмыкнул, чуть приободрившись: — Я, между прочим, вернул пост своему отцу. — Какой молодец, — фыркнул Чимин с лёгкой усмешкой, но тут же услышал, как девушка снова заговорила: — Вам в кабинет номер пять. Проходите. Он коротко кивнул и, не оборачиваясь, пошёл по направлению к кабинету, чуть придерживая живот. Чимин прошёл в кабинет, не дожидаясь приглашения, уверенно, но с внутренним напряжением. Юнги, хоть и хотел остаться снаружи, всё же зашёл следом и тихо прикрыл за собой дверь. Его взгляд метался между Чимином и врачом. — Почему такая спешка? — поинтересовался врач, посмотрев на парней поверх очков. — Вы себя плохо чувствуешь? — Нет, не поэтому, — спокойно ответил Чимин, повернувшись боком, чтобы видеть и врача, и Юнги. — Он… то есть, я прилетел вчера. Хочу просто убедиться, что с ребёнком всё в порядке. Перелёт был долгим. Врач понимающе кивнул, взял в руки документы и задал следующий вопрос: — Были ли какие-то проблемы до или во время перелёта? Тянущие боли, температура, головокружение? — Нет, ничего такого, — покачал головой Чимин. — Врач, который вёл беременность, разрешил лететь. Всё было в норме. — Хорошо, — кивнул врач, вставая со стула. — Тогда ложитесь на кушетку. Посмотрим, что у нас там. Чимин кивнул, не говоря больше ни слова. Он медленно снял кожаную куртку, аккуратно сложил её и положил на стул, а затем задрал мягкую светлую кофту, обнажая живот. Юнги стоял рядом, руки сжаты в кулаки, он напряжённо смотрел, не зная, куда себя деть. Врач подошёл ближе, взял тюбик с прозрачным гелем и, согрев его немного в ладонях, сказал: — Сейчас будет немного прохладно. И нанёс гель на округлившийся живот Чимина, начав водить датчиком по коже, вглядываясь в монитор. Комната наполнилась лёгким жужжанием аппарата и тишиной ожидания. Врач внимательно осматривал изображение на мониторе, затем слегка улыбнулся и кивнул: — С ребёнком всё прекрасно. Сердцебиение в норме, размеры соответствуют сроку. Вы хорошо переносите беременность. Если хотите, можете сдать анализы — для полной картины. Чимин кивнул, но не двинулся с места. Он немного приподнялся на локтях и спокойно сказал: — Мой врач в Америке сказал, что на этом сроке уже можно узнать пол ребёнка. Врач замер, потом ответил сдержанно: — Теоретически — да. У вас 22-я неделя. Но по местному закону я не имею права сообщать пол ребёнка. Чимин недовольно нахмурился: — Серьёзно? Я вообще-то с Америки прилетел. Мне всё равно, какие тут правила. Я хочу знать, кто у меня — мальчик или девочка. — Нет, так не получится, — ответил врач, всё ещё профессионально сдержанно. — Тогда я уйду к другому врачу, — заявил Чимин, убирая с живота гель бумажным полотенцем. — Хоть кто-то, но точно скажет. Это же смешно. Врач чуть задержал дыхание и промолчал. Атмосфера в кабинете стала напряжённой. Чимин вздохнул, натянул кофту и с лёгкой усмешкой добавил: — Ну, ладно. А мне вы понравились. Даже хотелось вас пригласить на ужин. Но раз вы такой принципиальный, пойду искать кого-то другого. Врач приподнял брови, не ожидая такого хода: — Ужин? — Очень вкусный, — с заговорщицкой улыбкой ответил Чимин. — С мраморной говядиной. Врач вздохнул, покосился на дверь, будто проверяя, нет ли никого рядом, и наконец сдался: — Ладно. Хорошо. Я скажу. — Прекрасно, — довольно сказал Чимин и положил руку на живот. — Спасибо, доктор. Чимин посмотрел на врача, мягко улыбнулся и снова лёг на кушетку, обнажив живот. Врач провёл датчиком по животу, внимательно вглядываясь в экран, и тихо проговорил: — У вас мальчик. Чимин усмехнулся и кивнул: — Миленько. Юнги стоял рядом, не в силах оторвать взгляд от экрана, где на чёрно-белом фоне двигался крошечный силуэт. Его глаза были полны света и изумления — он будто зачарованно смотрел на начало новой жизни. Тем временем Чимин достал из кармана куртки несколько крупных купюр, положил их на край стола рядом с врачом и, не поднимаясь, лениво протянул: — На сам ужин я не пойду. Я не перевариваю готовое мясо. Мне нужно только сырое есть. Он повернул голову в сторону врача, глаза его блестели озорным огоньком. — Поэтому, думаю, вы не заскучаете без меня. Чимин с нежной улыбкой посмотрел на экран монитора, где был их малыш — крошечный, но такой настоящий. Он замер, впитывая этот момент, когда к нему подошёл Юнги, не сказав ни слова, и мягко поцеловал его в висок. Поцелуй был коротким, но тёплым, полным облегчения, любви и чего-то глубоко личного. Врач тем временем дописал результат, аккуратно подписал документ и протянул его Чимину. — Всё отлично, — сказал он. — Берегите себя. Чимин взял бумагу, поблагодарил и, уже в коридоре, не сдержал широкой улыбки. Он набрал номер Эллроя и прислонил телефон к уху. Тот ответил сразу, голос был сонный: — Всё хорошо? — спросил Эллрой первым. — Да, с ребёнком всё в порядке, — ответил Чимин, прислонившись к стене и глядя в окно. — И какой пол? — продолжил Эллрой. — Мальчик, — с лёгкой усмешкой сказал Чимин. — Ты рад? — А мне всё равно, — пожал плечами Чимин. — Главное, что он здоров. Правда. — Это да… Ладно, я спать. — Через десять дней вернусь в Портленд, — тихо добавил Чимин. — Жду, — отозвался Эллрой, и звонок оборвался. Чимин убрал телефон в карман куртки, вышел на улицу, где их уже ждал мотоцикл. Он сел первым, проверяя шлем, и повернулся к Юнги. Тот стоял рядом, немного кривясь: — Чимин, может, я на такси поеду, а? Чимин прищурился и, угрожающе, но шутливо произнёс: — Ты только попробуй. Ты едешь со мной. Юнги надулся: — Тиран. Чимин взглянул на него с самой невинной и ангельской улыбкой: — Кто, я? Юнги нехотя, но всё же сел позади Чимина на мотоцикл. Он чуть поколебался, но как только мотоцикл тронулся с места, рефлекторно обхватил руками Чимина за грудь, прижимаясь к его спине плотнее. Сердце всё ещё било тревогу после всего пережитого, но в этой позе — в этом контакте — было что-то странно успокаивающее. Чимин выехал с парковки аккуратно, плавно, не превышая скорость. Они ехали по городу, и он вел осторожно: не резко, не шумно, даже мягко для мотоцикла. Светофоры, пешеходы, машины — всё диктовало размеренный ритм. Но как только последние городские здания остались позади, и трасса открылась перед ними, свободная и ровная, Чимин резко выкрутил газ, и мотор зарычал в полную силу. Юнги тут же закрыл глаза от напора ветра и заорал сквозь шум: — Опять?! Чимин рассмеялся, не сбавляя скорости: — А что ты ещё от меня хотел? Юнги вцепился в него ещё крепче: — Хотя бы стабильности, псих ты беременный! — Не псих, — усмехнулся Чимин. — Я просто люблю, когда сердце бьётся по-настоящему. И с этими словами мотоцикл промчался вперёд, словно выпущенная стрела, оставляя за собой только рев мотора и два сливающихся силуэта. Чимин наконец свернул с широкой трассы на старую, полузабытую дорогу, ведущую сквозь лес. Деревья сомкнулись над ними, оставляя лишь узкую полосу неба. Тишина здесь была особенной — не городской, а густой, наполненной шорохами листвы и редкими птичьими криками. Наконец они добрались до дома. Чимин остановился, заглушил мотор и снял шлем. Дом стоял в тишине, неподвижный, но живой. Его фасад был отреставрирован — светлый, почти новый, как будто никогда не знал огня. И всё же Чимин смотрел на него с тяжёлым вздохом. Он повёл мотоцикл в гараж, поставил его аккуратно, и уже затем шагнул ко входной двери. Достав ключ, Чимин открыл её и вошёл, оглянувшись через плечо: — Юнги, заходи. Чимин молча прошёл по коридору, поднялся на второй этаж. Комната, куда он зашёл, была скорее технической — несколько мониторов, стол, провода. Он достал из внутреннего кармана куртки флешку, вставил в один из портов, включил монитор и запустил запись. Юнги, поднявшийся следом, стоял у него за спиной. Видео началось без звука. На экране — темное, сырое помещение. Мужчина в кожаной куртке целится из пистолета, стреляет. Камера чуть дёргается, но затем кадр фиксируется: кровь, тело на полу. Юноша лет шестнадцати, с испачканным лицом, стоит и смеётся, весь в брызгах крови. Мужчина рядом — тоже улыбается, спокойно, почти буднично. Только третий человек на записи — чуть отстранённый парень в углу — смотрел на происходящее без тени удовольствия. Юнги стоял, как вкопанный. Он не знал, что сказать, не мог оторвать глаз от экрана. Чимин развернулся, его голос был низким и спокойным: — Это мои родители. Он перевёл взгляд на монитор. — Это тот день, когда всё изменилось. Юнги медленно сел на край кресла, глаза всё ещё прикованы к экрану. Потом он поднял взгляд на Чимина. — Прости… мне так жаль, что я тогда сказал тебе то, что сказал… Он опустился на колени перед ним, голову склонил, будто ища прощения. Чимин, неожиданно мягко, протянул руку и провёл пальцами по его волосам: — Я знаю, ты не знал. Я простил тебя. Он помог Юнги подняться и усадил обратно на стул, рядом с собой. — Ну что, — слабо усмехнулся он, глядя в экран. — Как думаешь… имею ли я право на месть? В комнате воцарилась глухая тишина. Чимин ухмыльнулся — но не мягко, не дружелюбно. Его улыбка была холодной, как лезвие ножа, а глаза вдруг стали ледяными, будто вся теплота испарилась в одно мгновение. Его пальцы сжались в кулаки, и Юнги заметил — в этом взгляде появилось нечто, что он видел только у тех, кто убивал не раз и без сожаления. Но он промолчал. Что-то внутри подсказывало — сейчас не время говорить. Вдруг раздался звонок в дверь. Без лишних слов Чимин развернулся, не колеблясь, спустился на первый этаж и пошёл в прихожую и из ящика у стены достал пистолет, спрятанный настолько ловко, что даже Юнги не знал о нём. Тот напряжённо наблюдал, не вмешиваясь. Чимин открыл дверь. На пороге стоял Чесан — в куртке, с раздражённым, даже разъярённым лицом. — Ты охренел? — выпалил он. — Какого чёрта ты не пришёл в гости? Я тебя ждал! Ты же сам звонил! Если бы не Холли, я бы уже за тобой в Америку полетел! Я, между прочим, доказательства искал, мучался! Чимин подошёл ближе, как будто не слышал ни одного обвинения, и с лёгкой усмешкой сказал: — Прости, рыбочка моя, я забыл. Это прозвучало так нежно и легко, будто он и правда просто немного оплошал. Чесан, услышав это, смягчился, кивнул и достал из рюкзака папку. Затем аккуратно, стараясь не надавить, обнял Чимина — коротко, почти символически, чтобы не прижать живот. Юнги, стоящий немного в стороне, нахмурился. Он смотрел на них с удивлением, замешательством и, возможно, лёгкой ревностью. Кто этот парень? Почему он так близок к Чимину? Он перевёл взгляд на Чимина в молчаливом вопросе. Чимин, заметив это, чуть приподнял брови и лениво, будто это ничего не значило, бросил: — Мы были друзьями с привилегиями. Он сказал это ровно, спокойно, без стеснения или извинений — как будто просто делился фактом из своей биографии. Юнги почувствовал, как внутри у него что-то защемило, но виду не подал. Только опустил глаза — и сделал вид, что ему всё равно. — Не переживай, — добавил Чесан, усмехнувшись, — у меня есть парень. И, кстати, я омега. Мы с Чимином просто друзья. Юнги нахмурился и склонил голову чуть набок, будто что-то пересчитывал в уме. — Так, стоп… — сказал он, глядя на Чимина. — Тебе и омеги нравятся? Чимин в ответ только лениво улыбнулся, будто вопрос показался ему детским. Он открыл шире дверь и жестом пригласил Чесана войти, даже не обратив внимания на Юнги, которого оставил у порога. Чесан прошёл в гостиную, скинул рюкзак и плюхнулся на диван. Чимин сел рядом, раскрыв папку, и они сразу углубились в изучение документов. Юнги медленно вошёл и наблюдал, как оба погружаются в расследование, будто снова были на одной волне. На столе лежали распечатки, схемы, фотографии. Было очевидно — кто-то тщательно заметал следы. Свидетелей уже не было в живых, а некоторые улики, казалось, бесследно исчезли. — Где живёт охранник моей тёти? — спросил Чимин, не отрываясь от бумаг. — Тот, что на видео. Чесан тут же вытащил из бокового кармана другой листок — с адресами. — Вот, — сказал он, разложив два листа. — Здесь — адрес первого охранника, а тут — второго. Оба были на видео, оба после этого сменили имена. Чимин чуть склонил голову и усмехнулся: — Так это ты их нашёл? Да ты ж моё золото. — Только при Холли так не говори, — улыбнулся Чесан. — А то приревнует ещё. Чимин фыркнул: — Он тебя так сильно ревнует? Чесан пожал плечами: — Нет. Вообще нет. Ну… только немного. И только к тебе. Юнги, стоящий у стены с недоумением и сдержанной эмоцией, хмыкнул и, скрестив руки, тихо пробормотал: — А мне казалось, это будет обычный день. Чесан вдруг замер, глядя вниз, на живот Чимина, прикрытый свободной кофтой. В его взгляде было что-то тёплое, почти трепетное, но с ноткой удивления. Он тихо спросил: — А какой у тебя сейчас срок? Чимин, не поднимая глаз от бумаг, легко ответил: — Двадцать вторая неделя. Чесан медленно выдохнул, будто только сейчас осознал вес происходящего. Его губы дрогнули в мягкой, почти детской улыбке: — А можно… потрогать? Чимин на мгновение поднял взгляд, его губы изогнулись в ленивой усмешке. — Да почему нет? Юнги, всё ещё стоявший у стены, напрягся. Он сжал кулак за спиной, ногти врезались в ладонь. Взгляд его потемнел, но он ничего не сказал. Только продолжал смотреть, как Чесан медленно приблизился. Чимин повернул голову к Юнги, взгляд его был острым, внимательным. — Ты против? Юнги отвёл глаза, нахмурился, будто не знал, что ответить, а потом коротко выдохнул: — Нет. Не против. Чесан протянул руки, но они дрожали так сильно, что он не смог прикоснуться. Он попытался сжать пальцы в кулаки, чтобы унять дрожь, но не вышло. Тогда Чимин, не говоря ни слова, аккуратно взял его ладони и сам положил их на свой живот поверх кофты. — Спокойно, — сказал он тихо, почти шепотом. Чесан замер, касаясь тёплой ткани, словно боясь потревожить. Его глаза увлажнились, но он быстро моргнул, скрывая это. Он стоял с опущенной головой, как будто к чему-то прислушивался. А Юнги всё стоял, молча наблюдая, с прикушенной губой и пульсирующей ревностью в груди, которую не мог ни признать, ни унять. Чесан, стоя перед Чимином, нежно поглаживал его живот поверх кофты. Его движения были осторожными, почти благоговейными, словно он боялся потревожить нечто священное. Его пальцы описывали лёгкие круги, ладони то касались живота, то отстранялись, и в глазах было столько трепета, сколько в нём Чимин, возможно, никогда раньше не видел. — Он… шевелится? — прошептал Чесан, не отрывая взгляда. — Иногда, — усмехнулся Чимин. — Ему нравится, когда тепло и когда я спокойно. Он замолчал на секунду, затем поднял глаза и взглянул на Юнги: — Юнги, подойди ближе. Тот не сразу отреагировал, будто выныривая из собственных мыслей. Но, всё же, подошёл, напряжённый, сдержанный. Его шаги были тихими, но в каждом ощущалась внутренняя борьба. — Ну и взгляд… — хмыкнул Чимин, приподняв брови. — Ты ревнуешь? Юнги промолчал. Он просто смотрел на Чимина, и в его глазах плескались эмоции, которые он не позволял вырваться наружу. — Садись рядом, — сказал Чимин, мягко, но уверенно. Юнги опустился на диван, сел, не отрываясь от него взглядом. В следующий момент Чимин легко, будто это было естественно, как дыхание, забрался к нему на колени и облокотился спиной на его грудь. Его волосы коснулись подбородка Юнги, а тепло его тела сразу заполнило пространство между ними. — Так удобнее читать документы, — сказал он, беря в руки распечатки со стола. Юнги молча обнял Чимина, осторожно, будто боялся надавить, и положил руки ему на живот, накрывая своими ладонями уже согретую кожу под кофтой. Его большие пальцы медленно двигались, едва заметно гладя, как будто он прислушивался — к жизни внутри, к дыханию Чимина, к своим собственным чувствам. — О, прекрасно, — прошептал Чимин, закрыв глаза на секунду. Чесан не выдержал и рассмеялся: — Не знал, что ты, Чимин, бываешь таким милым. Чимин открыл глаза и, не оборачиваясь, ответил с лёгкой, почти колкой улыбкой: — Мне нужно было быть с тобой холодным, чтобы ты смог стать открытым. И чтобы тебя научить. Чесан с неожиданной серьёзностью кивнул: — Я тебе правда очень благодарен. — Не за что, — отозвался Чимин мягко. Чесан улыбнулся уже теплее, искреннее: — Я рад видеть тебя таким… милым. Спокойным. Настоящим. Чимин слегка качнул головой, уткнувшись затылком в плечо Юнги, и тихо добавил: — Просто я наконец рядом с тем, с кем мне не нужно защищаться. Юнги крепче обнял его, прижимаясь щекой к его волосам. А в животе, будто в ответ, ребёнок слегка толкнулся, заставив обоих парней замереть на секунду и улыбнуться. Юнги, медленно и внимательно, будто совершал что-то священное, запустил руки под кофту Чимина. Его пальцы скользнули по тёплой коже, и он приложил ладони к оголённому животу. Тихо выдохнул, как будто прикосновение к ребёнку внутри Чимина заставляло его чувствовать что-то большее, чем просто трепет. Чимин, не отрывая глаз от бумаги, вдруг произнёс спокойно, почти буднично: — Насчёт убийц моих родителей… помнишь парня с видео? Чесан нахмурился, сразу став внимательным: — А тот… шестнадцатилетний? — Его уже нет в живых, — ответил Чимин, не меняя интонации. Чесан усмехнулся мрачно: — Прекрасно. Юнги резко поднял голову, глаза расширились: — Чимин… ты серьёзно? Чимин кивнул, спокойно, без тени эмоции: — Да. Серьёзно. Юнги замер, взгляд стал тяжёлым, и голос сорвался с губ с ноткой ужаса: — Ты его убил? Чесан повернулся к Чимину, с любопытством, почти с восхищением: — Чимин… как ты его убил? Расскажешь? Юнги перестал гладить живот. Его пальцы застопорились, и тело напряглось, как струна. В комнате повисла тишина, пронзительная, давящая. Чимин медленно повернул голову и взглянул Чесану прямо в глаза. Его взгляд был холоден, но в нём читалась ясная просьба — остановись. Не здесь. Не при Юнги. Чесан, уловив послание, сжал губы и отвёл глаза. — Умер как-то. Я-то откуда знаю, — спокойно проговорил Чимин, будто речь шла о чём-то постороннем, незначительном. Юнги, немного помедлив, снова начал медленно гладить живот. Его движения были уже не такими лёгкими — в них чувствовалась тревога, попытка сохранить в себе хоть что-то стабильное, тёплое, человеческое. Он прижался губами к затылку Чимина и ничего не сказал. Когда за Чесаном закрылась дверь, и звук уезжающей машины стих в ночи, Чимин повернулся к Юнги и устало выдохнул: — Пошли спать… Я устал. Юнги только кивнул, внимательно глядя на него. Чимин медленно поднялся с его колен, прошёл к двери и щёлкнул замком, закрывая её на ключ. После этого неторопливо направился на второй этаж. Тишина в доме была особенной — тяжёлой и при этом умиротворяющей. Юнги шёл за ним, не отставая ни на шаг. Когда Чимин вошёл в комнату и потянулся к кровати, Юнги догнал его и, не говоря ни слова, обнял сзади, прижимаясь всем телом. Его ладони лёгкими, но уверенными движениями легли на живот Чимина. Он чуть приподнял его, осторожно поддерживая снизу, точно знал, где и как надавить, чтобы облегчить напряжение. Чимин вздрогнул, но тут же расслабился, будто всё тело отдало контроль в руки Юнги. Он выдохнул с облегчением и почти повис в этих руках, позволяя себе немного слабости. Боль в пояснице, мучившая его весь день, отступила, словно её и не было. — Ах… как хорошо… — прошептал Чимин, прикрывая глаза. — Просто волшебно… Юнги продолжал держать его крепко, бережно, будто боялся, что тот может упасть или исчезнуть. Он чуть покачивал Чимина из стороны в сторону, словно укачивая, успокаивая тело и душу одновременно. Его руки оставались на животе, создавая тёплую защитную оболочку. — Держи… — пробормотал Чимин тихо, почти шёпотом Юнги, замечая, как Чимин расслабляется в его объятиях, осторожно наклонился и мягко поцеловал его в плечо. Этот нежный жест был полон заботы, будто он боялся нарушить этот момент покоя. Его руки продолжали поддерживать Чимина, чувствуя, как напряжение постепенно уходит из его тела. Чимин, в свою очередь, почти не держал себя, чувствуя, как его тело становится лёгким и безмятежным. Он позволил себе полностью утонуть в этом расслаблении, его глаза с трудом удерживались открытыми, и сон был так близок, что даже не хотелось шевелиться. Юнги, заметив, как Чимин почти засыпает, осторожно посадил его в кресло, словно боясь потревожить его сон, и внимательно следил за тем, чтобы тот оставался комфортно устроенным. После нескольких минут молчания Юнги встал, оглядывая комнату и останавливая взгляд на постели. — Где чистое бельё? — спросил он, осматривая комнату и готовясь сменить постельное. Чимин, едва подняв взгляд, указал на полку в углу. — На той полке, — сказал он, зевая. Юнги быстро подошёл и, не теряя времени, заменил постель. Он вновь вернулся к Чимину, который уже плюхнулся на бок на кровати, устроив себе уютное место. Чимин выглядел таким уставшим, что едва сдерживал сон. Юнги вздохнул, сдерживая свою заботливую строгость. — Ты же беременный, не делай так. — Его голос был мягким, но с оттенком беспокойства. Чимин лишь усмехнулся, не открывая глаз, и сказал, отмахиваясь: — Я не стеклянный, Юнги. Юнги, всё ещё сдерживая беспокойство, прошёл к кровати и лёг рядом, прижимая Чимина к себе. Это было необходимо, чтобы обеспечить ему комфорт, несмотря на его упрямство. Чимин, устроив подушку под головой, притянул её к себе, словно в поисках дополнительного комфорта. — Всё равно нужно быть осторожнее, — сказал Юнги, глядя на него с лёгким упрёком в голосе. Чимин вздохнул, не открывая глаз: — Всё, не ворчи, ложись рядом. Юнги, тяжело вздохнув, всё же лёг рядом и аккуратно накрыл Чимина одеялом, его руки снова оказались на его животе, ощущая, как тот расслабляется, засыпая в его объятиях.