Как братья Пак стали убийцами

Хосок проснулся рано, как обычно. Его организм, приученный к жёсткому режиму, не дал ему проспать ни минуты лишней. Он осторожно вылез из объятий, не разбудив Тэмина, и почти на автомате направился в душ. Вода была горячей, обжигающей — именно такой он привык её делать, чтобы сбросить остатки сна и тревоги. Но сегодня вода словно не доходила до кожи. Она просто стекала по телу, а вместе с ней — чувство пустоты, которое только крепло. Он вытерся, не торопясь, и вышел на кухню. Всё также автоматически взял сковороду, выложил мясо, добавил немного специй. Пока оно жарилось, он приготовил себе кофе, поставил чашку на стол. Позавтракал молча, почти без вкуса. Затем надел костюм — строгий, тёмный, привычный. Подошёл к двери, как всегда в одно и то же время. Потянулся за ключами — и тут замер. Осознание ударило резко, будто по щеке: ему никуда не нужно. Ни офиса. Ни совещаний. Ни рабочего телефона, звонящего каждые пять минут. Он больше не заместитель генерального директора. Он больше не наследник. Он — никто. Хосок медленно снял пиджак, аккуратно повесил его на крючок и сел на диван. Спина прямая, руки на коленях, взгляд в одну точку. Он тяжело выдохнул, словно из груди вышел воздух, который больше некуда держать. Минут десять он сидел так, прежде чем поднялся. Вернулся в свою комнату, сбросил с себя остатки одежды и посмотрел на кровать. Тэмин всё ещё спал. Его дыхание было спокойным, лицо расслабленным. Но солнце уже добралось до комнаты — полосы света падали прямо на подушку, и Хосок знал: ещё немного, и это разбудит его. Он подошёл ближе, нагнулся и осторожно поднял Тэмина на руки. Он был немного тяжелее, чем казался на вид, но Хосок держал его уверенно. Вынес из комнаты и прошёл в спальню Тэмина — ту, что всегда оставалась затенённой, с плотными шторами, не пропускающими ни луча. Осторожно уложил его на кровать. Тэмин чуть пошевелился, но не проснулся. Хосок задержался на секунду, глядя на него. А потом развернулся, вернулся в свою комнату, надел свободные домашние штаны и майку, и пошёл обратно. Он лёг рядом, не касаясь, но близко. Просто лежал, наблюдая, как поднимается и опускается грудная клетка Тэмина. Как медленно и ровно дышит альфа. Как будто рядом с ним — всё ещё можно дышать. Феромоны Тэмина были мягкими, успокаивающими, и Хосок втягивал их в себя, как лекарство. Сна не было. Ни в одном глазу. Только пустота. Только беззвучный страх — но уже не такой острый, не такой безысходный. Потому что рядом был Тэмин который его не выбросил. Хосок сам не заметил, как начал клевать носом. Успокаивающие, мягкие феромоны Тэмина окутали его, словно тёплое одеяло, обволакивали каждый вдох и проникали в тело с удивительной мягкостью. Он ещё пытался бороться с дремотой — смотрел на потолок, прислушивался к дыханию Тэмина, но его веки тяжелели. Тело расслабилось, плечи опустились, и он погрузился в сон, тихий и редкий, как тишина после урагана. Он проснулся от странного ощущения — как будто кто-то сел на него. Неудобно, мягко, но тяжело. Открыв глаза, он увидел… Тэхо. Мальчик уверенно устроился у него на боку, свесив ноги и прижав руки к груди Хосока. Его лицо сияло ожиданием. — Ты что делаешь? — хрипло спросил Хосок, моргая. — Ты не пошёл на работу? — вместо ответа спросил Тэхо, глядя ему в лицо. — Ты теперь будешь дома? Со мной? И с Тэ? Хосок медленно провёл рукой по лицу. — Можешь, пожалуйста, слезть с меня? — Если покатаешь меня как лошадка, тогда да, — совершенно серьёзно ответил Тэхо, не сдвинувшись ни на сантиметр. Хосок тихо застонал и устало уткнулся в подушку. — Я сейчас тебя не смогу покатать. Тэмин же спит. — А он очень хорошо спит, — радостно сообщил Тэхо. — Если даже на нём попрыгать — он всё равно не просыпается. — Ты на нём прыгаешь? — Хосок чуть приподнял голову, изумлённый. — Да! Почти каждый день! — гордо кивнул Тэхо. — Но он всегда просыпается ровно в десять. Если ночью работал — тогда в одиннадцать. Его вообще не разбудить. Только если он сам решит, что ему нужно встать раньше. Если он так решил — значит, он встанет. А если не решил — хоть по нему катись, не встанет. Хосок снова уткнулся в подушку, на этот раз смеясь в неё. Не громко, почти беззвучно — но с каким-то освобождением в груди. Его жизнь рушилась, будущее было туманным, но рядом с ним сидел четырёхлетний мальчик, говоривший о Тэмине. И это — почему-то давало силы. — Ладно, хорошо, — Хосок сдался, тяжело вздохнув, — я тебя сейчас покатаю. — Ура! — радостно закричал Тэхо и, ловко соскользнув с бока Хосока, встал на колени на кровати, подпрыгивая от нетерпения. Хосок сел и протёр глаза. — И как тебя, скажи на милость, покатать? — Я залезу тебе на спину, ты встанешь ровно, а потом ты согнёшься. И я сяду ровненько, держась за футболку, как на лошадке. Хосок хмыкнул. — Где это ты такое увидел, мне интересно? — Меня так Тэ катает! — с гордостью заявил Тэхо. — И в садике тоже катают. Но в садике неинтересно. Там становятся на колени и на локти. Это не лошадка. Это… муравей. Невысоко. Это низко. А если стоя — тогда весело! — Понятно, хороший садик, — усмехнулся Хосок, начиная вставать с кровати и потягиваясь. — Очень! — подтвердил Тэхо и вдруг добавил, вспоминая: — Ой, ещё правильно катают дяди. Хосок остановился и обернулся на него с приподнятой бровью. — Какие дяди? — Ну… дяди, друзья Тэ. Мы к ним в гости приходим. А ещё там есть Анна и Тэхён. Они мои друзья. — И сколько лет Анне и Тэхёну? Тэхо задумался, нахмурился, потом вытянул одну ладошку и два пальца на другой. — Вот столько. — Показал шесть. — А эти дяди тоже там? — уточнил Хосок, чувствуя, как внутри у него что-то кольнуло. — Да. Когда Тэ меня забирает из садика раньше, он меня ведёт туда. А потом назад в садик. Хосок замер. Он смотрел на радостное личико Тэхо, но мысли уже были далеко. Он не знал этого. Не знал, что Тэмин забирает Тэхо раньше времени. Не знал, что водит его куда-то — к каким-то «дядям», чьи лица Хосок даже не представлял. В голову закралась тревога. Но внутри Хосока уже зрело решение. Он обязательно поговорит с Тэмином. Сегодня. Хосок тяжело выдохнул и, не отходя от своего обещания, присел на край кровати. — Ладно, давай, залезай, всадник. Только аккуратно. Тэхо радостно взвизгнул, и с ловкостью, присущей только детям, взобрался на его спину. Его ладошки легли на плечи Хосока, а коленки уткнулись ему в бока. — Я готов! — весело объявил Тэхо, повиснув на нём. Хосок подтянулся, поднялся на ноги и встал ровно. Тэхо захихикал, когда оказался над полом, словно верхом на настоящей лошади. — Теперь наклонись! — потребовал он, уже по-деловому. Хосок подчинился, медленно наклонив торс вперёд под углом. Тэхо повторил за ним — наклонился тоже, прижимаясь грудью к его спине. Хосок удивлённо отметил про себя, что мальчик держится уверенно, как будто и правда ездил так много раз. Потом почувствовал, как маленькие ножки обхватили его талию, а пальцы ухватились за край футболки, как за поводья. — Так удобно! — довольно заявил Тэхо. — Ты теперь настоящая лошадка. Я тебя назову… Хо-конь! Хосок хмыкнул, удерживая равновесие и стараясь не рассмеяться. — Хо-конь? Серьёзно? — проворчал он. — Такой клички у меня ещё не было. Он осторожно сделал шаг, потом ещё один. Спина тянула, но это была какая-то приятная тяжесть — вес ребёнка, который смеётся у него за спиной, прижимаясь к нему ногами. — Ты, главное, держись. Упадёшь — не виноват. — Я крепко держусь! Я всегда держусь! У меня хватка, как у альфы! — гордо сказал Тэхо, даже не подозревая, как сильно эти слова ударили Хосоку в грудь. Он не знал, альфа ли Тэхо. Никто пока не знал. И Хосок вдруг понял, что совершенно не готов к тому, чтобы этот малыш, этот маленький Тэхо с его заразительным смехом и странными привычками, оказался не тем, кем он себя считает. Но пока что — он просто ребёнок, который катается у него на спине и смеётся. И это… сейчас — всё, что имеет значение. — Ну что, поехали, Хо-конь! — крикнул Тэхо, вцепляясь крепче. — Поехали, командир, держись! — усмехнулся Хосок и сделал первый «скачок» вперёд, следя, чтобы не разбудить Тэмина. Хосок тихо вышел из комнаты, осторожно прикрыв за собой дверь, чтобы не разбудить Тэмина. На его спине по-прежнему сидел Тэхо, сжав коленками его талию и крепко держась за футболку, словно всерьёз принял свою роль всадника. Они прошли через коридор, и как только оказались в просторной гостиной, Тэхо тут же возбуждённо закричал: — А теперь бегай! Давай, давай, беги, лошадка! Хосок обернулся на него с полуповорота, приподняв бровь. — Это же опасно. Ты можешь упасть. — Но дяди всегда бегают! — с полной уверенностью в голосе заявил Тэхо. — Когда я прошу, они всегда бегают. И Тэ разрешает! Я много раз так катался! Хосок приостановился, сложив губы в тонкую линию. — Ты много раз так катался? И Тэмин был не против? — переспросил он с сомнением. — Конечно! — подтвердил Тэхо с таким видом, будто ему и в голову не приходило, что может быть иначе. — Почему нельзя? Это весело! — Ну, не знаю… — Хосок покачал головой. — А как они бегают? Быстро? Тэхо задумался, потом почесал пальчиком нос и честно ответил: — Честно? Нет, не быстро. Они говорят, что быстро — это опасно. Поэтому бегают чуть-чуть. Но всё равно весело! Весело же, значит можно! Хосок не удержался от короткого смеха. — Весело — значит можно, да? Отличная философия. Он ещё раз взглянул в сторону закрытой двери спальни, откуда доносилось только ровное дыхание Тэмина, потом на детские ладошки, сжимающие его футболку. — Ладно. Только медленно. Как муравей. Или очень ленивая лошадка. — Ура-а-а! — закричал Тэхо, подпрыгнув на спине Хосока. — Поехали! Хосок начал двигаться по гостиной мелкими, чуть подпрыгивающими шагами, словно в замедленной съёмке. Он чувствовал, как Тэхо смеётся у него за спиной, визжит от восторга и стучит пятками ему по бокам, словно понукая «лошадку» скакать быстрее. Но Хосок шёл в своём темпе — осторожно, медленно, точно. И, несмотря на всю абсурдность ситуации, в груди у него поселилось что-то очень тёплое. Прошло минут двадцать Хосок сделал ещё один круг по комнате, медленно и осторожно переступая, когда внизу спины что-то болезненно потянулось. Он тихо застонал и выпрямился, положив руки на поясницу. — Ай… всё, Тэхо, поездка окончена, лошадка устала. Спина болит, — сказал он, выдыхая тяжело и стараясь не показать, как сильно кольнуло в пояснице. — Уже? — с ноткой разочарования спросил Тэхо, заглядывая ему в лицо. Но тут же бросил взгляд на настенные часы, серьёзно нахмурился, будто о чём-то размышлял, и вдруг радостно заявил: — Но Хо дольше всех катал! Хосок с удивлением приподнял бровь и, чуть улыбнувшись, сел на диван, потирая спину: — Ты умеешь считать, Тэхо? — Нет! — весело отрапортовал мальчик и тут же пояснил: — Но я запоминаю, где стрелочка была, когда катали дяди, и когда катал Тэ. А сейчас она вот здесь! — он гордо ткнул пальчиком в сторону циферблата. — Она намного дальше, чем раньше! Поэтому Хо — самая лучшая лошадка! Хосок не сдержал улыбку. Он провёл рукой по волосам мальчика и усмехнулся: — Ну раз так, то я официально получаю медаль за выносливость. — Да! — Тэхо радостно хлопнул в ладоши. — Ты чемпион! А завтра я снова на тебе поеду! Хосок фыркнул, запрокинул голову на спинку дивана и прикрыл глаза. — Дай сначала спину отремонтировать… а потом поговорим. — Хо, я хочу есть, — жалобно протянул Тэхо, обняв себя за живот и театрально покачавшись вперёд-назад. Хосок с улыбкой открыл глаза и медленно поднялся с дивана, потирая затёкшую спину: — Ну что ж, раз наш всадник проголодался, лошадка превращается в повара. Что хочешь на завтрак, шеф? Тэхо ненадолго задумался, надув щёки, а потом уверенно выпалил: — Рис! С мясом! И кимчи! — глаза его загорелись. — Ого, настоящий корейский завтрак, — хмыкнул Хосок, направляясь на кухню. — Сейчас посмотрим, что у нас есть. Он заглянул в холодильник. Рис, сваренный с вечера, стоял в контейнере. Кимчи — целая банка, аккуратно поставленная на боковую полку. Осталось мясо. Хосок достал тонко нарезанную говядину — её было как раз достаточно для двоих, может, даже троих. Он поставил сковороду на плиту, налил немного масла, включил огонь и бросил на разогретую поверхность мясо, которое тут же зашипело. Хосок начал помешивать его деревянной лопаткой, в то время как Тэхо, усевшись на табурет у стола, с интересом наблюдал за процессом. — Тэхо, у нас есть рис и кимчи, мясо сейчас сделаю. А заодно приготовлю и Тэ завтрак, — сказал Хосок, бросая взгляд на часы. — Уже почти десять, скоро он проснётся. — Тэ любит мясо, как я? — спросил Тэхо, болтая ногами в воздухе. — Очень любит, особенно с чесночным соусом, — кивнул Хосок, доставая приправы. — Сделаю ему чуть поострее, а тебе — нежненькое. Ты же ещё маленький. Тэхо важно кивнул, как будто соглашался с важным государственным решением. — Хорошо, пусть у Тэ будет взрослый рис, а у меня — детский. Но порция как у взрослого! — Договорились, — рассмеялся Хосок, ловко переворачивая мясо, и запах быстро заполнил всю кухню — тёплый, пряный, пробуждающий аппетит. На кухню тихо вошёл Тэмин — волосы немного растрёпаны, глаза ещё чуть прищурены от сна. Он подошёл к Хосоку сзади, обнял его за талию и мягко поцеловал в щёку. — Хосок, ты меня когда в кровать перенёс? — спросил он, уткнувшись носом в его плечо. — Ещё ночью или уже под утро? Хосок обернулся, улыбаясь: — Под утро. Я проснулся по привычке очень рано. Ты спал крепко, даже не пошевелился. — А Хо меня покатал как лошадка! — воскликнул Тэхо с табурета, гордо выпрямив спинку. — Как дяди! Тэмин усмехнулся, проводя рукой по волосам мальчика: — Понятно. Очень хорошо. — Он повернулся к Хосоку. — Он говорит о Ноа и Джейкобе. Ты же их знаешь. Хосок прищурился, наклонив голову: — Ты прямо чувствовал, что я хотел спросить, про кого он говорит? — Да, — кивнул Тэмин. — Я его приводил в наш штаб. У моего босса есть дети — шестилетки. Тэхо с ними играет. Им весело вместе, они хорошие. Не переживай — всё безопасно. Хосок кивнул, чувствуя, как уходит остаточное напряжение. — А Тэхо сегодня идёт в садик? — спросил он, проверяя, не нужно ли будет готовить его к выходу. — Сегодня же пятница, он по пятницам в садик вроде не ходит? — Да, ты правильно понял, — подтвердил Тэмин. — Мы с Тэхо сегодня собирались пойти в парк. Но можем пойти вместе. Раз у тебя теперь нет работы, пошли втроём? Он повернулся к сыну: — Тэхо, ты хочешь пойти с нами втроём или чтобы только мы вдвоём пошли? — С Хо тоже! Вместе! — радостно закивал мальчик. — И пусть он меня покатает как лошадка! Тэмин засмеялся, покачал головой и мягко сказал: — Нельзя. Ты же говорил, что Хосок тебя уже катал сегодня. Значит, не сегодня, а завтра. Тэхо хитро посмотрел на Хосока, как будто уже начал вынашивать план, как снова уговорить его покатать. Внезапно Тэхо надулся, будто воздушный шарик. Его бровки сердито сошлись на переносице, а щёки вспыхнули розовым. Он резко отвернулся от Тэмина, демонстративно скрестив руки на груди, и сел боком на стул, слегка топнув ножкой. Тэмин удивлённо моргнул, посмотрел на Хосока, затем снова на сына и наигранно выпучил глаза: — Ого! А что это вдруг случилось? Почему наш маленький принц такой сердитый стал? Он медленно подошёл к Тэхо, присел на корточки рядом и заглянул снизу в лицо, но тот упрямо смотрел в стену, не поворачивая головы. — Ну-ка, расскажи, что случилось? Почему ты на нас обиделся, малыш? Тэхо дулся ещё пару секунд, потом буркнул с серьёзностью: — Ты меня не поцеловал в щёку! Теперь я тебя не люблю! От неожиданности Тэмин театрально отпрянул, будто его ударили током, и встал, положив руку на сердце. — Ах, вот как… Не любит… Ну ладно тогда… — сказал он с надутым лицом и развернулся к Хосоку. — В парк я тогда не пойду. Раз меня не любят. Буду сидеть дома, грустить. Может, Хосок со мной побудет? Он сделал несколько нарочито медленных шагов в сторону, с печальным видом, словно уходил в изгнание. Хосок, который всё это время стоял у плиты, готовя мясо, покачал головой и усмехнулся, глядя на них через плечо: — Вы просто театр какой-то устраиваете, честное слово. Комедия в двух действиях. Он слегка улыбался, глядя, как Тэхо скинул руки с груди и резко обернулся: — Нет! Я люблю тебя! Очень сильно! И хочу в парк! И чтобы ты пошёл! И поцеловал! А ещё Хо пусть тоже пойдёт! И меня по дороге покатает! Тэмин повернулся, с трудом сдерживая смех, и снова присел к сыну, прищурившись: — Хмм… А ты точно любишь? Не врёшь? — Точно-точно! Вот так сильно! — Тэхо развёл руки в стороны, показывая что-то огромное, — И вот сюда поцелуй! Он показал на свою щёчку, слегка наклонив голову. Тэмин рассмеялся, обнял его и крепко чмокнул в обе щеки. — Вот теперь всё в порядке. Теперь я точно пойду в парк. И даже куплю тебе мороженое. — И Хо тоже? — спросил Тэхо, прижимаясь к папе. — И Хосоку тоже. За хорошую игру в лошадку, — кивнул Тэмин. Хосок в ответ покачал головой и хмыкнул: — Лучше б массаж мне сделали… чем мороженое. Дверь тихо открылась, и в прихожую вошёл Даниэль. Он скинул обувь и прошёл на кухню, где стояли Тэмин, Хосок и Тэхо. На столе уже стояла еда — тёплый рис, мясо с ароматными специями и кимчи. Тэмин только начал есть, когда услышал шаги, и, подняв взгляд, тут же отложил палочки в сторону. — Там пришёл человек из службы, — сказал Даниэль негромко, но с оттенком тревоги в голосе. — Говорит, по важному делу. Тэмин выдохнул медленно, глубоко, как будто собирался с мыслями. — Хорошо. Спасибо. Он обернулся к Хосоку, который стоял у плиты, словно прирос к полу. Его лицо стало пепельно-бледным, губы сжаты в тонкую линию, а руки заметно дрожали. Казалось, он даже не слышал, что происходит вокруг. — Хосок, иди поиграй с Тэхо, — тихо, но настойчиво сказал Тэмин. Но Хосок не отреагировал. Его взгляд был стеклянным, направленным в одну точку на кухонной стене, а в воздухе уже ощущались вибрации его феромонов — тревожных, колючих, тяжёлых. Тэмин понимал, что если так пойдёт дальше, альфа инстинкт может сработать неконтролируемо. Он быстро повернулся к ребёнку, который доедал с аппетитом последнюю ложку риса. — Тэхо, хочешь поиграть в прятки? — голос Тэмина был ласковым, но с оттенком спешки. Тэхо поднял голову, прищурился и, прожёвывая, спросил: — А что мне за это будет? Тэмин выпрямился и мягко улыбнулся, стараясь скрыть напряжение. — Если хорошо спрячешься — я тебе куплю подарок. Какой захочешь. Тэхо тут же вскочил со стула, обрадованный. — Всё! Считай до десяти! — Хорошо, — сказал Тэмин. — Прячься, чтобы тебя никто-никто не нашёл. Даже самый опытный сыщик! Тэхо, довольный обещанным подарком, радостно выскочил из кухни и с весёлым визгом бросился в коридор. Его маленькие шаги затихли где-то за дверью, и настала почти зловещая тишина. В этой тишине Тэмин повернулся к Хосоку. Хосок всё так же стоял у плиты, не шелохнувшись. Его плечи дрожали, дыхание сбилось, а глаза были дикими, будто загнанного зверя. Феромоны, тяжёлые, острые, как раскалённые иглы, наполняли воздух, давили на грудную клетку. Их запах был тревожным — смесь страха и гнева, готовая разорваться как бомба. Тэмин шагнул ближе, заговорил резко и чётко: — Успокойся! — голос был твёрдым, властным. — Твои феромоны сейчас теряют контроль. Ты хочешь, чтобы были проблемы? Хосок вздрогнул, будто его окатили холодной водой. Он посмотрел на Тэмина, и в его взгляде мелькнула паника, почти безумие. — Это мой отец… Это всё он… — прорычал он, голос сорвался на крик. — Он забрал у меня машину! Забрал работу! Он теперь заберёт и Тэхо! Он может! Он сделает это! Он уже… — Хосок! — перебил его Тэмин, шагнув ближе и сжав его за плечи. — Посмотри на меня. Глубоко вдохни. Хосок тяжело сглотнул, но дыхание оставалось прерывистым, феромоны только усиливались. Он сжал кулаки так сильно, что побелели костяшки пальцев. — Я не дам ему забрать Тэхо, — сказал Тэмин медленно, отчётливо, глядя прямо в глаза. — Ты меня слышишь? Я. Не. Дам. Его. Забрать. Он говорил, как будто внушал. Как будто заклинал. — Ты в безопасности. Тэхо в безопасности. Всё будет хорошо. Но ты должен взять себя в руки. Сейчас. Хосок застыл, тяжело дыша. Его взгляд метался, но постепенно возвращалась ясность. Он закрыл глаза, сжал зубы и заставил себя сделать глубокий вдох. Потом ещё один. А потом ещё. — Ты меня понял? — тихо, но твёрдо спросил Тэмин. Хосок кивнул. — Теперь взял и успокоился, — продолжил Тэмин. — Потому что если тебя в таком состоянии — с вышедшими из-под контроля феромонами альфы — увидит человек, который пришёл… вот тогда будут проблемы. Серьёзные. И не только у тебя. Он отпустил его плечи и чуть отступил назад, внимательно наблюдая. Хосок вытер рукой лоб, на котором выступил пот. Он пытался дышать ровно. Всё ещё дрожал, но уже меньше. Феромоны начали ослабевать, воздух понемногу становился легче. — Хорошо… — прошептал он. — Хорошо… Я… справлюсь. Тэмин быстро подошёл к окну и молча распахнул его настежь. Прохладный воздух ворвался в комнату, вымывая напряжение и запах феромонов. Всё должно быть идеально. Ни малейшего повода. Ни единой трещины.