Как братья Пак стали убийцами

Прошло четыре месяца. Помимо подписанного договора на жизнь, Ха Джун оказался куда полезнее, чем ожидалось — он принёс целую папку с доказательствами против Пак Найка и Пак Хва Ёнг. Чимин был приятно удивлён, когда увидел, как глубоко в это всё была вовлечена его дорогая тётушка. Особенно его позабавил тот факт, что она состояла в крайне интересных отношениях с министром — близких и, по всей видимости, выгодных для обеих сторон. Они вместе организовывали контрабанду наркотиков за границу, и, как выяснилось, эти наркотики предоставлялись людьми Адриана. Чимин, изучая документы, хмыкнул, провёл пальцем по краю листа и пробормотал с ухмылкой: — Какой мир тесен… Он провёл несколько бессонных ночей, разбирая потоки информации, сопоставляя даты, места, подписи, пересылки, коды и транзакции. Всё это он аккуратно систематизировал в подробный отчёт, который отправил напрямую Намджуну. Ответ пришёл почти мгновенно — короткое голосовое сообщение, в котором Намджун, не скрывая радости, сказал: — Это лучший подарок за последние полгода. Все доказательства были перепроверены, оформлены официально и переданы нужным людям в нужное время. За эти месяцы банда Альдо, благодаря совместным усилиям Чимина, Намджуна и Холли, наконец укрепилась в Сеуле. Холли оказался очень полезным. Их слово начали уважать, сделки — исполнять, а враги — опасаться. Тэмин открыл филиал в Портленде и перенёс туда офис председателя, официально сделав американский город новым центром управления. Он назначил своего парня вторым по влиянию в структуре компании. Чимину было всё равно — главное, что дело родителей продолжало развиваться. Сейчас его больше волновало другое: он только стал папой. Роды дались нелегко, и месяц Чимин приходил в себя. Потом последовала бумажная волокита, занявшая ещё четыре недели. Теперь он собирался лететь в Корею на суд, с ребёнком на руках. Эллрой разрешил взять малыша с собой. Самолёт вылетал через три дня. Эллрой был искренне рад, что ребёнок родился здоровым мальчиком. Мальчика назвали Чию. Тэмин часто приходил в гости к брату вместе с Тэхо, который приносил свои игрушки и дарил их младенцу. Как доминантный омега, Чимин восстанавливался быстрее после родов. Был один минус: Чимин долго принимал блокаторы до беременности, и теперь у него не было молока. Чимин лежал на кровати, прикрыв глаза рукой от мягкого света, льющегося из окна. Он потянулся, медленно разминая затёкшую спину, и затем повернул голову в сторону. Рядом стояла детская коляска. Он тихо поднялся на локтях и заглянул внутрь. Ребёнок спал, чуть пошевелив носиком и кулачками. — Мой самый главный успех, — прошептал Чимин, улыбаясь одними глазами. Чию проснулся. Чимин потянулся, медленно поднялся и взял малыша на руки. Он положил его рядом с собой на постель и начал выпускать мягкие, убаюкивающие феромоны. Мальчик постепенно начал засыпать, потянувшись к источнику знакомого запаха. Он сам начал клевать носом от усталости, но вовремя встрепенулся — нужно было приготовить смесь для ребёнка. Чимин тяжело вздохнул и направился на кухню. Был только обед, но усталость сковывала тело, как тяжелое одеяло. Он медленно включил плиту и начал готовить смесь для малыша. В руках всё казалось громоздким и неуклюжим, хотя он уже делал это не в первый раз. Тем временем Чию, лежавший в комнате, почувствовал, что исчезли мягкие феромоны папы, которые убаюкивали его. Ребёнок зашёлся плачем, просыпаясь от ощущения пустоты и тревоги. Чимин ускорился, сердце забилось быстрее. Он быстро закончил готовить смесь и капнул на тыльную сторону руки каплю, чтобы проверить температуру — смесь была теплая, как нужно. Вернувшись в комнату, он сел на кровать и осторожно взял малыша на руки. Почувствовав знакомое тепло, Чию сразу же утих. Чимин начал кормить его и одновременно выпускать мягкие, успокаивающие феромоны, словно тихая музыка, возвращающая ребёнка в спокойствие. В это время Юнги был на работе. Он старается помогать по мере сил, но тот факт, что он снова служит в полиции, добавляет сложностей в их жизнь. Чимин часто думал, как бы вырвать Юнги с этого изматывающего места, чтобы тот мог быть ближе и спокойнее. Юнги недавно сказал, что собирается работать ещё полгода и после этого уходит. Это обещание давало Чимину надежду — может, тогда жизнь станет проще. Чимин тихо улыбнулся, глядя на спокойное, мирно дышащее лицо малыша, который уснул у него на руках во время кормления. Казалось, сейчас можно будет немного отдохнуть — но стоило аккуратно положить Чию в кроватку, как малыш тут же проснулся и заплакал. Слёзы эхом отдавались в тишине комнаты, и сердце Чимина сжималось от беспомощности. Он снова взял Чию на руки, прижав к себе, тихо шепча успокаивающие слова и мягко выпускаючи феромоны, пытаясь вернуть покой малышу. Но плач не утихал, а наоборот становился всё громче и пронзительнее. Прошло уже несколько часов с короткими передышками, но Чимин едва успевал отдохнуть. Он ел на бегу, подкармливался кофе, чтобы хоть как-то удержаться на ногах, и постоянно менял подгузники, качал и пел тихие колыбельные. Каждая попытка уложить Чию в кроватку оборачивалась новым пробуждением и плачем. Физическая усталость нарастала, мышцы ноют, глаза слезятся от недосыпа, а тревога не отпускала — ведь Чимин хотел быть сильным для малыша, но чувство вины подталкивало его думать, что он делает что-то не так. В какой-то момент Чимин сел на край кровати, прижав голову к стене, пытаясь найти хотя бы минуту покоя. Чию снова зазаплакал, и Чимин с трудом поднял малыша, почувствовав, как внутри всё дрожит от усталости и беспомощности. Он подумал о Юнги — как бы он сейчас хотел, чтобы тот был рядом, помог, поддержал, хотя бы просто сказал, что всё будет хорошо. Но Юнги на работе, и ещё полгода. Наступал вечер, он нежно прижал малыша к себе, пытаясь напомнить себе, что ради этого маленького беззащитного существа он выдержит всё. Чимин тихо взял малыша Чию на руки и направился к дому мамы Юнги — как же хорошо, что они жили всего через один дом! Это давало ему ощущение небольшой поддержки и надежды на отдых, который так необходим после тяжёлого дня. Когда Чими вошёл во двор, из дома вышла Мин Чори. Её лицо озарила тёплая улыбка, и она сразу же, не раздумывая, позвала: — Сынок! Хотя Юнги и Чимин ещё официально не были женаты, Мин Чори уже вела себя так, словно они — одна семья. Она всегда с любовью принимала Чимина и заботилась о нём, словно о родном сыне. В этот момент из дома вышел Сонхо — отец Юнги. Он осторожно взял Чию на руки, нежно прижав малыша к себе, а его жена почти насильно, но с заботой, подтолкнула Чимина внутрь и направила к дивану: — Ляг, отдохни хоть немного, — мягко, но решительно сказала она. Чимин послушно устроился на диване, чувствуя, как усталость медленно накрывает его волной. Мин Чори быстро ушла на кухню и вскоре вернулась с тарелкой горячего токпокки — её фирменного блюда, которое она мастерски готовила ещё с тех пор, как переехала в Америку после замужества. Этот острый и вкусный корейский деликатес всегда был символом домашнего уюта и тепла. Но Чимин был слишком уставшим — даже запах еды не смог разбудить аппетит. Он лишь тихо вздохнул и закрыл глаза, погружаясь в долгожданный, спокойный сон. Мин Чори достала мягкий плед и аккуратно укутала его, словно оберегая от всех забот и тревог. В этот момент казалось, что мир вокруг замер — и пока Чимин спит, хотя бы на короткое время наступил покой. Юнги шёл по тихой улице, усталость от смены в участке оттягивала плечи, но настроение у него было хорошее. Он знал, что Чимин с Чию у мамы, и решил заглянуть — просто по пути. У дверей родительского дома он потянулся, зевнул и, открыв дверь, бодро крикнул: — Привет! Я пришёл в гости! Голос его, бодрый и немного громкий, прокатился по дому, отразившись эхом от стен. Через секунду из кухни выбежала Мин Чори, встряхивая в руках кухонное полотенце, и, дойдя до сына, игриво, но с упрёком, легонько хлопнула его по плечу: — Тише, Юнги… — прошептала она строго. — Малыш проснётся. Словно в подтверждение её слов по дому тут же раздался тонкий, капризный плач. Чию уже успел проснуться и тянул голос, будто жаловался на весь мир сразу. — Ну вот, — вздохнула Мин Чори, — разбудил… С дивана в гостиной с трудом поднялся Чимин. Лицо его было бледным, в глазах — сонная пелена. Он держался за виски, голова явно болела, и он морщился от громкого детского плача. Его волосы были взъерошены, взгляд — уставший, кожа чуть влажная от сна. Мин Чори тяжело вздохнула, развернулась к Юнги и строго, но с заботой сказала: — Чимин проснулся. Лучше возьми его на руки и отнеси домой. Пусть поспит спокойно, в тишине. Юнги кивнул, но чуть нахмурился: — А Чию? Я заберу с собой? На его лице мелькнула тревога — он знал, как тяжело Чимину быть одному, даже на пару часов, когда малыш не рядом. — С ребёнком сегодня побудем мы с Сонхо, — мягко ответила Мин Чори, улыбаясь. — Не волнуйся. А вот Чимину правда нужен отдых. Он сегодня и поел-то чуть-чуть. Юнги молча кивнул и прошёл в гостиную. Он осторожно опустился на колени рядом с диваном, аккуратно подхватил Чимина на руки. Тот, почувствовав знакомые прикосновения и родной запах, сразу расслабился и вновь начал засыпать, спрятав лицо в шею Юнги. Юнги прижал его крепче, бережно, словно хрупкое стекло, и прошептал: — Пойдём, Чим… отдохни нормально. Он вынес Чимина из дома, попрощавшись с родителями кивком, и направился к их собственному дому. Был уже вечер, воздух стал прохладным, но в нём витало ощущение уюта. Дома Юнги осторожно отнёс Чимина в спальню, положил на кровать и укрыл пледом. Тот даже не шелохнулся, дыхание стало глубоким и ровным. Спал, как младенец. Юнги на секунду сел рядом, собираясь прилечь и отдохнуть тоже, но взгляд зацепился за корзину с грязным бельём в углу комнаты. Одежда была разбросана, на столе — пустая бутылочка от смеси и грязная кружка. Кухня, судя по запаху, тоже нуждалась в порядке. — Ну нет, — пробормотал Юнги, — если сейчас не уберу, к утру тут будет поле битвы. Он тихо поднялся, стараясь не шуметь, и принялся убирать. Положил бельё в стиральную машину, вымыл бутылочки, протёр кухонную поверхность и вымыл пол в прихожей. Его движения были быстрыми и уверенными — за годы службы в полиции он научился ценить порядок, особенно когда рядом был кто-то, о ком хотелось заботиться. Когда всё было чисто, Юнги наконец вернулся в спальню. Он устало посмотрел на мирно спящего Чимина, улёгся рядом и осторожно прижался к нему, обнимая за талию. Тепло от тела любимого человека медленно успокаивало, и вскоре Юнги тоже погрузился в долгожданный, тихий сон. Юнги проснулся первым — за окном только-только серело, и тишина в доме казалась особенно ценной. Он приподнялся на локтях, посмотрел на Чимина. Тот спал на боку, обняв подушку, дыхание ровное и глубокое. Юнги аккуратно убрал с его лба прядь волос и тихо выскользнул из постели, чтобы не потревожить. Он прошёл босиком через дом, накинул лёгкую куртку, обул кроссовки и вышел на улицу. Воздух был прохладным и свежим. На улице стояла почти полная тишина, только пели ранние птицы. Окно в спальне оставалось приоткрытым, и Юнги на секунду замер, глядя назад — так хотелось остаться, но он знал, что успеет вернуться до того, как Чимин проснётся. Сев за руль, он медленно выехал с участка, чтобы не разбудить никого, особенно Чимина, и только выехав за пределы района, прибавил скорости. На рассвете дороги были почти пустыми, город только начинал просыпаться. Юнги свернул к небольшому кафе на углу — тому самому, куда Чимин часто заглядывал, когда он был детективом. Он заказал кофе, который Чимин раньше пил каждый день: без сахара, с ванильным сиропом и щепоткой корицы. Когда Чимин ушёл из полиции после рождения ребёнка, он сказал просто: «Мне там больше нечего делать». У него действительно были деньги — немалые, накопленные и унаследованные. Он не держался за работу. Юнги тогда предлагал няню, но Чимин только улыбнулся и ответил: — До года я сам с ним. Потом можно помощника. Пока я нужен ему больше всех. Юнги вернулся домой. Открыл машину, осторожно вышел, стараясь не хлопать дверью, и вошёл в дом. В спальне всё было так же спокойно — Чимин всё ещё спал, свернувшись клубочком. Юнги тихо прикрыл дверь и пошёл на кухню. Он достал мясо — отборную говядину, которую купил ещё накануне, — и начал готовить завтрак. Для Чимина он всегда хотел самого лучшего. Во время беременности Чимин мог есть только сырое мясо. Сейчас всё изменилось — после родов Чимин ел всё, но всё равно, если спросить, чего ему хочется больше всего, он всегда скажет: — Сырое мясо. Поставив мясо на плиту, Юнги направился в ванную. Он открыл кран и начал набирать ванну, добавил в воду ароматические масла — смесь лаванды и иланг-иланга, которые расслабляли и помогали восстановиться. Юнги вернулся на кухню — мясо было в идеальном состоянии: полусырое, с запечённой корочкой снаружи и тёплым, сочным центром. Именно таким, как любил Чимин. Он выключил плиту, отложил сковороду в сторону и вытер руки о полотенце. Всё было готово. Он прошёл в спальню. Тихо, почти беззвучно, присел на край кровати и мягко прикоснулся к плечу Чимина. — Чимин… Просыпайся, — прошептал он, поглаживая его по спине. Чимин пошевелился, приоткрыл глаза, потянулся и, сев, зевнул. — Что ты тут делаешь?.. — пробормотал он, голос ещё хриплый от сна. — У меня сегодня выходной, — ответил Юнги с лёгкой улыбкой, глядя, как Чимин моргает, не до конца проснувшись. — Тогда я ещё посплю, — уже почти снова падая на подушку, пробормотал Чимин. — Я приготовил говядину. Полусырую, как ты любишь, — спокойно сообщил Юнги. У Чимина глаза тут же распахнулись, будто только это слово могло оживить его в такую рань. — Полусырую?.. — переспросил он с блеском в глазах и сел. — Тогда я пойду умыться. Он поднялся и направился в ванную. Когда открыл дверь и увидел, что ванна уже наполнена, а от воды поднимался лёгкий аромат лаванды, он удивлённо приподнял брови. — Юнги… — выдохнул он себе под нос, улыбнувшись. Чимин снял с себя одежду, в которой вчера уснул ещё в доме Мин Чори, и аккуратно залез в воду. Тёплая вода мгновенно обволокла его тело, расслабляя и согревая. Он закрыл глаза, откинулся назад, вдохнул аромат масел. Из кухни донёсся голос Юнги: — Чимин, ты где пропал? Еда стынет! — Принеси сюда, — крикнул в ответ Чимин. — Я в ванне, не хочу вылезать! Через пару минут Юнги вошёл в ванную, держа в руках деревянную подставку для ванны. Он поставил её на бортики, аккуратно закрепил, а затем принёс тарелку с говядиной и тот самый кофе из утреннего кафе. — Когда ты всё успел?.. — удивлённо спросил Чимин, глядя на чашку, которую узнал с первого взгляда. — Съездил рано утром, пока ты спал, — ответил Юнги, усаживаясь на край ванны и наблюдая за тем, как Чимин берёт вилку с почти детским предвкушением на лице. — Спасибо, — сказал Чимин искренне, посмотрев на него. — Это всё так… приятно. Юнги улыбнулся, убирая прядь волос с его виска: — Ты заслужил. Чимин взял палочками кусочек мяса, аккуратно поднёс ко рту и попробовал. Говядина была мягкой, тёплой, с идеальной прожаркой, и её сок растекался по языку. — Вкусно, — сказал он, кивнув с лёгкой улыбкой. — Но… будь она совсем сырой, было бы ещё лучше. Юнги усмехнулся, прислонившись плечом к косяку. — Сейчас просто поешь такую, — ответил он спокойно. — Потом можно будет и сырую. — Ладно, — согласился Чимин, снова беря палочками кусочек мяса. Юнги посмотрел на него с мягким прищуром. — А ты хочешь, чтобы я к тебе залез? — спросил он, взгляд скользнул по воде, по плечам Чимина, чуть покрасневшим от теплоты ванны. — Когда я доем, тогда да, — ответил Чимин, не глядя на него, но с чуть приподнятым уголком губ, сдерживая ухмылку. — Отлично, — сказал Юнги и развернулся к выходу. — Тогда я пойду сам позавтракаю. Он вышел из ванной, закрыв за собой дверь чуть приглушённо, чтобы не нарушать покоя. Чимин остался в тёплой воде, снова взял палочками кусочек мяса и медленно отправил его в рот. Он жевал не торопясь, смакуя, чувствуя, как тело всё больше расслабляется, а утро становится почти идеальным. Чимин закончил есть, поставив последнюю палочку на пустую тарелку. Он отпил оставшийся глоток ванильного кофе, улыбнулся — напиток всё ещё был тёплым, обволакивающим, как само утро. Он аккуратно снял подставку с бортиков ванны, поставил тарелку и стаканчик на край и позвал: — Юнги, я доел. Через несколько секунд тот появился в проёме двери, уже без куртки и рубашки, на ходу стягивая майку через голову. Затем скинул брюки и вошёл в ванну, осторожно, чтобы не расплескать воду. Он подошёл сзади, опустился в воду и мягко приподнял Чимина, чтобы усадить на бёдра. Чимин чувствовал тепло его тела, а Юнги, взяв его в объятия, тихо поцеловал в макушку. Юнги по инерции поставил руки на живот Чимина, как и всегда, хотя теперь там уже не было ребёнка. Это было просто привычное движение, к которому он привык, даже если его живот уже был плоским, а следов беременности почти не оставалось. Чимин ощутил лёгкое прикосновение и, не удержавшись, потрогал свой живот, улыбнувшись. — Мягкий как пирожок, — сказал он с лёгкой ухмылкой, гладила кожу. Юнги, всё ещё придерживая Чимина, аккуратно спросил, заглянув в его глаза. — Ты волнуешься из-за этого? Чимин покачал головой, расслабив плечи. — Нет, зачем? — ответил он. — Всё равно верну себе пресс. Тем более, если потрогать сильнее, то можно почувствовать, что мышцы есть. Они никуда не делись, — добавил он, немного посмеиваясь. — А ты знаешь, я как доминантный омега, восстанавливаюсь быстрее. Могу вернуться к тренировкам уже сейчас, но… не хочу тратить время на это. Лучше с ребёнком побуду. Юнги чуть крепче обнял Чимина, прижимая его спину, и мягко спросил, не сводя взгляда с его лица: — А Эллрой вообще разрешил тебе возвращаться к тренировкам? Чимин кивнул, опираясь затылком ему на плечо. — Да, разрешил. Более того, он сам попросил, чтобы я приходил, а он бы следил за тем, как я восстанавливаюсь. Он усмехнулся, подцепил каплю воды с поверхности и провёл ею по коже Юнги. — Потому что, знаешь, я его единственный пациент — доминантный омега, которого не поломали родители. Это для него почти научное чудо. Так что всё прекрасно. Юнги тихо выдохнул, прижимая нос к его щеке, а Чимин с довольным видом добавил: — Эллрой меня, кстати, уже боготворит. Серьёзно. После того как я ему принёс блокнот мамы, в котором было подробно записано, как она меня воспитывала, чтобы я сохранил доминантность, он мне, можно сказать, руки целовал. Он рассмеялся, вспоминая, как растерянно и в то же время восхищённо доктор смотрел на его тетрадь. — Он так на неё уставился, будто я принес ему священные свитки. Говорит, что это надо опубликовать. Юнги наклонился вперёд и мягко поцеловал Чимина в плечо — так тихо и бережно, кожей, дыханием, прикосновением губ. Потом прижался лбом к тому же месту и тихо проговорил: — Прости. За то, что почти не помогаю тебе с Чию. Чимин чуть повернул голову, чтобы посмотреть на него краем глаза, и тепло улыбнулся. — Зато мне очень хорошо, когда ты делаешь мне массаж. Или вот — набираешь ванну, как сегодня. Да, иногда этого не хватает, особенно когда он много не спит и всё болит, — он усмехнулся устало, — но ты ведь работаешь в полиции. Юнги провёл ладонью по его боку, опускаясь чуть ниже, и тихо продолжил: — Эллрой говорил, что из-за того, что у тебя нет молока, могут начаться гормональные сбои. Это… нехорошо. Чимин резко выдохнул носом, усмехнувшись, и покачал головой. — Вот Эллрой падла, — пробормотал он. — Я же ему прямо говорил: не рассказывай Юнги. Он опёрся локтём о край ванны, откинув голову назад. — Я не хочу, чтобы ты волновался. Тем более это всё… не критично. Я справлюсь. Юнги прижал его крепче, обняв двумя руками за талию, и почти шёпотом сказал, глядя в его профиль: — А я не хочу, чтобы ты чувствовал себя плохо. И чтобы мучился в одиночестве. Он поцеловал его в щеку, задержав губы на коже чуть дольше обычного. — Мы ведь вместе в этом, Чимин. Ты, и я. Позволь мне быть рядом. — Насколько я помню, — лениво начал Чимин, проводя пальцами по поверхности воды, — вчера я пошёл к твоей маме… и Чию там остался, да? Юнги усмехнулся, обнимая его чуть крепче. — Ага. Меня мама тогда почти выгнала, — сказал он с улыбкой. — Сказала взять тебя на руки и отнести спать домой, чтобы ты отдохнул. — Чори — лучшая женщина на свете, — выдохнул Чимин с особым теплом в голосе. — Я сегодня выспался. А сейчас лежу с тобой в ванне и чувствую себя отлично. Он чуть повернулся, чтобы прижаться щекой к плечу Юнги. — А то вчера, честно, думал, я уже чокнусь. Настолько устал… — Он прикрыл глаза. — Я просто пришёл к ней домой и даже сказать толком ничего не успел. Как только она мне сказала: Иди, полежи, я сама, не переживай, а твой отец забрал Чию — я сразу же завалился на диван и уснул. Даже не помню, как. Юнги усмехнулся, поцеловал его в висок и тихо прошептал: — Потому что ты у меня упрямый герой. Но даже самым стойким нужно отдыхать. — Мне надо вставать, — пробормотал Чимин, слегка зашевелившись в воде. — Идти к Чори, ребёнка покормить смесью… Юнги тут же притянул его обратно, прижав к себе. — Чимин, ты смеёшься? — сказал он с мягкой укоризной. — Полежи ещё, отдохни. Он поцеловал его в плечо и добавил, обвив руками крепче: — Моя мама вырастила меня и сестру. Она справится с твоим ребёнком, не переживай. Она только рада, что может помочь. Ты бы видел, как она на Чию смотрит — с такой любовью, будто это её третий ребёнок. Расслабься, Чимин. Или… — Юнги склонился к уху, — мне тебе помочь? Чимин чуть усмехнулся, прищурившись: — Давай… помогай. — Отлично, — хмыкнул Юнги, и, не дожидаясь уточнений, аккуратно провёл ладонью по животу Чимина, а потом медленно потянул его ближе, так, чтобы тот снова полностью обмяк в его объятиях. Юнги скользнул ладонью по тёплой коже Чимина, двигаясь медленно, будто на ощупь изучая каждый изгиб его тела. Он прижался губами к затылку, не торопясь, оставляя мягкие поцелуи, и его пальцы скользнули чуть ниже, задержавшись на бедре. Чимин откинулся назад, полностью доверяя Юнги, позволяя себе расслабиться в его объятиях. Его дыхание стало глубже, грудь чуть дрожала от переполняющих ощущений. Юнги обвил его член одной рукой крепче, а второй продолжал нежные, почти медитативные движения, будто убаюкивая. — Так лучше? — с улыбкой прошептал он. — Мм… да, — чуть хрипло ответил Чимин, прикрывая глаза. Он чувствовал каждое движение, каждое прикосновение, будто они были единственным, что существовало в этот момент. Юнги чувствовал, как тело Чимина под ним дрожит, как кожа под пальцами становится всё горячее. Он провёл ладонью вниз, снова нежно обхватил член Чимина, сначала едва касаясь, лениво, с дразнящей мягкостью. Другая рука скользнула вверх по груди, к шее, затем вниз, кончиками пальцев легко дразня головку, вызывая у Чимина рваный вдох и короткую, тихую жалобу. — Чувствительный сегодня, — прошептал Юнги, усмехнувшись, и мягко прикусил плечо, а затем зацеловал кожу вдоль линии шеи, оставляя влажные, тёплые следы. Чимин застонал, выгибаясь назад, сильнее прижимаясь к Юнги. Его дыхание стало тяжёлым, губы приоткрылись, а щёки залились румянцем. Феромоны, сладкие и тёплые, начали наполнять воздух вокруг них, окутывая ванную влажной, пьянящей атмосферой. Юнги зарывался носом в шею Чимина, вдыхая его запах, почти теряя самообладание. — Ты чувствуешь? — прошептал он прямо в ухо, облизнув мочку. — Как ты пахнешь… мм, просто с ума можно сойти. Он сжал сильнее, начал водить рукой быстрее, а вторая не переставала дразнить чувствительную головку, плавно, с нажимом, в идеальном ритме. Чимин дрожал в его объятиях, выдыхая громче, хриплее, пальцы судорожно вцепились в бедро Юнги. — Юнги… ха… — голос Чимина был уже почти потерян в блаженстве. — Мне нравится слышать, как ты дышишь, — прошептал Юнги, не останавливаясь. — Это… так красиво. — Просто чувствуй, — повторил Юнги, шепча, и провёл языком по шее Чимина, опускаясь всё ниже, оставляя влажные поцелуи на горячей коже. Его пальцы продолжали уверенно работать — одна рука сжимала возбуждённый член, двигаясь всё быстрее, а вторая не переставала дразнить чувствительную головку, вызывая у Чимина сдавленные всхлипы. Феромоны Чимина окутали пространство — воздух стал сладким, тяжёлым, густым от нарастающего желания. Юнги зарывался носом в его шею, прижимаясь крепче, будто хотел раствориться в этом запахе, в этом моменте. — Боже, Чимин… — прошептал он, скользнув языком по уху. — Ты такой красивый, когда теряешься… Чимин не мог больше сдерживаться. Его тело задрожало, спина выгнулась в дуге, и он вскрикнул, громко, отчаянно, теряя контроль. Юнги не останавливался, дожимая ритм, пока Чимин не рухнул в его руки, обессиленный, с трясущимися пальцами и тяжёлым, рваным дыханием. Он лежал, прижатый к Юнги, сердце стучало в груди, а феромоны ещё витали в воздухе, пряные и горячие. — Вот так… — прошептал Юнги, поглаживая его по животу и целуя в макушку. Юнги аккуратно поглаживал живот Чимина, шёпотом спросил: — Ну как? Расслабился? Чимин слегка оперся спиной сильнее, чувствуя твёрдый член Юнги, упирающийся в него. Он чуть улыбнулся, голос получился немного хриплым: — Да, расслабился… Но теперь твой член упирается мне в спину. Юнги улыбнулся в ответ, прищурившись и наклонив голову ближе: — Есть желание помочь с этим? Чимин ответил с лёгкой ухмылкой, играя голосом: — А если я скажу «да», что будет? Он плавно повернулся в ванной, встретился взглядом с Юнги и медленно облизнул губы, будто приглашая к продолжению. Юнги глубоко выдохнул, не отрывая глаз от этой сцены. Его взгляд стал тёплым и наполненным желанием, а дыхание чуть сбилось. — Тогда, — тихо сказал он, — я не отстану. Чимин медленно облизнул губы, взгляд его стал ещё глубже, проникновеннее. Он опустился ниже и нежно начал облизывать Юнги, осторожно и неторопливо, словно изучая каждую реакцию, каждую мелочь. Его язык скользил по коже, вызывая у Юнги лёгкие дрожи и учащённое дыхание. Затем Чимин обхватил головку губами, аккуратно, с нежной решимостью, и начал сосать, мягко, чувственно. Его руки обвивали тело Юнги, поддерживая и подстраиваясь под ритм. Феромоны Юнги быстро заполняли ванную, создавая густую, пьянящую ауру желания. Юнги не удержался — пальцы вцепились в волосы Чимина, слегка перебирая и одновременно крепко держа. Чимин опустился ещё ниже, поднимая глаза и встретившись с жарким взглядом Юнги. Тот тяжело дышал, прикусив нижнюю губу, пытаясь удержать себя. Одна рука Чимина крепко обхватила бедро Юнги, а другая мягко, но уверенно придерживала низ его возбуждения. Он медленно начал опускать голову сильнее, проталкивая член Юнги глубже в горло. Юнги тяжело выдохнул: — Ха… — продолжай… — прошептал он, чувствуя, как напряжение растёт до предела. Юнги глубоко задыхался, чувствуя, как губы и рот Чимина сжимают и ласкают его, словно нежная ловушка, из которой невозможно вырваться. Его пальцы крепче вцепились в волосы, слегка дергая, подталкивая Чимина к большей страсти, к более глубоким, интенсивным движениям. Чимин не спешил — он двигался медленно, чувственно, но с возрастающей решимостью. Его глаза не отрывались от Юнги, полные огня и желания, а руки ловко поддерживали, направляли. Он позволял себе играть с ощущениями, то усиливая давление, то ослабляя, заставляя Юнги то тянуться к нему, то замирать в сладком ожидании. Юнги сдавленно застонал, губы дрожали, дыхание становилось всё тяжелее и прерывистее. Он чувствовал, как напряжение внутри него растёт, как желание разгорается с новой силой, жадно поглощая каждое прикосновение, каждое движение. Чимин медленно и уверенно начал погружаться глубже, заставляя Юнги изгибаться навстречу ощущению, словно их тела сливались в единый пульс страсти. Его рука, что держала низ, аккуратно сжимала, помогая направлять и контролировать ритм, делая всё более страстным и живым этот миг. — Ты невероятен, — прошептал Чимин между поцелуями, его голос дрожал от собственных чувств. Юнги не мог ответить — только задыхался, позволяя волне удовольствия захлестнуть себя, раствориться в этом тесном, жарком единстве. Вода в ванной вокруг них казалась теперь слишком холодной для того жара, что бушевал между ними. Юнги почувствовал, что возбуждение зашкалило. Он крепче вцепился в волосы Чимина и прижал голову вниз, ещё глубже, к своему паху, будто пытаясь удержать эту волну желания и не дать ей ускользнуть. Тёплый рот Чимина, движение губ и язык, словно электрический разряд, заставляли Юнги терять контроль — тело тряслось от перенапряжения и удовольствия одновременно. Дыхание Юнги стало резче, прерывистым, в горле застрял сдавленный стон, а пальцы, вцепившись в волосы, слегка сжимали, будто не хотели отпускать этот момент, не хотели отпускать Чимина. Войдя глубоко, Юнги закрыл глаза, пытаясь удержать бурю внутри, но вскоре достиг пика — напряжение прорвалось оргазмом, заставив его выдохнуть с чувством облегчения и удовлетворения. Вдруг он ощутил легкий удар по бедру — Чимин словно слегка толкнул его. Юнги мгновенно открыл глаза и осторожно убрал руки с головы Чимина, чтобы тот мог свободно подняться. — Всё нормально? — с тревогой прошептал Юнги, смотря в глаза Чимина. Чимин хрипло кивнул, поправляя волосы, и улыбнулся сквозь небольшое покашливание. — Да… всё хорошо. Юнги нежно провёл пальцами по влажным волосам Чимина и мягко поцеловал его в лоб. Чимин, поправляя волосы и улыбаясь, слегка прищурился: — В следующий раз не трогай волосы, ладно? — сказал он с лёгкой насмешкой. — Я же столько времени трачу на уход за ними, чтобы они были такими мягкими и блестящими. Юнги усмехнулся и провёл пальцами по прядям, всё ещё наслаждаясь их нежностью. — Ты не представляешь, насколько они приятные на ощупь, — ответил он мягко. — Твои волосы — одно из моих любимых прикосновений. Чимин фыркнул, скрестив руки на груди и немного дразня: — Тогда в следующий раз минета не будет, только рукой. Юнги сделал вид, что тяжело вздыхает, но в глазах заблестела игривость. — Ладно, хорошо, согласен. Волосы трогать не буду, обещаю. Он наклонился ближе, нежно поцеловал Чимина в висок. Чимин медленно поднялся из ванны, чувствуя, как капли тёплой воды стекают по его телу. Его ноги мягко касались пола, прохладного и слегка влажного от пара. Юнги подошёл к краю ванны и одним движением спустил воду, оставшуюся после их долгого купания. Поток быстро исчез, унося с собой последние следы тепла и аромата их близости. Юнги вышел из ванной, капли воды блестели на его коже, и сразу же взял полотенце. Он осторожно обернул его вокруг Чимина, мягко промакивая влажные участки, начиная с плеч и спины. Его пальцы нежно скользили по коже, как будто не желая прерывать прикосновение. Чимин закрыл глаза, наслаждаясь теплом полотенца и заботой Юнги. Когда Юнги закончил с ним, он взял своё полотенце и начал вытираться, не отводя взгляда от Чимина, который уже медленно направился к спальне. Юнги остался в ванной, собрал разбросанную одежду и аккуратно бросил её в корзину для стирки. Он глубоко вздохнул, ощущая лёгкую усталость после насыщенного момента, и вышел из ванной, направляясь в комнату Чимина. Чимин уже оделся — на нём была короткая футболка, мягкая и слегка обтягивающая, и шорты, едва прикрывающие бедра. Он лежал на кровати, расслабленный и немного сонный, глаза нежно смотрели на Юнги. Юнги подошёл к шкафу, открывая его дверцы и выбирая себе одежду. Он быстро надел простую, удобную футболку и шорты, такие же лёгкие как и у Чимина. Чимин потянулся, лениво откидываясь на подушки. Его губы тронула довольная, но требовательная улыбка. — Всё, — протянул он, — мы отдохнули. А теперь иди к маме за Чию. Я соскучился за своим малышом. Верни мне ребёнка. Юнги фыркнул, закатывая глаза, но уголки его губ непроизвольно дрогнули. — Как будто у тебя его кто-то отбирал, — усмехнулся он. — Сейчас буду. Минут пять. Мы же с моей мамой соседи. Чимин лениво махнул рукой, будто давая разрешение. — И если у твоей мамы будет суп из водорослей… Она ведь всегда его готовит практически из-за меня. Возьми мне, пожалуйста. Очень хочется. Юнги встал, потянулся к футболке, натягивая её на себя. — Как прикажете, — с легким поклоном ответил он, как будто Чимин был каким-то принцем. Он вышел из дома, и в лицо ему сразу ударило теплое дыхание осени. Было жарко, неожиданно жарко для этого времени года — воздух дрожал над дорогой, а солнце щедро лилось с неба, будто забыв, что уже конец сентября.