Как братья Пак стали убийцами

Чимин вздрогнул, просыпаясь от тонкого, жалобного плача. В груди сразу кольнуло — Чию. Не раздумывая ни секунды, он резко сел, протёр глаза и встал с кровати, ступая босыми ногами по полу. Сонная тяжесть ещё держалась, но его тело действовало на автомате. Подойдя к кроватке, он наклонился и тихо прошептал: — Всё хорошо, малыш… папа здесь. Он аккуратно проверил подгузник и, почувствовав, что пора менять, с лёгким вздохом взял ребёнка на руки. Малыш всхлипывал, уткнувшись носиком в грудь папы. Тепло маленького тельца пробрало Чимина до самых глубин — это была их особая связь. Он быстро пошёл в ванную. Тихо, чтобы не разбудить Юнги, включил ночник, подмыл малыша тёплой водой, всё время что-то шепча ему успокаивающее. Затем аккуратно вытер мягким полотенцем, уложил на пеленальный столик и надел чистый подгузник. — Вот так… теперь всё чисто и хорошо, — улыбнулся он, целуя крошечный лобик. Он снова уложил Чию в кроватку, поправил плед и осторожно погладил по животу, наблюдая, как тот постепенно утихает и снова закрывает глазки. Лёгкое посапывание вернуло на лицо Чимина умиротворённую улыбку. Он вернулся в постель, осторожно забрался под одеяло, прижался спиной к Юнги, который тихо выдохнул, не просыпаясь, и почти сразу провалился обратно в сон. Спокойный, глубокий, рядом с теми, кого любит больше всего на свете. Солнечный свет мягко лился сквозь занавески, разливаясь по комнате тёплым золотом. Чимин медленно открыл глаза, зевнул и потянулся. В комнате было тихо — только доносился аромат еды с кухни и еле слышные шаги. Он посмотрел на часы — почти полдень. Сонно поднявшись с кровати, он прошёл в сторону кухни, и уже в дверях увидел Юнги, стоящего у плиты. Тот повернул голову и с лёгкой улыбкой сказал: — Проснулся, спящий красавец? Слушай… позвони кому-нибудь, кому ты доверяешь. Нужно, чтобы с малышом посидели вечером. Чимин потер затылок, всё ещё просыпаясь: — Хорошо. Сейчас кого-нибудь наберу. Он достал телефон, листая список контактов, и первым делом позвонил тётушке Киён. Через несколько гудков она ответила: — Чимин! Привет, дорогой. — Киён, привет. Слушай, у меня дело. Ты не могла бы сегодня вечером посидеть с малышом? Очень нужно. На том конце послышался лёгкий вздох: — Прости, милый… Я сегодня с дочкой в парке аттракционов. Я обещали ей давно. Очень срочно? Чимин покачал головой, хотя она не могла этого видеть: — Нет, ничего. Развлекайтесь. Всё нормально. Он сбросил вызов и тут же набрал Чесана. — О, что-то случилось? — услышал Чимин в трубке знакомый голос Чесана, наполненный привычной лёгкой усмешкой. — Приезжай ко мне вечером, — сразу сказал Чимин, проходя обратно на кухню и опираясь локтями на стол. — Очень нужно. — Ладно, — протянул Чесан. — Но я возьму с собой своего парня, хорошо? Ну, ты же знаешь — ты у меня друг с привилегиями в колледже был. И девственность я с тобой потерял. В прошлый раз он немного приревновал. — Да бери Холли конечно, — хмыкнул Чимин. — С ребёнком сидеть одному сложно. На том конце линии повисло молчание. Потом Чесан, явно сдерживая раздражение, сказал: — Ты сейчас шутишь? Я думал, мы идём праздновать. Ну, знаешь… что посадили тех двоих. А это ты меня, выходит, няней зовёшь? — Рыбочка, ну пожалуйста… — протянул Чимин, голос у него стал мягким, почти мурлыкающим. — Я тебе квартиру подарю. — Правда?! Реально?! — тут же оживился Чесан. — Ага. Ты же нашёл доказательства против моего дяди и тёти, и их вчера закрыли. Так что… это моя благодарность тебе. — Я буду очень благодарен, — протянул Чесан, всё ещё явно в шоке. — Только скажи, где? А то вдруг ты хочешь всучить мне халупу в забытой деревне… — В центре Сеула, детка, — с ухмылкой сказал Чимин. — С хорошим видом на парк. Балкон, три комнаты, новая техника. — Всё, я выезжаю. Буду через час. Холли будет со мной. И не смей жаловаться — ты сам это начал, — отозвался Чесан и сбросил вызов. Чимин убрал телефон, улыбаясь уголками губ. Юнги посмотрел на него с интересом. — Уговорил? — Ага. Пообещал квартиру. — Безумец, — хмыкнул Юнги, подавая ему чашку чая. В это мгновение пронзительный детский плач резко прорезал спокойствие квартиры. Чию, до этого тихо посапывающий в своей кроватке, теперь надрывно звал родителей, требуя внимания. Чимин тут же отставил чашку и встал, собираясь пойти к малышу, но не успел сделать и двух шагов, как Юнги мягко, но уверенно сказал: — Сядь. Ты всю ночь вставал к нему. Теперь моя очередь. Чимин замер на полпути и медленно опустился обратно на стул, невольно улыбаясь. Он устало потёр глаза и глубоко вздохнул. — Как скажешь, — тихо сказал он, глядя, как Юнги вытирает руки полотенцем и уже направляется в комнату к малышу. — Отдыхай, красавчик, — бросил Юнги через плечо. — Я справлюсь. Плач Чию немного утих, стоило Юнги подойти и поднять его на руки. Чимин слушал, как Юнги тихо напевает что-то убаюкивающее, укачивая малыша. Он закрыл глаза и позволил себе на несколько секунд утонуть в этом тепле — в голосе Юнги, в аромате еды, в тишине, что снова окутала дом. Чимин стоял перед зеркалом, внимательно рассматривая своё отражение. Он надел чёрную полупрозрачную рубашку, сквозь которую едва угадывались очертания его тела. Ткань мягко облегала плечи и руки, струилась по телу, подчёркивая хрупкую, но уверенную силу в его фигуре. Узкие чёрные брюки сидели идеально, подчёркивая изгибы бёдер и стройность ног. Он пригладил волосы, вздохнул и вышел из спальни. Юнги, ожидавший его у двери, был одет не менее эффектно — тёмно-синий пиджак на голое тело, чёрные брюки и уверенный взгляд. Они бросили друг на друга короткий одобрительный взгляд, не нуждаясь в словах. Когда они вошли на кухню, там уже сидели Чесан и Холли. Чесан держал на руках Чию, и, к удивлению всех, малыш не просто не плакал — он мирно улыбался, уткнувшись щекой в грудь Чесана, словно чувствовал себя с ним в полной безопасности. — Ты посмотри на него, — рассмеялся Чимин, указывая на сына. — Точно в меня пошёл — сразу выбрал себе самого симпатичного и спокойного. Юнги фыркнул, глядя на сцену. — Сейчас начну ревновать тебя к Чесану. — Не неси ерунду, — отмахнулся Чимин, подходя к столу. — Фигнёй не занимайся, Мин Юнги. — Так, — вмешался Холли, усмехнувшись. — Мой парень. Не отдам. Даже тебе, красавчик. Чимин хмыкнул: — Да мне и не надо. Оставь себе своего Чесана. Я уже натерпелся от него в колледже. — Это как? Ты… натерпелся? А не охренел ты часом Чимин? — сказал обиженный Чесан. — Кстати, — сказал Чимин, обращаясь к Чесану, — через час приедет Альт. Привезёт документы на квартиру. Всё оформлено на тебя. Чесан резко поднял глаза: — Подожди… Это не была шутка? — Нет, — серьёзно ответил Чимин. — Ты мне помог. Это — благодарность. Ты этого заслужил. Чесан на секунду прикрыл глаза, будто не веря услышанному, а потом, взглянув на Чимина с теплотой, сказал: — Я люблю тебя, знаешь? Если бы не этот ребёнок, я бы прямо сейчас бросился к тебе с объятиями. Чимин усмехнулся, но его глаза оставались тёплыми: — Я тоже тебя люблю, Чесан. Чесан аккуратно передал Чию Холли и, поднявшись с кресла, подошёл к выходу вслед за Чимином и Юнги. Он задержался в дверном проёме и с улыбкой сказал: — Удачи. — Спасибо, — кивнул Чимин, легко улыбнувшись. Он повернулся и вышел из квартиры, закрыв за собой дверь. Юнги без лишних слов последовал за ним. В коридоре между ними повисло молчание. Они спустились вниз, подошли к припаркованной машине. Чимин сел на пассажирское сиденье, сдержанно глянув на Юнги, который обогнул капот и сел за руль. Он молча пристегнулся, завёл двигатель и только тогда взглянул в сторону Чимина. На лице Юнги лежала тень обиды, его губы были плотно сжаты, а глаза избегали прямого взгляда. — Что такое? — спросил Чимин, слегка нахмурившись. — Уже что-то случилось? Юнги не сразу ответил. Он тронул машину с места, выруливая на дорогу, и только спустя минуту сказал тихо, почти не отрывая взгляда от трассы: — Ты мне ни разу не говорил, что любишь меня. Чимин удивлённо посмотрел на него: — А что, по-твоему, я делаю всё это время? Ты не видишь? Юнги усмехнулся, но в его улыбке не было радости: — Вижу. Но, знаешь, иногда хочется это услышать. Не намёками. Не поступками. Просто… словами. Один раз. Хоть раз. От тебя. Повисла тишина, и только ритмичное движение дворников по лобовому стеклу заполняло пространство между ними. Чимин отвёл взгляд в сторону, прикусив губу, а потом, тихо, почти шепотом, сказал: — Будет. Юнги бросил на него короткий взгляд: — Когда? Чимин улыбнулся уголками губ, всё ещё глядя в окно: — После сюрприза, который ты мне подготовил. Машина ехала всё дальше от города, и Чимин всё чаще косился на Юнги, морща лоб. — Мы… не в Сеуле останемся? — наконец не выдержал он. Юнги только усмехнулся: — Почти приехали. Когда они свернули с трассы и вдали показалась бескрайняя линия горизонта, залитая вечерним светом, Чимин замер, уставившись в окно. Это было море. Тот самый пляж, на котором он бывал всего пять месяцев назад, когда ещё носил Чию под сердцем. Его грудь наполнилась странным, щемящим теплом — смесью ностальгии и радости. — Юнги… — прошептал он, с трудом отрываясь от пейзажа. — Это же… — Узнал? — Юнги заглушил двигатель и повернулся к нему. — Думал, тебе будет приятно. Это часть сюрприза. Они вышли из машины, и их тут же встретил мужчина с камерой. — Кто это? — шепнул Чимин, слегка растерявшись. — Фотограф, — усмехнулся Юнги. — Я его нанял. Это тоже часть подарка. Хочу запомнить этот момент. Солнце уже опускалось за линию горизонта, окрашивая небо в розово-оранжевые тона. Пляж был почти пуст. Только море, лёгкий ветер и этот момент — казалось, всё создано лишь для них. Фотограф начал снимать, а Юнги внезапно обнял Чимина за талию и прижал к себе. Чимин сразу же обернулся и, не раздумывая, потянулся к Юнги с поцелуем. Он положил руки на его шею, притянул ближе, обвив тонкими пальцами, прижимая к себе. Юнги поставил ладони на талию Чимина и углубил поцелуй, нежно, но с жадностью, будто боялся, что этот миг закончится. Они прервались, оба чуть задыхаясь, с лёгкими улыбками на губах. Но прежде чем Юнги успел что-то сказать, Чимин вдруг обошёл его сзади, легко запрыгнул на его спину и, хохоча, укусил за плечо. — Ай! — воскликнул Юнги, расхохотавшись. Фотограф, не теряя ни секунды, сделал серию снимков. — Это тоже снимать? — спросил он с лёгкой усмешкой. — Обязательно! — крикнул Чимин, спрыгивая со спины Юнги. Он сорвался с места и побежал к воде. Юнги, не раздумывая, рванул за ним, почти догнал — но в последний момент забыл одну важную деталь: Чимин не просто гибкий и быстрый. Он занимался боевыми искусствами. С ловкостью кошки, Чимин развернулся, перехватил Юнги и мягко, но уверенно уложил его лицом в песок. — Серьёзно?.. — пробормотал Юнги, пытаясь подняться. Фотограф в недоумении поднял камеру: — Эм… Это тоже?.. — Конечно! — крикнул Чимин, сияя от счастья. — Особенно это! Чимин, всё ещё смеясь, отпустил Юнги и выпрямился, отряхивая руки от песка. Юнги, щурясь от солнца и немного пыхтя, поднялся на ноги, сделал пару шагов вперёд и вдруг резко рванулся к Чимину, намереваясь уложить его на песок в ответ. — Ах, так?! — усмехнулся он. Но Чимин был быстрее. В одно плавное движение он шагнул в сторону, поймал Юнги за плечо и, используя инерцию, перекинул его через бедро. Юнги снова оказался в песке, но на этот раз с удивлённым смехом. — Опа! — раздался голос фотографа. — Это было прекрасно! Я успел снять, как вы его бросили! Чимин повернулся к нему, довольный и запыхавшийся: — Отлично. Обязательно покажу это Чию, когда он подрастёт. Пусть знает, с кем связываться нельзя. Юнги, всё ещё лёжа в песке, тихо рассмеялся. Затем медленно поднялся, подошёл к Чимину и поцеловал его в плечо, оставив мягкий след губ на коже. Щёлк — ещё один кадр от фотографа. Солнце уже окончательно скрылось за горизонтом. Пляж окутал мягкий полумрак и солёный ветер. Фотограф, проверяя камеру, сказал: — Я пришлю все фото на тот адрес, который вы мне указали, мистер Мин. — Отлично, — кивнул Юнги. — Я уже дал вам половину суммы. Как только получу снимки, отправлю вторую часть. И даже бонус — за такие кадры. Фотограф одобрительно кивнул, распрощался и пошёл по направлению к парковке. Чимин и Юнги, взявшись за руки, направились к небольшой рыбацкой закусочной на краю пляжа — месту, которое Чимин хорошо помнил. Табличка «Ресторан у морской бабушки» висела всё на том же месте, покачиваясь от ветра. Когда они вошли, из кухни выглянула та самая бабушка — невысокая, в фартуке, с тёплым лицом и быстрым взглядом. — О! — её глаза сразу распознали гостей. — А я-то думала, не дождусь вас снова. Сколько лет, сколько зим. Где малыш? Или… — она с любопытством посмотрела на Чимина, но осторожно, не желая быть бестактной. — С малышом всё хорошо, — улыбнулся Чимин. — Он дома, под присмотром. — Ну и слава Богу, — вздохнула бабушка с улыбкой. — А то я уж подумала, что вы его совсем не бережёте. Садитесь, всё приготовлю как раньше. Она скрылась на кухне, а Чимин и Юнги сели за стол у окна с видом на море, в тёплом, уютном свете ламп. Бабушка вернулась с подносом, на котором дымилось множество блюд. Она поставила на стол тарелки с кальмарами, моллюсками и горячим ароматным бульоном, а рядом аккуратно выложила куски свежего, мраморного мяса — специально для Чимина. — О, это мясо — просто прекрасно, — сказал Чимин, с интересом разглядывая подачу и уже ощущая запах. — Передам подруге, — удовлетворённо кивнула бабушка, вытирая руки о фартук. — Это она выращивает бычков. Её мясо всегда лучшее. Они сели за стол, и, пока ели, их взгляды скользнули по помещению. В ресторане было много людей — пары, семьи, шумные компании. Всё выглядело обновлённым и уютным. Мягкое освещение, новые деревянные столы, выложенные плиткой стены — всё говорило о недавнем ремонте. — Выглядит всё по-другому, — заметил Юнги. — Просторно стало. — Так я и ремонт сделала, — с гордостью сказала бабушка, замечая, куда они смотрят. — И тут, и на втором этаже, где я живу. Всё благодаря тем деньгам, что вы тогда оставили. Я ведь не забыла. — Хм, — усмехнулся Юнги. — Так мы сегодня ещё столько оставим, что вы себе новый ресторан купите. — Даже не думайте, — строго ответила бабушка, вдруг став серьёзной. — Сейчас еду заберу, если хоть вякнете про оплату. Вы сегодня едите бесплатно. Пусть только кто-нибудь попробует оставить деньги! Чимин и Юнги сдержали улыбки, переглянувшись. Через минуту бабушка вернулась снова — с большим блюдом риса. Она щедро наложила порцию и поставила перед Чимином. — Тебе как папе двухмесячного ребёнка надо хорошо есть, — сказала она с заботой. — Восстанавливаться надо. Всё-таки тело ещё в тонусе держать. Юнги поднял бровь и с лёгкой обидой спросил: — А мне? Бабушка фыркнула: — Этот мальчик рожал, не ты. Ему и положено больше. Юнги вздохнул, будто смиряясь с участью: — Ну ладно. Для Чимина и правда нужно побольше. Пусть кушает. Он взглянул на Чимина с нежностью, а тот в ответ улыбнулся, начав есть. Всё вокруг наполнялось домашним теплом — морской воздух, уютный свет, любимая еда и забота, которая ощущалась в каждой мелочи. Юнги заказал бутылку домашнего вина, чтобы отпраздновать победу в суде. Когда бабушка налила им по бокалу, Юнги достал из сумки аккуратную коробку, обёрнутую тёмной бумагой и перевязанную кожаным шнурком. Он протянул её Чимину с лёгкой улыбкой и немного дрожащим голосом сказал: — Поздравляю с победой в суде. — Спасибо, — ответил Чимин, принимая коробку с лёгким удивлением и сразу же начал разворачивать упаковку. Внутри лежала изящная кобура на ногу — чёрная, прочная, с аккуратной прострочкой. Чимин провёл пальцами по коже, внимательно рассматривая подарок, а потом вдруг что-то тихо звякнуло и выпало из коробки на стол. Он опустил взгляд — и заметил кольцо. Маленькое, простое, но изящное, кольцо лежало на скатерти и отражало мягкий свет ламп над их столом. На губах Чимина заиграла улыбка, а Юнги вдруг занервничал, опуская взгляд и пытаясь скрыть волнение. — Это… не совсем то, что ты думаешь, — пробормотал он, готовясь, если что, оправдаться, что это просто парные кольца, а не предложение. Но Чимин спокойно потянулся к своей сумке, достал оттуда маленькую коробочку и открыл её. Внутри лежало кольцо — чуть другое, но выполненное в той же стилистике. Юнги удивлённо моргнул, глядя на кольцо. — Ты… — начал он, но Чимин не дал ему договорить. Он взял кольцо Юнги и надел его себе на палец. Затем поднял глаза, и, глядя прямо в лицо Юнги, произнёс: — Я выйду за тебя. Мир будто замер на мгновение. Юнги застыл, не зная, что сказать. В его голове всё ещё крутилась мысль, что если Чимин не так поймёт, он всегда может сказать, что это просто украшение. Но теперь это было неважно. Он с облегчённой улыбкой выдохнул: — Я… я очень рад, что ты согласился. Чимин протянул руку, кивнув: — Дай руку. Юнги послушно протянул ладонь, и Чимин аккуратно взял кольцо из своей коробочки и надел его на палец Юнги. Оно подошло идеально. Чимин посмотрел на кольцо, которое только что надел на палец Юнги, затем снова перевёл взгляд на его лицо. В его глазах было столько спокойствия, уверенности и тепла, что Юнги буквально затаил дыхание. И в следующую секунду Чимин, всё ещё держа его за руку, отчётливо произнёс: — Я тебя люблю, Юнги. Юнги замер, будто слова не сразу дошли до сознания. Он чуть отстранился, нахмурился, словно решая, не ослышался ли. — Что? — переспросил он, голос его дрогнул. Чимин мягко усмехнулся, не отпуская его руки, и, чуть наклонившись вперёд, прошептал: — Повторю тебе под алтарем. Чтобы ты уже не сомневался. Юнги не удержался. Он притянул руку Чимина к губам и с трепетом поцеловал её, задерживая прикосновение чуть дольше, чем обычно. Затем посмотрел на него: — А я люблю тебя, Чимин. И в этот момент к их столику снова подошла бабушка, в руках у неё было пустое блюдо, и на лице — тёплая, понимающая улыбка. — Что-то ещё принести, дети? — Молюсков. Сырых, — спокойно ответил Чимин, не отпуская руки Юнги. — Хочу ещё раз их тут поесть. — Сейчас будет, — кивнула бабушка и ушла на кухню. Через несколько минут она вернулась, поставив перед Чимином аккуратную тарелку с моллюсками на льду. Он взял один, с удовольствием съел, закрыл глаза на мгновение, смакуя вкус, а затем с улыбкой сказал: — Это было… очень вкусно. — Спасибо, я рада что мой улов сегодня снова покорил сердце, — усмехнулась бабушка, отойдя от стола. А за окном шумело море, ветер мягко трепал занавески, а лампы над их столиком светили так, будто освещали самую важную ночь в их жизни.