Как братья Пак стали убийцами

Прошло три часа с тех пор, как их малыш, Тэхо, остался с детьми Намджуна. За это время в доме Намджуна наверняка успели разыграться настоящие приключения с подушечными боями, шоколадными пальцами и воображаемыми пиратами. А тем временем Тэмин и Хосок, наконец, зашли в отель, держась за руки и переглядываясь как новобрачные, которые сбежали с собственной свадьбы. Подойдя к стойке регистрации, Тэмин наклонился чуть ближе к ресепшенистке и сказал с полуулыбкой: — Мы только со свадьбы… Может, положена скидка? Девушка за стойкой усмехнулась, бросив взгляд на двоих явно статусных альф перед ней: — Ну, вы же понимаете, такое говорят часто… Тэмин хитро приподнял ворот рубашки, открывая свежую, чуть покрасневшую метку на шее. — Это не шутка, — сказал он, сияя от удовольствия. — Официально помечен. Глаза девушки округлились, и она сразу посерьёзнела: — О, поздравляю! Конечно, можно… Сейчас оформлю вам скидку для молодожёнов. Тэмин с довольной улыбкой расплатился за номер, и они направились к лифту. Кабина мягко скользнула вверх, и как только двери закрылись, в ней повисла тишина — уютная, чуть напряжённая, полная предвкушения. И вдруг Тэмин замер, едва заметно выдохнув. Его взгляд скользнул по Хосоку, и он почувствовал странное тепло внутри. Нет, не просто тепло — это было нечто иное. Волна возбуждения прокатилась по его телу, но он сразу понял: это не его собственное чувство. Это было от Хосока. Яркое, насыщенное, почти пульсирующее. — Вот оно, — тихо прошептал Тэмин, глядя прямо в глаза Хосоку. — Главное отличие между парой с меткой и без неё… Он шагнул ближе, почти прижимаясь к телу супруга, и с улыбкой продолжил: — Если чувство сильное, очень сильное — партнёр это ощущает. Неважно, физически или эмоционально. Я чувствую тебя. Не своё возбуждение… а твоё. Хосок закрыл глаза, едва заметно дрожащими пальцами сжимая поручень лифта. Его дыхание стало тяжелее, и он пробормотал: — Это… так странно. И невероятно. — Ты думаешь, я не знаю, как ты хочешь меня прямо сейчас? — прошептал Тэмин, касаясь губами уха Хосока. — Я чувствую это, как будто это моё желание. Но оно… твоё. Лифт продолжал подниматься, мягко покачиваясь, отражая их в полированных стенках. Тишина между ними натянулась, но уже не от возбуждения — от напряжения, которое вдруг прорезало тёплый момент. Хосок стоял, глядя на своё отражение, но говорил не зеркалу, а Тэмину: — Тогда объясни… почему я не чувствую от тебя ничего? Тэмин моргнул, повернувшись к нему: — В смысле? Хосок развернулся, его голос был не обиженным, но в нём слышалась уязвимость: — Я тебя чувствую. Сильное желание, жар, волнение — всё моё, и ты это улавливаешь. А от тебя… тишина. Пусто. Никакого резонанса. Получается, я один… хочу этой брачной ночи? Тэмин ошеломлённо замер, а затем рассмеялся, тихо и хрипло, будто не веря своим ушам. — Это не так. О, Хосок… поверь, как только мы зайдём в номер, ты будешь приятно удивлён. Я просто… хорошо умею сдерживать чувства. Ты же знаешь — метка даёт связь, но я не обязан кричать внутри, чтобы ты меня услышал. Хосок нахмурился, всё ещё не до конца уверенный: — Только попробуй мне соврать. Только попробуй притворяться ради настроения… Тэмин шагнул ближе, его взгляд стал тёплым, почти ласковым: — Дай мне всего пару минут. Дождись, пока мы не войдём в номер… и я докажу тебе, что ты не один в этом. Что я весь — с тобой, Хо. Двери лифта открылись. Тэмин взял Хосока за руку, пальцы сжались крепко и уверенно. — Идём. У нас с тобой впереди первая ночь. Я покажу тебе всё, что чувствую. Они вошли в номер, и за ними мягко закрылась дверь. Тэмин оглядел комнату — белые простыни, приглушённый свет, тихий шум кондиционера. — Я быстро, — сказал он, подмигнув Хосоку. — Пойду в душ. Он исчез за дверью ванной, оставив Хосока одного. Хосок сел на край кровати и уставился в одну точку. Возбуждение, что пульсировало в лифте, постепенно угасло. Сомнение начало подкрадываться, цепляться к мыслям, как колючая проволока. А если он просто играл? А если всё это — акт? Он ведь не чувствует его возбуждения… неужели это всё в одни ворота? Но ведь это был Тэмин. Именно он первым протянул руку. Он сделал предложение. Он сам разрешил поставить метку — зная, насколько она опасна, если промахнуться. А вдруг Хосок сорвался бы? Укусил бы не туда? Навредил бы? Он опустил голову в ладони. И только начал тонуть в собственных страхах, как дверь ванной отворилась, и оттуда, завёрнутый в одно единственное полотенце, вышел Тэмин. Влажные волосы, прижатые к шее. Капли, медленно скатывающиеся по груди. Спокойный взгляд — и резкий голос: — Какого чёрта ты себя накручиваешь, Хосок? Хосок поджал губы, опустив глаза. Молчание повисло между ними. — Хосок… — с досадой выдохнул Тэмин, закатив глаза. Он подошёл, резко наклонился и впился в губы Хосока поцелуем — горячим, резким, настойчивым, будто желал стереть из него каждую каплю сомнений. Хосок выдохнул от неожиданности, опираясь на локти, пока его не прижали к матрасу. Тэмин продолжил целовать, уже с лёгкой злостью. И тогда он почувствовал это — жар, нарастающий через метку. Хосок начал возбуждаться снова. Сильнее, глубже. Его тело отзывалось, не давая лжи спрятаться в страхе. Тэмин оторвался, переместился к шее, к ключицам, покрывая кожу поцелуями. Феромоны альфы начали медленно наполнять комнату — сладкие, затягивающие. Воздух стал плотнее. Тэмин довольно уселся на бёдра Хосока, посмотрел вниз, слегка приподняв бровь. — Сегодня сверху ты, Хосок. Хосок замер, ошеломлённый: — Я… я думал, ты будешь… Тэмин усмехнулся, провёл пальцем по его груди: — Ну так что? Готов показать, как сильно ты меня хочешь? Или мне всё же взять контроль? В глазах Хосока вспыхнул огонь. Сомнения исчезли. Остались только они двое. Феромоны двух альф начали стремительно наполнять комнату, смешиваясь в плотный, почти осязаемый воздух. Они были разными по оттенку — пряные, терпкие волны Хосока и тёплые, немного сладковатые флюиды Тэмина. Вкус возбуждения витал между ними, окутывая, будто невидимая ткань, стягивая сердца и дыхание. Тэмин, всё ещё сидя на бёдрах Хосока, провёл рукой по его животу и сказал с хрипотцой: — Я подготовил себя в ванной… — Его взгляд стал тяжелее, как будто в нём полыхал огонь, готовый вырваться наружу. — Нам не придётся ждать. Хосок словно сорвался с цепи. Его руки рванулись к пуговицам рубашки, тряслись от спешки. Тэмин с улыбкой, сидя на его паху, тоже протянул руки вперёд и начал расстёгивать рубашку снизу вверх, пальцы мягко скользили по ткани. — Тише… — прошептал он, — я помогу. Они встретились пальцами на середине, когда оба добрались до четвёртой пуговицы. Тёплое прикосновение, пальцы соприкоснулись — сначала мягко, потом с нажимом. Оба замерли на миг, взгляды встретились. Больше ничего не нужно было говорить. Между ними разрывалось нечто большее, чем просто желание — инстинкт, связанный меткой. Тэмин с лёгкой ухмылкой встал с бёдер Хосока, его движения были неспешными, но полными скрытой страсти. Он провёл пальцами по оголенному торсу Хосока, скользя вниз по животу к поясу брюк. Глаза Тэмина блестели, дыхание участилось, губы слегка приоткрылись — он чувствовал возбуждение Хосока сквозь метку, но и своё передавал ему в ответ с такой силой, что у Хосока перехватывало горло. С ловкостью и предвкушением Тэмин начал расстёгивать ремень, взгляд не отрывался от лица Хосока, а потом — медленно, наслаждаясь моментом — стянул с него штаны. Когда ткань упала на пол, Тэмин облизнул губы, почти хищно, и тихо, но с надрывной хрипотцой в голосе произнёс: — Ну что, теперь ты веришь, что я чертовски возбужден? Хосок тяжело выдохнул, приподнялся на локтях, чувствуя, как внутри всё сжимается от накатывающего желания. Он чувствовал это — жар, исходящий от Тэмина, вибрацию его возбуждения через метку, пульсирующую прямо в груди. И это ощущение было как волна — горячая, жадная, не оставляющая места сомнениям. — Да… — прохрипел он, едва справляясь с дыханием. — Теперь верю… полностью. Тэмин усмехнулся, уголки его губ дрогнули в довольной улыбке, когда он услышал охрипший голос Хосока. — Это ещё не всё… — прошептал он, голос стал ниже, словно раскат грома, наполненный обещанием. Медленно, с предельной концентрацией и предвкушением, Тэмин потянулся к трусам Хосока. Его пальцы скользнули под ткань, почти дразняще, и с той же кошачьей грацией он стянул их вниз, обнажая его полностью. Ткань мягко соскользнула по коже и упала на пол с едва слышным шорохом. Глаза Тэмина алчно скользнули по телу Хосока, задержавшись на самых чувствительных местах. Он поднялся на колени, переместился ближе, и, не сводя взгляда с лица Хосока, наклонился вперёд. Горячие губы коснулись его груди — сначала лёгкий поцелуй, потом — более жадный, с нажимом. Одна рука Тэмина прижалась к телу, пальцы уверенно обхватили сосок, начав аккуратно, но настойчиво сжимать его, в то время как рот уже занялся вторым, втягивая в себя нежную кожу, посасывая и покусывая, оставляя влажные, алые следы. Хосок вскинулся, выгнулся в дугу, грудь прижалась к губам Тэмина, тело дрожало от переизбытка чувств. Он тяжело выдохнул, простонал, почти умоляя: — Пожалуйста… хватит… я не выдержу… Но Тэмин только усмехнулся сквозь жар дыхания, не останавливая своих движений, и, отстранившись на долю секунды, шепнул, глядя снизу вверх, глаза полны озорства и желания: — Правда?.. А метка говорит, что тебе чертовски нравится. — Его пальцы снова сжали сосок чуть сильнее, язык скользнул по покрасневшей коже, а затем он поцеловал Хосока чуть ниже, ближе к сердцу. — Ты дрожишь весь… но не от страха. Он продолжил ласки, мягко, но неумолимо, будто знал каждый миллиметр тела Хосока, как будто читал его желания с поверхности кожи. Жар нарастал, волнами проходил по телам, и в этот момент комната принадлежала только им — два альфы, связанные меткой, сплетающиеся в ощущениях и инстинктах, которых невозможно было остановить. Хосок, всё ещё тяжело дыша, скосил глаза на Тэмина, в голосе дрожали и напряжение, и нетерпение: — А ты сегодня точно снизу?.. — выдохнул он, глядя на него исподлобья, как будто пытался убедиться, что это не очередная провокация. Тэмин хмыкнул, лизнул губу, взгляд прищурился от удовольствия: — Да, я снизу… — прошептал он с чуть хриплой интонацией. — Просто решил разогреть тебя как следует. И, судя по всему, сработало. В глазах Хосока вспыхнуло пламя. Слова Тэмина стали последней каплей. Он резко поднялся, схватил Тэмина за талию и с силой швырнул его на кровать. Матрас жалобно скрипнул под их весом, но это лишь добавило ощущений. Тэмин, не сопротивляясь ни на миг, упал на спину, широко раскинув руки, и провёл языком по губам — медленно, нарочито чувственно, будто приглашая: — Значит, теперь твоя очередь, Хосок… Его голос был полон вызова, но в глазах горело нетерпеливое предвкушение. Он ждал. И жаждал. Хосок с жаром в глазах сдёрнул полотенце с бёдер Тэмина, и ткань упала на пол, словно уступая место чистому, пульсирующему вожделению. Тэмин, не теряя ни секунды, раскинул ноги, дыхание участилось, взгляд потемнел от желания. Но Хосок усмехнулся и, прищурившись, прошептал: — Не так быстро… Он наклонился, прижался губами к шее Тэмина, целуя противоположную сторону от метки, там, где всё ещё темнел след запекшейся крови. Он целовал медленно, с особой тщательностью, будто желал стереть боль, запечатать поцелуями каждый шрам, каждое дрожание. Его губы скользили ниже — к ключицам, груди, животу. Он провёл языком по каждому кубику пресса, не пропуская ни одного, словно запоминал вкус наизусть. Потом вновь вернулся к груди, приоткрыл рот и укусил кожу рядом с соском, оставляя нежный, но ощутимый след. Затем облизал, задевая сам сосок кончиком языка — влажным, горячим, настойчивым. Тэмин выгнулся под ним, издав глухой стон, который разлился по комнате, как ток. Через метку Хосок чувствовал, как Тэмин буквально тает под каждым его движением, под каждым прикосновением, под каждым дразнящим вздохом. Он повторил те же ласки со второй грудью — сначала нежно, почти невинно облизал, а затем резко втянул сосок в рот, прикусывая и посасывая, играя с ним, как с любимым лакомством. Тэмин больше не мог сдерживаться. Он выгнулся сильнее, прижимаясь к Хосоку, глаза затуманились, губы дрожали от нетерпения. — Вставь… прямо сейчас… — прохрипел он, голос был хриплым, надрывным, полным безудержного желания. — А потом можешь лизать сколько угодно… только сделай это… сейчас… Тэмин, тяжело дыша, протянул руку к тумбочке и нащупал тюбик со смазкой. Быстро открыл, выдавил немного на ладонь и, не теряя времени, провёл ею по члену Хосока. Прохладная текстура заставила того вздрогнуть, и он выдохнул: — Ты что, дашь ей так и остаться холодной? — Она ещё не согрелась, — добавил он, скривившись чуть-чуть от неожиданности. Но Тэмин только фыркнул и, сжав пальцы на бедре Хосока, твёрдо произнёс: — Плевать. Иди сюда. Он направил Хосока к себе, захватывая его взглядом, полным желания и упрямства. Хосок поддался, вошёл в него одним сильным, глубоким движением — и тут же замер, нахмурившись. — Какого чёрта… — прошипел он сквозь зубы. — Ты плохо себя растянул? Теснота была ощутимее обычного, плотная, будто тело Тэмина сопротивлялось, даже несмотря на возбуждение. Тэмин судорожно выдохнул, не открывая глаз: — Я… почувствовал через метку… что ты перестал быть возбуждённым… стал подавленным… я испугался… вдруг ты уйдёшь. Вдруг… решишь, что зря пришёл… Хосок нахмурился, всё ещё не двигаясь, его ладони обнимали бёдра Тэмина. — Я сейчас достану, — серьёзно сказал он, забота проскользнула в голосе. Но Тэмин тут же поднял взгляд, глаза блестели от смеси боли, страсти и решимости: — Не вздумай. — А если будет травма? — Хосок провёл рукой по его боку, медленно, мягко, стараясь унять страх. — Не будет, — Тэмин стиснул зубы. — Я себя подготовил… пусть не полностью, но достаточно. Я знал, что ты всё равно войдёшь… знал, что ты не оставишь меня. Он приподнял бёдра, будто приглашая, и добавил тише: — Я хочу тебя, Хосок. Прямо сейчас. Всего. Хосок шумно выдохнул, прижался лбом к плечу Тэмина, сдерживая дрожь: — Ты сводишь меня с ума… — прошептал он с хрипотцой. — Чёрт, я сейчас с ума сойду. Тэмин усмехнулся, даже сквозь напряжение, сквозь жар: — Ну… ты же помнишь… — он чуть выгнулся, шепча на ухо, — мне немного нравится боль. Особенно… от узла. Его дыхание участилось, он приоткрыл губы, глаза потемнели от желания. — Вот бы твой узел меня растянул, — прошептал он, почти мурлыча, — а потом… ты бы двинулся глубже… медленно… и надавил узлом прямо туда… — он резко вдохнул, прикусив губу. — На самую чувствительную точку. Хосок чуть не потерял контроль, резко зарывшись лицом в шею Тэмина. Через метку он почувствовал, насколько Тэмин действительно был возбуждён — не просто слова, а всплеск желания, волна, ударившая в грудь и пах одновременно. — Чёрт… — пробормотал он, — может… попробовать, чтобы он появился. Вдруг получится? Тэмин приоткрыл глаза, усмехнулся, но с лаской и долей упрёка: — Во-первых, ты без года альфа… — провёл рукой по его спине, — во-вторых, узел появляется в середине или скорее под конец. Не в начале, точно. Хосок взглянул ему в глаза, усмехнулся в ответ, горячо: — Ну ты же захотел. Попробую. Хуже не будет… если не получится — просто продолжим, как обычно. Он подался вперёд, снова глубже входя в Тэмина, не отводя взгляда. А в его прикосновениях уже появилось нечто новое — намерение. Хосок наклонился, прижался губами к месту укуса на груди Тэмина, нежно касаясь, втягивая кожу в рот, будто извиняясь и одновременно помечая заново. Он всё ещё не двигался — лишь оставался глубоко внутри, позволяя телу привыкнуть, позволял им обоим слиться в одном медленном, обволакивающем дыхании. Он чувствовал, как Тэмин сжимает его, будто не хочет отпускать ни на секунду, и от этого желание вспыхивало с новой силой. Через метку — ту тонкую, живую нить между ними — Хосок ощущал всё: дрожь в бёдрах, внутреннее нетерпение, острое желание, доведённое почти до грани. «Если я ласками доведу его до края… может, тело примет это за мой пик и спровоцирует узел», — мелькнуло в голове. И он начал действовать. Хосок руки скользнули по телу Тэмина, нежно массируя бока, затем снова поднялись к груди. Он захватил сосок губами, пососал, чуть прикусил, одновременно вжимаясь глубже, но не быстрее. Всё было размеренно. Намеренно. Тэмин застонал, выгнулся навстречу, ладонями сжимая простынь. — Хосок… — голос дрожал. — Так… хорошо… — Просто дыши, — прошептал тот, — я хочу попробовать, Тэмин… пусть тело само решит. Он продолжал ласкать — языком, руками, голосом. С каждым движением он чувствовал, как внутри начинает пульсировать что-то тёплое, плотное. Как напряжение нарастает в его пояснице, внизу живота. Он не знал, получится ли — слишком рано, слишком нестабильно — но Тэмин был настолько горяч, настолько его, что тело Хосока отзывалось без команд. Хосок втянул сосок глубже в рот, втянулся сильнее в тело альфы, и на секунду всё словно застыло — метка вспыхнула, дыхание Тэмина сбилось, и внизу живота Хосока что-то резко дрогнуло. — Тэмин… — хрипло прошептал он, — что-то… Внутри стало теснее, Тэмин судорожно выдохнул: — Да… я чувствую… ты начинаешь набухать… Хосок зарычал сквозь стиснутые зубы, всё ещё не двигаясь резко, но уже дрожа от напряжения. Возможно, это и был тот самый момент. Хосок зарычал, и в следующий миг внутри что-то резко дрогнуло — он почувствовал, как узел начал формироваться. Пульсация внизу живота усилилась, расширяясь, тёплая и почти невыносимо напряжённая. Он зарычал снова, сдерживая толчок, но тело уже само решало за него. Тэмин тяжело выдохнул, приподняв голову и сжав зубы. Было больно — ощущение плотного давления, заполняющего изнутри, растягивающего медленно, но неумолимо. И одновременно — невыносимо приятно. Так сильно, так остро, что даже боль казалась сладкой. — Хосок… — простонал он, выгибаясь, сжимая альфу всем телом. — Это… так… Он не смог договорить — просто уронил голову обратно на подушку, тяжело дыша. Хосок, чувствуя, как Тэмин сжимает его, как тело альфы само раскрывается под узлом, застонал в ответ. — Ч-черт… — выдохнул он. — Ты такой тёплый… Тэмин, ты… Он чувствовал всё. Через метку, через каждый сантиметр их переплетённых тел. Тэмин тянул его глубже, сжимал его, будто хотел, чтобы узел был ещё больше, ещё плотнее. Хосок почти не дышал от напряжения. Его узел сформировался, и он медленно начал двигаться — осторожно, но настойчиво, вытягивая, вжимаясь обратно. Тэмин вскрикнул — не от страха, а от нарастающей волны. Он тянулся навстречу, тяжело дыша, задыхаясь от того, насколько ощущение было сильным. Боль и удовольствие сплелись так тесно, что он не мог их различить. — А-а… Хосок… — голос дрожал. — Это даже… лучше, чем я думал… Хосок остановился на секунду, прижимаясь лбом к его груди. — Всё хорошо? — прошептал он, дрожа. Ответа не потребовалось. Метка горела — насыщенным, ярким жаром, передавая каждую эмоцию без слов. Тэмин провёл рукой по его спине и простонал: — Ты и сам чувствуешь, дурак… так хорошо, что невыносимо… Хосок чуть улыбнулся, потом снова начал двигаться — медленно, глубоко, позволяя своему узлу тянуть, растягивать, заполнять. И Тэмин принимал всё — тело, метку, его самого — растворяясь в этом до конца. Узел внутри Хосока стал неожиданно плотным — настолько, что он сам никогда раньше не замечал такого во время гона. Обычно всё было мягче, размытее, а сейчас эта плотность ощущалась остро, тяжело, словно он заполнял собой весь мир Тэмина. Тэмин тоже впервые почувствовал это так сильно. Во время гона боль и удовольствие переплетались тонко, почти неощутимо, а сейчас — всё было иначе. Каждый толчок, каждое движение казались острым, режущим, заставляющим выгибаться и тянуться навстречу. Тэмин сжимал Хосока так сильно, что казалось, будто хочет его удержать навсегда. Он выгибался всем телом, ломаясь от противоречивых ощущений — боль резала кожу, а удовольствие разрывалось внутри, вызывая дикий восторг. Хосок вдруг остановился, посмотрел на Тэмина и осторожно спросил: — Нормально? Тэмин, тяжело выдыхая, поднял на него глаза — полные такого сильного, жгучего желания, что Хосок почувствовал это всей своей сущностью. — Молчи, — с трудом прошептал Тэмин, — да… всё… просто… превосходно… Хосок начал двигаться — медленно, но сильно, вкладываясь в каждое движение с усилием, будто пробиваясь сквозь плотность, которую сам же и создал. Узел мешал двигаться свободно, давил, тянул, но он знал, куда целиться. Каждый толчок приходился точно в ту самую точку внутри Тэмина, вызывая у него дрожь и рваное, прерывистое дыхание. Тэмин задыхался, выгибался, цеплялся руками за простынь, пока в какой-то момент не закинул ноги Хосоку на талию, обвивая его, и неожиданно перевернулся, толкнув его в бок — и оказался сверху. Теперь он сам задавал ритм. Его бёдра дрожали, мышцы напрягались от непривычной нагрузки, но в теле ещё оставалась сила, подогреваемая чистым желанием. Он двигался сам, медленно опускаясь и поднимаясь, чувствуя, как узел внутри натягивает его, растягивает, дарит болезненное, острое наслаждение. Хосок застонал, а потом внезапно схватил Тэмина за бёдра и резко посадил его глубже. Тот вскрикнул, выгибаясь дугой, лицо исказилось: — Ай! Хосок сразу насторожился, голос стал обеспокоенным: — Что случилось? Тэмин, задыхаясь, прикрыл глаза, потом чуть улыбнулся, проводя рукой по спине: — Спину зажало немного… ничего… — он шумно выдохнул. — Дай пару секунд — и я снова поеду. Хосок нахмурился, видя, как Тэмин чуть поморщился от боли. Он мягко, но настойчиво потянул его за плечо, прижимая к себе, укладывая грудью на свою грудь. Их кожи слиплись от пота и жара, дыхание сбилось, но связь между ними лишь крепче с каждым мгновением. — Расслабься, — шепнул Хосок, обхватывая Тэмина обеими руками за ягодицы. Мгновение — и он начал сам двигать его телом, направляя ритм, вжимая его глубже на себя. Двигался медленно, основательно, чувствуя, как тугое внутреннее тепло откликается на каждый толчок, на каждое натяжение узла. Тэмин всхлипнул от нового ощущения — Хосок управлял им, полностью, уверенно, сильно. Он уткнулся лбом в шею партнёра, пальцы сжались на его груди. — Да… — выдохнул он хрипло, и в этом коротком слове было всё: и согласие, и восторг, и желание, невыносимо пульсирующее внутри. Хосок продолжал двигать бёдрами, крепко удерживая Тэмина за ягодицы, направляя его вверх и снова опуская вниз, пока их тела не начали двигаться в едином, ритмичном слиянии. Узел, набухший до предела, почти полностью входил и выходил с каждым толчком, растягивая Тэмина не только внутри — но и снаружи, туго, плотно, болезненно-сладко. Тэмин чувствовал, как его тело вибрирует от нарастающего давления, и в какой-то момент всё оборвалось: вспышка, горячая волна, дыхание, сбившееся в беспорядочный стон — он кончил резко и сильно, будто вырываясь за пределы собственного тела. — А-а… Хосок… — простонал он, выгибаясь, дрожа, охваченный волной оргазма, такого мощного, что он не мог ни говорить, ни дышать нормально. Хосок зарычал — низко, сдавленно — он чувствовал, как всё сжимается вокруг узла, как метка дрожит от обострённой связи. Он тоже был на грани, готов вот-вот… — Не вздумай… — выдохнул Тэмин, приподнявшись на локтях и глядя Хосоку в глаза, — не вздумай вытаскивать… И это «приказание», полное неистовства и желания, окончательно сорвало Хосока с остатка самообладания. Он вошёл глубоко, насколько позволяла их сцепка, и, зарычав, отдался до конца — тёплая волна прошла по позвоночнику, тело вздрогнуло, дыхание сбилось, и он разрядился внутри, чувствуя, как пульсации совпадают с сокращениями внутри Тэмина. Он сжал его крепче, оставался в нём, не двигаясь, позволяя телу завершить акт. Но узел ещё не спал — всё ещё плотно удерживал их вместе, натягивая, распирая. Движения были невозможны, оставалось только ждать. — Всё нормально? — тихо спросил Хосок, всё ещё тяжело дыша, прижимая Тэмина к себе, поглаживая по спине. Тэмин кивнул, лицо его всё ещё пылало от прошедшего удовольствия. Он чуть улыбнулся, выдохнул с хрипотцой: — Да… и хорошо, что ты меня послушал. Это… того стоило. Хосок лежал, всё ещё чувствуя остаточное напряжение в теле, тяжело дыша, и поглаживая Тэмина по спине. Некоторое время они молчали, просто наслаждаясь теплом и близостью, пока узел всё ещё удерживал их сцепленными. Затем, чуть сжав губы, Хосок заговорил тихо: — Только… мне такого, наверное, не надо. — Его голос был тихим, но уверенным. — В смысле — узел. Мне будет не приятно от узла, если он не стоит на месте. Я… не хочу пока что пробовать это без гона. Я просто не выдержу так, как ты. Мне будет больно… просто больно, не приятно. Он опустил взгляд, пальцы невольно сжались на коже Тэмина. — Но… не до конца растянуть себя, дать тебе войти — это, может, и можно попробовать. Но узел… если не во время гона, нет. Пока нет. Он замолчал, будто сам удивился, что сказал это вслух. А потом добавил: — Но если ты правда этого очень хочешь, то… — Прекрати, — мягко перебил его Тэмин и приподнялся, чтобы посмотреть в глаза. — Я бы никогда не стал тебя заставлять. Он провёл ладонью по щеке Хосока, глядя серьёзно и глубоко. — Ты должен сам хотеть. А не соглашаться, только потому что я так делаю. Не нужно ломать себя — ни то, что тебе нравится, ни то, что нет. Никогда не через силу. То, что мне хорошо… не значит, что и тебе будет так же. И я не хочу, чтобы ты ломал в себе что-то, потому что думаешь, что должен. Он дотронулся до лица Хосока, осторожно, нежно. — Я люблю тебя настоящего, Хосок. Не того, кто жертвует собой ради чужого удовольствия. Хосок провёл пальцами по коже Тэмина, задержавшись на месте метки — сбоку, чуть ниже уха, в том мягком изгибе, где шея переходила в плечо. Он задумчиво коснулся своей, такой же, на том же месте. Несколько секунд он молчал, потом тихо спросил: — А почему наши метки не на затылке, как у других? Ну, ты знаешь… на загривке. Разве это не безопаснее? У нас ведь совсем рядом с веной. Я даже сначала испугался, когда тебя пометил. Вдруг бы что-то не так… Тэмин, лёжа рядом, открыл глаза и чуть приподнялся на локте, глядя на него внимательно. Затем, с лёгкой улыбкой, он объяснил: — Сзади опасно. Особенно если метку ставит другой альфа. Там проходят важные нервы, сосуды, и если укус будет слишком сильный или неудачный — можно не просто навредить, а даже парализовать. Он провёл пальцами по своей шее, будто показывая линию. — А я ведь сильный. Я не стал рисковать. Боковая часть шеи — безопаснее. Там тоже проходит связь, она чувствительная, но не так опасна для здоровья. Особенно если ты — тот, кто может случайно укусить слишком сильно. Хосок молча кивнул, будто переваривая услышанное, а потом чуть улыбнулся. — Значит, ты берег меня? — Себя тоже, — усмехнулся Тэмин, — но да… тебя — особенно. Тэмин лениво провёл пальцами по груди Хосока, всё ещё лежа на нём, пока их тела были соединены. Он посмотрел в глаза альфе и усмехнулся: — Ты ведь помнишь, как назвал меня «профессором по альфам»? Хосок хмыкнул: — Помню… Ты тогда так уверенно рассуждал, будто лекцию читаешь. — Ну, готовься, профессор действительно родился. — Тэмин довольно ухмыльнулся. — Через пару недель выходит десять журналов с моим именем в качестве автора. Все о нас, альфах. Хосок удивлённо приподнял брови: — Десять? И что, все про отношения между альфами? — Три из них — да. О безопасности, гормональных всплесках, рисках и, наоборот, преимуществах таких союзов. Остальные семь — в целом о биологии альф, реакции на омег, бет, об инстинктах, циклах, адаптации… В общем, почитать будет полезно каждому, даже обычным альфам. — Это… обычный журнал? — Нет. Научный. — Тэмин ухмыльнулся. — Я говорил с врачами, учёными, специалистами. Знаешь, во многих вещах я оказался прав. Даже открыл им глаза на кое-что, как альфа, который спит с альфами. Там столько слепых пятен… Хосок изумлённо выдохнул: — Президент компании, теперь вот — научный автор… Что ты за чудо, Тэмин? Тэмин с игривым взглядом наклонился ближе: — Сегодня первый день, как я твой муж, Хосок. Привыкай. Щёки Хосока вспыхнули красным, он опустил глаза, но тут же услышал насмешливое: — Нашёл, когда краснеть… Сначала свой член из меня достань, а потом смущайся. — Тэмин довольно хмыкнул. — А, ну да… ты же не можешь. Узел ещё не спал. Хосок простонал сквозь зубы: — Ты невыносим. — А ты — мой. Хосок посмотрел на Тэмина, и их взгляды сцепились в тихом, плотном напряжении. Мгновение — и Тэмин потянулся к нему, целуя глубоко, с чувством, будто хочет раствориться в нём. Поцелуй был не спешный, но насыщенный, медленно перетекавший в нечто большее, чем просто прикосновение губ. Когда дыхание у обоих сбилось, Хосок аккуратно обнял Тэмина за талию и медленно, осторожно вышел из него. Они оба чувствительно вздрогнули от плотной связи, нарушенной между ними. — Точно всё хорошо? — тихо спросил Хосок, поглаживая его по спине. Тэмин кивнул, а потом, с легкой улыбкой, сказал: — Более чем. Я… хочу ещё раз. И узел — тоже. Хосок моргнул, немного растерянно: — Точно хочешь? Тэмин наклонился к его уху и шепнул: — Хочешь, я покажу тебе, насколько это хорошо? Хосок закрыл глаза на миг, как будто борясь с внутренним волнением, но тут же открыл их, чтобы увидеть Тэмина снова. Его голос стал хрипловатым: — Но ты говорил про узел… — Без узла, — перебил его Тэмин, мягко толкнув Хосока в грудь, заставляя лечь. — Я могу сделать тебе хорошо. Очень хорошо. Он склонился ниже, касаясь губами шеи Хосока и прошептал: — Доверься мне. Альфа ты мой.