Секрет небес

Руки тряслись, когда я вытаскивала из шкафа очередной наряд. Нас ждали в цитадели. Я не знала, чем кончится эта встреча. Кроме школы и её окрестностей, я нигде ещё не бывала. "Интересно, как выглядит столица Небес?" Кап-кап. Я остановила смирённый взгляд на потолке. Угол протекал, и коричневые пятна капали на пол. "Да уж, сейчас не время для былой роскоши". В дверь постучали. — Войдите. — Ты готова? — Да. Мама приоткрыла дверь, пропуская меня вперёд. На улице нас уже поджидали несколько морских драконов. — Цитадель далеко, на драконах мы доберёмся быстрее и не так устанем. — Я бы хотела полететь на Фыре. Мама молчала несколько мгновений, потом кивнула. — Я рада, что ты смогла заполучить собственного дракона. — Он не вещь. Я не владею им. — Как скажешь. Я мысленно призвала его. Он всё не появлялся. "Может, он ещё не оправился?" Но прошло ещё пару минут, и в небе закружилась длинная фигура дракона. Он приземлился рядом со мной. Эрион посмотрел прямо мне в глаза. Я не выдержала этот взгляд и отвернулась. "Господи, как странно осознавать, что он человек. Всё это время он был человеком…" Чонгук и Тэхён шли к нам навстречу. — Прошу вас следить за каждым сказанным словом. — Нам нечего скрывать. — спокойно ответил Тэхён. Чонгук сразу оседлал дракона. — Быстрее начнём — быстрее закончим. Мама тоже забралась на дракона. — Тогда в путь. Мы приземлились рядом с главным зданием цитадели. Вдалеке слышались отголоски шума большого города. Там бурлила жизнь. Издалека бессмертные напоминали рой муравьёв. И погода здесь отличалась: мрачная, с непроходящими дождями и ветром. Ворота с гулом и дрожью открылись, пропуская нас дальше. Я вздрогнула, из-за вибрации, ощутив всю свою ничтожность по сравнению с этой громадиной. — Цитадель приветствует вас. — Архангел Йор. Какие прогнозы? — голос мамы был строг и надменен. На шее и левом виске архангела запульсировали вздувшиеся вены от сдерживаемой злости. Но ответил он послушно, и голос ни одной нотой не выдал недовольства. — Они в напряжённом ожидании, серафим Кьюнг-Су. Но в общем беспокойства по поводу Хосока не испытывают. — Не испытывают? Самонадеянные индюки! Нет ничего хуже, чем недооценивать своего противника! — Вас уже заждались. — архангел повёл нас по тёмным коридорам. Он шёл впереди, тихо, словно не касаясь пола. Его руки были сложены в рукава мантии. Он угнетающе молчал. — Архангел Йор! — я окликнула его. Он лишь слегка обернулся, не замедляя шага. — Да? — Какое настроение в городе? — В цитадели сейчас не лучшее время. Все взвинчены и напряжены. Жена заколачивает все окна и почти не выходит. Она слышать даже не хочет о том, что происходит за стенами дома. Мы прошли ещё немного, прежде чем Йор остановился перед внушительными дверьми. Они выглядели так, словно их уже несколько веков не открывали. Но нет. Вот архангел потянул за ручки, и двери податливо отворились. За огромными помостами полукругом сидели четыре верховных серафима. В одном из них я узнала советника, что прилетал в школу. Серафимы смотрели на нас сверху вниз, не скрывая заносчивого пренебрежения. Мы были для них пешками, к которым они не испытывали ни уважения, ни подлинного интереса. Но мама была исключением. Тот, кто сидел посередине, склонил голову, приветствуя её. — Вот и пятый верховный серафим. — рядом с ним на небольшом бревне сидела белая ворона. Она молчала, только изредка крутила головой и моргала. — Мне казалось, вы негласно сдвинули меня с этой позиции. — Ты оступилась. — Это были козни Хосока. — И тем не менее. Факт остаётся фактом. Тебе нужно заслужить прежнее уважение. — Уже на пути к этому. — Рад слышать. — он каким-то механическим движением повернул голову к нам. — Ками, Тэхён, Люцифер. Мы наслышаны о том, что произошло накануне. Предательство бывшего престола Тэуна, освобождение Хосока, смерть Сатаны… все вы так или иначе замешаны во всём этом. — Я ничего не знал о том, что планирует отец! Главный советник посмотрел на ворону, снова на нас. — Дети и родители зачастую друг для друга самые чужие. Что же на счёт ритуала? Люцифер и Непризнанная. Как же так вышло? — "Дочь серафима, что родилась на земле, и сын демона, что ни разу не ступал на землю" — таковы были его основы. — Хотите сказать, это было недобровольно? — Нисколько! Снова взгляд на белую ворону, и снова бездумное молчание. — Но Сатана был явно причастен к появлению Хосока. Не поверю, что сын Сатаны не знал об этом. — Не знал. Ворона молчала. Её стеклянные круглые глаза метались из стороны в сторону, не фокусируя ни на чём взгляд. — Если бы отец был связан с ним, он бы сказал мне об этом. И тут ворона вытянула голову, точно петух, и из клюва донеслось одно протяжное "КА-А-А-Р-Р!" Главный советник тихо рассмеялся, положил руку на голову птице, и та тут же умолкла. Чонгук почему-то очень разозлился. — Не злись, демон. Трёхглазый ворон не врёт, а родители делают это сплошь и рядом. Чонгук сделал шаг вперёд. — Отец мёртв. Кто будет теперь править адом? — Мы в скором времени решим этот вопрос. — Нечего тут решать. Я — сын Сатаны. Отец мёртв. Это место по праву моё! — Об этом не может быть и речи. Нового Сатану изберёт совет, после чего Хананним должен одобрить кандидатуру. — Ад — мой! — Ад принадлежит Создателю. Как и всё в этом мире. —  Хананним оть раз ступал на нашу территорию? Советник очень удивился. — Он — создатель. — Чонгук лучше всех знает дела ада. — начала я. — Он — сын бывшего правителя. Его примут демоны. Чаша великодушия совета заполнилась до краёв. — Довольно! — главный советник стукнул кулаком, и голос его громом прогремел по всему залу. Мне стало не по себе. — Ты никогда не займёшь пост Сатаны. Ты полон спеси и высокомерия. У тебя нет никакого уважения к тем, кто выше тебя. В тебе нет смирения. — Ясно. Вам нужна марионетка. Лошадь с поводьями. — Нам нужен тот, на кого мы можем положиться и кому можно довериться. Кстати, насчёт доверия. — советники о чём-то переговорили, затем снова посмотрели на нас. — Ками пользуется дурной славой. Так или иначе, она была неоднократно связана с Хосоком. Вместо того, чтобы пресекать его идеи, она их поощряла. — Но… — Ты должна удалиться, чтобы дать нам обсудить ещё несколько вопросов. — Удалиться? — Вы считаете её причастной к этому чудовищу? — нахмурилась мама. — Возможно, она романтизировала идеи Хосока, и он имеет некоторое влияние на неё. Мы не можем рисковать. — Я беру ответственность на себя. — Мы слышали, вы провозгласили себя директором школы ангелов и демонов… — И что же?! — Директор школы не имеет таких полномочий и не может взять ответственность, которая ему не по силам. — Так значит, я всё-таки больше не вхожу в совет? — Доверие, Кьюнг-Су. Вам с дочерью нужно его заслужить. Верхняя губа мамы затряслась, словно в этот момент она испытывала к ним лютое отвращение. Она считала себя умнее них, но сейчас власть была в их руках, свою же она растеряла. Но она не собиралась сдаваться. Она вернёт былое величие. Я видела всё это по её лицу. Мама, не глядя на меня, сказала: — Ты слышала советников. Нам нужно обсудить пару вопросов. Я чуть замешкалась, и тогда она повернулась ко мне. — Уходи. Я вышла в коридор. За мной захлопнулись двери. "Здесь так тихо…" Тотальная тишина вдруг прервалась рассеянным эхом голосов, что доносились из зала советников. Они что-то активно обсуждали. Я прислонилась ухом к двери. Голоса стали чётче. Я могла различить отдельные слова. Сквозь дверную скважину просачивался тонкий луч света. Я села на колени и заглянула в неё. — Кьюнг-Су, твоя дочь в курсе, что с ней сделал ритуал? — Нет. — Вы о чём? — спросил Чонгук. — Есть рубцы на энергии, которые могут нащупать лишь серафимы — приближённые к Создателю. — Ритуал чуть не убил её. — сказал Тэхён. — Почему тогда на мне нет рубца? — Я почувствовал этот рубец сразу, как она вошла. Наша энергия — как сосуд. Иногда он почти пуст, иногда — полон до краёв. Рядом с огромной силой сосуд как бы наполняется и может лопнуть. От этого бессмертный может умереть, а может выжить, как она. Тогда сосуд заживает, но остаётся рубец как напоминание. О, её рубец чувствуется издалека. — На мне рубца нет. Почему только на ней? — Я не знаю. Похоже, энергия выборочно прошла только через неё. — Что вы хотите сказать? — мама напряглась. — Она убила самого Сатану. Откуда такая сила? Думаете, обычный Непризнанный способен на такое, пусть даже волей случая? Я думаю, Хосок, случайно или нет, передал ей во время ритуала часть своей силы. — Как это возможно? — хмуро спросил Тэхён. — Они были сгустками энергии тогда, сосудами, способными переливать друг в друга свои силы. — Ками должна была погибнуть после такого, отторгнуть эту силу, как инородное тело. Сила Хосока слишком велика, чтобы суметь подчинить её себе. — сказал Тэхён. Чонгук удивлённо посмотрел на маму. — И всё же она это сделала. "Я забрала часть силы Хосока…" — Кьюнг-Су, докладывай нам о малейших изменениях дочери. — Докладывать? — Ты же хочешь вернуть наше доверие? Когда они направились на выход, я резко отпрянула от двери и притворилась, что увлечена дальним видом. Вышли только мальчики. — А где мама? — Её попросили задержаться на пару минут. — ответил Тэхён. Пока мы ждали её, никто не произнёс ни слова. Мама вышла спустя минут десять, раздражённая, сбитая с толку. Она тут же поспешила к выходу. Когда мы вышли, наши драконы оживились. Мама хотела забраться на одного из них, но помедлила, похоже, передумав. — Давайте пройдёмся. — она пошла вдоль тропы, прямо к центру города. Город встретил нас криками и запахом мокрых грязных перьев. Драконы угрожающе низко пролетали над головами, едва не задевая макушки. Бессмертные носились туда-сюда, неизменно держа в руках оружие или еду. — Давно здесь не был. — спокойно сказал Тэхён. — Место отбросов. — Чонгук огляделся. — Ад пуст. Все бесы здесь. — Ангелы всё больше разочаровывают. — осмелилась я. — Это нейтральная сторона. Здесь живут и ангелы, и демоны. И это "вклад" обеих сторон. — пояснил Тэхён. Дождь лишь моросил, но под ногами тёк ручей, смешавшийся с грязью и чем-то ещё. Общая суматоха, сырость, слякоть, что была повсюду, куда ни ступи, — всё это создавало угнетающее впечатление. Армия ангелов стройной шеренгой прошла мимо нас. — Цитадель уже готовится к войне? — спросила я. — Они готовятся к защите столицы. — ответила мама. — А как же ад и школа? — недоумённо спросил Чонгук. — Для них главное — отстоять столицу. Здесь находятся все главные умы небес. Совет отказался как-либо поддерживать школу. Они обвинили меня в том, что я допустила всё это. — мама горько улыбнулась, будто была согласна с обвинениями и зла на себя не меньше, чем они. — Учеников школы не собираются принимать в цитадель, в ад демонов не пускают, так как его сейчас проверяют. Нас незаметно прижали и закрыли в стенах школы. Мы в западне и пока отрезаны от остального небесного мира. — Заносчивые ублюдки! — Чонгук ударил по ближайшей балке, и она треснула от силы его удара. Некоторые жители стали оборачиваться на нас. — Успокойся, Чон! — Тэхён выглядел настороженным. — Держите себя в руках! — негромко, но строго, проговорила мама. Чонгук взял маму за запястье и потянул на себя, вынуждая её посмотреть на него. — Они забирают ад, мой дом! И при этом даже не собираются его защищать! Кто вы, ангелы, как не трусы и эгоисты? Мама сделала шаг к нему; ей пришлось запрокинуть голову, чтобы взглянуть ему в глаза. — Кто вы, демоны, как не шавки, которыми управляли и которых так легко припугнуть? Демон взбесился, схватил её за горло и прижал к стене. — Чонгук! — вскрикнула я. Тэхён тут же попытался оттолкнуть его, но тот не реагировал на его попытки. — Успокойся! Чонгук не сжимал ей горло, лишь придерживал, чтобы она никуда не делась. И всё же я была шокирована. — Отпусти её! — Всё нормально. — произнесла мама. Они смотрели так друг на друга некоторое время, потом демон сам отпустил маму. Она спокойно поправила одежу. — Успокоился? — Да. — Сейчас время разочарований. Во мне, в цитадели… в Тэуне. — Ты столько боли принесла Тэуну. Почему ты была в нём так уверена? — слабо поинтересовалась я. — Потому что считала его хорошим человеком. — Хорошим? Он вас искренне ненавидел. И не скрывал этого, когда вы встречались. — удивился Тэхён. Мама рассмеялась. — Ненависть… где есть она, всегда есть любовь. — мимолётная нежность, проявившаяся на её лице, тут же сменилась отвращением. — Но его поступок — это не ненависть. Это слабость. Терпеть не могу слабых мужчин. Какое унижение… — Любовь не делает человека добрым. Скорее одержимым. — я невольно поёжилась. — Его сделала. Хоть это и оказалось в прошлом. — Расскажи. Мама качнула головой, будто собиралась отказаться. Но вдруг передумала, и из её уст полился рассказ. И голос её обрёл какую-то новую, забытую мною, нотку откровения. — Я тогда только поступила в школу ангелов и демонов. В те времена к Непризнанным относились ещё более пренебрежительно, чем сейчас. Позже мне удалось доказать, что люди не уступают бессмертным, но тогда я только начинала этот путь борьбы. Я ещё не отошла от своей смерти, от того, что вы с отцом остались на земле, что я вас больше не увижу. Сидела на скамейке и статуи и молча молилась. Я недавно вернулась с задания: словно специально, мне подсунули семью с ребёнком. Мне нужно было уговорить женщину остаться в семье, но я видела, что брак разрушает её. И в то же время видела страх ребёнка перед неизвестностью. Страх, что как прежде уже не будет. Я оценила ситуацию и пришла к выводу, что всем будет лучше, если женщина уйдёт. Меня обвинили в том, что я не справилась с поставленной задачей. Во мне кипела ярость, раздражение было таким сильным, что хотелось разреветься, но я никак не выдала своих эмоций, даже перед статуей. В это время в школу приехал престол Тэун: его сын в скором времени должен был поступать в школу. Видимо, он тоже решил побыть в одиночестве, но в укромном месте уже сидела я. Он остановился, увидев меня, кивнул вместо приветствия и уже хотел уйти, но что-то его удержало. Flashback — Что с вами? Вы расстроены? Мои плечи были напряжены в гордой осанке, моё лицо — я знала это — ничего не выражало, но он всё равно почувствовал. — Всё нормально, не беспокойтесь. Он снова сделал шаг от меня, но снова передумал. Важно поднял полы плаща и сел рядом со мной. — Я слышал о задании. — И что же? Как ангел вы не можете поддержать мой поступок. Он подумал немного прежде, чем ответить. — Я слышал об одной выскочке — Непризнанной, возомнившей, что может соперничать с бессмертными. Меня восхитило это. Я сразу подумал: "Она станет ангелом". — Почему ангелом? — Только будучи ангелом можно добиться настоящих высот. В наших руках реальная власть. — его слова взволновали меня, хотя я не могла понять почему. — Знаешь, в чём разница между ангелами и демонами? — В том, какую сторону они принимают? — Демоны думают эмоциями, мы — головой. А голова хладнокровна, а значит, справедлива. Иногда ангелы кажутся жестокими, но это не так. Жестокость — это всегда эмоция. Это не про нас. Вы были бы жестоки, если бы сделали то, что сделали. — от его слов мне стало легче. — я буду следить за вашими успехами. — он поднялся, чуть поклонился мне и ушёл. End flashback — Тэун был первым бессмертным, кто обратился ко мне с уважением. Ещё и в таком высоком статусе. Престол поклонился ученику и не просто ученику — Непризнанной. Тогда это было немыслимо. Потом удалось завоевать уважение многих, в том числе и Кроули, но Тэун увидел во мне достойного соперника, когда я ещё не была им. И он зауважал эту силу, не оскорбившись, что эта сила Непризнанной. Его слова стали роковыми для меня, они стали основой моих взглядов. Я думала, несмотря на всю обиду, он не отступится от своих слов. Он не будет жестоким. Я думала, мы всегда будем смотреть на мир одними глазами, даже ненавидя друг друга. Но это оказалось не так. — Уверен, отец думает, что поступил правильно, ради общего блага. "Ох, Тэ…" Чонгук рассмеялся. — Твой отец — больной ублюдок, который затеял это только для того, чтобы отмыться от унижения перед женщиной, что его отвергла. Он сделал это только для своей власти. — Заткнись! — Тэхён схватил Чонгука за футболку. — Ты зол, потому что знаешь, что это правда. Тэхён нервно отпустил его и пошёл вперёд. Мы прошли ещё несколько кварталов уже в тишине. Виды всё так же удручали, но мама продолжала водить нас по узким улочкам, словно нарочно. — Для чего мы ходим здесь? — раздражённо спросил Чон. — Хочу снять с вас розовые очки. Хочу, чтобы вы были готовы к войне и не ждали поддержки свыше. Но ты прав, нам пора обратно. — мама махнула рукой, и драконы, скрывавшиеся за пеленой облаков, вдруг вынырнули и подлетели к нам. Фыр опустился, чтобы я смогла на него забраться. Его глаза внимательно изучали меня. — Не смотри так на меня. — прошептала я. Он замотал головой, дёрнул телом. Я рассмеялась, но смех мой оборвался: в глазах потемнело, я перестала чувствовать собственное тело. И снова перенеслась в видение. "Хосок стоял за столом, забитыми картами. На некоторых, словно на шахматной доске, стояли фигурки демонов и ангелов. Другие карты были помечены красной толстой линией, обрамляющей определённый путь. Перед ним замерли трое демонов, послушно ожидая приказаний. — Меня интересует только одно. Победа. И есть только две вещи, которые меня к ней приведут. Что нового ты можешь предложить? — он говорил как-то странно, будто обращался не к ним. От угла отделилась тень. На неё тут же упал свет, обнажая фигуру, точно сорвав маску с грабителя. Это был Тэун. — Нужно отрезать провизию к школе. — К чему мне эта школа? Мне нужна цитадель. — Щенок мал, но даже он может перегрызть глотку, если будет очень зол и хитёр. Лучше пусть ослабнет настолько, что не сможет кусать. Одна сторона губ Хосока поползла вверх, делая его лицо злобно-насмешливым, но при этом проницательным. Эта улыбка как бы говорила: "Я знаю твои мотивы, старик. Я всё понимаю". — Мне нравится твоя ярость, Тэун. Ты со мной, пока она — двигатель, а не слепая помеха. — Я знаю. Некоторое время Хосок молча рассматривал карты перед собой. Потом, не поднимая головы, отдал холодный короткий приказ: — Отрезать провизию." Я очнулась на руках у Чонгука. Он недоумённо, едва ли не испугано глядел на меня. — Всё нормально? — Вроде. — Ты упала в обморок. — он убрал прядь волос с моего лица. — Что с тобой? Или ты просто решила полежать у меня на коленях. Я резко встала. — Ещё чего. Мама несколько растерянно посмотрела на меня. — В чём дело? Меня охватило волнение. Я вдруг поняла: ставки выросли и каждое моё слово, каждое действие несёт за собой последствия. Последствия, которые, возможно, повлияют на судьбу многих бессмертных. — Нет, ничего. Она подозрительно сощурилась, оглядела меня. — Ты уверенна? — Абсолютно. — сложно было сказать причину моего молчания. Делала я это ради себя или ради него… ради Хосока. Возникло напряжение. Оно витало в воздухе, непровозглашённое, скрытое, но всё равно ощутимое. Драконам передалось наше волнение, и они нетерпеливо ожидали, когда мы оседлаем их. Летели мы быстро, обгоняя сам ветер. Когда мы приземлились, мама спокойно слезла с дракона и не спеша пошла в сторону школы. Чонгук слез с дракона. Его глаза, не задерживаясь ни на чём конкретно, прошлись по моему телу. Я замерла, думая, что он хочет что-то сказать мне. Но он сделал шаг назад, затем ещё один, а после развернулся и ушёл в школу. Я смотрела ему в след, грустно размышляя. "Ему легче оттолкнуть меня, чем подпустить. Ему кажется, что любые чувства делают его слабым. А он не хочет быть слабым. Однажды он решится, но может быть поздно". Боми стояла чуть поодаль. Она ждала, пока я подойду к ней. — Ну как всё прошло? — Натянуто, я бы сказала. С тобой всё нормально? Боми будто не слушала меня, её глаза медленно и задумчиво гуляли по горизонту позади меня. — Хочу пойти к отцу в тюрьму. — она посмотрела на меня, отчаянно, почти заискивающе. — Ты можешь попросить свою маму, чтобы меня пустили к нему? — Я… — Я пойду к нему в любом случае! Так и знай! Это из уважения к тебе хочу сделать всё правильно. — то как резко поменялся её голос и подача, ошарашило меня. Я удивлённо замерла и расхохоталась. — Что смешного? — Вряд ли мама разрешит. — Что ж. Придётся нарушить правила. — Тогда я с тобой. После сражения башню не успели полностью восстановить. Мы дождались ночи и залетели внутрь через щель, образовавшеюся от какого-то удара. Прошли по коридору и остановились возле едва ли не единственной уцелевшей камеры. Сокджин сидел на полу, оперев локоть на колено, и насвистывал какую-то мелодию. — Папа! — Дьяволица, ты что здесь делаешь? — он подошёл к решётке, но чуть помедлил, завидев меня. — Ты не одна. — Здравствуйте. — Когда тебя отпустят? — Я не знаю. — он посмотрел на меня. — Надеюсь, твоя мать не будет спешить рубить головы, они могут ей ещё понадобиться. — Она думает, вы связаны с Хосоком. Сокджин скривился так, словно его оскорбляла сама мысль об этом. — Я служил Сатане. И не собираюсь подтирать зад только родившемуся сосунку. — Так значит, Сатана был не при чём? — Он оказался лишь марионеткой, как и многие из нас. Хосок надавил на раны, и гной вылился наружу, потому что не мог не вылиться. — Чтобы рана зажила, её нужно очистить от гноя. Сокджин странно взглянул на меня, прижался к решётке, не отнимая сощуренного взгляда. — Так вот что делает Хосок? Очищает? — Именно так. Он расхохотался, и смех его показался зловещим. — Ждёшь подвоха оттуда, откуда не ждёшь. — Прекрати, папа. Лучше скажи, когда тебя отпустят? — Когда я смогу ему доверять. — Мама? Она вошла в камеру первой, за ней следом — Суран и Чимин. Её спина была неестественно прямой, плечи напряжены, взгляд нетерпеливый, словно нападающий. — Что случилось? Заговорил Чимин, и я вздрогнула от его голоса. В нём появилась какая-то сталь, холодность, что-то пугающе деловитое. — На эту ходку меня назначили главным лётчиком за провизией. Мы летели по заданному маршруту. В какой-то момент на нас напали. Они явно знали, что мы будем там пролетать. "Значит видение было реальным!" — В школе завелась крыса, которая докладывает всё Хосоку. Иначе объяснить, откуда они знали маршрут, я не могу. — сказала мама. — Голод нас не убьёт, но, если Хосок захочет напасть на нас… — начал Сокджин. — Мы не сможем защититься. — закончила Суран. — Я постараюсь продумать такой маршрут, чтобы они нас не вычислили. А пока… — мама достала ключи из кармана. Боми выпрямилась в надежде. — Решила освободить меня? — Мне не хватает бессмертных. Можешь считать, что на испытательном сроке. Сокджин только усмехнулся на грубость мамы. Его не смущало, что бывшая Непризнанная говорила с таким, как он, в подобном тоне. "Когда ты уверен в себе и своих силах, никому ничего доказывать не нужно…" — Сатана мёртв. От меня отказались так же легко, как если бы я был простым Непризнанным. Пока мне интересно побыть на твоей стороне. — Пока? — Да. Пока. Мама замерла с ключом у замочной скважины. Она посмотрела на него, оценивая услышанное. Дверь камеры отворилась. — Пока меня это устраивает. Демон вышел медленно, вальяжно, словно выходил не из сырой камеры, а из собственных покоев, чтобы встретить гостей. — Что ж, я… В камере позади Сокджина стало темно, как в склепе. За единственным окном в темницы мы увидели чёрное небо, заполненное птицами. "Это снова повторяется?" Не сговариваясь, все бросились на улицу. Мы замерли, запрокинув головы, и молча стали наблюдать за небом. Я чувствовала плечо мамы, упирающееся в моё. Сотни тысяч субантр пролетали мимо нас. — Он собирает армию. — я посмотрела на маму, удивившись ледяной безнадёжности в её голосе. — Все твари будут на его стороне… Одна из птиц отделилась от стаи и полетела прямо на нас. Я дёрнулась, готовая к нападению. Но Субантра, вместо того, чтобы напасть, остановилась, напротив. Она мотнула головой в одну сторону, затем в другую. Сделала шаг. Я вздрогнула, но мама даже не шелохнулась. Субантра чуть опустилась и опрокинула на землю письмо — прямо к ногам мамы. А затем вернулась к остальным птицам и скрылась среди потока стаи. Мама подняла письмо, развернула его и начала читать вслух: — "Я не хочу войны. Но рыбу нельзя вылечить, если у неё гниёт голова, верно? Остаётся только отрезать". - она вздрогнула, закрыла глаза. Руки её дрожали. "Я предупредил все гниющие головы. Я смою гниль с вашей души, только не водой, а кровью". - мама не двигалась. Она смотрела на это письмо и ничего не говорила, а затем вдруг скомкала его, разорвала на части и бросила в воздух. — Ещё посмотрим! — она развернулась и решительно вернулась в школу.