Секрет небес

Намджун стоял перед учениками и, сложив руки за спиной, молча оглядывал нас. Затем прогремел его голос, громкий, безэмоциональный. Каждая его фраза была короткой, точно удар хлыста. — Сегодня вы отправитесь на войну. На земную войну. Многие из вас, хоть и были рождены бессмертными, — всё ещё щенки, которые боятся собственной тени. Но война теперь — не сказка, не история, рассказанная в книгах. Это то, с чем вам предстоит столкнуться. Вы должны быть готовы. Вы должны прочувствовать, каково это. — Намджун подождал, пока волнение учеников поутихнет, и продолжил: — Вы можете убивать противников, но только используя навыки солдат, чей облик вы возьмёте. Вам будут даны тела когда-то умерших солдат. — Так ли это необходимо? — раздосадовано спросила Лилу. — Ты о том же будешь спрашивать, когда армия Хосока нападёт на школу? — Да кому мы сдались? — спросил Лэй, не скрывая улыбку. Намджун подошёл к Лэю, долго смотрел в глаза. — Ты-то, может, никому и не сдался… — Учитель поднял голову и бросил приказ: — К водовороту! Я остановилась у самого края и посмотрела вниз. Где-то там прослеживались очертания земли. Внушение ли это или всё было наяву, но я почуяла запах крови и смерти. Тошнота подступила к горлу. Та ночь веером воспоминаний раскрылась перед глазами. Мне стало трудно дышать. "Я не хочу… я не хочу. Снова, опять, сколько можно?!" Холодные пальцы коснулись моего позвоночника. Над ухом прозвучал тихий, спокойный голос учителя: — Бояться — это нормально. Укроти свой страх. Пусть он побуждает тебя к действию, а не парализует. Ты справишься. Пальцы, что касались моей спины, отстранились. Я оглянулась, но Намджуна уже не было. Пока я глядела вниз и решалась сделать шаг в пустоту, в душе моей что-то щёлкало, что-то ломалось. Но эта поломка — я чувствовала — делала меня сильнее, словно готовила к предстоящему. — Я справлюсь. — шаг в пустоту. Полёт в человеческую бездну. Да здравствует земной ад. Я приземлилась прямо на бойню. Едва мои ноги коснулись земли, несколько пуль проскочили мимо. Я кувыркнулась и скрылась за баррикадой. Оглядела себя. Месиво из тел, что больше никогда не поднимутся. Короткие команды, что утопали в какофонии стрельбы и криков. Я растерялась и не могла понять, что же делать. Вот кто-то хватает меня за руку и кричит бежать остальным, продвигаться вперёд, ну же, давай-давай! А кто-то велит прикрыть его и бежит на амбразуру, выкрикивая ругательства и не снимая пальца с пускового крючка. И я хочу помочь ему, я готова, но стоит мне выйти из укрытия — и я вижу, как тот падает на колени, изрешечённый пулями. И я снова в укрытии. Снова в растерянности. Снова напугана. Я закрыла глаза, глубоко задышала. Крики и грохот дребезжащего оружия отступили, как если бы у телевизора убавили звук. Но сквозь звон в ушах донёсся стон. Сначала тихий, но всё нарастающий. Я открыла глаза, выглянула. Не сумев добежать до укрытия, на земле лежал солдат, придерживающий кровоточащую рану на ноге. "Выходить к нему опасно. Там открытая местность, и я буду как на ладони…" Мужчина пытался ползти, пытался вырваться из объятий смерти. Но она уже вцепилась в него своими длинными когтями. Солдат посмотрел на меня, протянул руку, и губы его зашевелились в мольбе… "Если я не помогу, он умрёт!" Я прижалась к земле, чтобы не стать мишенью, и поползла к солдату. — Держись! — мой голос рассеялся и утонул, оставшись неуслышанным. Но солдат увидел моё приближение, и надежда вспыхнула в его глазах. Окровавленные дрожащие пальцы вцепились мне в руку. — Ну же! — рывками мне удалось дотянуть его до баррикад. От боли и стресса, едва он оказался в относительной безопасности, силы его оставили. Но он был жив. Бойня продолжалась. Мне не хотелось становиться частью военных действий, но вот он, урок Намджуна в действии: ты не можешь не быть её частью. "Именно это Намджун и хотел до нас донести…" Война утащит тебя в свои игры, и ты станешь её заложником. Поэтому нужно выучить её правила до того, как она тебя поглотит. Взрыв, стрельба, погоня. Баррикада оказалась где-то далеко позади. Я бежала вперёд, с криком убивая всех, кто пытался убить меня. Я сбилась со счёта, сколько людей полегло от моей демонической руки. "Никакой пощады! Кто хочет моей смерти — получит свою!" Руки были в крови. Я испачкала их во имя чего-то большего. Я поняла, что ко смерти можно относиться по-разному, и иногда, чтобы выжить самому, приходится отнимать жизнь другого. Я замахнулась над телом противника, но мою руку поймали в воздухе. — Что ты делаешь?! — недоумённо на меня смотрел Тэхён. — Странный вопрос. Мы на войне. — Это не наша война! — И что же, мне теперь самоотверженно бросаться под пули, никак не давая отпор? Он отпустил мою руку, не обращая внимания на пролетающие пули. Словно мы были не на войне, а где-то в парке на прогулке. — С каждым убитым ты возвышаешь в цене свою жизнь. Но настолько ли дорога твоя жизнь на самом деле? Я задумалась над его словами, но в итоге ответила: — Она бесценна ровно до того момента, пока её не отняли. — Тэхён кивнул, но было видно, что он смотрит на это по-другому. — Не осуждай меня. Ты не имеешь права осуждать. Пули свистели, пролетая мимо нас, но ни одна так и не достигла цели. — Я не осуждаю за инакомыслие. И не отговариваю тебя. Но не ослепни от жестокости. Это не идёт даже демону. Осторожно! — он оттолкнул меня, спасая от очередной пули. —  Тэхён?! — но он уже слился с перепачканными, мельтешащими фигурами других солдат. И снова война унесла каждого в гущу событий. Я побежала, не разбирая, куда бегу и кто рядом. Солдаты падали и не поднимались. Кто-то схватил меня за ногу. На земле лежал солдат. Его пересохшие губы шептали: "Воды…" "Ему нужна помощь!" Я оглядела его. "Но он… он не выживет". Рана в его животе не оставляла ему шансов. И всё же он продолжал цепляться за жизнь, отчаянно, по — животному. Он хотел жить, о господи, как же он хотел жить! Я пригнулась, но риск ненамного уменьшился: казалось, воздух был наполнен пулями. Я не стала рисковать собой. "Солдат уже одной ногой в могиле! Он всё равно погибнет…" Я переступила через него, кувыркнулась в сторону и спряталась за укрытием. Бойня была жёсткая. Казалось, войне этой не будет конца. Я словно бы забыла, что всё это лишь урок, что мой дом не здесь, не на земле, а тело солдата — не моё тело. Но вскоре всё начало темнеть и растворяться. Я очнулась в водовороте. Голова кружилась, а тело дрожало. Многие ученики, так же, как и я, растерянно оглядывались, выглядели уставшими и слегка напуганными. — Добро пожаловать домой. Вернёмся в кабинет. — встречал Намджун. Ноги едва волочились. Я даже не смотрела, куда иду, мой взгляд был сосредоточен на обуви учителя. Намджун сел на место, закинул ноги на стол и обвёл кабинет глазами. — Что ж… я следил за каждым из вас, и вот что скажу… — он сделал много замечаний, прежде чем дойти до меня. — Что на счёт тебя, Ками… ты сделала всё правильно. Первый солдат нуждался в реальной помощи — её ты и оказала. Второй же был обречён. Какой можно извлечь из этого урок? Иногда жертвы бесполезны. Глупый альтруизм не принесёт нам победы. Но без помощи, когда она необходима, далеко мы не уйдём. Очень важно уметь принимать правильные решения, когда всё вокруг кажется безумием. Ещё вопросы будут? Йонг подняла руку. — Да? — Сегодня нас совсем не кормили. Запасов еды уже не осталось? — ученики зашептались, поддерживая вопрос Йонг. — Нет. Вы же знаете, что сейчас проблемы с поставками. Но мы решим этот вопрос. Нужно проявить терпение. Передо мной сидел Лэй. Он покачивался на стуле, скучающе подслушивая разговор. На его губах вдруг растянулась ухмылка, будто он знал больше, чем остальные. Мой взгляд он воспринял как приглашение к разговору. — Забавно… вот-вот может настать война, а они переживают за лакомства, без которых смогут прожить. — Без еды мы слабеем. — Как будто силы им помогут. Намджун встал из-за стола. — Если на этом всё, вы свободны. — он собрал книги и вышел из кабинета. Я сидела на камне — обломке беседке. Вообще многое теперь в школе было лишь обломком: обломком воспоминаний, обломком надежды, обломком боли, что призрачным шлейфом напоминала о себе. Кости зажили, раны затянулись, но всем почему-то всё ещё было больно. Я ощущала в себе силу, и эта сила разрывала меня. Сила, случайно подаренная мне Хосоком. Я нервно сжимала и разжимала пальцы, тёрла кожу до красноты. Пыталась заставить себя встать и начать тренироваться, но страх от этой неизведанной силы душил меня нерешительностью. Подумала о Чонгуке. Я смущённо огляделась, будто мои мысли транслировались для всех. Я нашла его на крыше. Ещё внизу заметила его спокойную фигуру, склонённую над самой пропастью. Что высматривал он, о чём думал? Когда я поднялась к нему, он сидел на краю, положив локти на колени. Ощутив моё присутствие, он лишь слегка повернул голову в мою сторону, а затем снова уставился вдаль, не говоря ни слова. — Я тебе не помешаю? Он помолчал некоторое время. — Нет… конечно, нет. Я села рядом с ним, обхватила ноги руками. — В последнее время ты сам по себе. Избегаешь всех. — Нужно было обдумать много вещей. — И как, обдумал? — Ты пришла об этом поговорить? — он повернулся ко мне. Посмотрел в глаза, и сердце забилось, взволнованное этим лицом, этим взглядом, этой внимательностью демона. Я отвернулась, растерянно, несвязно проговорила что-то в ответ. Чон улыбнулся. — Что? — По правде говоря, я хотела попросить тебя о помощи. — Говори. — После ритуала во мне появилась… сила. Я чувствую её. Но не знаю, как с ней совладать, как приручить. — Пока ты боишься собственной силы, она будет владеть тобой. Ты ощущаешь её как нечто инородное, но это не так. Теперь сила — часть тебя, ты должна это принять. Дай руку. — я положила руку в его раскрытую ладонь, протянутую мне. — Попробуй представить ауру своей силы, сосредоточенную между нами. "Ну допустим…" — Ауч! — я отдёрнула руку: сила обожгла меня. — Вот видишь. Она должна быть приятна тебе, а не приносить боль. Давай ещё раз. Только на этот раз мысленно прими свою силу. "Ритуал хоть и отпечатался во мне, как нечто злое и болезненное, ребёнок этой боли — необязательное её продолжение. Сила поможет мне, а не навредит. Поможет…" Между нашими ладонями вдруг возник голубой шар. Он приятно холодил кожу. — У меня получилось! Чонгук убрал руку, и свет мгновенно погас. — Вот и славно. — он лег на спину, сложил руки за головой. — Тренируйся каждый день. Может, в тебе есть огромный потенциал, кто знает. Я склонилась над ним. Поддавшись порыву, поправила прядь его волос на лбу. Чонгук замер, даже будто бы перестал дышать. Он молчал, и я молчала. Чонгук стремительно приподнялся, притянул меня к себе ближе и поцеловал. Несколько мягких прикосновений губ, и мы отстранились, посмотрели друг на друга. Он лёг в исходное положение. Я думала, он больше не заговорит, но неожиданно раздался его голос: — Когда я был маленьким, отец любил брать меня на тренировки. Он никогда не позволял мне выигрывать. Никогда не поддавался. Но каждый раз, когда мне удавалось превзойти самого себя, он подходил ко мне и гладил по голове несколькими грубыми движениями. — Чонгук махнул рукой в воздухе, пародируя отца. — Вот и вся его ласка. Похлопывания по голове, да такие сильные, что я весь сжимался, ожидая очередного хлопка. Мне хотелось прикоснуться к нему… но Чон словно бы снова стал мальчиком, что испугался бы моего прикосновения, по обыкновению ожидая тяжёлой руки Сатаны. Он посмотрел на меня. — Я подумал и понял: у отца не было тогда выбора. Тогда, на войне. — он схватил меня за кисть. — Выучи и ты урок, который преподал мне отец. Ты должна быть сильной и бескомпромиссной. Я не смогу тебя всегда защищать. — он умолк, будто сказал, что-то лишнее. Поднялся, нервно поправил одежду. — Скоро стемнеет. Не гуляй в ночное время. — Чонгук… Но он не дослушал: раскрыл крылья и бросился в объятия ветра. "Ледяной ветер гулял то в одну сторону, то в другую, словно не мог найти пристанища. Я поёжилась и огляделась. ‘Где это я?’ Попыталась вспомнить, как здесь оказалась, и не смогла. — НЕ-Е-ЕТ! Вокруг маленького Хосока замерли незнакомые ангелы и демоны. — Успокойся, мы не причиним тебе вреда. Они осторожно подходили к нему, но тот пятился, продолжая кричать. — НЕТ! От его крика прошлась волна энергии, которая смела половину бессмертных. Часть из них так и не поднялась. — Прекрати! Мы не причиним тебе зла! К нему сделали ещё несколько шагов навстречу, но Хосок в ярости снова закричал. — НЕ-Е-ЕТ!!! Повинуясь инстинктам и боли, я закрыла уши. Бессмертные сделали то же самое, но им не помогло это. Один за другим они начали падать на колени, а затем — ничком набок или назад, и больше не двигались. Крик ребёнка убил их. Дюжина мёртвых, искривлённых от страха перед смертью лиц замерла у меня перед глазами. ‘Он убил… убил их всех! ’ Я посмотрела на Хосока. Он тяжело дышал, так, что плечики его поспешно поднимались и тут же опускались, чтобы снова напряжённо подняться. Он был напуган. Я молча наблюдала за потерянным маленьким мальчиком, оставшимся одиноким среди пепелища своей ненависти. Он с удивлением рассматривал трупы бессмертных, словно не имел к ним отношения. Как ребёнок, наступивший на таракана, вдруг удивляется, что таракан больше не двигается. В голове не было определённой цели, хитрого плана, альтруических побуждений. Я просто подошла к Хосоку и положила руку ему на плечо. К моему удивлению, он почувствовал моё прикосновение. Он вздрогнул, посмотрел прямо на меня. Его пересохшие губы медленно разлепились от удивления. — Ты меня видишь?! Его щёки были мокрые. Одним быстрым и лёгким жестом я смахнула слезу у него со щеки. Он поднял на меня вопросительный, молящий взгляд. Но я тут же стала отдаляться от видения, от Хосока. Он дёрнулся, вытянул руку, будто пытался меня поймать, задержать, но в итоге не стал за мной бежать. Просто наблюдал, как я отдаляюсь от него. Вскоре Хосок превратился в плоский образ где-то на горизонте, а затем и вовсе потонул в тьме". Ночь. Тишина. Я лежала в кровати, запутавшись в одеяле. "Это был сон… нет, видение во сне". Сердце нервно стучало в груди. Я дрожала и не могла успокоиться. Прижалась спиной к стене, обхватила ноги руками и смотрела в одну точку, ни о чём не думая. Это было сродни медитации. Сопение Боми на фоне помогло мне успокоиться. Я хотела лечь обратно, но какая-то тень мелькнула в углу. Тень отделилась от шкафа, с которым сливалась, и теперь вырисовывалась в фигуру. Я приподнялась, вгляделась в темноту. Вдруг тень задвигалась, теперь быстро, не скрываясь, и накинулась на меня. Я пыталась закричать, но мне закрыли рот. От сухой большой и жёсткой ладони я почувствовала запах сосновых веток и реки. Этот запах, не вяжущийся с обстановкой, так удивил меня, что я распахнула глаза. Надо мной навис Хосок. — Почему я вижу твою жизнь? Зачем ты посылаешь мне эти видения?! — он надавил ладонью, сильнее вдавливая меня в подушку. Я начала задыхаться. — Ты забрала мои силы! — я смотрела в его требовательные глаза. В них было много ненависти, но за ненавистью скрывалось что-то ещё. Возможно, я бы разглядела, если бы не парализующий страх и мысль, которая переросла в утверждение: "Он убьёт меня!" На мгновение желание это сделать читалось во всем его теле. Но он вдруг вздрогнул, отпрянул от меня, будто обжёгся, и бросился обратно в темноту. Я подскочила… Ночь. Тишина. Я лежала в кровати, запутавшись в одеяле. "Двойное видение? Хосока не было здесь?" Я осмотрительно прошлась по комнате. "Всё как было. Странно…" Боми сладко спала. "Везёт ей. Ничего не тревожит". Я вернулась в постель. Долго смотрела в угол, словно ожидала, что снова замаячит тень. "К чёрту!" С головой накрылась одеялом. И так в темноте и под защитой я и уснула. Утром мама призвала меня в зал школьного совета. Я пришла последней из приглашённых. Намджун, Суран, демон Сокджин и даже Кроули с Лилу уже сидели за столом. Серафим Кроули выглядел неважно, но, во всяком случае, лучше, чем неделю назад. Когда я зашла, мама обернулась ко мне с серьёзным сосредоточенным выражением лица. — Проходи. Садись. В школе почти не осталось бессмертных, которым можно доверять. Зато, как вы знаете, в школе появилась крыса. — Наверняка это кто-то из ангелов. — спокойно сказала я. Лилу возмущённо вздёрнула носиком. — Почему это? — Кто, как не ангелы, больше всего хотят власти, которую может дать им Хосок? — Это не так! — Кто бы это ни был, здесь я собрала тех, кому могу доверять. — Какая честь! — Лилу благодарно кивнула. — Что случилось, Кьюнг-Су? — спросил Намджун. Она села за стол. — Я велела осмотреть все книги и важные амулеты, что хранились в школе. Недавно обнаружили, что не хватает амулета, скрывающего энергию. — У Тэуна такой был. — вспомнила я. — Да, но он — я верю, что это был Тэун — выкрал амулет сильнее своего. — Наверняка это для Хосока! Чтобы Хананним его не нашёл. — хмуро произнёс Намджун. — Но разве этот амулет справится с энергией Хосока? — удивилась Суран. — Мне тоже кажется это сомнительным. Значит, амулет им нужен для чего-то другого. — мама свела ладони как при молитве и в раздумьях прижала их к губам. — Пока мы не знаем, какие точно планы преследует Хосок. — сказал Сокджин. — Да, и это проблема. Мы не можем предугадать его дальнейшие действия. Суран приподняла руку, и раздался её спокойный тонкий голос: — А что же насчёт цитадели? Они помогут нам? Мама ответила резко, как бы давая понять, что это не подлежит сомнению: — Нет. Школа стала полностью автономной. Теперь мы сами по себе: без надзора, но и без помощи. — Кьюнг-Су, тебя выгнали из совета? — спокойно заметил Сокджин. — Как ты это допустила? — Расставила приоритеты. Демон склонил голову, выказывая уважение. — Помимо прочего, у нас есть ещё одна проблема. — мама помедлила. — Недавно мы отправили крылолётчиков за провизией, но они так и не вернулись. Еды больше нет. — Но мы и так не ели уже несколько дней! — я вздохнула, сдерживая эмоции. — Я знаю. Нужно отправить крылолётчиков ещё раз, но некого. Вызвались только Чимин и парочка ребят. Этого мало. — Я пойду. — Исключено. — Ты сама сказала, что больше некому. Мама молчала. — Ками, ты уверена, что справишься? — спросил Кроули. — Я уверена. В глазах мамы сверкнула гордость. — Если ты уверена, тогда я не сомневаюсь в тебе, дочка. — она встала из-за стола. — Решено. Ками вместе с остальной командой отправиться за провизией. Думаю, на этом совет окончен. На выходе из зала совета меня охватило предчувствие… я не могла сказать, было оно плохое или хорошее, но одно я знала точно — что-то произойдёт. Пришлось подняться ранним утром: крылолётчики всегда вылетают с первыми лучами солнца. Чимин был во главе команды. Он отдавал короткие приказы, следил за тем, как пустые контейнеры грузят на деревянные платформы. Четыре крылолётчика схватили по толстой верёвке и поднялись, унося за собой груз. — Где вы добываете еду? — спросила я. — Когда как. Иногда нас сопровождают охотники. Они ловят добычу. Но обычно цитадель оставляет продукты в договоренном месте. Мы знаем несколько мест, откуда еду так и не забрали. Но пока никак не доберёмся туда. — Пак заметил, что крылолётчики с грузом уже были готовы отлетать. Он засвистел, покрутил рукой остальным и прокричал: — Пора. Чимин летел впереди всех. Я летела следом на Фыре. Дорога была долгой. Сначала внутри клокотало волнение, но оно понемногу утихло. "Дальний путь выматывает, но в общем не так уж и страшно…" Я оглядывала небо, скалы, макушки деревьев, как справа на меня вдруг налетели. — О нет! — всё вокруг завертелось, закружилось, и я лишь краем глаза успела заметить, как на других крылолётчиков надевают мешки. Я пыталась вырваться из чьих-то жёстких объятий, но на меня надели мешок и сцепили руки. Я не знала, куда нас ведут и что будет. Почувствовала лишь, как меня закинули в пустой контейнер для еды. Чимин хотел заговорить со мной, но ему велели молчать и, похоже, ударили. "Куда они везут нас? Что им от нас нужно? Самое страшное — неизвестность!" Спустя бесконечно долгое время нас разгрузили, посадили на колени. Наши похитители говорили между собой. Но вот их разговор резко оборвался, послышались спокойные шаги, которые замерли рядом со мной. Я коснулась пальцами носка ботинка, будто думала, что мне этого действительно хватит, чтобы распознать, кто это. Раздался смешок. Похитителя позабавила моя попытка. Вшик! Мешок сорвали с моей головы. Хосок смотрел на меня сверху вниз. Он усмехался, но усмешка сменилась удивлением, словно он не ожидал увидеть меня. Он присел так, что наши лица были почти на одном уровне и тихо, спокойно сказал: — Добро пожаловать в мой подпольный лагерь.