Секрет небес

Хосок опёрся ладонями на стол позади себя. Он чувствовал ловкие женские ручки, ласкающие его плечи и живот, опускающиеся всё ниже. Но мысли его витали далеко, он едва получал удовольствие. Хосок раздражённо сбросил с себя чужие руки и сел обратно за стол. Девушка недоумённо захлопала глазками. — Убирайся. Мне не до тебя. Она молча поднялась с колен и оставила его одного. Хосок оглядел карты с фигурами. Его взгляд остановился на самодельном ангеле. Он взял его, покрутил в руках. — Цитадель специально умалчивает о моём появлении. Не хотят сеять страх. Но им это не поможет. Чтобы выиграть в этой битве, нельзя оглядываться назад. Нельзя давать слабину. И я буду настолько жестоким, насколько того потребуют обстоятельства. — Он сжал руку в кулак. Хруст! Фигурка треснула под натиском сильных пальцев. Почти что с отвращением отбросив остатки ангела, Хосок поднялся. В глазах потемнело. "Она стояла у двери своего дома, не решаясь постучать. Рука замерла на половине пути. Чуть поодаль стоял Люцифер. ‘Так ты всегда вертелся вокруг неё? ’ За окном шелохнулась шторка, и через мгновение дверь открылась. — Добрый день. — Эм-м… добрый. — По какому вопросу? — Я по поводу вашей дочери. Услышав это, мужчина пошатнулся, но удержался за дверной косяк. — Что вы хотите этим сказать? — Я… её одногруппница. Мы с ней виделись незадолго до… аварии. Мужчина выпрямился, расширил глаза, вперив в неё внимательный взгляд. — Она рассказывала о вас. Ками очень любила вас и, уверена, она не хотела бы, чтобы вы горевали. Это… это всё, что я хотела сказать. — она чуть помедлила, потом быстро бросила: "До свидания" и развернулась, чтобы уйти. Но отец выскочил на крыльцо вслед за ней. — Постойте! — он взял её за руку, нежно и по-отечески. Как если бы знал, что перед ним действительно его дочь. — Спасибо за эти слова. — Па… — она стиснула зубы, не договорила. Повинуясь какому-то порыву, Хосок коснулся пряди её волос. Сжал между подушечками пальцев. Она не заметила этого. — Не печалься. У вас хотя бы есть шанс воссоединиться на том свете. Она не услышала его. Конечно же, не услышала. На её ресницах застыли слёзы". Одной рукой Хосок упёрся в стол, другой закрыл глаза. Он шатался, едва стоя на ногах. К нему зашёл Тэун. Он прищурился, подождал несколько секунд, пытаясь привыкнуть к темноте, и подошёл ближе. — Прибыли новые пленные. Хосок не слушал его… — Я вижу видения с той девчонкой. Которую ты использовал для ритуала. — Видения какого рода? — Тэун напрягся. — Не уверен… но, кажется, это её прошлое. — Только её? А Люцифера? — Только её. — Я обдумаю это. Что на счёт пленных? — Да… — он взъерошил волосы. — Покажи мне их. Бедные, напуганные, дезориентированные… они стояли на коленях и ждали. Хосок встал перед девушкой. "Это она…" Она коснулась его обуви, словно слепая попрошайка, но было в этом жесте что-то наглое, дерзкое, нетерпеливое… Хосок сорвал с неё мешок. "В её взгляде столько ненависти ко мне… что ж, она имеет на это право: я заслужил". Он присел так, что их лица были почти на одном уровне и тихо, спокойно сказал: — Добро пожаловать в мой подпольный лагерь. Один из пленных пытался встать. — Сидеть смирно! — угрожающе сказал стоявший рядом знакомый ей демон. — Так ты с… этим заодно! "Вот как она меня называет: этот…" — В камеру их. —Хосок развернулся и пошёл к себе. Он слышал, как за спиной кричат пленные, пытаясь вырваться. Я очнулась в кандалах в клетке, среди остальных челнов нашего похода. — Ты как? — Что со мной? Голова болит. — Ты слишком противилась, и тебя вырубили. Чимин дёрнул свои оковы и поморщился. — Тебя тоже били? — Думаешь, только ты не хотела сюда? — Я же говорил, что мы встретимся. Бывший заключённый  медленно зашёл в клетку, не отводя от меня весёлого взгляда. — Ну здравствуй… стерва! Последнее слово он будто бы выплюнул. Он подскочил ко мне, больно схватил за волосы на затылке и потянул вниз. Мне пришлось поднять голову. Его гнилое дыхание ударило мне в лицо. — Не завидую я тебе! Со мной нужно дружить… Он впился мне в щеку. Его зубы сомкнулись и сжались, я закричала от боли. Заключённый рассмеялся. — Оставь их, Зигза. Увидев его, я дернулась, но меня удержали цепи. Тело окатило такой ненавистью, что я замерла, не зная, что с ней делать. — Вы! Тэун молча подошёл ко мне, освободил от цепей, но надел другие, не скреплённые с клеткой. — Куда вы меня тащите? Тэун привёл меня к столу, набитому едой, грубо оттолкнул от себя и приказал: — Сядь. Я не двигалась. — Я сказал, сядь!!! Тэун вскинул полы своего плаща и сел напротив. — Что вам от меня надо?! Он молчал некоторое время, не задерживая ни на чём взгляда. — Как там… Тэхён? — Он разочарован в вас. Пытается оправдать, понять, чтобы не возненавидеть. Тэун грустно закивал головой. — Это на него так похоже. — он провёл по лицу рукой, пытаясь снять с лица напряжённость. Посмотрел на меня, теперь расслабленно и высокомерно, снова овладев собой. — Я принёс тебе кое-что. — он бросил мне в лицо одежду. — Тэун смотрел на меня без единой эмоции. Было видно, что он о чём-то думает, взвешивает. — И что же… это стоило того? Кончики его губ поползли вверх, но только, с одной стороны. Это выглядело непропорционально, болезненно, словно его схватил инсульт. Похоже, улыбка стоила ему немалых усилий. — Это только начало. Но я уже пожинаю  свои плоды. — улыбка Тэуна стала шире, совсем уродуя его лицо. — Кстати, с тобой кое-кто хотел увидеться. — не оборачиваясь, он махнул рукой. Из-за угла вышел Юнги. Не знаю, чего я испугалась больше: того, что он теперь заодно с  Тэуном, или того, какое же пустое серое лицо у него было. Ни былого озорства в глазах, ни былой живости в движениях. Лишь вялое, скучающее выражение на почти что восковом лице. Я прильнула к нему, стиснула в кольце своих рук. Прижалась к его плечу, крепко-крепко, чтобы он почувствовал моё волнение за него. И мою поддержку. — Как ты? — я отстранилась от него и только тогда поняла, что он почти не обнимал меня в ответ. — Я хорошо. А ты как, цела? — Я вижу, вам есть что обсудить. Оставлю вас. — Тэун удалился. Теперь мы были только вдвоём. — Что ты здесь делаешь? — Живу, как видишь. — Я не об этом, и ты это знаешь! Юнги вздохнул, сел на прежнее место Тэуна. — Я выбрал сторону. А ты? — Тэун убил Сэми, а ты с ним заодно?! — мне хотелось расплакаться и рассмеяться одновременно. Он взволнованно закусал губы, сел поудобнее на стуле и пару раз огляделся по сторонам. — Есть цели, которые выше желаний, выше старых счётов. — И какова эта цель, Юнги? Какова? Мировое господство? — Справедливость. — Я не понимаю, как ты… Он грубо перебил меня. — Вот именно. Не понимаешь. — Юнги поднялся. — Он тебя ждёт. — Кто? — не отвечая,он взял меня под руку и куда-то повёл. Он сидел за столом и задумчиво рассматривал карту. В его руках, словно игрушка, была зажата фигура ангела. Когда я вошла, он поднял на меня глаза и замер на некоторое время, не выдавая никаких эмоций. "Его крылья изменили форму. Похоже, он восстановился со времён ритуала". — Спасибо, Юнги. Можешь идти. Рыжеволосый медленно поклонился ему. Прежде чем уйти, он посмотрел на меня каким-то настырным, многозначительным взглядом, но я не смогла разгадать его. Хосок швырнул на стол фигурку. Она покатилась и замерла. Я смогла разглядеть её получше: это оказался вовсе не ангел. С одной стороны, у фигуры был рог, с другой — нимб, одно крыло больше походило на крыло летучей мыши, а другое выглядело ангельским. Только нимб и ангельское крыло были частично сломаны, будто специально. — Чудовище с огромными рогами, копытами и маленькими ангельскими крыльями. Взгляд добрый, но скрывающий в себе непомерную злобу. Так обо мне написано в трак-та-те о Хо-со-ке? — он отчеканил последние слова, словно отбивал по ним молотком, стирая в порошок. — Один глаз красный, другой голубой. Я вспомнила слова статуи, предрекающие мою смерть. По телу пробежали мурашки. Хосок навис над столом. — И что же… я похож на чудовище? — Нет… совсем нет. Хосок вскинул острый взгляд. Его чёрные глаза, испытывая, почти мучительно пожирали мои. Он тихо, гранича с насмешкой, переспросил: — Не похож? — Нет. Хосок вскочил, обошёл стол и присел на самый край, рядом со мной. Он взял меня за подбородок, властно, не спрашивая разрешения, и приподнял его. Наши глаза встретились. Я дёрнула головой, пытаясь вырваться из плена чёрных зрачков, но он не позволил. — Что тебе нужно? — Ты считаешь меня злодеем, мстительным сумасшедшим? — Так говорят о тебе. — Это не так. — Пока ты доказывал обратное. Он отпустил подбородок, но с места не сдвинулся, глядя на меня сверху вниз. — На земле столько войн, и чаще всего сложно сказать, кто из сторон неправ больше. Они борются за свои цели, за свои идеалы. Я — идеалист. Хочу, чтобы весы Немезиды наконец выровнялись. Я хочу справедливости. — Но какой ценой? — За всё нужно платить свою цену. Закон равновесия. — Хоуп икогда бы на это не пошёл! — это вырвалось случайно. Я тут же умолкла. Хосок тоже молчал, и тишина была гнетущей. Спустя время он медленно, негромко задал вопрос: — Хотела бы увидеть Хоупа снова? — Из-за меня его теперь нет… мне не нужно было его освобождать! — Я задал тебе вопрос. Ты хотела бы увидеть Хоупа снова? — Хотела бы! Я уверенна, что, где-то там, он всё ещё есть. И до него можно достучаться… Хосок откинул голову назад и разразился долгим горько-насмешливым хохотом. — Что смешного? — Хоуп не был полноценной личностью. Представь, если бы тебя лишили всех плохих качеств, что в тебе есть… это была бы ты? — Нет. Хосок облегчённо выдохнул. — Всё верно. — он склонился надо мной. — Хоуп — это я. Понимаешь? Его не вернуть, потому что он никуда не уходил. — взгляд Хосока с моих глаз опустился ниже. Он оглядел моё тело с головы до ног, но скорее, как хладнокровный исследователь, чем соблазнитель. — Я помню каждую встречу с тобой, Ками. — Он встал, начал медленно кружить вокруг стола, не отнимая от него пальцев. — Помню твою заботу обо мне. Если бы не она, кто знает, как бы между нами шёл разговор? — Где остальные, с кем я прилетела? Что с ними? — Хочешь присоединиться к ним? — Да! Он снова сел на край стола возле меня. — У меня есть предложение получше. Присоединяйся к нам. — прежде чем я открыла рот и плюнула ему в лицо своим отказом, он твёрдо добавил: — Два раза предлагать не буду. — Из-за тебя меня убили! Убили моего друга, убили Доунга…, и ты просишь меня присоединиться к тебе? — я рассмеялась ему в лицо. — Да, узнаю наивность Хоупа. Хосок схватил меня за одежду, грубо, свирепо, и притянул к себе. — В благодарность за то, что ты помогала Хоупу, я не стану тебя убивать. — он схватил меня за запястье и выволок на улицу. Хосок шёл быстро, широкими шагами. — Отпусти! — он тянул меня за руку, не обращая внимания, что я не поспеваю за ней. Тащил за собой, яростно, безжалостно, словно я была мешком. — Отпусти же! — И не подумаю. Казалось, он делает это специально, чтобы выставить меня площади преступников униженной. Хосок как бы говорил: "Посмотрите, какие жалкие и слабые наши противники!" Он открыл дверь, втянул внутрь. Толкнул к стене и заковал в кандалы. — Что ты делаешь? Он прижался ко мне совсем близко, так, что его дыхание обожгло щёку, и процедил сквозь зубы: — Я хочу, чтобы ты поняла, что я больше не Хоуп. — он пошёл к выходу, собираясь выйти. — Нет! Не уходи! Не оставляй меня здесь! Хосок замер у двери, повернул голову, но на меня не взглянул. Он будто терзался в сомнениях, не решаясь что-то сделать или, наоборот, отговаривая себя. — Хосок… Наконец он поднял на меня глаза, но тут же выскочил и закрыл за собой дверь. Я ждала, что он войдёт. Но он не возвращался. Прошёл час… два… пять часов. Пошли вторые сутки. Меня мучили жажда и голод, но, достигнув определённого уровня, эти чувства не усиливались. Со временем они стали лишь фоном, который я игнорировала. — Кто здесь? — я начала видеть мелькающие силуэты где-то там, в темноте. Всё тело горело, от жара по моему лицу стекали капельки пота. Они стекали со лба прямо в глаза, и я вертела головой, пытаясь смахнуть их. — Кто здесь?! Тени двигались, то приближались, то отдалялись. Они плясали и вертелись. — Убирайтесь! — я кричала в пустоту. Вдруг тень выскочила из-за угла, прильнула ко мне и коснулась длинными худощавыми чёрными пальцами моих глаз. Надавила на них. Темница провалилась во мрак. "Хосок лежал на земле, раскинув руки и ноги, и разглядывал небо. Облака лениво плыли вперёд. У его головы замерли чьи-то маленькие ножки. Девочка нависла над ним и недоумённо глядела на него. Хосок вскочил. — Что ты здесь делаешь? — спросил мальчик. — А что делаешь здесь ты? — Так надо. — Значит, и мне так надо. — Ты глупая. — А ты злой. Хосок дёрнулся, попятился от неё. На его глаза навернулись слёзы. — Это не так! — Прости, я не хотела тебя обидеть! — девочка протянула ему мизинчик. — Эрагон говорит, так делают на земле, когда хотят мириться. Хосок озадаченно посмотрел на оттопыренный пальчик девочки. Подумав, он протянул палец в ответ. — Ладно. — он скрепил их мир забавной земной традицией. — Как славно! Из угла выскочила женщина. Платье эхом повторило её движение и замерло. — Кто это, Хоуп? — Я не знаю. Глаза женщины расширились, когда она узнала девочку. Женщина прильнула к ребёнку, чуть грубо схватила её за руку и сказала: — Ты сестра Эрагона! — А вы мама Хо-со-ка! — девочка воспринимала это как игру. — Да, она моя мама, и что?! Женщина ахнула. — Молчи, Хоуп! Что же ты наделал! Девочка дёрнула рукой, пытаясь освободиться. — Брат будет ругаться. Он знаете какой сильный? Мама Хосока упала на колени, тряхнула девочку, с мольбой заглядывая ей в глаза. — Прошу, ты можешь держать в тайне, что ты видела здесь Хоупа? — Меня зовут Хосок! — Прошу, сынок. Не сейчас… — она снова посмотрела на девочку. — Ты сохранишь это в тайне? Раздался мужской голос, заставивший женщину обернуться с облегчением и ужасом одновременно. — Она не сохранит тайну… " Тени закружились, образовывая круг. Они начали приближаться ко мне, смыкаясь. И вместе с их приближением наступала всё более непроглядная темень. И в этой темени я услышала вездесущий, ужасный, животный голос. Этот голос говорил что-то на непонятном мне языке. Он твердил, шептал, настаивал, но я не понимала его… не понимала… Меня била крупная дрожь. Кто-то прикладывал холодную тряпку на лоб, чьи-то руки постоянно возвращали с края кровати на середину, чтобы я не свалилась. Я не сразу начала видеть место, где нахожусь. Когда кошмарные видения оставили меня, я смогла разглядеть чужое лицо, склоненное надо мной. Услышала знакомый повелительный голос: — Она очнулась. Можешь идти. Незнакомец без лишних слов оставил нас одних. Обессиленная, я просто повернулась набок, так, чтобы видеть Хосока. Он сидел в кресле рядом с кроватью. — Ты видела моё воспоминание? Я кивнула. — Знаешь, почему ты видишь это? Мотнула головой. — У каждого бессмертного есть потенциальная сила, которую он может развить. Твоей силой оказалось — быть пустым сосудом, способным выбрать часть моей силы. Только я мог наполнить тебя, и только ты способна уравновесить мою разрушающую силу. — Хосок говорил спокойно, даже скучающе. Но всей его расслабленной позе, в равнодушном лице, в каждом жесте чувствовалась такая мощь, такое достоинство, каких я ещё не встречала. — Ключ, подходящий только к одному замку. — он внимательно посмотрел мне в глаза. — Почему… только… ты… и… только… я? — мне было всё ещё тяжело говорить после лихорадки. Хосок смотрел на меня долго, будто решая, говорить мне или нет, но в итоге лишь пожал плечами. Он поднялся с кресла, подошёл ближе и навис надо мной. — Я уже не так силён, как раньше… из-за тебя. В тебе кроется большая сила, но она моя. Моя, понимаешь? — он сел на корточки, так, чтобы наши лица были на одном уровне. — Я очень быстро понял, что ты видишь мои воспоминания. Знаешь почему? Я отрицательно покачала головой. — Потому что помню тебя. Ты была там. — он внимательно вглядывался мне в глаза. — Там, у самого края, вместе со мной. Ты коснулась меня, и я увидел тебя. — он приблизился ко мне ещё ближе и прошептал: — Я помню тебя. Мне было страшно. А твоё прикосновение успокоило меня. — он отстранился, и его лицо снова обрело холодные оттенки. Хосок вернулся в кресло. Положил руки на подлокотники. Он был серьёзен, его пронзительные глаза смотрели на меня исподлобья, не моргая. — Я буду с тобой ласков и добр первое время. Хочу, чтобы ты поняла, что я тебе не враг и мы можем быть заодно. Но если ты откажешься, если сама выберешь сторону моего противника, поверь, не будет врага беспощаднее, чем я. — Зачем я тебе сдалась? — Потому что ты помогла Хоупу и потому что в тебе моя сила, очевидно. Без тебя я выиграю эту войну. Но с тобой это будет проще и… приятнее. — Я тебе не верю. — И не должна. Обо мне было много слухов, но я развею их. Ты готова выслушать меня? — Готова. — я увидела, как его глаза сверкнули, удовлетворённые. — Моя мать была ангелом, отец — демоном. Тогда не было закона Неприкосновения, но я был одним из первых таких детей. Всё дело в войнах, что бушевали раньше между адом и раем. Вместе с миром пришла и любовь. В то время многие дети погибали из-за нестабильности мира. В том числе дети ангелов и демонов. Но я выжил. И был сильнее многих. Меня начали бояться. Я кое-что сделал… — он замолчал. Было видно, что его одолевают противоречивые эмоции, настолько сильные, что даже ему едва удалось скрыть их. — Я кое-что сделал, и на меня началась охота. — Что ты сделал? — Нет… — Расскажи. — Нет, ты не готова. Слишком рано. В итоге они решили, что я опасен и что нужно исследовать мои силы. Я словно стал чумным. Печаль и боль следовали за мной по пятам. Мама молилась за меня Плачущим девам, но я оказался тем, за кого нельзя молиться. Я был совсем мал, а Хананним запретил за меня молиться. Ангелы, поняв это, решили оградить меня от всех. Но родители не могли позволить ангелам отобрать у них меня… Flashback "Мама держала меня на руках, с каждым шагом прижимая к себе всё крепче и крепче. Отец бежал сзади, постоянно оглядываясь назад. — Куда вы?! — Не бойся, Хоуп, не бойся! " — Анабель, успокойся. За нами не бегут. — отец остановил маму, взял её за плечо. Она расплакалась. — Он хороший. Почему его преследуют? Почему сам Хананним дал на это добро? — Не плачь. — Хоуп ороший. Он просто испугался. — Отпусти его. Отец опустил меня на землю, сел на корточки передо мной и заговорил, как со взрослым: — Хосок, тебе придётся побыть здесь некоторое время, ладно? — Зачем? — Мы попробуем раздобыть амулет, который скроет твою энергию. А пока ты здесь, они её не распознают. Обещаешь не уходить от сюда? — Обещаю. End flashback — Я сидел в центре лабиринта, пока однажды ко мне не пришла девочка. Вот так… случайно заглянула, не ожидая, что найдёт самое разыскиваемое чудовище. — на последнем слове его губы скривились в злобном оскале, насмехающимся над собственным же сравнением. — Я помню! — Ты видела всё, что произошло? — О чём ты? Flashback — Кто это, Хоуп? — Я не знаю. Глаза мамы расширись, когда она узнала девочку. Она прильнула к ребёнку, чуть грубо схватила её за руку и сказала: — Ты сестра Эрагона. — А вы мама Хо-со-ка! — Да, она моя мама, и что?! Она ахнула. — Молчи, Хоуп! Что ты наделал! — мама упала на колени, тряхнула девочку, с мольбой заглядывая ей в глаза. — Прошу, ты можешь держать в тайне, что ты видела здесь Хоупа? Раздался мужской голос, заставивший маму обернуться с облегчением и ужасом одновременно. — Она не сохранит тайну… — Ты хочешь сказать… — мама вскрикнула, закрыла лицо руками. Она истошно зарыдала, и крылья за её спиной вздрагивали и сжимались. Впервые я заметил слёзы на глазах отца. — Что такое? — Прости… Девочка успела лишь едва вскрикнуть, и крик её был похож на писк котёнка. Она замертво упала к нашим ногам. End flashback — Это было первым убийством ребёнка. И кровь этой девочки, впитавшаяся в землю, стала отравой для лабиринта. — Проклятие сада Адама и Евы… — "Отныне всяк туда входящий становился заложником своих страхов и желаний". — Твои родители приняли отчаянное решение. — Да… — он задумался. — Да… это было настоящие отчаяние. Проклятие было таким сильным, что все ощутили его зарождение. Хананним мгновенно прознал о том, что произошло, и где мы находились. Знаешь, каким является высшее наказание Создателя? — Нет… Flashback "Лица мамы и папы вдруг стали странными: сосредоточенными, но при этом отдалёнными. И вдруг мама закричала. Они упали на колени. — Что с вами?! — я видел, как из их спины, точно корни деревьев выходят основания крыльев. Кровь ручьём лилась по их спинам. Земля под их ногами разверзлась, словно тропа, ведущая грешника в ад. Они упали. Я бросился на пол, но дыра стала закрываться. — НЕТ!! — я тянулся рукой, я пытался дотянуться до них. Но не смог… End flashback — Я остался один. Напуганный, потерянный, озлобленный. Я бежал куда мог, пока меня не окружили. — То видение, когда ты убил их всех… — Да, это было после того, как Хананним оторвал моим родителям крылья и отправил на землю. Я так обезумел от ярости, что убил своей болью едва ли не половину ангелов и демонов, что находились поблизости. Во мне крылась страшная сила, которую было невозможно контролировать. — И тогда Создатель разделил тебя на две части? — Да… — Хосок выпрямился, медленно прошёл к камину и замер возле него. Пламя осветило профиль его лица — жёсткого, непримиримого лица. "С самого рождения Хосок преследовали за то, кто он есть. Его ненавидели и боялись. В страхе его потерять родители отняли жизнь девочки, а Хананним отнял их у Хосока. Он был один. Всегда один." Не оборачиваясь ко мне, он подал голос: — Уже поздно. Можешь остаться здесь, если хочешь. В других комнатах не так тепло. — Я хотела бы остаться здесь. Он стремительно обернулся ко мне, будто не ожидал такого ответа. Потом кивнул. — Хорошо. Рад, что ты мне доверяешь. — Ты будешь тоже здесь спать? — Конечно. Это мои покои. Я поднялась в постели, неловко подтолкнула одеяло, укрывая себя как в кокон. Заметив это, Хосок тихо рассмеялся. — Не стоит переживать на этот счёт. — он снова сел в кресло. Больше он не смотрел на меня: его внимание было приковано к полыхающему камину. В зрачках отражались танцующие языки пламени. Этот огонь придавал и без того серьёзному взгляду зловещий вид. Его скулы, жёстко очерченный подбородок, большие крепкие руки — каждая частичка тела была напряжена. "Он и сейчас одинок… Хосок рассказал всё это, чтобы я хоть немного поняла его. Чтобы меньше ненавидела…" Словно почувствовав мой взгляд, он посмотрел на меня. Мне хотелось натянуть одеяло до макушки головы, чтобы спрятаться от этих пронизывающих глаз. — Тебе лучше поспать. — Хорошо. — я послушно закрыла глаза, не выдерживая его взгляда. Среди ночи я очнулась от лихорадки. Видения мелькали так быстро, что я не поспевала осознать их. Образы, неясные, гиперболизированные, давили на меня, пугали до истошного крика, но кричать я почему-то не могла. Вместо этого я молча, в немой мольбе, металась по кровати. Пока не ощутила руки, удерживающие мою истерику, и не услышала голос над ухом: — Не пугайся. Ты привыкаешь к моему присутствию. От этого сила и видения усиливаются. Это нужно перетерпеть. — на этот раз он сам принес таз с водой, а затем приложил к моему лицу. Его тёплые руки казались горячими на фоне холодной тряпки. Прежде чем снова погрузиться в тяжёлый сон, я прошептала: — Спасибо. Когда лихорадка спала, я снова очнулась. Хосок спал в кресле. "Он совсем не похож на чудовище, которое описывали…" Я вспомнила его глаза, взбешённые, безжалостные. "Но он может им быть, если его вынудить…" Рядом с этим чудовищем мне было спокойно… и это меня напугало больше всего остального… Утром Хосок вызвал меня к себе. Он выглядел таким же угрожающе-холодным, как и вчера. Будто и не было рассказа, рвущего его душу по сей день. — Ты подумала? Я выпрямилась. — Подумала о чём? — Ты знаешь о чём. О моём предложении. Я молчала, боясь представить, каким он станет, если я откажу ему. Превратится ли он в монстра, каким его описывают, или примет моё решение спокойно? — Я жду. Каков твой ответ? — Я… Тэун нетерпеливо постучался. Хосок раздражённо бросил: — Что ещё? — Удача на нашей стороне. — В чём дело? — Я думаю, тебе лучше это увидеть. Хосок поднялся, взял меня за локоть и повёл за собой. Словно переживая дежавю, но уже другими глазами, я стала свидетелем повторяющихся событий. На коленях стояли Чонгук, Тэхён и Боми. "Чонгук!" — Что вы…? — я сделала шаг к ним навстречу, но Хосок выставил руку вперёд, отсекая попытку приблизиться. — В тюрьму их!