Секрет небес

Дверь пахла старой древесинной. Узоры на ней, на первый взгляд хаотичные, постепенно начали обретать рисунок. Я тряхнула головой и вздохнула. — Мы ждём слишком долго. — Да… это для того, чтобы мы извелись в ожидании и лучше продумали то, о чём хотим с ними поговорить. — Ты не ожидала, что они будут использовать этот трюк на тебе? Мама медленно повернулась ко мне. Ритмичный скрип открывающихся дверей заставил нас обернуться. — Пойдём. — мама вошла первая. — По правде говоря, уже отвык видеть тебя здесь, Кьюнг-Су. — Это ненадолго. — Твоя самоуверенность всегда меня восхищала. — Мы пришли с важным сообщением. — Например, о том, что твоя дочь провела несколько дней в плену у Хосока? — спросил второй советник цитадели. — Откуда вам известно? — Мы договорились, Кьюнг-Су, ты должна была докладывать о каждом шаге дочери. Я недовольно хмыкнула. Мама даже не посмотрела на меня. Она впилась твёрдым взглядом в главного советника. — Почему ты умолчала? — Потому что есть дела поважнее доноса. — Просвети же нас. — Благодаря дочери и другим сбежавшим мы убедились, что Субантры подчиняются Хосоку. Мы пытались завладеть рогом, но он узнал о наших намерениях… — Где рог? — У него. Бессмертные переглянулись, быстро, но многозначительно. — Субантры ему не помогут. — уверенно сказал второй советник. — Ками, как тебе удалось сбежать от Хосока? — заинтересовался главный. — Он не сильно меня удерживал. — Такое ли он чудовище, как о нём говорят? — Он зол и опасен. Но на чудовище не тянет. Главный советник стремительно поднял на меня глаза, словно заинтересовался только сейчас. — Какая разница, чудовище он или нет? — не выдержала мама. — Он собирается напасть на нас, а мы должны дать ему отпор. — Чего он добивается, Кьюнг-Су? — Вы спрашиваете у меня, у простого директора школы? — Я спрашиваю у верховного серафима, временно отстранённого от должности. Если, конечно, ты не хочешь уйти досрочно и навсегда. — Моё место по праву здесь! Я доказала это ещё очень давно! — У нас разные понятия о времени: я правлю столько, что твоё присутствие — всего лишь миг. Мама задрала голову. — И тем не менее! — Так докажи нам, как всегда доказывала, что ты заслуживаешь быть на этом месте. — Нет. Не нужно мной играть. — мама развернулась, быстрым шагом направилась к двери. Я последовала за ней, но она вдруг замерла. Закрыла глаза, обдумывая что-то. Её губы дрожали и двигались под гнётом переживаемых чувств. Мама вздохнула, развернулась и вернулась на прежнее место. — Есть вещи важнее моей гордости и важнее вашей! Хосок хочет убить Хананнима. Ему нужна цитадель, иначе зачем ему так важны Субантры? — Он хочет выкрасть ключи от врат Создателя? — удивился второй советник. — Именно. — Это безумная затея. Даже мы не можем прикоснуться к ним. Лишь Хананним способен взять их в руки. — заверил главный. — Даже если я ошибаюсь, и ему нужны не ключи, цитадель — вот куда он будет целиться. — Именно поэтому мы сосредоточили армию здесь. — Ты слишком уверен в себе. Но я предупредила тебя. Видит Создатель, я предупредила тебя. Мы с мамой направились к выходу, но голос советника вынудил нас остановиться. — Кьюнг-Су! — он спустился с помоста и подошёл к нам. — Я проведу вас. — он чуть поклонился и элегантным, выверенным жестом указал на дверь, пропуская нас вперёд. Главный советник провёл нас до самой двери и даже вышел наружу, но остановился неподалёку, приглашая к разговору. Он посмотрел вдаль, туда, где виднелся город. — Я благодарен тебе, Кьюнг-Су, за старания. Мама покачала головой, подошла к нему ближе, не скрывая заинтересованности в разговоре. — Почему ты так спокоен? Почему так равнодушен? Кто угодно, но не ты, Эрагон. "Эрагон?!" — А что сделала ты? — Я начала узнавать о Хосоке. — И что узнала? Мама оставила вопрос без ответа. — Ты должен быть заинтересован в его поимке больше кого бы то ни было. — Он не виноват. — Ты на его стороне? — мама распахнула глаза. — Нет. Но мои старые счёты не должны затуманивать мой разум. Я действую так, как действовал, будь на его месте любой другой. — И, встретившись с ним лицом к лицу, ты будешь спокоен? — Я слишком стар для страсти к мщению. Моё лицо такое же молодое, как и тогда, но мой разум покрылся коркой бесконечности времени и событий. Я помню сестру так же чётко, и боль от её потери никуда не ушла, но тогдашнюю ярость я уже не испытываю. Это сложно, но я признал, что наказывать за мою потерю больше некого: родители Хосока давно мертвы. Маму, казалось, обрадовали слова советника. Она улыбнулась впервые за день. — Ты, как всегда, мудр и благоразумен. — Однако Хосока ждёт смерть. Вот к чему привело слияние антагонистов. Это плевок в Равновесие. Потомки такого союза должны быть истреблены. — советник повернулся ко мне. — И всех последователей Хосока ждёт его участь. — Я поняла вас. — язвительно ответила я. Он развернулся ко мне всем телом. — Не думаю… советую принять решение с умом. Если ты и кошка, то у тебя только две жизни. Третьей не дано, а первую ты уже потеряла. Потеряла из-за Хосоа — не забывай об этом. — Эрагон важно поклонился нам. — Уверен, школа в надёжных руках. — он развернулся, чтобы уйти, но, будто вспомнив что-то, остановился. — Совсем забыл. Йор подал прошение на то, чтобы вступить в совет. — Что?! — Так это была не твоя идея? Он же твой ученик. Мама поджала губы, порывисто отвернулась от Эрагона. Она сдерживала ярость и нечто похожее на страх, но эти эмоции быстро скрылись за маской контроля. Мама снова повернулась к Эрагону. Её улыбка едва ли не со скрипом неровными скачками поползла вверх. — Мы говорили с ним об этом. Не ожидала, что так скоро и без предупреждения. Он уже проходил испытания? — Нет, но это вопрос времени. — Что ж, рада за него. — До встречи, Кьюнг-Су и юная Непризнанная. — До свидания. Когда Эрагон скрылся за вратами, я обратилась к маме: — Кто этот Эрагон? И о чём вы говорили? Мама была задумчива. Раздался её голос, но, казалось, тело говорило за неё, а разум блуждал слишком далеко, чтобы осознать сказанное. — К чему тебе эта информация? — Хочу видеть всю картину. Мама вздохнула. — Эрагон — самый древний ангел, которого я знаю. Он был рождён в роду высокопоставленных ангелов, но очень быстро обошёл по славе своих родителей. Эрагон был настолько силён, амбициозен и добр, что сам Создатель назначил его на пост престола. А ведь он едва закончил школу. О его могуществе, о его влиянии на мир ангелов знали все. Но кое-что произошло. Его сестру убили родители Хосока. Жестоко, цинично. Растерзали малютку просто потому, что она не поладила с их сыном. — От куда ты об этом знаешь? — Ходили слухи. Сам Эрагон не любил об этом говорить. Но его очень изменила смерть сестры. Его хватка стала жёстче, решения — бескомпромисснее. — Как ты с ним познакомилась? — Я много времени проводила с… Тэуном. Он помогал мне раскрыть свою силу, советовал книги, тренировал меня. А ещё водил на званные вечера. Flashback — Я не очень любила такие встречи на земле, зачем мне ходить на них здесь? — Что бы обрести знакомства, конечно. Нужные бессмертные проведут тебя по самой короткой тропе. У тебя большое будущее, Кьюнг-Су. Не хочу, чтобы ты теряла время. End flashback Мама смотрела вдаль, нетерпеливо постукивая пальцем по ноге, словно ей хотелось уйти отсюда прямо сейчас. — Тэун познакомил меня с Кроули, директором школы. Если бы ты знала, какая это была честь! Званых вечеров было много, но, кроме нескольких продуктивных встреч с Кроули, важных знакомств я не обрела. Пока однажды Тэун не познакомил меня с Торендо. — Кто такой Торендо? — Советник. Ты его уже видела. Flashback Торендо сидел за столом с незнакомыми мне ангелами и демонами. Они шутили и смеялись, и чувствовалось в каждом их жесте, в каждом взгляде власть и осознание этой власти. Я наблюдала за ними и вдруг заметила, что Торендо наблюдает за мной. Он поднялся из-за стола и подошёл к нам. — Престол Тэун, рад вас видеть. Тэун тут же вскочил, поклонился. — Советник. — Слышал, вы имеете наглость знакомить вышестоящих бессмертных с Непризнанной. Тэун растерялся, но отбросил сомнения и уверенно, даже нагло посмотрел советнику в глаза. — Да, знакомлю. Не вижу в этом ничего предосудительного. — Я тоже. Тем более, когда Непризнанная такая очаровательная. Может, присоединитесь к нашей компании? — Не хотелось бы вас стеснять. — О, не беспокойтесь. Что скажете? — он повернулся ко мне. — С удовольствием. End flashback — Ты нравилась Торендо? — Я не могла разгадать его мотивы. Торендо никогда не выказывал ко мне мужского интереса. Но вместе с тем он словно бы продолжил работу Тэуна. Он договорился с Эрагоном о встрече со мной. Flashback Эрагон поднялся с трона, немного помедлил, бесстыдно разглядывая меня с всезнающей улыбкой, и стал спускаться ко мне. — Я хотел понять, что заставило Торендо познакомить тебя со мной. Что заставляет этого престола носиться с такой, как ты. Я задрала голову, не отнимая от него глаз. — Неважно, по какой причине он это делает. Важно, по какой причине запомните меня вы. Он удивлённо вскинул брови. — Явно не за твою мордашку. — Надеюсь на это. Он скинул плащ, распрямил крылья и поклонился мне. — Хорошо. Покажи свой потенциал." End flashback — Всего одна встреча. Одна короткая попытка. — Ты победила его в схватке? — Нет, конечно, нет. Flashback Я лежала, приникнув разодранной щекой к полу, и тяжело, болезненно дышала. — В общем неплохо, но ничего особенного. Было приятно познакомиться, Непризнанная. — он наклонился, чтобы поднять брошенный плащ. — Мы ещё не закончили. — Ты едва на ногах стоишь, дитя. С тебя довольно. Я выставила руки вперёд, предупреждая о нападении. Битва была быстрой, но ещё более ожесточённой. Я снова оказалась побеждённой. — На этот раз, надеюсь, мы закончили? Я выплюнула изо рта сгустки крови и поднялась на трясущихся, едва удерживающих меня, ногах. — Ещё. End flashback — Мы бились до тех пор, пока Эрагон едва не убил меня. — Зачем тебе это было? Мама усмехнулась воспоминаниям. — Я хотела доказать ему. Хотела доказать… и сделала это. Он запомнил меня и после окончания школы пригласил в цитадель. Я начинала с низов, но у меня были все шансы подняться. Я не упустила ни одного. — мама помолчала, потом протянула: — Думаю, нам нужно заглянуть кое-кому в гости. Мама шла впереди, быстро осматривая местность и выискивая что-то. — Куда мы идём? — Здесь должно быть. — она юркнула в лавку, тут же скрываясь за висячими с потолка побрякушками. Витрина была забита колбами, чаями и книгами. Здесь было сосредоточие всего и сразу. Предметы валялись вперемешку, как на барахолке. Мама говорила с продавщицей, но умолкла, завидев меня. — Ты пойдёшь в этом виде? — А что с ним не так? И куда мы идём? — Посмотри, там есть одежда. Выбери себе что-нибудь. Я помедлила, но мама не собиралась продолжать разговор с продавщицей, пока я не уйду переодеваться. До последнего, не отнимая от неё взгляда, я всё же послушалась. Одежда висела по всему ряду. Я оглядела её, всматриваясь в грубые холщовые, домотканые ткани. Я переоделась за ширмой и вернулась к матери. Она оглядела меня без оценки и как-то механически. — Отлично. Теперь можем идти. "Да что с ней такое?" Мне хотелось встать столбом и не идти дальше, пока она не объяснит мне, что происходит. Но её скрытое волнение и железная настырность приструнили меня. "Сейчас не время для разборок. Узнаю всё потом". Я вышла из лавки вслед за мамой, без расспросов и спектаклей. Домик, к которому мы в итоге пришли, стоял на отшибе. К этому времени уже стемнело. Из города доносился гул, но здесь тишина словно поглощала лишние звуки. Это место казалось заброшенным: заколоченные окна, заросший огород, побитая дорожка, ведущая к крыльцу. Однако стиль дома намекал, что здесь живёт не последний бессмертный, и причина запустения кроется не в бедности, а в чём-то другом. Мама постучала в дверь. Никто не открывал, но скрип внутри не мог не остаться незамеченным. Тогда мама постучала ещё раз, уже настойчивей. — Не думаю, что нам откроют… Дверь отворилась. Мама не стала оборачиваться ко мне, подчёркивая мою неправоту. Она тут же взялась за косяк, невзначай отсекая возможность захлопнуть дверь. — Анжела, здравствуй. — О, серафим Кьюнг-Су, какая честь! — женщина вся скрючилась, сгорбилась при виде мамы. Её лицо перекосила подобострастия вместе с неудобством от нежданного визита. — Йор дома? — Да… ох, вы не одни? — Это моя дочь, Ками. — О, я слышала о ней. — Уже темно… — О, конечно же, проходите. Что это я… Женщина провела нас в зал, к накрытому столу. Три тарелке: две чистые одна, поменьше, с остатками еды. — Йор сейчас подойдёт, я не сажусь без него. — она унесла грязную тарелку и принесла две другие. — Прошу, присаживайтесь. Мы сели за стол. Тут и там стояли оплавленные свечи. Из-за заколоченных окон сюда, по-видимому, не проникал даже дневной свет. Анжела села напротив нас. — Угощайтесь. Йор в последнее время очень нервный. Переживает по поводу испытаний. — Интересно, почему же? — О, не знаю. Но он говорит, что ему нечего скрывать. Повисла неловкая пауза. — Вы отлично готовите. — я попыталась завязать нейтральную тему. Анжела засветилась от комплимента. — О, спасибо! Я много слышала о вашей дочери, серафим. — Да? И что же? — мама выглядела совсем не заинтересованной в беседе и даже не скрывала этого. Но Анжела не замечала или не понимала маминого настроения. — Ками участвовала в чемпионате по крылоборству, первая Непризнанная! Она участвовала в традиции очищающего дождя. Это значит, ваша дочь одна из лучших. — Анжела склонилась к столу, словно то, что она собирается сказать, — сокровенная тайна. — Я слышала, Ками убила самого Сатану. Мы с мамой молчали, не опровергая, но и не подтверждая её слова. — Я слышала многое о вашей дочери. Вы с ней — самые известные Непризнанные. — Я уже давно ею не являюсь. Анжела испуганно выпрямилась и поспешила добавить: — Ох да, естественно. Просто знаете, как… говорят, бывших Непризнанных не бывает. Я, конечно же, так не считаю. — Меня не волнует, как вы считаете. Что-то Йора долго нет. — Он, наверное, в своём кабинете. Или играет с Ошом. — Ошом? — С нашим сыном. Вы же знаете его! Мама нетерпеливо кивнула. — Да, точно. Думаю, лучше вам позвать Йора. — О, конечно. Сейчас, серафим Кьюнг-Су. — Анжела встала из-за стола и скрылась на лестнице. Как только мы остались одни, мама достала из рукава пузырёк. — Что это? Мама ничего не ответила. Взяла со стола кувшин с Глифтом и налила в пустой бокал, затем открыла бутылочку и добавила к напитку её содержимое. Подняла стакан за ножку, покрутила в руках, чтобы всё смешалось, и положила на место. — Что ты делаешь?! — Держи рот на замке. В зал вошёл Йор. Заметив маму, он остановился, озадаченный. — Серафим? Мама ехидно улыбнулась, указала на стол. — Не стой как вкопанный. Присоединяйся к нам. Твоя жена очень вкусно готовит. Йор растерянно сел на указанное место, будто это он был в гостях у моей мамы, а не наоборот. — Чем обязаны? — Я не могу просто так зайти к своему подопечному? — Но я уже не ваш подопечный. — Разве? Йор напрягся, но ответил очень неуверенно: — Вы теперь глава школы, а я остался в цитадели. Сейчас такое время… власть повсюду меняется. В школе, в цитадели, в аду… — В аду? Совет избрал нового Сатану? — удивилась я. — Временно, но мне думается, его правление затянется. — Кто он? Ангел Йор скривился. — Не думаю, что мне стоит обсуждать это с вами. — Скоро и так все узнают, к чему излишняя таинственность? Йор оглядел стол, будто искал там силы справиться с нашим визитом. Он выдохнул и ответил: — Было всего два кандидата: демон Сокджин и демон Азазель. Но Сокджин в школе, и ему сейчас не доверяют. Пока престол занял Азазель. — Азазель? Он же совсем стар. — Несмотря на старость, его ум ещё твёрд и ясен. — Он просто удобен цитадели. — Неудобных никто не любит. Мама скривила губы, но быстро спрятала неприязнь за улыбкой. — Ты совсем ничего не ешь. — она подняла свой бокал. — Может, выпьем за встречу? Давно мы не виделись. Ты так поспешно оставил меня, стоило мне задержаться в школе. — В цитадели я нужнее, вы же знаете. — Выпей со мной. "Мама что-то подмешала ему!" Йор поднял бокал. Мама приподняла свой, как бы чокаясь с ангелом. — За успех в цитадели. Йор замешкался, опустил бокал, но мама внимательно следила за его действиями и без него не пила. В итоге Йор нехотя и с опаской повторил: — За успех в цитадели. — Йор выпил. Мама тоже опустошила стакан. Я напряжённо следила за выражением лица Йора, но ничего не изменилось. "А чего собственно, я ждала?" Мама встала из-за стола. — Что ж, спасибо за гостеприимство. — Вы уходите? Так скоро? — Анжела вышла из-за угла. — Боюсь, нам пора. Йор, проводишь нас? — Разумеется. — Йор выглядел настороженным, готовым к любому выпаду мамы. Он провёл нас до крыльца. — Вы пришли в мой дом. Я могу расценивать это как угрозу? — Не знаю. А расцениваешь? — Я не боюсь вас. И не отступлю. "Не нравится мне всё это…" Йор глядел на маму хмуро и будто бы всем своим видом защищался. Но что-то заставило его вздрогнуть и отпрянуть. Он теперь казался испуганным и удивлённым. — Что… что… — из его рта хлынула кровь. Я невольно сделала шаг назад. Он упал на колени. — Вы… ты… Мама схватила его за волосы на макушке и потянула так, чтобы он взглянул ей в лицо. — У нас был уговор. А ты его нарушил. Ты думал, я позволю тебе это сделать?! — Мама! Йор беспомощно смотрел на маму, продолжая харкать кровью и вздрагивая от предсмертных конвульсий. — Никто, ты слышишь, никто не смеет переходить мне дорогу! — она отбросила его голову от себя, и Йор повалился на землю. Он вздрогнул ещё раз, сильнее, чем до этого, и больше не двигался. Я в ужасе прижалась к стене дома. Смотрела на тело ангела и не могла ни пошевелиться, ни закричать. Но закричала вдруг мама: — О боже, Йор! Анжела, Анжела, скорее, сюда! На крыльцо выскочила жена ангела. Заметив мужа, она в голос заревела, бросилась к его ногам. — Йор, что с тобой?! — Право, не знаю, что с ним! О, это так ужасно! Я шарахнулась от мамы, как в бреду сошла с крыльца и пошла по тропе. — Ками! — О, что же делать, мой бедный Йор! Мама посмотрела на Анжелу уже без наигранной грусти, и голос её был теперь твёрд: — Возьми себя в руки и иди дальше. — она пошла за мной, попыталась взять за плечо, но я отбросила её руку. В небе загромыхало, будто природа отзеркалила моё настроение. — Ками! Я поднялась в небо, не разбирая дороги, полетела куда-то вперёд. Во мне бурлила злоба, страх, отвращение и всепоглощающий ужас. Я ощутила себя вдруг выжатой, как лимон. Впереди пролетал островок, и я, обессиленная, бросилась к нему. Мама остановилась рядом со мной. — Да что с тобой такое?! Я в гневе обернулась к ней. — Ты правда не понимаешь?! Ты убила Йора! Так жестоко… за что? — Ками… — она потянулась ко мне, но я отпрянула. — Ты чудовище!!! Я столько тебе прощала… но это… это выше моих сил! Этому нет оправдания! — Разве? Ты могла спасти его. Могла предупредить. Почему ты не стала этого делать?! — Я не знала… — Так уж ли не знала? Даже не догадывалась? Своим молчанием ты переложила всю ответственность на меня. Но она была и на тебе, как только ты увидела, что я подсыпаю что-то в бокал! — И это твоё оправдание? — Нет. Я не пытаюсь оправдаться. Из двух зол выбирают меньшее. Я его выбрала. — Ты рассуждаешь как демон. — Ангел — демон… это только формальность. По крайней мере спустя столько времени. Я вздохнула, опёрлась о дерево и сползла на землю. Волосы и одежда намокли. Вода стекала в глаза, смешиваясь со слезами. А может, я и не плакала — мне было сложно сказать в тот момент. — Зачем ты это сделала, мама? Она подошла ближе, села передо мной, тоже не замечая, что вся промокла. — У нас с ним был договор. Йор помог мне кое в чём… он кое-что узнал… мы договорились, что он не пойдёт дальше по карьерной лестнице, только если не вслед за мной, под моим крылом. Но он пошёл, подал прошение, зная, что обязательным пунктом является проникновение в сознание. Совет узнал бы наш секрет. — Ни один секрет не стоит жизни! — Ты не понимаешь! — Так расскажи мне! Расскажи или убирайся! Мама вскочила, отвернулась от меня, обдумывая, затем снова повернулась ко мне и заговорила. Горячо, но с ноткой строгости. — Когда появились слухи о возвращение Хосока, я единственная восприняла их всерьёз. Но Эрагон не хотел и думать об этом. — маме приходилось кричать, чтобы её голос был слышен поверх дождя и ветра. — Я подняла все архивы, какие только могла. И нашла старинную книгу учёта всех бессмертных. Имена появляются в этой книге автоматически. Она пишет сама себя. Я узнала, кто были родители Хосока. — И что с того?! Она прильнула ко мне, взяла моё лицо в свои руки и с тревогой посмотрела в глаза. — Ты знала, что их в наказание отправили на землю? — Да. — Они дожили свой век на земле как смертные, и умерли, мгновенно попав в Небытие. У них больше не было шанса на бессмертие. Но они оставили потомков на земле. Сердце сжалось в предчувствии. — Ками, мы — их потомки. Я в слезах отпрянула от неё. — Нет, этого не может быть! — Прошло много веков после их смерти, прежде чем мы родились. Но мы их потомки, Ками. Потомки Хосока. Я не могла унять дрожь. Ледяной дождь был не в состоянии смыть слова мамы. — Йор узнал нашу тайну. Он обещал мне. Он дал слово! Если бы я не убила его, убили бы нас! Эрагон не желает мстить Хосоку, но он решительно настроен уничтожить незаконных детей. Мы с тобой — слишком большая угроза для него, понимаешь? — она встряхнула меня, чтобы я пришла в себя, чтобы услышала то, что она пытается донести до меня. — На кону стоят не только наши жизни, но и жизни многих. Мы не последние фигуры в этой борьбе. Жизнь Йора на чаше весов уступает нашим жизням. — Я не могу играть жизнями как ты! — Я и не прошу тебя. Я беру всю грязную работу на себя, прошу только не мешать мне. Можешь даже ненавидеть. Я со всем справлюсь. Она погладила меня по голове. — Полетели домой, ты вся промокла. Я приняла душ и бросилась на кровать, всё ещё ощущая себя грязной. Закричала в подушку, но она поглотила мой крик. — Что случилось? — Боми, сонная, взъерошенная, выглянула из-под натянутого на голову одеяла. — Всё нормально. Спи. — я постаралась сделать голос лёгким, с ноткой веселья. Боми кивнула и снова накрылась одеялом. Из окна струились лучи света. — Полнолуние. Шпили школы казались длиннее и внушительнее в ночи. Я оглядывала горизонт, гуляла глазами по облакам и крыше. И мужской силуэт заковал в цепи мой взгляд, не позволяя ни отвернуться, ни закрыть глаза. Это был Хосок. Он стоял на крыше и смотрел на меня, не шевелясь, не маня, просто наблюдая. Я распахнула окно и полетела к нему, влекомая не разумом, а чем-то иным. Ноги коснулись покатой крыши. Я остановилась. Хосок тоже не двигался. Сделала несколько шагов вперёд и наконец обрела голос. — Что ты здесь делаешь? — Не боишься меня? — Это просто видение, я знаю. Он подошёл ко мне настолько близко, что я почуяла запах его кожи. — Да, видение… — его рука замерла рядом с моим лицом. — Но я могу сделать тебе больно. — холодный палец коснулся щеки. Я ощутила его как наяву и вздрогнула от осознания. Он тут же опустил руку. — Мы с тобой дальние родственники. Ты знал об этом? — Настолько дальние, что это не имеет значения. — Хосок сел на самый край, свесил ноги. — Так значит, ты знал? — Ну конечно, я знал. — Ты убил меня. — Я был тогда сосредоточением всего тёмного, что было во мне. А ты для меня была какой-то смертной, которую я никогда не видел. Вы все были для меня лишь образом… пешками. Мне нужно было убить как можно больше пешек, чтобы поставить королю шах и мат. Всё просто. — Так вот в чём кроется причина всего… в нашем родстве. — Да. Способности твоей матери — результат того, что в ней течёт кровь бессмертных. Но могу отдать ей должное — в ней это проявлялось меньше, чем в тебе. Она многого добилась благодаря своему стержню. Часть моей силы осталась в тебе по той же причине. Любой другой бы умер, но не ты и не твоя мать. — Поэтому ты хочешь, чтобы я была на твоей стороне? — я тоже села на край крыши, но чуть в отдалении от него. — Мама никогда не встанет на твою сторону. — А ты? — Если я встану на твою сторону… если ты выиграешь эту войну… к чему это приведёт? Тобой движет одна лишь месть или ты действительно стремишься к Равновесию? — Мной движет месть. Я хочу убить Хананнима. Но мне не нужны бесконечная кровь и смерть. — Хосок осматривал школу. На мгновение задержался на башне, но резко, будто насилу, перевёл взгляд. — Когда я был маленьким, на месте этой школы был городок. Тогда были только разговоры о её строительстве. — он посмотрел на меня. — Ты пришла в этот мир так поздно. И чтобы ты родилась, моих родителей нужно было сослать. На лице судьбы всегда горькая усмешка. — Что с тобой? Ты прощаешься со мной? Он снова поднял на меня острый взгляд, будто удивившись, что я почувствовала его. — Впереди война. Ты можешь умереть. Может, даже от моих рук. — Ты так просто об этом говоришь. — Я не хочу казаться кем-то, кем не являюсь. — он поднялся и властно поднял меня. Нога моя соскользнула и не встретила опору. Но Хосок успел обхватить меня за талию, что никак не отразилось на его каменном лице, сосредоточенном лице. — Я убил тебя, но подарил бессмертие. Людская жизнь ничего не стоит, потому что она — как пробник перед чем-то большим. И всё же я прошу прощения за это. Прошу прощения за каждую смерть по моей вине, что ранила тебя. И если так выйдет, что мы столкнёмся в схватке, прости меня уже сейчас за твоё убийство и убийство других, кто встанет на моём пути. Потому что это война. — он замолк. — Если хочешь убить меня, убивай сейчас, пока я не принесла тебе проблем! — Ты права. Стоит убить сейчас. — он дёрнул меня, сжимая талию сильнее. И впился в губы голодным, жёстким поцелуем. Я уперлась ладонями ему в грудь и грубо оттолкнула. Хотела ударить его, но он ловко поймал мою руку в воздухе. Посмотрел на меня несколько мгновений и отпустил. Я замахнулась ещё раз, и ударила по щеке. Хосок никак не отреагировал. Я же вся тряслась от негодования. — Что… что это было? — Порыв. Хочу, чтобы ты знала… моя армия готова к нападению. Скоро будет очень жарко.