Секрет небес

Первое, что я увидела поутру — потрескавшийся потолок. Первая моя мысль… "Я снова говорила с Хосоком? Или это был сон?" — Ты проснулась? Не хотела тебя будить. Боми редко, когда вставала раньше меня, но её собранный вид, уложенные волосы и готовность вот-вот выходить говорили о каких-то делах. — Куда ты? — я поморщилась и с трудом встала с постели: голова была тяжёлой, а тело одеревеневшим. — Башню восстановили. Отец позвал меня проведать его. Он теперь с Кьюнг-Су заправляет там. — она едко усмехнулась. — Кто бы знал, что так будет, а? — Подождёшь меня? Я бы тоже пошла. — Если только быстро. Когда мы подошли к башне, я остановилась. — В чём дело? — Так странно видеть её целой… как прежде. Это будто иллюзия. Всё сломано, всё разрушено и исковеркано, а эта башня, будто насмехаясь, стоит здесь целая и невредимая. Боми сдержала слёзы, что вызвали мои слова. Она просто сказла: — Прекрати… отец ждёт. Мы поднялись по лестницам и скрылись за воротами. Громкие голоса были слышны ещё в коридоре. Мы с Боми переглянулись, но всё же постучались. Раздался раздражённый голос матери, но Боми всё равно распахнула дверь и зашла. Я последовала за ней. Тэхён и Чонгук стояли перед столом, за которым восседала мама. Сокджин замер у окна спиной к остальным. Серафим Кроули, обессиленный, постаревший, сидел на стуле и в дрожащих руках держал книгу. Он смотрел на всех потухшими глазами, будто сидеть вот так было для него уже испытанием. — Вам двоим пришлось нелегко… — мама говорила с мальчиками. — Я не просил мне сочувствовать. Мне нужно не это! — Люцифер, то, что ты хочешь, я тебе дать не могу! — И не нужно, просто не мешайте! Завидев нас, все умолкли. Сокджин обернулся. — Боми, ты как раз вовремя. Может, рассудишь? — Пусть они выйдут. — потребовала мама. Но Чонгуку было плевать на лишние уши. Он решительно подошёл к маминому столу, упёрся в него кончиками пальцев, как бы лишая маму личного пространства этим жестом. — Вы сказали, Азазель заберёт это место. — Именно так. — И это не временное решение. — Насколько я поняла, да. Чонгук гневно повернулся к Сокджину. — И ты с этим согласен?! — Нет. Трон по праву принадлежит тебе. — Это спорно. — встрял Кроули. Глаза Чонгука загорелись от злости. — Придётся тебе прибегнуть к старым добрым способам заполучения власти. — в глазах Сокджина сверкнул огонёк, отражаясь в сверкающих глазах Чонгука. Они друг друга поняли. — Вы советуете прибегнуть к очередной жестокости? — раздражённо спросил Тэхён. — Так ты ничего не добьёшься, Люцифер. — улыбнулась мама. — Ангелы не позво…! — тяжёлый кашель прервал гневную речь серафима. — Я хотел сделать всё правильно. Но, похоже, правильно будет сделать иначе… в моём стиле. — Чонгук выскочил из кабинета, не добавив ни слова. — Папа… — прошептала Боми. — Иди, дочка. Тэхён, я и Боми выскочили вслед за Чонгуком. — Постой! — крикнула ему вдогонку. Он резко развернулся, грозно посмотрел на нас, как бы давая команду остановиться. — Что ещё? — Что ты задумал? — спросил Тэхён. — У меня есть разговор к этому Азазелю. — Ты собираешься нагрянуть к нему в ад? — спросила недоверчиво. — Этот ад — мой! — Азазель убьёт тебя за такую наглость! Я пойду с тобой. Меня он любит. — Боми подошла к нему ближе. Чонгук хотел что-то сказать, но Боми перебила его: — Так будет лучше. Ты меня не отговоришь. — Я с вами. Чон благодарно взглянул на меня, обнажая свою необходимость в поддержке, которую он скрывал за агрессией ко всем. — Я тоже. Не хочу, чтобы ты наделал глупостей. — Тэхён искренне улыбнулся. — Чудно. Мне как раз нужны были няньки, чтобы обрести власть над адом. — Мы тебе не няньки. Скорее разум, которого ты лишаешься под лавиной эмоций. — исправил Тэхён. — Если хочешь тащиться за мной, советую закрыть свой рот и избавить меня от своих пафосных нравоучений. — Чонгук стал спускаться дальше, а мы последовали за ним. Всю дорогу он молчал, но у прохода в ад он вдруг остановился. — Вы следуете за мной сейчас, но считаете ли вы, что я достоин быть Сатаной? — Достоин. Но не сейчас. — спокойно ответил Тэхён. — Трон принадлежит тебе. — уверенно ответила Боми. — Достоин. Чонгук кивнул, стараясь скрыть облегчение, что он почувствовал от наших ответов. Он отошёл на шаг, а затем прыгнул в проём. — Как бы он не сделал сейчас только хуже… — Тэхён прыгнул за ним. Мы с Боми взялись за руки и нырнули в горящую пропасть. В аду был переполох. Сгорбленные худощавые существа бегали туда-сюда с криками, колбами и прочими вещами. Кто-то заделывал дыры, кто-то полировал трон, кто-то приводил в порядок инвентарь ядов. Взгляд Чонгука остановился массивном, кричащем о власти, троне, что когда-то принадлежал отцу. На его лице проскочила грусть от осознания, что нечто дорогое ему уже утеряно. Но он отогнал от себя эти мысли, отбросил чувства, словно омертвевшую кожу, и грубо остановил одного из прислужников ада. — Что здесь происходит? Тот задрожал, узнав в Люцифере сына Сатаны. — Готовимся к приходу нового хозяина, господин. — Азазель ещё не здесь? — Пока нет, господин. — Где он? — В цитадели. Скоро должен пройти инаугурацию. Губы Чонгука изогнулись в чёрной ярости. Он оттолкнул допрашиваемого и, проскочив мимо нас, направился к выходу. — Не нравится мне его настрой. — хмуря брови, сказал Тэхён. — Куда он? — Боми посмотрела на меня. — В цитадель… Всё это напоминало погоню за мечущимся зверем. И зверь этот полетел в клетку, а мы за ним… Лишь у самого здания Тэхён рванул вперёд, грубо остановил Чонгука. — Да постой же ты! У тебя хотя бы план есть? — План? — Чонгука трясло от злости. — Почему ангелы должны решать, кто будет править адом, если сами практически не ступают к нам на землю? Почему я должен строить планы, как вернуть трон, если он по праву мой?! — У ангелов не так это работает. Совет должен проголосовать, а потом… — Мы — не ангелы! Я коснулась Чонгука, осторожно взяла его за руку. Он сжал мою руку в ответ. Немного успокоился и спокойно спросил: — Что вы предлагаете? Я посмотрела на самую верхушку цитадели. — Где именно сейчас находится Азазель? — Перед назначением его наверняка отправили в покои. — ответил Тэхён. — Чонгук может пробраться к нему. — А что дальше? — Тэхён недовольно посмотрел на меня. Боми воодушевлённо подалась вперёд. — Поговорит с ним и убедит отказаться от трона. Азазель поймёт. Я верю. Чонгук запрокинул голову, напряжённо уставился на витражи. — Сейчас или никогда. — Я пойду с тобой! — Тебе ни к чему туда идти. — возразил Тэхён. — Может, лучше я? — предложила Боми. Чонгук бросил на меня короткий, почти испуганный взгляд. — Лучше Ками. Она меня успокаивает, держит… в узде. — и стремительно взлетел вверх, чтобы не видеть моего лица. Чонгук пролетел через всё здание и, распознав энергию Азазеля в одном из окон, врезался в него. Осколки полетели во все стороны. Захрустели под ногами. Он небрежно откинул несколько со своего лица, размял крылья и огляделся. Весь его вид говорил о решительности и беспощадности. Я замерла позади него. В ответ на это шоу старик, сидящий на краю кровати, лениво отнял взгляд от книги, что он читал, не выказывая ни удивления, ни страха. — Люцифер. Какая встреча. — Я пришёл поговорить с тобой. — Я знал, что ты придёшь. — он отложил книгу в сторону. Его голос дрожал, сломленный временем. — А кто эта прекрасная смертная позади тебя? — Она Непризнанная. — Но рождена землёй, а не небесами, верно? — Здравствуйте. — поздоровалась, мило улыбнувшись. Чонгук спрятал меня за спину. — Ты не подходишь на роль Сатаны. Посмотри на себя! Ты слишком стар. — Тебе неприятно на меня смотреть. Знаешь почему? Ты видишь смерть. Смерть бессмертного. О, нас это пугает больше кого бы то ни было. Чем ближе мы к людям, тем ближе наш закат. Но тебе не стоит его бояться. Он прекрасен. — Где твоя былая ярость и мощь? Осталось лишь дряхлое тело и ослабевший ум. К чему всё это, старик? — Я был свиреп раньше, ты прав. Я помню многое. Слишком многое. И готов отправиться к творцу. — К творцу? — выглянула из-за плеча Чонгука. — Ты не в себе. — О, нет, я мыслю ясно. А ты? — Более чем. — Тогда сделай то, ради чего пришёл. — Я пришёл, отговорить тебя. — Нет. Это не так. Ты знаешь, что я не отрекусь от престола просто потому, что ты попросил меня. Если хочешь занять моё место, забери его. — Как? — Ты знаешь, как. — Ты думаешь, я не сделаю этого, старик?! — Если действительно хочешь трон, сделаешь. Чонгук бросился к демону, схватил его за горло. Старик не сопротивлялся. — Твоя хватка сильна, но не… смертельна. Он сжал сильнее. — Трон мой. — А ты готов к нему, сын Сатаны? — пальцы сжались крепче. — Ну же, убей меня. За этим же ты пришёл. Чонгук сжал горло Азазеля с новой силой, но тут же отпустил, отскочил от него, словно это была пытка для него, а не для старого демона. — Можешь пожить ещё, старик. — он поправил одежду, взял меня за локоть и повёл к окну. Но голос старика заставил Чонгука остановиться: — Да, ты готов, Люцифер. Теперь я вижу. Чонгук даже не обернулся. Мы вылетели наружу, оставляя Азазеля одного. Боми взволнованно взлетела к нам на встречу. — Как всё прошло? — Никак. — Ты его убил? — тревожно спросил Тэхён. Чонгук скривился. — Нет. Он и так на последнем издыхании. Пусть живёт, старик. — И что теперь? Возвращаемся? — Вы делайте что хотите. А я бы выпил. — Отличная идея. Давно я не была в цитадели! — обрадовалась Боми. Чонгук и Тэхён переглянулись между собой. — Ну что вы стоите, мальчики. Идём же! — и, покачивая бёдрами, она прошла мимо них. Я замешкалась. "Я словно кожей чувствую приближение Хосока… меня пугало это…" Я тряхнула головой, нагнала Боми с мальчиками, вытеснив из головы тревогу и нарастающий страх. — Куда мы идём? — уже в городе спросила Боми. Чонгук лениво, но уверенно прогуливался по улочкам цитадели. — Есть одно место. — Я думал, ты терпеть не можешь цитадель. — Так и есть. Чонгук ускорился, и нам пришлось сделать то же самое, чтобы нагнать его. Он скрылся за поворотом, мы завернули следом. — Ты слишком хорошо знаешь этот город для того, кто не бывает здесь. — заметил Тэхён. — Кто сказал, не бываю? Именно потому что хорошо знаю цитадель, я её и не люблю. — Чонгук остановился возле деревянной двери, едва держащейся на петлях. Постучал несколько раз. В ответ изнутри раздался один сильный толчок. Чонгук отворил дверь и вошёл. Обшарпанная, засаленная мебель, запах алкоголя и грязных перьев, шумная какофония голосов и бездарной игры на расстроенном пианино. Вокруг повисло тревожное ожидание. Армия пила Глифт и кутила, пока цитадель была ещё цела и свободна. Но Хосок мог нагрянуть в любой момент, отобрав у них этот вечер, эту музыку, отобрать их бесконечное бессмертие. Мы с Тэхёном сразу привлекли внимание многих гостей: ангелы и Непризнанные не появляются в таких местах. Тэхён гневно придержал Чонгука, уже направляющегося к барной стойке. — Из всех мест ты выбрал самое злачное. — Люблю это место. — Но ты не один! — Тэхён посмотрел на нас. — Я не дам их в обиду. — Чонгук взглянул на меня, как бы давая обещание не Тэхёну, а мне. Он свистнул, привлекая внимание бармена. — Будете что-нибудь? Я выбрала Глифт. Чонгук чокнулся со мной. — Сразу видно — своя. — Я бы не прочь напиться сегодня. — заявила Боми. — Так напьёмся же! — вскрикнул Чонгук. Тэхён не позволил ему выпить, остановив его руку на полпути. — Думаешь, я не понимаю, что с тобой происходит? — Думаешь, мне не плевать? — он вырвался, выпил. — Ещё одну! — Ты жалок. — Ангелочек, если тебе здесь неуютно, можешь подождать нас снаружи. — Ты жалеешь себя. — Не мели чепухи. — Не позволяешь другим жалеть себя, но сам жалеешь самозабвенно. — Мы на литературном кружке, я не пойму? — Заливаешь неудачи алкоголем. Разве так добиваются целей? Не выдержав, Чонгук развернулся к Тэхёну, сжал пальцы в кулак, будто сдерживая всю свою ярость. — Не тебе судить, как я справляюсь. Что ты вообще об этом знаешь? — Совсем недавно мой отец был жив. Он был не лучшим бессмертным, как в общем-то и твой, но он был моим отцом, и сердце его билось. Мы оба потеряли отцов, но рана моя свежее. — Не сравнивай нас. У тебя было много времени свыкнуться со своим ничтожеством. — Тебя беспокоит не это, а то, что слова Сатаны сбываются, и без него ты — никто. — Закрой рот! — Ты злишься, потому что знаешь, что это правда. Услышав собственные слова из уст ангела, Чонгук мгновенно остыл и будто бы обессилел. — Просто оставь меня в покое. Я осторожно, едва касаясь, положила руку ему на плечо. Чонгук обернулся ко мне резким, нервным движением. Встретился со мной взглядом и тут же отвернулся, закрыл глаза. "Он опьянел!" Тэхён хлопнул его по спине, сочувственно и виновато улыбнулся мне и отошёл с Боми в сторону, оставляя нас наедине. Я замерла на некоторое время, потом, следуя порыву, запустила пальцы в волосы на его затылке. — Чонгук… Он стремительно обхватил меня за талию и усади к нему на колени. Крепко обнял и уткнулся лицом в плечо. Удивлённая, я замерла с приподнятыми руками, едва касаясь его. — Ох, Чон, что с тобой? — я опустила руку и обняла его в ответ. Чонгук прижался ко мне ещё ближе, не поднимая головы. Он замер так на некоторое время, глаза его были закрыты, а тело напряжено, будто сдерживало дрожь из последних сил. И, всё так же уткнувшись мне в плечо, он прошептал: — Я кажусь себе таким жалким и ненавижу себя за эту жалость. Ненавижу за эту слабость и за боль, что ощущаю. Ты убила моего отца, но я знаю, что дни его были сочтены, и исход предопределён. Я не испытываю ненависти к тебе за то, что убила его, но испытываю к себе, потому что горюю по нему. Забавно, да? Слова рекой потекли из его уст: алкоголь открыл двери, которые раньше были заперты. — И вот я перед тобой — нагой и слабый. Испытываешь ли ты ко мне презрение за это? — Конечно же нет… Он поднял голову, посмотрел мне в глаза. — Сейчас я слаб и растоптан, я потерян. Ты презираешь меня? — Нет! Он тяжело выдохнул, будто бы удивлённый этим. И то, что его искренность не оттолкнула меня, успокоило его. Это то, что ему было нужно. Чонгук поцеловал моё плечо и снова в него уткнулся. — Я опять закроюсь, опять стану сильным, телом и душой. Знай это. Я заслужу звания Сатаны и стану тем, кем я всегда себя считал. Но эта слабость перед тобой сейчас… знай… это признание вместо слов, что я тебе не сказал. Было так странно слышать все эти слова от него, с такой интонацией, с такой чувственностью. Он отстранился от меня. Взгляд упал на мои губы. Он провёл по ним пальцем и усмехнулся, но по-доброму, как бы над самим собой. — Знал бы я в день нашего знакомства, что этим всё кончится. Взрыв. С потолка что-то посыпалось, разбилось несколько бутылок. Армия цитадели вскочила, мгновенно отрезвев. Обнажились мечи. Кто-то закричал: "Хосок!" Началась суматоха. "Как он и обещал!" — Нужно уходить отсюда! — крикнула Боми. Чонгук спокойно допил Глифт и встал. Мы вышли на улицу. Небо кишело стаей Субантр. Взбешённые драконы врезались в птиц, и их битва там, среди облаков, напоминала танец. Безжалостные воины Хосока заполонили город, точно варвары, вырезая всех без разбора. Воин цитадели и один из заключённых бежали в нашу сторону. Каждый из них намеревался убить нас. Я выставила руки вперёд, собирая силу в ладонях. Энергия высвободилась из меня и пронзила ангела и бывшего заключённого. Они синхронно упали и замерли в собственной крови. — Зачем ты убила их… обоих? — Не знаю… растерялась. Боми потянула меня вперёд. — Пойдём. Мы бежали дворами, стараясь не попадаться в жерло вулкана. Горы трупов, текущие струйки крови, крики, оглушающие взрывы — я словно бы снова вернулась в тот день, когда Сатана окропил кровью вход в нашу школу. Я бежала, стараясь не оглядываться по сторонам, но вдруг замерла, точно парализованная. Я увидела Его. Я увидела Хосока. Вокруг бушевала война, яростная, бескомпромиссная. Кровь хлестала отовсюду, мечи звенели, сцепившись, птицы истошно кричали в небе. А он спокойно стоял и смотрел на закрытые перед ним ворота. — Чего он ждёт? — я не понимала. — Думает, как забрать ключи Хананнима? — предположил Чонгук. — Едва он прикоснётся к ним, они прожгут его до самой кости! — заверила Боми. — Вряд ли он продумывает план. Он выглядит слишком уверенным. — сказал Тэхён . Ключи светились и кружились в воздухе. Они притягивали и манили, дразня, насмехаясь над ничтожностью перед их силой. Хосок не сдвинулся с места, когда Эрагон в сопровождении армии остановился возле врат и прокричал: — Хосок, советую сдаться! — рядом с Эрагоном стоял советник Торендо, важно задрав голову. Хосок медленно повернулся к ним. — Позвольте мне забрать ключи, и вас никто не тронет. — Ты даёшь нам выбор, а у моей сестры он был? Хосок сначала никак не отреагировал, но осознание промелькнуло в его взгляде и осталось в сжатых губах. — Та девочка в лабиринте… — Я пришёл сюда не мстить, но восстановить Равновесие! — Ваше чувство Равновесия весьма специфично. — В бой! — скомандовал Эрагон. Хосок развёл руки в стороны, и голос его, нечеловеческий, прогремел: — ROKOTTO! Субантры стремительно слетелись и все как одна рванули вниз. Даже я в укрытии завизжала и рефлекторно пригнулась. — Не так быстро! — Прокричал Торендо. Вдруг лезвие меча разорвало живот Эрагона. Торендо убил своего предводителя. Он наклонился над Эрагоном, пока тот удивлённо смотрел на него, без ненависти и боли, просто не понимая за что… — Пора что-то менять, Эрагон. Армия Эрагона продолжила бороться с Субантрами и заключёнными. Хосок снова повернулся к вратам. Его окликнул дрожащий, но суровый голос: — И как смеешь ты винить их в совершённом, когда их опасения оказались верны?! — Ох, старый дурак. — Чонгук закрыл ладонью лицо. Хосок по-кошачьи лениво обернулся. — Азазель, ты так постарел. — Общение с людьми убивает. — Чего тебе? — Кроме боли ты ничего не сможешь привнести в этот мир, Хоуп. — Я опасен лишь потому, что вы от меня этого ждёте! — В тебе есть добро. И ради добра, что внутри тебя, прекрати. — Обернись, Азазель. Люди живут лучше вас, бессмертных. Вы сами себя убиваете. — А ты? Хосок схватился за ворота, но Азазель атаковал его. Один удар, и старый демон был повержен. Он упал на спину, даже не пытаясь подняться, позволяя своему телу биться в предсмертных конвульсиях. — Ты не хотел идти в новый мир, так оставайся же в старом. Чонгук наблюдал за этим неспокойно, всё порываясь вступиться. И вот он не выдержал, бросился к Азазелю. — Чонгук! — мы поспешили за ним. Хосок невозмутимо следил за тем, как мы приближаемся. Я чувствовала прикованный к себе взгляд чёрных зрачков. Я подняла на него глаза. — Как видишь, я выполняю обещания. — Да, к сожалению. Чонгук сел на корточки перед Азазелем и равнодушно сказал ему: — Недолго ты правил, старик. Азазель дёрнул головой и улыбнулся. — Мальчик мой, будь достоин звания, если получишь его. — Азазель вздрогнул так сильно, что голова его дёрнулась. Он начал захлёбываться кровью. — Он страдает. — слабо сказал Тэхён. — Я знаю. — ответил Чонгук. — Это могу сделать я, если хочешь. — Хосок дьявольски улыбнулся. — Нет! Пошёл вон! — У каждого свой путь. Понимаю. — Хосок развернулся к воротам, отворил их и вошёл внутрь, влекомый светом ключей. А меж тем его армия билась с армией цитадели, только уже лишённой своих предводителей. Чонгук положил руку на лоб Азазеля. Он вдруг задёргался ещё сильнее, глаза его выпучились от яркой, но мимолётной боли, а затем он обмяк. — Прощай, старик. Хосок подошёл к ключам, протянул руку, но замер. Обернулся и посмотрел на меня. "Нечеловеческий голос в моей голове. Что это?" Хосок коснулся ключей. — Что за…?! — не веря глазам спросил Чонгук. — Он их держит! — встрепенулась Боми. Взмах крыльев. И Хосок скрылся среди грозовых туч. Я пошатнулась, в панике оглядываясь. Половина цитадели была мертва. А у Хосока теперь были ключи, ведущие к самому Создателю…