Любовь длиною в жизнь (愉此一生)

Чжоу Яо Хуа устроил Лю Юй Шэна в комнате на втором этаже, окна которой выходили на солнечную сторону. Из спальни также открывался вид на сад за домом. В саду растут большие кусты османтуса* и гардении, там же находится небольшая беседка. [T/N: Османтус - растение семейства Маслиновых]  В оформленной в западном стиле комнате с белыми занавесками, стояла большая кровать с медным балдахином, клетчатыми простынями и стеганым одеялом в тон, большое зеркало, диван из красного дерева и даже камин... По сравнению с домом, который снимал Лю Юй Шэн, этот казался невероятным. Настольная лампа с резным абажуром в изголовье кровати излучала мягкий свет. Интерьер был оформлен с изысканным вкусом. Все было чистым и опрятным, светлым и просторным. Прийти сюда из своей прошлой маленькой, темной и холодной комнаты было все равно, что сразу попасть из трущоб во дворец. Однако на самом деле именно к такому типу комнат привык Лю Юй Шэн. До учебы за границей он жил в более богатом особняке, чем тот, в котором он сейчас находится.  Чжоу Яо Хуа отвел его в спальню, а затем предложил осмотреть и ознакомиться с домом. Он также показал свою собственную комнату, расположенную рядом со спальней Лю Юй Шэна. Там была большая ванная комната в японском стиле. Чжоу Яо Хуа заметил, как загорелись глаза Лю Юй Шэна, когда он увидел ванну. Лю Юй Шэн вспомнил, что во время учебы за границей, в Японии, он часто пользовался такого типа ваннами. И они произвели на него хорошее впечатление.  После экскурсии по дому наступило время ужина. Столовая и гостиная были соединены вместе. Здесь горел яркий свет, были изысканные окна от пола до потолка в западном стиле и резной камин. В гостиной рядом с одним из окон стояло пианино. Мебель была сделана из красного дерева, декор - великолепен. Несмотря на роскошь, атмосфера была домашней и теплой. На столе было представлено четыре блюда: приготовленная на пару свинина, курица с гибискусом, угорь с гинкго и овощной суп. "Еда не очень богатая, но приготовлена хорошо. Попробуй, тебе нравится?" Чжоу Яо Хуа улыбнулся, глядя на горящие глаза  Лю Юй Шэна. Лю Юй Шэн был придирчивым едоком. Он мог сказать, что шеф-повар проделал хорошую работу, но все же не мог не заметить несколько ошибок. Чжоу Яо Хуа не винил его за придирчивость. Он быстро привел шеф-повара, который получил урок от Лю Юй Шэна. Для Лю Юй Шэна время приема пищи предназначалось только для еды. Чжоу Яо Хуа, конечно, хотел поговорить с ним, но, видя счастливое выражение лица и сосредоточенность Лю Юй Шэна, решил не беспокоить его, поэтому пододвинул все тарелки ближе к Лю Юй Шэну. Он чувствовал себя сытым, просто наблюдая, как тот ест. Лю Юй Шэн наелся и улыбнулся Чжоу Яо Хуа: "Если бы я знал, что у тебя здесь такая хорошая еда, я бы не пытался отклонить твое предложение о том, чтобы жить вместе. Даже если бы ты меня не пригласил, я бы бесстыдно пришел и съел всю твою еду." Чжоу Яо Хуа был доволен смотря на сытого Лю Юй Шэна, его черные глаза ярко сияли. А благодаря проживанию в Чэнду, где погода всегда была туманной и не хватало солнца, кожа Лю Юй Шэна была очень светлой, словно фарфор, излучающей мягкий и нежный ореол света.  Сначала он вообще не хотел есть, но когда ему подали такую вкусную еду, он не смог отказаться и теперь чувствовал себя очень довольным. Услышав шутку Лю Юй Шэна, Чжоу Яо Хуа сказал: "Этот твой рот! Я помню, когда мы были еще студентами, ты обошел все заведения в Чэнду в поисках вкусной еды. Везде, где бы ни была хорошая еда, ты всегда должен был ее попробовать. Если бы я знал, что заставить тебя жить здесь так просто, мне бы не пришлось так долго спорить. Я просто сказал бы, что нанял несколько хороших поваров, и этого было бы достаточно!" Услышав это, Лю Юй Шэн рассмеялся. Выйдя из-за стола, они сели на диван в гостиной, чтобы поговорить.  В комнату вошел слуга, который принес им черного чая. Лю Юй Шэн взял в руки изящную фарфоровую чашку и внимательно посмотрел на нее: "Она, действительно, хороша. Давно я не прикасался к такой прекрасной вещи." А Чжоу Яо Хуа не мог оторвать взгляд от того, как тонкие бледные пальцы Лю Юй Шэна, обводят стенки фарфоровой чашки. Словно зачарованный смотрел, как его светлая, словно прозрачная кожа, контрастирует с розовым цветочным узором на ней.   Чжоу Яо Хуа смотрел на него и думал: "Как ты мог жить такой бедной жизнью? Ты был рожден, чтобы наслаждаться богатой и неторопливой жизнью...  Как может сравниться с тобой эта толстая фарфоровая чайная чашка?"*  [T/N: тонкие чашки > толстые чашки... также подчеркивает, насколько красивы и изящны руки Лю Юй Шэна] "Здесь есть ещё несколько хороших чайных сервизов. Ты можешь посмотреть их все. А этот сервиз не китайский, на самом деле он сделан во Франции". Лю Юй Шэн кивнул и осторожно взял свой чай, аромат которого наполнил его чувством благополучия. Приятно иметь такого друга, как Чжоу Яо Хуа, но Лю Юй Шэн не ожидал, что сможет выпить с ним такой вкусный чай.  Лю Юй Шэн вспомнил, что Чжоу Яо Хуа был здесь по делам и не знал, когда он уедет, поэтому спросил:  "Чжоу да гэ, у тебя еще есть дела здесь или ты скоро уезжаешь?" Чжоу Яо Хуа посмотрел на него и улыбнулся: "Я определенно должен когда-нибудь уехать, просто не уверен, когда. Однако, я не думаю, что это произойдет скоро".  Чжоу Яо Хуа снова посмотрел на Лю Юй Шэна. "Я... когда я соберусь уезжать, ты поедешь со мной. Я помогу тебе на пути в Америку. Ты сможешь работать там учителем. Здесь ты совсем один, а там мы сможем позаботиться друг о друге". Чжоу Яо Хуа как всегда был очень красноречив. Лю Юй Шэн улыбнулся и пренебрежительно махнул рукой. "Чжоу да гэ, ты слишком вежлив. Как я могу тебя так беспокоить? Более того, я даже не говорю на этом языке. Все, что я знаю на английском, это "привет". Китай, в конце концов, - это место, где мои корни. Я не могу просто уехать из-за прихоти." Чжоу Яо Хуа, вероятно, также счел, что его предложение было слишком самонадеянным, поэтому сменил тему, спросив Лю Юй Шэна о его карьере учителя. Лю Юй Шэн сказал, что все идет хорошо, студенты у него умные и хорошо слушают его.  Постепенно их разговор перешел на текущие события.  Поражение фашизма уже можно было предвидеть, и изгнание Японии из Китая было не за горами. Все это наполняло надеждой на хороший исход войны. Хотя Чэнду все еще выдавал предупреждения о японских авиаударах, они были не столь масштабными и отличались от трагедий последних нескольких лет. Чжоу Яо Хуа спросил Лю Юй Шэна о планах на будущее. Лю Юй Шэн улыбнулся и сказал: "Я просто интеллектуал низкого уровня. В любом случае, у меня всегда найдется миска риса, которую можно съесть. Этого больше, чем достаточно! Мое положение лучше, чем у большинства людей". Чжоу Яо Хуа посмотрел на него и промолчал. Через некоторое время он сказал: «Когда мы были студентами, я всегда думал, что ты очень гордый, и ты обязательно сделаешь что-то великое в будущем» У Лю Юй Шэна от удивления отвисла челюсть, а затем он рассмеялся. "Ты действительно так думаешь? Боюсь, ты будешь разочарован. На самом деле, с тех пор, как я был маленьким, я просто хотел хорошо питаться. Деньги, слава, прибыль... Посмотри на Чэнду, сколько императоров приезжало сюда? Сколько их осталось? Одна пуля, и все пропало. Жизнь мимолетна, как дым, какой смысл бороться из-за этих вещей? Лучше жить одним днем, есть с удовольствием, жить счастливо, будь ты император или обычный гражданин, мы равны в смерти. Зачем беспокоиться о том, чтобы умереть уставшим, сражаясь за все эти незначительные вещи?" Чжоу Яо Хуа выслушав взгляд на жизнь Лю Юй Шэна, улыбнулся уголком рта. "Ты такой отстраненный. Это хорошо, жить беззаботно, это значит, что ты свободен. Но я обычный человек. Если у тебя есть деньги и статус, то ты можешь получить то, что хочешь, и не быть запуганным и растоптанным..." Голос Чжоу Яо Хуа стал тише, а его глаза заблестели, когда он посмотрел на Лю Юй Шэна.  «Только с деньгами и славой я могу сидеть с тобой в таком месте, как это, жить в хорошем доме, держать эту чашку, пить этот чай, есть то, что ты любишь, и делать тебя счастливым...»: подумал Чжоу Яо Хуа. Лю Юй Шэн рассмеялся. "Ты прав. Ты очень решителен. Я просто жду и жду смерти, совсем не прогрессируя. Я даже оправдываюсь перед собой, говоря, что жизнь проходит быстро".* [Т/Н: просто хочу уточнить на случай, если это сбило с толку... итак, что он говорит здесь, так это то, что он просто хочет быть счастливым и есть хорошую еду, пока он еще жив, но он использует тот факт, что жизнь проходит быстро, просто как оправдание своего застоя.] Чжоу Яо Хуа посмотрел на слабую улыбку Лю Юй Шэна и вдруг спросил: "У тебя есть кто-то, кого ты любишь?" Лю Юй Шэн был удивлен. "Почему ты меня спрашиваешь об этом?" Чжоу Яо Хуа опустил голову и улыбнулся. "Я предполагаю, что у тебя нет того, кого ты любишь. Если бы у тебя был любимый человек, ты бы всегда думал о нём, о том, чтобы позволить ему хорошо жить, хорошо отдыхать и быть счастливым. Ты бы усердно работал и хотел бы иметь возможность дать ему все лучшее..." Ответ Лю Юй Шэна был подобен пощечине. "Я не ожидал, что ты такой сентиментальный. Ты прав. Сейчас я даже не могу найти своих родственников, не то, что любимого человека. Поэтому я просто ем и жду смерти. У меня не только нет никаких целей, у меня даже нет сил двигаться." Говоря это, Лю Юй Шэн почувствовал печаль. Чжоу Яо Хуа ничего не мог на это сказать, поэтому сославшись на усталость, предложил Лю Юй Шэну пойти отдыхать. Лю Юй Шэн всегда питал особую любовь к ваннам. Однако, поскольку он не получил своего наследства и потратил то немногое, что у него было, чтобы найти место преподавателя, он жил в маленьком доме, в котором не было места для ванны. Ему приходилось довольствоваться душем. Но сейчас он находится в особняке и в комнате Чжоу Яо Хуа есть большая ванна в японском стиле. Лю Юй Шэну вдруг захотелось побаловать себя.