Любовь длиною в жизнь (愉此一生)

Чэнду, провинция Сычуань. Даже во время войны люди здесь с удовольствием смотрели фильмы и китайские оперы, пили чай и пробовали деликатесы. Они по-прежнему жили с комфортом. Закуски из Чэнду были особенно хороши. От рисовых лепешек, каши, пирожных на пару, креветочного супа и кунжутного пирога до тофу, лапши, рисовых шариков, клецек, спринг-роллов... и разнообразные сладости. Различных блюд было бесчисленное множество. Чжоу Яо Хуа и Лю Юй Шэн попрощались с Джеймсом и отправились в пригородную чайную, чтобы дождаться окончания эвакуации. Лю Юй Шэн провел в этом городе гораздо больше времени, чем Чжоу Яо Хуа. Но Чжоу Яо Хуа знал гораздо больше людей, чем Лю Юй Шэн. По пути они столкнулись со многими бюрократами, городскими чиновниками и богатыми бизнесменами вместе со своими семьями, которые либо приехали, чтобы укрыться от бомб, либо провести некоторое время в своих загородных домах. Почти каждый раз они приглашали Чжоу Яо Хуа быть их гостем.* [Т/Н: у слов zuo ke есть значение, которое простирается от "ужин" до "остаться в их доме на несколько недель"] Лю Юй Шэн был, мягко говоря, впечатлен социальными навыками Чжоу Яо Хуа. Вскоре они увидели небольшую лавочку, которая была окружена группой людей. Лю Юй Шэн еще не успел подойти достаточно близко, но уже чувствовал дразнящий аромат исходящий от лавки. Самой большой слабостью Лю Юй Шэна была еда, и Чжоу Яо Хуа был хорошо осведомлен об этом факте. Он подошел к концу очереди и остановился. Не глядя на то, что было внутри, он улыбнулся и сказал: "Это пельмени". Чжоу Яо Хуа, тоже уловивший аромат, ухмыльнулся: "Восхитительно". Лю Юй Шэн кивнул: "Идеально. Я голоден, а как насчет тебя?" Чжоу Яо Хуа покачал головой с нежной улыбкой и ответил: "Обычно я ем поздно на обед, так что я пока не настолько голоден. Но если хочешь поесть, можешь пойти и купить порцию". Клецки были такими полными (начинкой), что казалось, они вот-вот лопнут. Толпа с нетерпением ждала, когда шеф-повар сварит их. Лю Юй Шэн не побоялся пожертвовать своей элегантностью ради еды. Он закатал рукава и был готов протиснуться в толпу, когда Чжоу Яо Хуа удержал его и сказал: "Подожди здесь, я принесу". Он был очень высоким, выделяясь среди коренных жителей Запада, и поэтому, наконец, мельком увидел горшочки с клецками. Чжоу Яо Хуа пару раз ел с этих знаменитых прилавков, и ему это очень понравилось. Эти клецки - то, что в других регионах называют вонтонами. В Чэнду кожица традиционно тонкая, а начинка щедрая. В одной порции уже были приготовлены нежные белые свиные кишки, а в миске посередине лежали ломтики сердца, печени и легких. Кроме того, были тарелки с другими добавками, такими как стеклянная лапша, ростки гороха, зелень горчицы и специи.* [Т /Н: упс.. сердце и кишечник звучат как-то мерзко, но как уж есть, ахах Это Китай, детка ^_^] Голос Чжоу Яо Хуа был сильным и непреклонным, когда он заказал с конца очереди: "Одну миску, пожалуйста". Люди в очереди перед ним оглянулись. Чжоу Яо Хуа привык быть богатым молодым мастером и очень смутился от своих действий, но когда он увидел Лю Юй Шэна, стоящего у дерева и смеющегося, все стало хорошо. Чтобы не обидеть других посетителей, шеф-повар придерживался принципа "первым пришел-первым подай". Когда Лю Юй Шэн наконец получил свои клецки, там не было ростков гороха, которые он любил. В пригороде им приходилось есть стоя. Лю Юй Шэн был из тех, кому действительно было все равно, что о нем думают другие - он был одет в элегантную, дорогую на вид соболью шубу, но стоял на обочине дороги, поедая пельмени из продуктовой лавки. Было бы неловко заставлять Чжоу Яо Хуа просто стоять и смотреть, как он ест, поэтому Лю Юй Шэн предложил миску, спросив: "Хочешь?" Чжоу Яо Хуа не ответил, он только улыбнулся и открыл рот, жестом приказывая Лю Юй Шэну накормить его. Лю Юй Шэн был, застигнут врасплох его просьбой. Вопреки самому себе, Лю Юй Шэн думал, что Чжоу Яо Хуа был застенчив и следил за своей внешностью. Лю Юй Шэн рассмеялся и скормил ему клецку. Чжоу Яо Хуа прожевал, заметив румянец на щеках Лю Юй Шэна от теплой еды. На обратном пути после того, как поели пельменей, был еще одна продуктовая лавка, в которой продавали хлеб*. Чжоу Яо Хуа остановился и терпеливо ждал, пока Лю Юй Шэн купит немного. [Т/Н: это что-то вроде пикантных китайских блинчиков; в оригинале автор назвал их "锅盔" (го куй)] Лю Юй Шэн был доволен, он прогулялся и поел, позже сказав Чжоу Яо Хуа: "Похоже, эвакуация прошла удачно, еда здесь довольно вкусная!" Чжоу Яо Хуа рассмеялся и тепло посмотрел на него: "Давай в следующий раз эвакуируемся вместе!" Лю Юй Шэн кивнул в ответ. В конце концов, вражеские авианосцы не пошли в атаку. Горожане неторопливо возвращались в свои дома, как будто возвращались из отпуска. Раньше Чжоу Яо Хуа беспокоился, что не сможет сдержать свою любовь к Лю Юй Шэну, даже избегая оставаться с ним дома в течение длительного периода времени. После эвакуации на этот раз он отбросил свои предыдущие мысли. Он хотел как можно скорее определить свои отношения с Лю Юй Шэном. Чжоу Яо Хуа решил изменить свою стратегию и проводить с ним больше времени. После того, как Лю Юй Шэн закончил преподавать, несколько студенток позвали его к себе. Чжоу Яо Хуа, который пришел навестить Лю Юй Шэна, наткнулся на эту сцену. Лю Юй Шэн был окружен молодыми девушками и разговаривал с ними с нежной улыбкой на лице. Настроение Чжоу Яо Хуа немного омрачилось. Боясь, что его выражение лица вызовет у Лю Юй Шэна недопонимание или подозрения, он отошел подождать немного поодаль. Пока Лю Юй Шэн не увидел его. Лю Юй Шэн что-то сказал студенткам, и все они повернулись, чтобы посмотреть на Чжоу Яо Хуа. Они улыбнулись, попрощались с Лю Юй Шэном и затем ушли. Лю Юй Шэн подошел к Чжоу Яо Хуа. Чжоу Яо Хуа стоял под платаном. Его листья уже опали, образуя скелетообразную тень. Глядя на Чжоу Яо Хуа, Лю Юй Шэн подумал, что Яо Хуа, казалось, отражает бесплодность дерева. Он казался холодным и одиноким, но в то же время сильным и жестким. "Урок окончен, почему ты здесь?" - спросил Лю Юй Шэн. Нетипичный декабрьский солнечный свет, падавший на его улыбку, как и сама его усмешка, мог поднять настроение любому. Чжоу Яо Хуа проглотил свои неприятные чувства и улыбнулся в ответ. "С моими делами покончено, мне больше нечего было делать, поэтому я пришел посмотреть, как у тебя дела в школе". Лю Юй Шэн ухмыльнулся: "Тогда как, по-твоему, у меня дела в школе?" Чжоу Яо Хуа притворился, что размышляет. "Кажется, у тебя все хорошо, но здешним студентам-мужчинам ты, вероятно, не нравишься". Лю Юй Шэн был удивлен его ответом. "Почему ты так говоришь?" Чжоу Яо Хуа рассмеялся. "Посмотри на себя! Ты так популярен среди студенток, так что здешним парням ты, естественно, не понравишься". После того, как Чжоу Яо Хуа закончил, Лю Юй Шэн понял, что он всего лишь пошутил, и ответил: "Ты слишком много думаешь. Это потому, что прямо сейчас образование немного менее формальное, отличное от того, когда мы учились в школе. На самом деле студентки очень смелые. Несколько дней назад учителя выгнали с трибуны только за то, что он случайно обидел ученика, и ему приказали уйти в отставку". Чжоу Яо Хуа согласился, ответив, что студенты становятся все более самоуправляемыми. Он не знал, хорошо это или плохо, в конце концов, учителей уважали тысячи лет, так что это не обязательно проблема только новой школы. "Это было довольно проницательно", - заметил Лю Юй Шэн. Лю Юй Шэн сказал, что закончил занятия и хочет пойти на улицу Ситан купить несколько книг, спросив Чжоу Яо Хуа, какие у него планы на остаток дня. Чжоу Яо Хуа, естественно, сказал, что он свободен и, по совпадению, ему также нужно купить пару книг.  Светило солнце, погода была прекрасной и Лю Юй Шэн предложил прогуляться. Излишне говорить, что Чжоу Яо Хуа был очень воодушевлён и взволнован. Эти двое гуляли и разговаривали. В основном это были рассказы Лю Юй Шэна о его школьных годах, а Чжоу Яо Хуа отвечал парой предложений, кивая и улыбаясь. Чжоу Яо Хуа также рассказал о своем пребывании за границей и деловых вопросах с другими. Прямо за углом улицы проезжал рикша.  Эти двое не обратили внимания, но рикша проехал мимо, а затем снова поехал обратно. Мягкий, чарующий голос, обращенный к Чжоу Яо Хуа, называл его "Третьим мастером Чжоу".  Чжоу Яо Хуа занимал третье место в своем семейном поколении*, так что именно так его называли посторонние. [Т/Н: Я не очень это поняла, но он либо родился третьим в своей семье, либо просто в своем поколении в семье Чжоу он родился третьим? Я думаю, вы могли бы думать об этом как о королевской семье - он третий в очереди на трон или что-то в этом роде] Когда Чжоу Яо Хуа наблюдал за приближением этого человека, в его глазах вспыхнуло зловещее чувство угрюмости. "Третий мастер, какое совпадение! Давно не виделись". Человек, сошедший с рикши, был одет в чаншань абрикосово-желтого цвета и длинный серебристый шарф со светло-голубым рисунком.  У нее были тонкие черты лица и красные губы, контрастировавшие со светлым цветом лица и белыми зубами. Её неулыбчивый, но ласковый, подвижный взгляд, казалось, источал очарование. Хотя она казалась слишком застенчивой, чтобы встретиться взглядом с Чжоу Яо Хуа, ее улыбка была полна предвкушения. С одного взгляда Лю Юй Шэн сразу понял, что происходит. Этот человек, вероятно, был благородного происхождения. Когда Лю Юй Шэн был маленьким, ему приходилось сопровождать своего дедушку на просмотр сычуаньских опер. Став немного старше, он научился немного больше ценить фильмы, но, по сути, никогда не касался пекинских опер, поэтому он не мог сказать, кто это был и что это за тип личности. Но когда он посмотрел на выражение лица и тон Чжоу Яо Хуа, он убедился, что у Чжоу Яо Хуа и этой женщины, должно быть, были какие-то отношения в прошлом. В противном случае, зачем бы ей заставлять рикшу возвращаться, чтобы поздороваться? Она говорила застенчиво, очаровательно и откровенно кокетливо, если это не для того, чтобы соблазнить и напомнить ему об их прошлом, тогда что это? Лю Юй Шэн, осведомленный о ситуации, поспешил отойти в сторону, чтобы позволить Чжоу Яо Хуа разобраться с этим вопросом. Пристальный взгляд Чжоу Яо Хуа ненадолго задержался на Лю Юй Шэне, прежде чем снова вернуться к женщине. Эти двое разговаривали недолго, прежде чем женщина вернулась в свою рикшу и уехала с одиноким выражением лица.  Лю Юй Шэн наблюдал, как рикша сворачивает за угол, и почувствовал тот же укол одиночества.