Любовь длиною в жизнь (愉此一生)

Япония терпела поражения в последовательных сражениях, так что, вероятно, было недостаточно просто бомбить Чунцин и Чэнду. Налет продолжался не очень долго, и обошлось без жертв. Но Чжоу Яо Хуа все еще настаивал на том, чтобы привезти Лю Юй Шэна в Эмей, чтобы он жил с ним. Лю Юй Шэн упрямо отказывался. С другой стороны, он потерял свой чемодан. На данный момент у него не только не было денег, но и не хватало одежды. Помимо книг, которые он оставил в особняке Чжоу Яо Хуа, у него ничего не осталось. Он был бедным человеком, который ничего не смог бы сделать без поддержки. Поэтому, когда Чжоу Яо Хуа захотел отвезти его в Эмей, его единственным вариантом было согласиться. В Эмее было холоднее, чем в Чэнду. Лю Юй Шэн всегда ненавидел холод и никак не мог привыкнуть к жизни там. Каждый день он игнорировал Чжоу Яо Хуа и оставался в своей комнате, чтобы почитать. Лю Юй Шэн не мог не вспомнить взрыв в тот день и то, как он убежал. Ему стало стыдно за то, каким глупым он был из-за того, что сбежал. Он не сделал ничего плохого и не украл ничего из вещей Чжоу Яо Хуа, так почему же он убежал от него, как кролик от волка? Это было похоже на то, что он боялся Чжоу Яо Хуа. Лю Юй Шэн чувствовал, что он действительно потерял лицо. Если бы вокруг бегали только они, все было бы хорошо, но Лю Юй Шэна поймали и повалили на землю вдобавок к тому, что у него украли чемодан. Как неудачно! Чжоу Яо Хуа пришел в комнату Лю Юй Шэна, но Юй Шэн продолжал читать, игнорируя его. Чжоу Яо Хуа подтащил стул к месту неподалеку от Лю Юй Шэна и сказал: "Юй Шэн, почему ты такой напряженный? Я тебя чем-то обидел?". Лю Юй Шэн поднял голову и уставился на него. "Я хочу вернуться в Чэнду". Чжоу Яо Хуа вздохнул. "Если у тебя есть деньги, тогда уходи!" "Черт возьми, это ты потерял мой чемодан и мои деньги. Ты хочешь, чтобы я вернулся пешком?!" Лю Юй Шэн заскрежетал зубами от ненависти. Чжоу Яо Хуа рассмеялся. "Давай подождем немного и убедимся, что это безопасно, тогда мы сможем вернуться". "Мы"- моя задница. Я возвращаюсь один, мне нужно вести занятия", - с горечью сказал Лю Юй Шэн. "После взрыва в школе объявили каникулы, поэтому у тебя нет занятий. Кроме того, Юй Шэн, ты никогда раньше не ругался, но теперь "черт" и "черт побери", кажется, вертятся у тебя на кончике языка!" Раньше у Лю Юй Шэна никогда не хватало духу выругаться, но после того, как он провел некоторое время в Японии, весь день, пребывая в депрессии, его слова не могли оставаться чистыми. "Почему тебя это волнует?" Чжоу Яо Хуа издал горький смешок. "Я все равно не позволю тебе уйти. Давай поживем здесь какое-то время. Может быть, мы могли бы отпраздновать Весенний фестиваль здесь.  Я думаю, что это место довольно хорошее". Лю Юй Шэн был не на той же волне. Чжоу Яо Хуа собирался уходить, но Лю Юй Шэн остановил его: "Чжоу Яо Хуа, подожди". Чжоу Яо Хуа остановился и оглянулся на него. Лю Юй Шэн нахмурился, как будто ему было очень трудно это сказать: "Давай кое-что проясним". Чжоу Яо Хуа поднял брови и вернулся на свой стул рядом с Лю Юй Шэном. "Прояснить что?" "Это ты мне скажи!" Лицо Лю Юй Шэна было напряженным, но он был очень смущен, думая о своих следующих словах. Он покраснел. Через некоторое время он сказал: "Почему ты так добр ко мне? Кто я для тебя? Ты что, принимаешь меня за педика?* Позволь мне сказать тебе, даже если у тебя есть деньги, мне они не нужны. Если ты что-нибудь сделаешь со мной, я оставлю тебя бездетным, или моя фамилия не Лю!" [T/N: итак, первоначальная формулировка здесь - "兔儿爷" (tu'er ye) , что относится к гомосексуалу. Я использовала здесь "педик", потому что это словосочетание возникло как ругательство / уничижительный термин, а это историческое произведение. Если это интересно, ознакомьтесь с заключительными примечаниями] Чжоу Яо Хуа был ошеломлен, думая: "Я был бы счастлив, быть бездетным ради тебя!" Он рассмеялся и с теплотой посмотрел на Лю Юй Шэна. Чжоу Яо Хуа был спокоен и не сказал ни слова. Лю Юй Шэн, почувствовав его пристальный взгляд, покраснел еще больше. "На что ты смотришь?" - сердито сказал он. Чжоу Яо Хуа мягко сказал: "Как ты думаешь, зачем я вернулся из Америки, за тысячи миль отсюда, если не для того, чтобы найти тебя? Ты говоришь, что я отношусь к тебе как к педику, но кто стал бы рисковать своей жизнью и испытывать судьбу, чтобы найти тебя, если бы они смотрели на тебя свысока?" Лю Юй Шэн покраснел еще больше от нежных слов Чжоу Яо Хуа. "Чушь собачья! Кого, по-твоему, ты обманываешь? Ты думаешь, я девочка-подросток?" Чжоу Яо Хуа сразу же впал в уныние. "Ты умеешь только произносить жестокие слова. У тебя есть глаза и сердце, разве ты не видишь этого? Разве ты не чувствуешь этого? Я отношусь к тебе лучше, чем к собственной матери. Но это моя собственная вина, так что я это заслужил, верно?" "Да, ты действительно этого заслуживаешь! Ты не относишься ко мне как к другу, у тебя другие намерения. Позволь мне сказать тебе: действовать в соответствии с этими мыслями бесполезно. Ради семьи Лю, даже если мы умрем, мы не продадим свои задницы другим!" Лю Юй Шэн не знал, почему он выбрал такие неловкие слова. Но иногда приходится говорить жестокие вещи, чтобы разрушить планы других, одновременно подбадривая себя и ожесточая сердце. Лю Юй Шэн чувствовал, что он должен возвести вокруг себя прочную стену. В этом хаотичном мире, когда его жизнь, казалось, ничего не стоила без семьи, без любви, без чего-либо из его прошлого, был один человек, который заботился о нем, который был почти педантично внимателен. Этот тип людей, вероятно, легко встряхнуть. Это сентиментальное колебание не должно иметь ничего общего с сексуальными отношениями, "продающими задницу". Но у каждого есть свои слабости, наряду со своими желаниями. Мы люди из-за того, насколько глубоко мы чувствуем. Это слабость, которая есть у всех людей. Лю Юй Шэн не думал, что он очень силен. С другой стороны, он, вероятно, был слабее, чем кто-либо другой. Следовательно, его стены необходимы для того, чтобы уничтожить как надежды Чжоу Яо Хуа, так и его собственные. В такие смутные времена, если кто-то не смог стать сильным, он не выживет. Глаза Чжоу Яо Хуа вспыхнули от бессердечных слов Лю Юй Шэна. Он хотел ответить несколькими собственными безжалостными фразами, но, в конце концов, только вздохнул: "Мне слишком поздно жалеть тебя. Твоя жизнь для меня важнее, чем для тебя, и все же это то, что ты думаешь обо мне". Лю Юй Шэн ничего не сказал. Когда японцы атаковали Чэнду, хотя бомбы упали не слишком близко, Чжоу Яо Хуа все время был рядом с ним, даже когда в Чэнду царил беспорядок. Чжоу Яо Хуа защищал его своим собственным телом, беспокоился о его благополучии и отвез его в больницу в поисках убежища. У каждого бьется сердце, у Лю Юй Шэна тоже. Чем беспокойнее времена, тем равнодушнее люди, но там, где должен был гореть огонь страсти, он горел жарче, чем в любую другую эпоху. Поскольку будущее неопределенно, люди готовы жить каждый день так, как будто он для них последний. Люди следовали этой идее с большой искренностью. "Неважно. Мы можем быть друзьями, но не обращайся со мной как с жиголо". Сказал Лю Юй Шэн, слабо опустив голову. "Я никогда не относился к тебе как к жиголо..." Чжоу Яо Хуа колебался. В те времена не было ничего странного в том, что двое мужчин были вместе. Однако к одному из них всегда относятся как к женщине в дополнение к тому, что на него смотрят свысока и презирают в обществе. В Китае гомосексуальность рассматривалась как богохульство со времен династий Мин и Цин. Хотя это не относилось к Чжоу Яо Хуа, который некоторое время жил в Америке, он понимал консервативный склад ума китайцев. Он не знал, как выразить, что Лю Юй Шэн был любовью всей его жизни, так, чтобы Лю Юй Шэн понял, не оскорбляя при этом Лю Юй Шэна. Он относился бы к нему с уважением и не женился бы и не заводил любовниц. Они оба были бы мужем и женой друг друга, и ни у одного из них не было бы более низкого статуса. Хотя в Чэнду существовал бордель с проститутками мужского пола, все альфонсы считались дешевыми и неполноценными. Как хозяин семьи Лю, независимо от того, насколько добр был к нему этот человек, для них было невозможно быть вместе. У них не было никакого способа достичь взаимопонимания. Чжоу Яо Хуа мог только покинуть комнату Лю Юй Шэна. Снег в Эмее был очень красивым. Чжоу Яо Хуа пригласил Лю Юй Шэна подняться на гору, чтобы насладиться видом, но Лю Юй Шэну было так холодно, что он не хотел двигаться и отрицательно покачал головой. Чжоу Яо Хуа принес сапоги из оленьей кожи для Лю Юй Шэна, а также шубу из соболиного меха, которую он носил однажды и больше никогда не хотел надевать. Он сказал Лю Юй Шэну: "Одевайся теплее, и тебе не будет холодно. Ты весь день сидишь в своей комнате с включенной плитой, но будет теплее, если ты встанешь и подвигаешься!" Лю Юй Шэн хотел, чтобы Чжоу Яо Хуа оставил его в покое, но нетерпеливое выражение на его лице мешало ему говорить резко. В конце концов, Чжоу Яо Хуа всегда был "молодым мастером", у которого были люди, готовые служить ему. Благодарность - это понятие, с которым он знаком, и Лю Юй Шэн это понимал. Чжоу Яо Хуа так много раз просил Лю Юй Шэна, что тот не смог отказать. Он оделся как можно теплее, прежде чем уйти с Чжоу Яо Хуа. Заключительные примечания: ранее я упоминала "兔儿爷" (tu'er ye), который на самом деле является кроликом на луне, отмечаемым во время фестиваля середины осени. Первый иероглиф означает кролик, а бог кролика (туэр Шен) является святым покровителем гомосексуалистов мужского пола в Китае. цитирую википедию: "Туэр Шэнь был человеком по имени Ху Тяньбао (胡本保), который влюбился в очень красивого имперского инспектора провинции Фуцзянь. Однажды его поймали на том, что он подглядывал за инспектором через стену ванной, и в этот момент он признался в своей привязанности к другому мужчине. Имперский инспектор приговорил Ху Тяньбао к смертной казни через избиение. Через месяц после смерти Ху Тяньбао он явился во сне мужчине из своего родного города, утверждая, что, поскольку его преступление было совершено по любви, чиновники преступного мира решили исправить несправедливость, назначив его богом и хранителем гомосексуалов. После своего сна этот человек воздвиг святилище Ху Тяньбао, которое стало очень популярным в Фуцзяни, настолько, что во времена поздней Цин культ Ху Тяньбао был уничтожен цинским правительством." так что я не думаю, что бог-кролик и кролик на Луне имеют какое-то отношение друг к другу, но так гласит сленг. Я рекомендую короткометражный фильм Эндрю Хуана "Поцелуй бога-кролика", если вы хотите увидеть его интерпретацию положения бога-кролика в наши дни, ссылка здесь: https://doramatv.live/pocelui_boga_krolika