Бесчувственный

В голове крутится лишь план побега. Всего-то надо прикинуться хорошей и втереться в доверие. На этот раз тебя не отвели в сырую камеру, обжитую грызунами. Судя по кнопочкам в лифте — это был двенадцатый и последний этаж в этом здании, здании вдоль и поперек охраняемом агентами Фатуи. Твоя комната где-то посреди коридора, из мебели только необходимое и широкое окно, закрытое решеткой, повезло, что в здесь есть еще и ванная. Тебя будто поселили в дорогой отель, но как только мужчина в маске завел, дверь за тобой сразу же заперлась с обратной стороны. В какой бы обёртке это не преподнесли, тюрьма остается тюрьмой. Во время пока вы находились в лифе со словами «Черт, чуть не забыл», твой проводник, достал из кармана и вручил тебе телефон, с единственным сохраненным номером кой записан как «Господин». Ты не сочла этот подарок столь полезным и необходимым, ведь у него не было выхода в интернет, а звонить некому господину ты точно не собиралась. Небрежно бросив кусок металла да пластика на тумбочку подле кровати, твой взор пал на твой телефон, который только лежал и ждал пока ты обратишь на него внимание. Кроме тысячи пропущенных от Горо и еще такого же количества сообщений, было еще одно. Неизвестный номер: «Оплошность = смерть😇.» Еще несколько минут после прочитанного, ты стояла в позе вопросительного знака над телефоном. Мысли крутились вокруг одного и того же. Желание позвонить или хотя бы написать брату, разрывало на части. Чувство того, что ты худший человек на планете медленно засасывало, но делая глубокий вдох, ты ясно видела «оплошность = смерть» перед глазами. Оставляешь искушающий телефон и идешь в ванную, наблюдая за своим «привлекательным» отражением, разворачиваешься и бросив одежду на пол ступаешь в душевую кабину, вода словно кипяток, но от этого становится легче, помимо красной кожи, в комнате стоит густой пар. Как только последняя капля упала на твое тело, в голову закрались мысли о наличии камер. Это мягко говоря смутило тебя, желание выходить из кафельной комнаты отпало на совсем, но ведь камеры могут быть и в ванной, ведь дабы осуществить побег или какую-нибудь глупость, ты можешь пользоваться именно этой комнатой, так как она вне обозрения. С тяжким чувством, невыносимого стыда, выходишь из ванной комнаты и пробираешься к шкафу, в котором по пред усмотрению был комплект сменной одежды. Одеваешься и радуешься тому что, тот кто позаботился об этом, попал в размер. Теперь ничего не остается, как ждать, пока ты не станешь пригодна для Фатуи. Светлый интерьер не расслабляет, лежишь на полу, пустые глаза направлены в потолок, и желаешь полностью раствориться в этих белых тонах. Несколько дней проведенных в одиночестве словно в забвении. Неотступному желанию выброситься с окна, мешает стальная решетка, они точно знали, что ты захочешь использовать окно в своих целях, но разве это не шанс испытать тебя на доверие? Единственное что каплю согревает душу это мысли о камере, в которой ты очнулась, скорее о том, что твоей брезгливой натуре не приходится терпеть ту невыносимую грязь и антисанитарию. Смотришь с тусклым блеском надежды, на только что распахнутую дверь, в которой виднеется фигура Альфреда и не упускаешь возможности показать характер, — Стучаться не учили? Он не обращая внимания на твои выпады говорит, как по приказу, — он хочет тебя видеть. Встаешь с кровати, пытаешься скрыть на лице все что происходит внутри, дабы до конца остаться хладнокровной и непреклонной в их глазах, но дрожь по всему телу тебя выдает. Вспоминая первую встречу, желание опаздывать сразу отпало. Непременно, собираешь все свое спокойствие и не отставая ни на шаг идешь за проводником. Снова лифт, бесконечные роскошные коридоры, в золотых да коричневых тонах и заветная дверь, перед которой контроль над собой рассеялся в пух и прах. После пары стуков костью пальца об деревянную поверхность, Альфред открыл ее, и сделал пригласительный жест, намекая на то, что дальше ты одна. Секунда в оцепенении, и ты заходишь лишь на пару шагов, пристально наблюдая за глубокими глазами, пронзающими прямо в душу. Оскальная улыбка сказителя заставляет вести себя осторожно. — Сядь, — спокойно произнес и медленно встал, направляясь к тебе, ты выполнила его просьбу. Вся комната, мебель, стены, всё пропитано его чернотой, она закрадывается в каждую клетку тела и разума, оставляя горький привкус безысходности. Его тягучие шаги отбивали ритм, медленный ритм в который должен попадать стук твоего сердца, — я как раз искал того, кто сможет разобраться в кучке бумаг, которые свалили на меня эти имбецилы и ты идеально подходишь для этой работы, — он смотрит сверху, согнув одну руку, второй же подпирал подбородок. Сквозь густую тишину ты тонко вымалвливаешь, — вы уверены, что я подхожу для этой работы? Его холодные пальцы плавно обхватили твои щеки до боли, — когда я отдаю приказ, ты не имеешь права не исполнять, — он все сильнее сжимал, на глазах выступили слезы, но его выражение лица выдавало наслаждение от происходящего, — это понятно? — Да, — как только его смертоносные касание освободили, ты больше не смотрела на него, ради своей же безопасности. Сказитель прошел к столу, взял толстую кипу листов и небрежно взвалил на твои колени. Взглянув на объем, ты не была уверена в том, что сможешь поднять всю макулатуру. Парень вальяжно оперся на стол, складывая руки на груди, — судьба жестоко с тобой обошлась, но раз уж такой необработанный криолит попал в мои руки, я сделаю из тебя драгоценный камень, — в глубине души ты знала, что криолит сам по себе прекрасен и никогда, даже сквозь ядерные да разрушительные обработки, не станет драгоценным. — Можешь идти, — забирая силы из резервов своего тела, ты отрываешь эту стопку бумаг с коленей и идешь к выходу из преисподней. У самой двери он бросает последнюю фразу, — сроки горят завтра, — молча киваешь с кислотной оскоминой и как можно скорей добираешься до комнаты, с четким виденьем своей завтрашней смерти.