Расстояние между нами

Вы не подумайте, Бомгю был очень милым и добродушным: он всегда уступал место старшим в транспорте, помогал одноклассникам, вызывался на любой актив, когда никто больше не хотел, выращивал цветы на балконе, мечтая, что однажды один из горшков с чудесными азалиями свалится кому-нибудь на голову с девятого этажа, желательно на его собственную... кхм, в общем, был добрым малым. Но был парень, который его чертовски раздражал. Это было нетипично (что раздражало ещë сильнее), потому что Бомгю очень сложно вывести из равновесия, он был спокоен как удав, слон и черепаха вместе взятые. А потом случился Хюнинкай. Этот придурок появился в жизни Бомгю двадцать четвëртого апреля в одиннадцать тридцать пять (и это официально самое несчастливое время за всю историю человечества). Итак, Бомгю выходил из-за угла, когда на него налетел ворох из пряжи и добила сверху шпала ростом с небоскрëб. Только благодаря подушке из нитей его не раздавило в лепëшку, и это был звоночек номер раз. Второй прозвучал, когда им пришлось вместе организовывать досуг младшеклассников. Бомгю довëл до слëз очаровательную девочку с косичками. И будто этого было недостаточно для отвратительного дня, Хюнинкай еë с лëгкостью успокоил, рассказав какую-то глупую историю. После того как Бомгю вышел из школы он глубоко вдохнул. И закричал так громко, что все голуби в радиусе десяти метров побросали свои крошки и взлетели в небо. Возможно, это было даже красиво, как в фильме. Но потом подошëл Хюнинкай, который мило (издевательски) улыбнулся и сказал, что Бомгю хорошо постарался. Пока Гю разрывался между тем, пнуть его по коленной чашечке или связать и бросить в реку Хан, тот уже ушëл, по-детски помахав ладошкой напоследок. И Бомгю не стал ждать следующего звоночка, он просто начал кидать дротики в фотографию Хюнина в своей спальне (да, ему пришлось потратиться и на то, и на то, но оно стоило того). Было ли это здоровым поведением? Явно здоровее убийства (не то чтобы он думал об этом, совсем нет). Бомгю раздражало то, что у Хюнинкая всë получалось лучше, чем у него; то, что на него молятся все вокруг просто за то, что он дышит; то, что этот парень так пытался выглядеть как чëртова Богоматерь, сошедшая с одной из христианских икон. Ведь очевидно же, что люди не могут быть такими идеальными. Вы думаете все знаменитости красивы, талантливы и благородны как на подбор? Нет, они просто хороши в лицемерии, лжи и манипулировании информацией. И Дева Мария местного разлива просто не может быть исключением. Не может быть. У Бомгю ноги прирастают к полу и спирает дыхание: Богоматерь сжимает в руках осколки битого стекла в мальчишеском туалете, кровь капает с ладоней на кафель, а перед ним разбитое начисто зеркало. Хюнинкай бессмысленно смотрит на алые разводы на руках, и Бомгю ни черта не понимает, но аккуратно окликает его, чувствуя, будто шагает по минам. — О, привет, Бомгю-хëн! — словно переключили кнопку, Кай рассеянно улыбается и было привычно вскидывает руку, но тут же прячет за спину. — прости за этот беспорядок, я сейчас уберусь! — Хюнинкай... — Бомгю понимает, что впервые назвал его по имени по расширившимся зрачкам Кая, и виновато отводит взгляд, — ты... — в порядке? — нужно сначала обработать твои раны.

♡♡♡

Он сидит на кушетке, болтая ногами, пока Бомгю ищет бинты по всем шкафчикам. — Спасибо, что помогаешь мне, — его губы растягиваются в стороны, но глаза всë так же равнодушны. — Спасибо в карман не положишь, — ворчит Бомгю, выкладывая добычу на столик рядом. — Тогда что ты хочешь? — Хюнинкай не выглядит удивлëнным. — Делать за тебя домашку месяц, или притвориться лучшими друзьями? — Что? — он вскидывает на него глаза, едва ли не роняя бутылочку с перекисью, и немного проливается на пол. — Ты пабо? нет, ты круглый дурак: зачем мне это вообще? — Бомгю злится и не понимает, в его голове одни вопросительные и восклицательные знаки. — Ты серьëзно считаешь меня настолько жалким? Кай приоткрывает рот и тут же захлопывает, сжимая зубы и пряча глаза: — Скорее, это я должен спрашивать. Ты ведь так мило нянчишься со мной каждый раз: как мило! Тупой ребëнок, вечно крутящийся вокруг, – так ты думаешь? — в его голосе столько ярости и желчи, что Бомгю теряет весь свой запал разом. — Не нужно делать вид, будто тебе не плевать, просто уходи! — Мне на самом деле не плевать, — он садится перед Каем на корточки, пытаясь заглянуть в глаза. — Да, ты меня раздражаешь, но как раз из-за того, что это я на твоëм фоне тупой ребëнок, — Хюнин неверяще распахивает глаза, наконец, смотря прямо на него. — Разве? Разве это ты лезешь из кожи вон, лишь бы кто-то – буквально кто угодно – сказал пару слов одобрения. Разве это ты не имеешь друзей, а только кучку ребят, которые с тобой только до тех пор, пока ты оправдываешь их ожидания? Разве это ты бьëшь зеркала в школьном туалете, потому что ты не можешь никак иначе выплеснуть свои ебучие эмоции?! — глаза Кая сухие, но в них полный и всепоглощающий водоворот отчаяния, и это бьëт гораздо сильнее. — Нет... — голос Бомгю дрожит, сердце в груди жалобно клокочет, — я не хотел это признавать, но ты во всëм лучше. Потому что вкладываешь в любую мелочь все возможные силы, и я так бесился из-за того, что я не такой, что мне нравится так мало вещей, и даже в них я сосу, и... Кровавые ладони ласково обнимают его лицо, и Хюнинкай смотрит до того понимающе и по-родному, и Бомгю понимает: вот он — момент. Такого никогда больше не будет в его жизни — она началась и закончилась в этих глазах. — Не говори так, — Кай улыбается с изломом, болезненная улыбка отражается в прищуре его глаз. Он рассеяно стирает чужие слëзы, — почему ты плачешь? — Потому что ты – нет, — губы Бомгю дрожат, он пытается отстранится. — Не уходи... пожалуйста, хотя бы ты. Не уходи, когда я нуждаюсь в тебе. Бомгю смотрит на него, солнце садится и создаëт ореол света вокруг фигуры Кая, он размывается, и Бомгю резко тянет Хюнина на себя. Они падают, и Гю ударяется затылком о пол, Хюнинкай нависает над ним с беспокойством в глазах, но главное... — Я хочу видеть в тебе человека. И хочу, — голос Бомгю никогда не звучал так твëрдо, — чтобы ты увидел его в себе.