Расстояние между нами

В последние дни Субин часто видел плачущего мальчика: у дороги, в лесу меж деревьев, или на берегу озера. Маленький, облачëнный в выцветший ханбок, он будто преследовал его, но неизменно сбегал, стоило их взглядам пересечься. В этом не было ничего такого, однако Субин боялся, что ребëнок может нуждаться в помощи, и расспрашивал соседей насчëт пропавших подростков, только вот никто ничего не знал. Были уже сумерки, когда его разбудил лëгкий шорох (Субин опять задремал, пока ждал поднятия теста), он сонно моргнул, не чувствуя отлëжанного лица на деревянной поверхности стола: в доме точно кто-то был. Да, иногда к нему залетали синицы, но это явно был некто побольше. Хотя бы потому, что прямо сейчас он видел наглую морду, что рылась в его вещах, и она явно была ему очень даже знакома. — Ай-яй-яй, — завизжал мальчишка, когда его схватили за ухо, — больно же, больно, отпусти! — Чтобы не было больно не нужно в чужие дома пробираться, а теперь терпи, — Субин хмуро смотрел на «бедного ребëнка», из-за которого столько переживал: розовощëкий, чистенький, с живыми карими глазами и громким голосом. Сейчас он совсем не походил на того призрака, следующего за ним по пятам. — Ну знаешь ли! Я не пробрался, а вошëл – это разные вещи! — он возмущëнно топнул ножкой и тут же запищал, когда Субин потянул сильнее, будто пытаясь поднять его над землëй. — Хорошо-хорошо, я ошибся – ты прав, только отпусти уже... пожалуйста, — мальчик жалобно всхлипнул, посмотрев на него мокрыми глазами. Субин тяжело вздохнул и разжал пальцы, ожидая, что чертëнок уже привычно сбежит. Однако тот остался на месте, даже не шелохнувшись. — И что теперь изменилось? Разве ты не бегаешь от меня? — Я просто... ты не должен был меня видеть, хорошо? — обиженно пробурчал ребëнок, потирая разалевшее ушко. — Но раз уж ты увидел, то какая разница тогда. — Он замер и вскрикнул, — подожди, так ты знал?! Субин кивнул, и тот спрятал лицо в ладонях: — Стыд-то какой... я так ужасен в этом, правда, — прогундел едва различимо. — Всë хорошо, если ты хотел зайти поиграть, то мог просто спросить: я не против, — он потянулся, разминая затëкшие мышцы. — Если подождëшь, то скоро будут готовы пирожки. — Я... стой, ты сказал «пирожки»?! — ребëнок тут же встрепенулся и посеменил за ним хвостиком, будто тот прямо сейчас их из-за пазухи достанет. — Да, с щавелем, — Субин начал вытаскивать тесто из тары, — будешь? — Конечно, ты ещë спрашиваешь!

♡♡♡

(Не) плачущий мальчик отзывался на Бомгю, и обижался, когда его звали малышом, бегал вокруг как заведëнный, ел маленькими кусочками, и опять убегал, словно очередная птица, которую время от времени Субин подкармливал. Он совсем не говорил о семье или учëбе, и Субин, хоть и относился ко всему с философским спокойствием, всë больше беспокоился за этого ребëнка. Незаметно листья по-осеннему озолотели, земля начала промерзать, а Бомгю всë так же бегал по лесу в своëм неизменном ханбоке, собирая грибы на зиму. Поэтому, в очередной раз кашеваря вместе на кухне (Бомгю больше мешался, но очень хотел научиться), Субин спросил: — Тебе не холодно? — Хм? Почему ты так решил? — Бомгю не отрывал взгляда от капусты, с которой отчаянно боролся ножом, — мне всегда тепло: ты же рядом. Тогда что-то вспыхнуло у Субина в груди. То, что (как он думал) давно и безвозвратно погасло после стольких лет жизни. Наверное, потому, что раньше в ней не было Бомгю. — Я говорю про то, что уже пора одеваться теплее, — он аккуратно взял его ладонь с ножом, показывая как нужно шинковать. — У меня осталось кое-что для твоего крошечного размера. Бомгю тогда сделал вид, что безумно разозлился, а Субин — будто не покупал эту одежду специально для него.

♡♡♡

Когда выпал первый снег, Бомгю радовался, уже тогда рвясь играть в снежки и строить снежные крепости, однако он мгновенно простудился, и ему пришлось остаться в доме и пить горькие микстурки и травяные чаи по бабкиным рецептам. Ему даже не оставалось сил на жалобы: только лежал в хозяйской кровати, как пельмешек, укутанный в одеяла, и слушал рассказы Субина о детстве или о тех историях, которые тот когда-то хотел написать. После выздоровления он переквалифицировался в пельмешек ходячий — в свитере, куртке и утеплëнных ватных штанах — зато мог спокойно валяться в снегу, утягивая за собой и Субина. Они пытались сделать снежных ангелов, но в итоге получилось только снежное поле боя. — Ты хочешь вернуться домой? — Субин лежал весь красный то ли от мороза, то ли от бесконечного хохота. — А ты уже устал? — Бомгю приподнялся, и с его шапки посыпался снег, — вот что называют старость – не радость, — он показал ему язык, Субин показал в ответ. — Тогда пошли, — и потянул его обратно в дом. Кажется, тогда Субин был счастлив.

♡♡♡

По весне отовсюду хлынула вода, застучало по крышам, и дорогу совсем развезло — Субин вновь начал что-то писать (впервые с переезда в деревню), Бомгю воровал все небрежно кинутые черновики и прятал «в животик», как он сам говорил. Только вот говорил он всë меньше и меньше, и из беспокойного медвежонка превратился скорее в камбалу, лежащую на дне моря. — Бомгю-я, ты уже неделю не выходил на улицу, — Субин плюхнулся рядом с ним на кровати, вслепую переплетя их пальцы. — Не хочу, — Бомгю залез сверху и прижался щекой к Субиновой груди, слушая мерный стук. — Почему? — в такие моменты Бомгю как никогда походил на ребëнка, и приходилось быть с ним максимально терпеливым. — Не хочу уходить от тебя, — промямлил он, пряча лицо. У Субина вечно умиротворëнное сердце вдруг пропустило удар. — Но ты же вернëшься? — Это ты... это ты уйдëшь, — Бомгю всхлипнул, — а я даже не смогу последовать за тобой, — прижался крепче, совсем размазывая слëзы и сопли по чужому свитеру. Субин вздохнул, гладя своë дитë по голове: — Я знаю, поэтому никуда не уеду. — Как знаешь?! — Бомгю встрепенулся и поднял зарëванное личико, комично раскрыв рот. — Так, что прошëл год, а у тебя даже волосы не отросли, дурашка, — он показательно подëргал тëмно-каштановую прядь. — Да и во всей округе не сыщется никого, кто знал бы такого непоседливого ребëнка, вечно убегающего из дома. — Ты-ы-ы!.. — Бомгю вскочил, вставая в воинственную позу, вероятно, из какого-то из просмотренных недавно фильмов, — да как ты мог всë понять и не сказать! Ты!.. Ты!.. нехороший человек, вот ты кто! — он бил Субина по плечу после каждого слова, и изо всех сил сдерживал широкую улыбку на лице, пытаясь казаться сердитым. — Да, и этот нехороший человек собирается остаться с тобой навсегда, разве это не делает тебя счастливым? — Субин взял его за руки, озорно сверкая глазами. Бомгю смутился, отведя взгляд куда подальше, раскачивая их сцеплëнными руками: — Ну, немного... звучит и правда хорошо, — практически пропищал он, снова пряча розовое лицо в Субиновой груди, так и не разъединив их ладони. И осталось невысказанным: «Я буду в порядке, только держи мою руку», — но понятым.