Расстояние между нами

Бомгю изнурëнно выдохнул и откинулся к стенке, сползая на пол: он не спал уже тридцать шесть часов, безуспешно пытаясь восстановить заблокированный отсек. Всë было бесполезно. Он вздрогнул, когда услышал пиликанье бортового компьютера, и подлетел к нему, судорожно ища хоть что-то (то ли благую, то ли ужасную весть), только чтобы увидеть крошечное уведомление: «У вас новое сообщение». Мурашки побежали по телу, и Бомгю замер на месте. Сколько он уже не проверял их? День, неделю, месяц? Раньше — даже если Субин и не мог этого знать, а тем более получить ответ — он смотрел видеосообщения мгновенно, как выдавалась свободная минутка. Но со всеми последними поломками едва ли было время на сон, хотя сейчас это уже не имеет значения. Бомгю чувствует забытые искорки шампанского в животе, когда открывает первый файл, датированный шестым февраля. ≪ — Хэй! — Субин неприлично близко к камере сияет улыбкой и отдаляется достаточно, чтобы можно было разглядеть его и так застиранную толстовку, покрытую свежей лиловой краской, даже на щеках красовалась пара мазков — я так соскучился за день, знаешь! Он копошится где-то в стороне и достаëт гигантский холст всë в той же лиловой краске: — Сестра снова оставляла Хюнини со мной, и мы немного порисовали, — Субин гордо приближает рисунок ближе, показывая непонятную кляксу на весь лист, — правда же мой племяшка невероятно талантливый? Он откладывает холст и прижимает к груди ноги, нервно ломая пальцы: — Я знаю, что прошли лишь сутки, но я действительно скучаю. Однако знать, что где-то там далеко ты видишь меня, делает ожидание во сто крат легче, — Субин улыбается в ладони, видны только чëрные блестящие глаза над ними. — Но если ты меня слышишь, то всë в порядке! — он машет руками, едва не сваливаясь с кресла. — А, и ещë, ты знаешь, что кто-то переплюнул твою придирчивость в еде?! недавно малышка Бахи... ≫ Бомгю не выдерживает, и щëлкает дальше: он должен успеть, пока не выйдет время. Двадцать шестое февраля. ≪ В темноте слышно только медленное дыхание, и едва угадываются очертания любимого лица: — Я снова проснулся посреди ночи, — шепчет, — мне нечего делать, поэтому я решил поговорить с Бомгю-я, привет! — Субин хихикает и падает на подушки, видна только его шея и и ключица, видимо, он прижал камеру прямо к себе. — Мне снился необъятный космос, знаешь? Ты же говорил, что знаешь всë на свете, не правда ли? — в голосе слышна улыбка, — и в этом космосе все звëзды были не твоими обычными, неподвижными: они кружились в причудливом танце друг с дружкой, карта небесных тел менялась каждую секунду, даже кольца сатурна вскружили голову какому-то белому карлику, и он, пытаясь поиграть с ним, едва не столкнулся с планетой, представляешь? Он уже хохочет, а вместе с ним трясëтся и камера, будто подражая человеческому смеху: — Это так глупо, верно? — едва слышный шëпот, — ведь звëзды и планеты никогда не приблизятся, не уничтожив себя?.. ≫ — Я бы хотел, хëн... — Бомгю всхлипывает, — я бы хотел, чтобы твои сны всегда сбывались, — сжимается и слушает лепет засыпающего вновь парня, пока он не сменяется сопением. Тринадцатое марта. ≪ — Хэппи бëздей ту ю! — Субин торжественно вплывает в экран, держа торт с зажëнными свечами. — Хэппи бëздей ту ю! Хэппи бëздей, диа Бомгю, хэппи бëздей ту ю-ю-ю!.. — протягивает фальцетом, безбожно фальшивит, но только настойчивее тянет несчастную «ю», ставя торт на стол. — Разве я не лучший парень в мире? — ухмыляясь, Субин указывает на себя пальцами. — Какое потрясающее поздравление, всем на зависть, — уголки губ тянутся только выше, — поэтому ты же не против, что я съем твой тортик, да? — он делает круглые невинные глазки, как всегда, когда просит что-нибудь. — Ну, молчание – знак согласия! — и шумно задувает свечи. — Сегодня звонил Тэхëнни и предлагал куда-нибудь сходить, — Субин ест прямо руками, слизывая крем с пальцев, — но это было бы немного странно. Проводить твой день без тебя, — смущëнно улыбается, глядя в пол. — Кстати! Я так полюбил ту певицу! Да, ты говорил о ней семь месяцев назад, но знаешь же как оно бывает, — он смеëтся, вырисовывая руками в воздухе что-то непонятное, — сейчас я слушаю только твои плейлисты, хотя это не значит, что они лучше моих, хорошо?! — Субин дует губы, показывая крестик пальцами перед... ≫ Тридцатое марта. ≪ — Бомгю-я, — немного придушенно практически скулит, — помнишь, как ты обещал, что привезëшь мне звезду в подарок? — Субин улыбается, и крупные слëзы падают с его лица. — Так вот, я освобождаю тебя от него, пожалуйста, просто вернись сам, — прикрывает глаза тыльной стороной ладони, — даже если нам останется всего пара секунд... я хочу быть с тобой, пожалуйста, Бомгю... ≫ Шестое апреля. Сегодня. ≪ Полуденные жаркие лучи проникали сквозь узорчатый тюль, раздуваемый ветром из распахнутого окна, Субин сидел прямо у него, также продуваемый ветром, и казалось, что он вот-вот взлетит. — Ты знаешь, что солнце сейчас безумно красиво? Хотя безумие скорее в том, как оно близко, — он неловко улыбается, глядя куда-то в потолок, — только что объявили о том, что земля столкнëтся с солнцем через пять часов, правда, к тому моменту мы уже сгорим, не так ли? Субин переводит взгляд на камеру, удивлëнно моргая, словно только сейчас вспоминая о еë существовании: — Если ты ещë жив, то, наверное, винишь во всëм себя, но, Бомгю, — он произносит его имя, и это сладчайший звук на свете, — ты не виноват. Ни в чëм. Ты всë сделал правильно. Он немного помолчал. — Я сожалею о стольких вещах, что мы не сделали, но больше всего я сожалею о том, что позволил тебе уйти в неизвестность и умереть в одиночестве, — комкая ткань рубашки в руках, Субин хмурится, — сейчас ты действительно как далëкая звезда, движущаяся по неизвестной орбите, и даже если она уже давно мертва, с Земли мы всë ещë будем видеть еë сияние, — он приближается к камере в своей любимой манере, и остаются видны только покрасневшие глаза, — я люблю тебя, Бомгю-я, моя взбалмошная звëздочка, давай встретимся ещë как-нибудь, хорошо? ≫ Бомгю совсем ничего не видит из-за непрерывно текущих слëз, и яростно трëт глаза рукавом, он не может остановиться смотреть на Субина, слышать Субина, чувствовать Субина. Может, если прикрыть глаза, то можно представить, что он никогда не улетал ни на какую миссию. Безнадëжно провалившуюся и никому не нужную. — Мне так жаль, так жаль, так... — Бомгю закрывает уши руками и пытается сжаться в одну точку. Бортовой компьютер мигает алыми уведомлениями, включается сирена: звездолëт больше не может поддерживать минимальный уровень кислорода, необходимый для жизнедеятельности. Время кончилось. Для всего человечества. И для Бомгю. — Я не умираю в одиночестве, Субинни. Ты же со мной, всегда только ты, не так ли? Поэтому, пожалуйста, пусть твоё желание сбудется.