Расстояние между нами

Субин стреляет раздражëнным взглядом в Тэхëна, складывая руки на груди и откидываясь на спинку кресла: — Я удивлëн, что ты всë ещë здесь, учитывая, что твоя пассия сбежала уже как пять минут назад. — А ты так ревнуешь? — Тэхëн садится на стол, смотря сверху вниз, и самоуверенно улыбается. — Ты такой милашка, малыш хëнни, — рука тянется к чужой щеке, но Субин отбивает еë, едва ли не шипя рассерженной кошкой. — Чтобы ревновать тебя, нужно для начала лишиться элементарного самоуважения, — он сверлит его хмурым взглядом. — Прости, мне казалось, что это ты чуть не убил мою пассию и заставил убежать бедняжку в слезах, — скучающе произносит Тэхëн, наслаждаясь реакцией парня. Субин фыркает и резко встаëт, от чего кресло откатывается назад, ударяясь о стену, дëргает Тэхëнов галстук вверх на себя, пытаясь то ли приблизить их лица, то ли вздëрнуть его, как на виселице. — Ты знал, что делал, когда приводил еë сюда. Мы ещë даже не расстались, ублюдок, имей уважение, — они почти сталкиваются носами, и Кан скалится, видя огонь в любимых глазах. — Тогда докажи мне это, — он разжимает чужую хватку. — Меня, конечно, заводит, когда ты пытаешься доминировать, но мы оба знаем, что нас заводит больше, не так ли? — склоняет голову набок, снимая надоевшую удавку с шеи. Субин на секунду теряется, и уже раскрывает рот, чтобы возмутиться, но Тэхëн грубо опускает его за затылок, впиваясь в губы, жадно кусая, вторгаясь в рот. Чхве хватается за его плечи, пытаясь не упасть, и кусает в ответ. Его клыки всегда были острыми. Кровь стекает по подбородку. С пошлым причмокиванием они отстраняются, у Субина туман перед глазами, щëки покрыты румянцем, и он тяжело дышит, расфокусировано глядя перед собой. Кан пропускает через пальцы чернильные пряди, спускаясь к нежной коже щеки и шее. — Хочу тебя, — он очерчивает пальцами ключицу, проникая под ворот рубашки. — Поздравляю, Тэхëн-щи, меня все хотят, — Субин закатывает глаза, пытаясь отстраниться. — Я – не все, — у Тэхëна глаза опасно темнеют, — и ты знаешь почему, — Кан кладëт ладонь на его пах, сжимая, и получает в ответ сдавленный стон. — И как часто у тебя встаëт от одного поцелуя? — откровенно насмехается, ловя смущение в глазах. Субина бьëт лëгкая дрожь, когда Тэхëн оглаживает внутреннюю сторону бедра, разводя его ноги и притираясь коленом: — Интересно, как быстро я смогу тебя довести, чтобы ты умолял трахнуть тебя, — шепчет на ухо, краснеющее от выдыхаемого воздуха. У Субина сжимаются зрачки, он стискивает зубы и порывисто прижимается к губам, сплетая языки, хныча, когда Тэхëн задевает ранку на губе. Кан всегда целует несдержанно, будто пытается сожрать без остатка. Выуживает пуговицы из петель, откидывая ненужную ткань на плечи и давит на поясницу, заставляя прогнуться. Опускается губами на грудь, оттягивая затвердевший сосок зубами и тут же зализывая, Субин глухо стонет, кусая ребро ладони. — Ну же, не стесняйся своего голоса, малыш, — смеëтся Кан, отводя его руку от лица и чмокая в пястье. — Тогда постесняются люди снаружи, идиот, — Чхве загнанно дышит, разрываясь между желанием врезать и насадиться уже на его член. Тэхëн улыбается, поправляя его взмокшую чëлку, задумчиво играется с кольцом в ухе: — Ты бы не носил его, если бы остыл ко мне? — Я бы с удовольствием засунул его тебе в глотку и смотрел, как ты будешь задыхаться. — Нет, дорогой, в глотки мы засовываем кое-что другое, — он двигает бровями. — Тогда засунь, — выпаливает Субин, и Тэхëн вздрагивает, — уже, блядь, хоть куда-нибудь, — жар расходится по щекам, но он расстëгивает его пряжку ремня, брюки и запускает руку внутрь, обхватывая член Тэхëна длинными пальцами. — Хочешь поспособствовать? — Кан лижет его шею и целует угол челюсти. — Хочу, чтобы ты заткнулся и взял меня, — рычит Субин, сжимая с силой у основания. Тэхëн чертыхается и стягивает с него джинсы с боксерами: — У тебя есть хоть что-нибудь вместо смазки? — Да, конечно, весь обвешанный хожу, — язвит Чхве, но тем не менее роется в ящиках стола, доставая небольшую бутылочку лубриканта. Кан хихикает в плечо смущëнно фырчащего что-то Субина и меняется с ним местами, разворачивает к себе спиной, щедро смазывает его бëдра и свой член. — Тебя давно не растягивали, так что пока так, — прижимается спина к спине, — скажи, если будет больно. — Двигайся у... — Субин вскрикивает, когда его резко вбивают в столешницу, и хватается пальцами за дерево, пытаясь не рухнуть тут же. — Всë хорошо? — Да, просто ты ублюдок, как и всегда, — протяжно выдыхает, срываясь на короткие стоны, — можешь быстрее? — А волшебное слово? — Тэхëн только издевательски останавливается, обнимая Субина за талию. — Твоë достоинство сейчас у меня между ног, хочешь побыть в роли арбуза? — он поворачивает голову в пол-оборота, зачëсывая волосы назад. — Вот это мой мальчик, — Тэхëн чмокает его в шею и резко начинает двигаться. — Я не твой, — Субин всхлипывает, когда чужая рука опускается на его изнывающий член, — и ты не мой, Тэхëн, — и двигается, из-за чего его голос срывается на шумные вдохи. — И что тогда у нас? — он ускоряется. — С-секс? — у Субина тëмные пятна перед глазами, ноги дрожат, и он боится рухнуть в любой момент. Тэхëн изливается, сперма стекает по бëдрам Субина, и тот кончает только от этого ощущения. Кан подхватывает его и сажает на стол, заглядывая в мутные глаза. — Ты всë ещë так думаешь? — Ты меняешь свой эскорт, как перчатки, только трахаться идëшь ко мне, что мне ещë думать? — Чхве перебирает его волосы, тяня за какие-то прядки. — Что я настолько позорю тебя, что ты держишь наши отношения в тайне? — Эскорт на то и эскорт, что это просто работа, — Кан переплетает их пальцы, — так нужно для этого общества, понимаешь? — Понимаю, но не принимаю, — Субин прикрывает глаза, касаясь его лба своим. — я не хочу жить в тени всю жизнь, не хочу в какой-то момент узнать о твоей женитьбе из газет, и стать кем? Любовником? — он горько усмехается. — Этого не произойдëт, — Тэхëн тянет его на себя, утягивая за собой на кресло, — как только наследство перейдëт брату, я буду свободен. Мы сможем уехать, Субин. Тот изумлëнно распахивает глаза, прикрывая ладонями рот: — Ты серьëзно? Откажешься от всего? — Нет, — он качает головой, — я не отказываюсь от тебя. Субин обхватывает его лицо дрожащими руками, пачкая щëки, но даже не замечая это, трепетно целует в лоб, шепчет, как мантру: — Спасибо-спасибо-спасибо. — Никогда не думай, что кто-то другой может быть ценнее тебя, — Тэхëн аккуратно, будто крылья бабочки, прижимает любимые ладони своими, — потому что это гнуснейшая ложь.