3.
9 июля 2022 г., 14:34
Блу так и не явился, когда Ноа вернулся на место их встречи тем же вечером, заполнив все необходимые отчёты максимально сухо и по делу. Блер проторчал на трапе около двух часов, рискуя сгореть под безжалостным солнцем даже несмотря на защитное средство, что наносил на всё тело перед тем, как выходить на улицу всю свою жизнь. Более чувствительный к ожогам и тонкокожий, он нуждался в двух слоях сразу, иначе мог покрыться волдырями, как лягушка. Расстроившись из-за отсутствия подопечного, он решил в подробностях изучить всю известную информацию, включая отчёты прошлого психолога. С этого всё и началось. Льюис, так его звали, заполнял всё каждый день, но даже когда удивление Ноа от того, что они и виделись, выходит, каждый день, прошло, он сравнил их. Они были практически одинаковыми и до крайности обезличенными, несмотря на некоторые подробности, словно Льюис заправлял их по какому-то своему шаблону. Позже Ноа понял, что у Блу не было замечено никаких намёков на то, что он мог бы решить покончить с собой. Это было либо халатное поведение со стороны психолога, к которому Ноа склонялся, либо намеренным сокрытием, хотя в это верить не хотелось.
Давление на Ноа увеличивалось от этой информации. Ещё позже, со своего компьютера, он ухитрился обнаружить скрытые зашифрованные файлы, в которые нельзя было влезть незамеченным. Блер промаялся с тем чтобы их стало возможным вскрыть незаметно весь выходной день, но так ничего и не смог придумать. Зато он смог выпросить у Даярамы ещё один ретранслятор, объяснив это тем, что он неуклюж и ему понадобится запасной, подтвердив это случаем с планшетом. Дая охотно пошла ему навстречу, и уже к утру у него был перепрошитый ретранслятор, который он надевал вместо оригинального, что записывал звук вне зависимости от того, носят его или нет. Свой он отключил от общего доступа и переделал под пилотный перевод в том числе, собираясь заняться заполнением лингвистических пробелов, раз уж Льюис, что проработал в этом месте два года, этого сделать почему-то не додумался. Однако, от Блу не исходило даже бесчувственного Неопознанные звуковые волны, из чего можно было сделать вывод, что Ноа ему на самом деле не понравился. Сдаваться это его бы не заставило. Он продолжал ходить на трап даже вне рабочего времени, искал его под нулевым уровнем, бегая по этажам за точкой на карте, что лениво передвигалась, держась от стекла подальше.
Свободное время Ноа коротал за чтением, шнырянием по системе или в спортзале, в котором основном обитали охранники. Там он смог подружиться с некоторыми парнями примерно своего возраста и даже привлечь внимание того самого сопровождающего, что встречал его в первый же день. Ноа чувствовал его интерес на себе, когда бегал по дорожке, крутился у орбитреков или у тренажёров, периодически замечая его взгляды через обшитые зеркалами стены. Конечно, такое внимание мужчины не могло не польстить ему, хотя он и не думал, что кто-то на станции окажется из его команды. А может, он видел желаемое там, где этого не было, но бо́льшую часть его мыслей всё равно занимал Блу. Ноа мог искренне назвать себя фанатом своего дела.
Через минувшие с последней встречи две недели тишины, его вывело это из душевного равновесия и он, ходя по наружному кольцу на противоположном от станции мосте, разнервничался до той степени, что ему поплохело. Жара над океаном поднималась до отметки пятидесяти градусов и девяноста семи процентов влаги, из-за чего перед глазами всё плыло, телу было неуютно жарко, а непокрытые тканью костюма части тела становились липкими. Солнцу было всё равно даже на то, что он был облачён в полюбившийся белый костюм с протоколом терморегуляции, он всё равно не справлялся с жарой, не предназначенный для поверхности. Учуяв неладное, Ноа ускорил шаг, собираясь добраться до станции, где ему оказали бы помощь, но ноги потяжелели, а потом он просто упал, как карточный домик.
Первое, что случилось, это взрыв боли во лбу, что ударился о край моста, а потом он свалился в воду. Тело моментально сковало, а лёгкие сдавило из-за отсутствия достаточного количества воздуха. Ноа открыл глаза, смотря над собой на преломляющиеся лучи, что становились розоватыми из-за крови из раны. Попытка пошевелиться закончилась всего-то дёрнувшимися пальцами, а поверхность отдалялась всё больше.
Ноа.
Блер выпустил изо рта пузыри воздуха, что медленно поползли вверх, пока он всё больше безвольно отдалялся от кислорода. Барахтались и захлёбывались только в фильмах, на самом деле вода забирала тихо. Он знал это. Боль медленно затуплялась, но он оставался в сознании, цепляясь за голос Блу и переводчик, что частил его имя, а потом чужие руки обхватили его пояс и стремительно потянули вверх почти вертикально.
Вынырнув, он сначала с шумом втянул воздух ртом, а потом закашлялся, выплёвывая воду из лёгких прямо на плечо Блу, что ухватил его мёртвой хваткой уже обеими руками, прижимая к себе. Ноа, обнял его шею одной рукой, второй прикрыв рот и начал задыхаться, когда тело стало пробивать крупной дрожью. На самом деле он никогда бы не признался даже самому себе, что не просто не умеет плавать, а боится воды. Не до панических атак, но погружаясь в открытую воду больше, чем по пояс, его сковывало напрочь, если он не чувствовал под ногами опору. Его ошеломляло собственное чувство беспомощности.
Отплевавшись, он ощутил наконец боль в ране, которую щипала солёная вода, и поднял взгляд на лицо гибрида. Кажется, тот был в ужасе и смотрел на его лоб, двигая губами не раскрывая рта. Правый глаз Ноа видел всё красным, видимо, оттого, что в него затекла кровь.
— Просто царапина, — улыбнувшись дрожащими губами, попытался Ноа. Блу моргнул, а потом тёмные глаза опустили взгляд чуть ниже, встречаясь с его собственными. В обрамлении серых ресниц, они выглядели почти пугающе.
Руки на поясе дрогнули, а потом вцепились в него крепче, так, что будь Ноа хоть чуть более хрупкого телосложения, он бы треснул под его ладонями. Они слегка поменяли положение, из-за которого Ноа ухватился за шею гибрида обеими руками, надеясь только на то, что Блу не решил его утопить, но тот держал его бережно, двигая хвостом, что было ощутимо прижатыми к передней части его тела ногами. Гибрид плыл параллельно трапу к станции, следя за тем, чтобы дрожащий Ноа не уходил под воду.
— Я в порядке, ты не должен, просто помоги мне вылезть на трап, я дойду сам или вызову кого-нибудь в помощь, — попытался заверить его Ноа, вспомнив, что он в общем-то всё ещё психолог, а Блу по какой-то причине не любит приближаться к лабораториям.
Гибрид переместил одну из рук ниже, под его бедро и закинул то на себя сбоку.
— Хорошо, — понял Ноа, обхватив его ногами, что позволило им ускориться. Перед глазами плавали чёрные точки, а мандраж почему-то только усиливался. — Спасибо, Блу.
Тот никак не отреагировал. Блер спрятал лицо в изгибе его плеча, прикрыв глаза, чтобы отдышаться, и ощутил удар его сердца, что слегка его успокоило. У китов сердцебиение составляет от пяти до двадцати ударов в минуту, в редких случаях — тридцать, у Блу было всего десять. Его огромное сердце перекачивало кровь медленно, сохраняя кислород, и Ноа на секунду позавидовал, потому что его собственное колотилось со скоростью сверхзвукового истребителя.
Прибыв к контрольно-пропускному посту, у которого маячил охранник, Блу высадил его на мостик и, как показалось Ноа, взглянул на него снизу вверх крайне обеспокоенно.
Дальше всё понеслось на безумной скорости, за которой он со своим явным сотрясением не поспевал. Гибрид резко ушёл под воду ещё до того, как к Блер успели подбежать и, взяв его под руки, практически волоком увести в медотсек. Там ему вкатили ударную дозу успокоительного, потом обезболивающего, после этого сразу очистили рану на голове и спаяли края, завершив дело защитным пластырем, силиконовым на ощупь. Персонал при этом задавал какие-то вопросы, которые Ноа не успевал понять и молчал, пока от него не отстали. Какой-то тощий медбрат светил ему в глаза фонариком, потом промывал правый от крови, после чего его оставили в покое, облепив датчиками отслеживания мозговой деятельности или вроде того. Ноа поморщился, но срывать присоски с висков не решился.
Очнулся он на следующее утро, даже бодрее обычного, пробуждения для него были делом долгим. Его тут же спровадили писать отчёт, велев не снимать пластырь ещё двадцать четыре часа. Ноа понимал, что чудом остался жив, потому что мог раскроить себе об металл и череп, но к счастью успел рефлекторно принять большую часть своего веса сначала на руки, а потом уже стукнулся головой.
Халтурно заполнив графу сведений об инциденте на скорую руку, он поспешил обратно на внешний трап, теперь держась ближе к стене на всякий случай. Утренняя прохлада быстро сменялась жарой. Ноа поглядывал на свой браслет, что спокойно сверкал лазурным зрачком, а потом вздрогнул, когда из воды бесшумно вынырнула черноволосая макушка.
— Блу! — обрадовался Ноа, забыв и об остаточной головной боли, и о страхе, и присел на корточки у трапа, склонившись над ним. — Как ты... Как ты узнал, что я здесь? Ведь и вчера ты назвал моё имя ещё до того, как спас.
Гибрид цепко осмотрел его лоб. Ноа даже заправил волосы за ухо, открывая вид на пластырь, и утешительно улыбнулся.
Блу кивнул, как бы удовлетворяясь. После он постучал по трапу несколько раз, а потом указал на своё ухо. Блер сложил руки на коленях и глупо моргнул. Гибрид терпеливо повторил это, а потом, когда человек так ничего и не понял, скрылся под водой.
Звук. Шаг. Ноа.
— О, — вытянул губы уточкой Блер. — Полагаю, ты слышишь вибрации от трапа, когда я по нему хожу, а различаешь обладателей по разным тонам в зависимости от веса и походки?
Блу кивнул и отплыл от трапа, выглядя немного довольным собой.
— Ты удивительный, — констатировал Ноа очевидное. Блу отвёл взгляд в сторону. — Я тебе не нравлюсь? — Ноа стянул с плеч рюкзак и сел на него, боязко опуская ноги в воду. Гибрид вернул ему своё внимание. — Ты не приходишь, когда я тебя зову. Сначала мне показалось, что я пришёлся тебе по душе, но сейчас я не знаю, так ли это. Если тебе неуютно со мной, я попытаюсь это исправить, ничего страшного, ты только дай мне знать.
Гибрид опустил взгляд в воду.
— И всё же, услышав, что я пришёл, ты приплыл, чтобы убедиться, что я в порядке, — заключил Ноа. — Спасибо.
Блу провёл мокрой ладонью по своему лицу и приблизился к нему. Робко прикоснулся к его руке, что схватилась за колено, и поднял голову. Ноа растерялся. Он не знал, как можно было интерпретировать этот жест, но на секунду его прошиб пот. Конечно, это было лишь метафорически, потому что жару костюм пока был способен выдерживать.
— Мне нравится здесь, нравишься ты. Ведь я раньше работал в другом месте, на севере, — поняв, что слушают его внимательно и с интересом, Ноа улыбнулся. — Знаю, трудно представить, но ты же знаешь, что такое лёд, иногда вам в отсеки сбрасывают огромные куски льда, борясь с жарой. А там всё вокруг было во льду и было ужас как холодно. Но холод этот поддерживается искусственно, и если бы не это, он бы давно растаял.
Ноа покусал губу, переведя взгляд на свои руки и сцепив их в замок. На самом деле ему было трудно представить, что такое случится. Тогда все гибриды пингвинов, полярных лисов, медведей и его любимых пухляшей-леммингов просто останутся без дома. Поскольку проект собирались свернуть, так оно и должно было скоро случиться.
— И странно такое говорить в наше время, когда человечество рискует быть поджаренным, но в тепле мне нравится больше. Странно, правда? Под солнцем я превращаюсь в уголёк без защиты, — он провёл по своему бедру, обтянутому костюмом ладонью, привлекая внимание гибрида, — но ещё страннее, что я вырос у воды, на Гавайях, где большие волны и... — он запнулся, поняв, что сворачивает не туда, и вздохнул. — Вопреки своей любви к этому всему, я совсем не умею плавать.
Блу хлопнул хвостом, убрав волосы с лица ладонью. Он над чем-то задумался, изучая узор сетки перед собой.
Откровенничать с ним было странно, но приятно. Он всё понимал, но не мог ответить, они были мало знакомы, но что самое худшее, это Ноа должен был его выслушивать, как психолог, а не наоборот. Подобное, конечно, сближало, но что-то личное говорить было не желательно, чтобы избежать привязанности, что становилась болезненной, когда персонал меняли, а чувства гибридов поменять было уже нельзя.
Блу спрятался под водой, а ретранслятор тихо зашуршал белым шумом. Этим звуком он заменил Неопознанные звуковые волны стандартного наушника, потому что это не мешало хотя бы слушать настоящий голос гибрида.
Ноа сделал виноватое лицо, когда тот вынырнул, и покачал головой.
— Прости, Блу, но я не всегда могу понять, что ты говоришь, мне жаль, — Ноа прикоснулся пальцами к мокрому отпечатку ладони гибрида рядом с собой, сравнивая его и свою руку. Даже больше, чем в два раза. — Мы обязательно можем этим заняться, если ты будешь приплывать ко мне. Хочешь? Тогда нам станет проще разговаривать.
Блу шевельнул губами и отрицательно покачал головой, из-за чего сердце Блер пробило пятки. Значило ли это, что он всё-таки не нравится гибриду и был ли это тотальным поражением для него? Ноа закопался в себе и не заметил, как Блу, поглядывая на него, впритык приблизился к нему и взял руками под коленями. Блер удивлённо вскинул брови, не понимая, что от него хотят, уставился на гибрида, когда тот начал тянуть его вниз, в воду, стягивая с трапа.
— Нет, Блу, я не умею, — повторил Ноа, нервничая, но не спеша вырываться, чтобы не испугать подопечного, но тот его выпустил и отплыл подальше, поглядывая на него над гладью воды, кажется, расстроенно. — Не уплывай.
Блу покачал головой и спрятался, оставив его одного.
Находить с ним общий язык было чертовски трудно не столько из-за того, что они разговаривают по-разному, сколько ввиду того, что гибрид явно возводил барьеры между ними. При этом было видно, что Блу одиноко, что ему хочется приближаться к Ноа, но он не позволял себе этого по каким-то причинам, старался ограничиваться коротким общением. И то, все три раза практически вынуждено, потому что помогал. Блер не представлял, как ему должно быть грустно от того, что за жизнь с ним по-человечески общались всего три человека. Первый психолог, с которым он прожил до семнадцати, умер, второй каким-то образом не углядел его, а крайний, может, и вовсе ему не подходил. Почти двадцать лет одиночества.
Ноа медленно поднялся с места и отправился в свою комнату, твёрдо намереваясь найти окольные пути к закрытым файлам. Всё-таки, это его подопечный и он имеет полное право знать о нём всё, иначе как он сможет к нему подступиться, если тот отказывается с ним идти на сближение другим путём? Если от Ноа что-то скрывают, то добровольно сдавать информацию откажутся, как ни проси, ещё и взыщут за то, что он докопался до того, до чего не нужно было. Блер рисковал потерять работу или потерять единственного в мире Блу, и даже если так, он готов был жертвовать своими мечтами, если это значило, что он спасёт чужую жизнь.
— Ноа, — позвал голос сбоку, когда он отправлялся в жилой отсек. — Подойди.
Блер нахмурился, но послушался. Кунал, тот самый сопровождающий, засунул руки в карманы своего нерабочего комбинезона, выглядя расслаблено, что нельзя было сказать по его напряжённому выражению на смуглом лице. Охранник окинул взглядом его тело, обтянутое гидрокостюмом, и вернул взгляд на лицо.
— Томпсон тебя зовёт.
— Я написал пояснительную о том, что случилось, что ещё она хочет? — удивился Ноа, приблизившись к мужчине, не намного ниже него, что для индусов было довольно редко. — Она с каждым, кто уколол палец личную беседу проводит?
— Для начала, я не говорил, что она будет касаться этой темы, — Кунал улыбнулся, но это было больше похоже на оскал. — Она мне не отчитывается, зачем зовёт персонал. А во-вторых, да, она опрашивает каждого, кто связан с BW-413.
— Понимаю её, он довольно... Не хочу говорить специфичный. Особенный.
Кунал согласно кинул, и, выйдя из лифта, подтолкнул его вперёд, прикоснувшись ладонью к пояснице. Ноа криво улыбнулся, а перед дверью в кабинет женщины понял, что отчитывать его будут не за то, что он расшиб голову, а за то, что сделал это на глазах у Блу и мог повлиять на его состояние. Разговор обещал быть малоприятным.
