Ключ от Океана

      Через двое суток, когда Ноа закончил свою базу, а от ушиба на его лбу не осталось и розовой полосочки шрама, он снова крутился на трапе, бросив на КПП рюкзак и облачившись в полную экипировку. Маска, которую он надел впервые, была полностью прозрачной спереди, к тому же не запотевала от дыхания, так что надев её он не испытывал никакого дискомфорта. Он решительно настроился поплавать с Блу, раз тот так этого хотел. Ноа не имел права отталкивать его, как сделал это в прошлый раз, даже если это значило, что ему придется перешагнуть черед себя и свои страхи.       Отдалившись достаточно от станции, он опустил в воду ноги, пытаясь убедить себя, что ничего страшного внизу его не ждёт. Там лишь Блу. Блу и километры воды, что давали жизнь так же легко, как забирали её. Соскользнув в воду по грудь, он вцепился руками в трап, пытаясь контролировать своё дыхание. Протокол безопасности и отслеживания его состояния пискнул и перед глазами появилась сводка. Маска решила его попрекнуть тем, что уровень кортизола резко прыгнул до небес, а сердце ускорилось в два раза. Блер зажмурился, пытаясь двигать ногами, но в следующую секунду не заметил как оказался на поверхности. Сев под стеной, он сорвал с себя маску и принялся глотать воздух, словно рыбина на льду.       Юношеские годы, что он провел на Гавайях перед переездом в Нью-Йорк не пошли даром. На самом деле Ноа учился плавать тогда, не испытывая никакого страха перед водой. Но однажды волны забрали человека, которого он любил. Ники был таким же подростком как он, но он буквально был рождён в воде, умел плавать с рождения, а стоять на доске для сёрфинга научился раньше, чем ходить. А потом его проглотила вода. Волны разбились о скалы вместе с Ники, он ударился головой о камень и утонул, так и не придя в сознание. С тех пор Ноа боялся залезать в воду, а все его начальные умения как пловца обнулились, оставив только неизгладимую травму.       Сглотнув слюну, он усилием воли успокоил дрожь и заставил себя прекратить думать о Ники. Это не Гавайи, здесь нет скал, даже волн нет, только тёплое течение и гибрид, ради которого он сюда пришёл. Вот только он понимал это умом, а не подсознанием, в котором корчился в ужасе перед идеей полного погружения.       Решительно встав, Блер снова натянул маску, запихав под неё волосы, и отправился вдоль трапа, набирая скорость. Когда он перешёл на бег, то свернул и прыгнул в воду, не давая себе времени передумать. Вряд ли это можно было назвать лучшим решением в его жизни. Тело так же оцепенело, а бездонная глубина напугала. Маска высветила показания, мелькая цифрами и терминами, а ещё напоминанием дышать, потому что он задержал воздух в лёгких, не заметив этого. После выброса адреналина Ноа смог двигаться, шумно вдохнуть, а потом медленно испытал себя вынырнув и снова погрузившись в воду. Что ж, он всё ещё был жив и не утонул.       Ретранслятор в ухе зашумел через сорок минут, выводя Ноа из задумчивости. Он скорее по наитию двигался под водой, привыкая к ощущениям, а не плавал. Учиться контролировать своё тело заново, учитывая сопротивление воды, было не самым лёгким занятием, но он успешно продолжал бороться с острым желанием выбраться из воды.       Гибрид показался ещё через десять минут, но приблизился не сразу. Смотреть на то, как он двигается в воде было совершено не тем же, как снаружи. Он передвигался плавно, без скованных тяжёлых движений, а массивный хвост легко поворачивался. Блу с интересом оглядел его, а потом выпустил изо рта пузырёк воздуха и наконец подплыл, касаясь его ног и боков своим хвостом.       — Я удивлён не меньше твоего, веришь? — нервно хохотнул Ноа. — Ты принял моё приглашение вылезти на трап, поэтому я подумал, что справедливо будет принять твоё предложение поплавать вместе.       Привет, Ноа.       — Какой вежливый, — Блер протянул руки и прикоснулся ими к плечам гибрида, перебирая ногами. Блу перевернулся на спину, взяв его за бока, и лениво зашевелил хвостом, отплывая подальше от трапов. — Ты только верни меня потом где взял, понял?       Хорошо.       Ноа, возможно, показалось, но уголки губ Блу поднялись вверх в лёгкой улыбке. От этого он сам расплылся в довольной улыбке и восхищённо выдохнул, когда гибрид поменял их местами и ускорился. Наученный опытом, Блер обхватил его ногами, с трудом сомкнув лодыжки над волнорезом, а руками ухватился за его спину, чувствуя, как ходят его мышцы и нагружается позвоночник. Это было более волнующе, чем что-либо до этого. Про то, что вода его пугает, он на несколько секунд забыл, захваченный чувством скорости и мощи своего подопечного, к которому оказался прижал всем своим телом.       Нравится.       Блер поднял голову, взглянув в лицо Блу. Тот смотрел на него с интересом и волнением, и Ноа понял, что это был вопрос, на которые ретранслятор не рассчитан.       — Нравится, Блу, очень нравится.       Гибрид поднялся на поверхность, чтобы глотнуть кислорода, и чуть отстранил его, выпуская воду из отверстия меж лопаток. Ноа попросил посмотреть ближе, а потом потрогать. Блу, кажется, впервые был в настолько хорошем расположении духа, что позволил ему без колебаний. Блер стянул одну перчатку и, приблизившись со спины, провёл пальцами по коже чуть выше и вниз, ощущая края закрытого отверстия. Блу издал какой-то звук, после чего дыхало слегка раскрылось прямо под его пальцами.       Ноа густо покраснел, а маска мелькнула сведением о гормональном выбросе в кровь.       — Это не больно? — он погладил отверстие по гладким краям. Блу отрицательно покачал головой и отстранился, когда кончик пальца человека скользнул внутрь. Его лицо выглядело не так, как обычно. — Прости, я смутил тебя, да? Но взгляни на меня, я тоже смущён.       Перед глазами появилась крупная надпись «Окситоцин», и Блер отключил отслеживание, вглядываясь в лицо гибрида. Тот недолго поразглядывал его, смотря как он натягивает перчатку обратно, а потом взял за руку и потащил вниз. Ноа искренне пытался не бояться, но чувствовать себя в безопасности, когда тело теряет ориентацию в пространстве, было сложно. Конечно, маска по-прежнему помогала от кессона, а стрелочка показывала направление на поверхность в случае полной дезориентации, но психика не совсем хотела с этим мириться, а побочные эффекты от автоматически подаваемых препаратов для преодоления декомпрессионной болезни никто не отменял пока.       — Блу, подожди, не так быстро, — сдался Ноа, после чего гибрид выпустил его руку и испугано обернулся. Они были чёрт те где, окружённые одной только водой, одинаковой со всех сторон. Кожа его подопечного казалась темнее, да и из-за своего белого костюма он и сам казался синим. — Не отпускай меня, — Блер протянул ему руки, которые Блу сомкнул за своей шеей, и снова повернулся на спину, позволяя ему оседлать себя, спокойно дрейфуя вперёд головой. — Спасибо, это поможет мне, я просто немного отдохну.       Хорошо.       Ноа прикрыл глаза и прижался маской к плечу гибрида, возвращая себе контроль над дыханием и телом. На самом деле, быть обтекаемым было весьма приятно, но он не мог отбросить всю свою тревогу в воде вот так сразу. К тому же, он чувствовал себя не совсем в безопасности, потому что стоило ему снять перчатку, к примеру, как его запястье тут же сломается, если его напрочь не раздавит. При этом Блу выглядел вполне себе бодрым и здоровым для этого.       Придя в себя, он вдруг четко осознал, в каком они находятся положении. Он сидит на гибриде верхом так, будто это самая естественная вещь на планете. Кровь прилила в лицо и гораздо ниже, туда, куда не должна была. Ноа внутренне вздрогнул, ощутив прикосновение ладоней к своим бёдрам после нескольких минут полных попыток унять возбуждение.       О, чёрт.       — Нет, Блу, не нужно, — Ноа зажмурился, когда, гибрид без стеснения сжал его ноги, что было едва ощутимо из-за амортизации гидрокостюма, и принялся... потираться о него? Скорее, он тёр Ноа об себя, определенно понимая, что он делает. — О, нет, нет, прекрати, — Ноа трепыхнулся и отстранился от его груди, на которой лежал.       Блу на секунду замер, смотря в его покрасневшее лицо, а потом опустил взгляд ниже, туда, где через ткань можно было явно увидеть его член мало ли не до мельчайших деталей. Гибрид приоткрыл рот и шевельнул губами, а ретранслятор произнёс «Хорошо, Ноа», что скорее было «Ноа хорошо», хотя Блер был настолько сконфужен, что не мог дать определение подобной реакции своего тела. Возбуждение было таким спонтанным, неправильным и оттого острым, что когда огромная ладонь накрыла его пах, он сдавлено простонал, зажмурившись. Проклятье! Он же никогда прежде не возбуждался смотря на гибридов или прикасаясь к ним.       Блу изучал его член с любопытством натуралиста, обводя его пальцами и надавливая на головку, которую раздражала ткань, но это было потрясающее чувство, когда гибрид потирал её большим пальцем, фаланга которого была больше самой головки. Ноа ощущал себя таким хрупким и беззащитным впервые в жизни. Понимая, что это неправильно, он пытался в мыслях оправдывать себя тем, что Блу его не отпустит всё равно, пока не удовлетворит любопытство, а если отпустит, то, во-первых, Ноа вряд ли сам выплывет, а во-вторых, он снова отдалится. Проще было сдаться, а потом думать, как выкрутиться...       — Блу, не так сильно, — проскулил Ноа, положив руки на его живот в жесте смирения. Гибрид сразу смягчил напор, поглаживая его куда мягче, при этом смотря в глаза, отчего он покрывался крупными мурашками.       От желания темнело в глазах, а бёдра сами начали слегка покачиваться, притираясь к коже гибрида. Как бы ужасно и аморально это ни было, всё, чего Ноа сейчас хотел, это чтобы Блу прикоснулся к его обнажённой коже, потереться голым членом о его живот и — Господи! — влажный, скользкий от воды хвост. От этих мыслей его буквально скручивало в сплошной ком пьяного вожделения, а нужда становилась невыносимо острой, режущей лезвием все нервные окончания.       Блу стянул его ниже, схватив за ноги, прижал к себе и поплыл вверх. Ноа захрипел, впиваясь пальцами в его спину. Между его ног был хвост, и когда гибрид двигал им, тот толкался прямо ему между ног, стимулируя член в едином довольно быстром ритме. Это буквально сводило с ума тем, как сильно заводило Ноа. Он прижимался к гибриду сильнее, постанывая и скуля его имя, совершенно отключившись от реальности, и кончил, когда Блу взглянул на него сверху вниз с лёгкой улыбкой. Теперь она ему точно не показалась.       Глаза Ноа даже заслезились от того, каким сильным оказался оргазм. Он часто дышал, отходя от ощущений, и снова обнял Блу за шею, когда тот приподнял его и подхватил под зад одной рукой, прикасаясь носом к его плечу в ласковом жесте.       — Я сошёл с ума, — прошептал Ноа, чувствуя, как вместе со спермой в костюме разливается и его стыд, в который превратились послеоргазменные сокращения мышц.       В наушнике зашипело, и только тогда Ноа вспомнил, зачем он пришёл. Пополнять вокабулярный запас. Ещё бы. Пока он заполнил небольшой пробел только в языке тела.       Нравится.       Ноа рефлекторно вдохнул, хотя на нём всё ещё была маска, когда Блу приплыл к поверхности, а потом поднял его и усадил на трап. Сорвав экипировку с лица и рук, он потёр пальцами глаза, убирая влагу со слипшихся ресниц. Что теперь он должен был делать? Признать, что это было настолько же хорошо, насколько и неправильно. Но что сказать Блу?       — Послушай, я... — Ноа выдохнул, когда гибрид приблизился и оказался между его бёдер, заглядывая в глаза так, словно умоляя его о чём-то. Блер видел в его зрачках отражение своего лица, немного испуганное, ещё красное и... определённо, ошеломлённо-довольное. — Мне действительно понравилось, — признал Ноа. Хвост гибрида шлёпнул по воде. — Но, Блу, об этом никто не должен узнать, иначе мне не поздоровится.       Блу согласно закивал и, взяв его за руки, приложил их к своим щекам. Ноа улыбнулся, растирая солёную воду на них пальцами, и убрал назад его волосы.       Он не мог сказать ему «Нет» прямо сейчас, потому что знал, что гибрид определённо воспримет это остро. Но Ноа понимал, что и повторять это нельзя, иначе закончится всё просто ужасно. Он не мог думать об этом сейчас из-за лёгкой тошноты и головокружения, что остались после поднятия из глубины, к тому же, не мог предсказывать будущее, но определенно знал, что это может повториться, потому что его тело будет отзываться на тело и прикосновения Блу. И, если честно, это отстой. Это не то сближение, на которое он рассчитывал на самом деле. Впрочем, его члену, прилипшему сейчас к животу из-за спермы, было на его мнение плевать.       — Мне нужно уйти и вымыться сейчас, ладно? Я приду сегодня ещё, — пообещал Ноа. Блу несогласно сжал его запястья, причиняя боль из-за неконтролируемой силы, но Блер не подал виду. — Я приду, ведь я прихожу каждый день, верно?       Блу прикоснулся губами к его пальцам и оттолкнулся от трапа, а потом нырнул.       Хорошо, Ноа.       Блер едва передвигал ногами, уходя к станции. Ему было невыносимо стыдно из-за того, что он сделал. Конечно, Блу был не виноват, если бы Ноа сначала не возбудился, всё было бы в порядке. Теперь он сам был не в порядке.       Запершись в своей комнате, он снял мокрый и грязный изнутри гидрокостюм и ушёл в душевую. Стоя под ледяной водой, он всё равно не мог унять повторно поднявшийся член, что отреагировал на такие свежие воспоминания. Раздражённо закрутив воду, он обхватил себя ладонью и прижался лбом к холодной стене, жёстко двигая рукой. Из-за нехватки смазки, скольжение по одной воде было болезненным, но Ноа воспринимал это как наказание, пытаясь выкорчевать из себя это чувство желания. Это была катастрофа, но она возбуждала его как ничто и никогда раньше. Огромное тело Блу, его руки, его кожа, его хвост, чёрт его дери...       Кончив, Ноа почувствовал кровь у себя во рту. Он прокусил губу, сдерживаясь, и даже не заметил боли. Это было даже не трудностью восприятия своей ориентации, отличной от ориентации других, как это было у него в подростковом возрасте. Это было тяжестью осознания того, что его возбудил даже не человек, а гибрид. Конечно, он всегда склонялся к тому, что они тоже заслуживают того, чтобы с их личностью считались, он интересовался ими, общался с ними, любил их по-своему. Но не настолько любил.       Его собственное сознание продавливалось под информацией о том, что Блу — особенный. Но вместо того, чтобы оставить восприятие на том уровне, когда он особенный в широком смысле, он сделал его особенным только для себя. Своим.       Ноа сел на белый пластиковый пол и обхватил голову руками. Если кто-то об этом прознает, его как пить дать посадят, не слушая никаких оправданий. Да и какими они могут вообще быть? Простите, господин судья, знаете, я немного влюбился в него, потому что предпочитаю мужчин побольше, понимаете о чём я? Я фетишист и извращенец.       Сексуальные контакты между людьми и гибридами были делом редким и крайне порицались обществом, а потом и вовсе стали незаконными в виду некоторых инцидентов. В университете Ноа и сам осуждал подобное, когда им рассказывали об этом на занятиях подразумевая то, что им ни в коем разе не позволено делать.       Томпсон, если узнает, точно упечёт его за решётку. После того, как Ноа ей слегка нахамил, она наверняка только повод ищет его вышвырнуть. Но что пугало Ноа, ему хотелось этого ещё. Хотелось Блу. Тот улыбался ему, прикасался к нему, и был так близко... Пожалуй, пора было перестать быть настолько влюбчивым. С этим нужно было что-то делать, и срочно. Если, допустим, в этот раз Томпсон ничего не прознает, то в будущем нельзя быть уверенным.       Из душа Ноа выполз размокшим, вымотанным и накрутившим себя настолько, что упал на кровать и моментально заснул, но даже там его преследовал океан, только вместо Ники о скалы разбивался он сам. Волны уносили его всё дальше от берега, он не мог пошевелиться, а вода вокруг становилась всё более красной, пока из-за его собственной крови не потемнела настолько, что стала совсем непрозрачной...