Ключ от Океана

      К счастью, метод Ноа сработал и несколько дней спустя они с Блу могли общаться друг с другом почти без трудностей. Конечно, переводчик не пестрил интонациями, и Блер приходилось больше угадывать, когда Блу что-то спрашивает, а не утверждает, но это было не трудно, зато теперь он разговаривал целыми предложениями. Гибрид был любопытным и тактильным, он любил слушать рассказы Ноа о прошлой его работе, о суше, которую никогда не видел. Но больше этого он любил прикасаться. Когда Блер опускался в воду, постепенно расставаясь с тревогой, Блу плавал вокруг него, трогая его хвостом, играясь с его волосами, когда Ноа не надевал заднюю часть маски и те струились в воде алым. Блер при этом чувствовал себя немного не в своей тарелке, заставляя думать себя о чём угодно, кроме его хвоста между своих ног.       Блу не спешил повторяться, никак не напоминал о том, что между ними произошло, но Ноа и не забывал. Его сжимало клещами, если гибрид тянул его поплавать дальше уже не от страха утонуть, от страха снова возбудиться от этого. Пока он не знал, понимал ли Блу, что это значит и что он делает, опасался, что для того это не больше, чем просто игра.       Кунал появился у его комнаты ночью. Ноа с трудом разлепил глаза после дня в воде и вечера у отчётов, и сел на постели.       — Как ты вошёл? — прохрипел Блер, пытаясь угомонить спутанные волосы.       — Я создал вирус, способный вскрыть любую научно-исследовательскую базу в мире, а ты меня спрашиваешь, как я вошёл в твою комнату? — Кунал усмехнулся и сел на его стул. — Я закончил. Чтобы обезопаситься, я сделал так, чтобы шпион подглядел сначала несколько других проектов, а после того, что нужен тебе — несколько следующих, так будет меньше подозрений. Завтра ночью я его сотру, если никто другой не успеет его обнаружить.       — Спасибо, — кивнул Ноа. — Я перечислю деньги утром.       — Хорошо. Я хотел узнать, как он.       Блер потянулся до хруста позвонков и зевнул. Может быть, ему показалось, но в голосе мужчины прозвучало настоящее беспокойство.       — В порядке. Мы... подружились.       Блер смутился, отведя взгляд. Их можно назвать пожалуй близкими друзьями теперь.       — Рад это слышать, — кивнул мужчина. — Увидимся позже.       Ноа согласился. На утро, перечислив деньги, он весь день просидел за компьютером, ожидая, пока можно будет открыть файлы. Просматривать их можно было только пока на них зависал шпион, информацию, как и было оговорено, он выносить не собирался, ему без надобности лишние поводы подозревать его. Около полудня он смог войти в систему и просидел перед монитором бледный как мел ещё около часа.       Кунал говорил правду. Блу чуть не погиб не до того, как Льюис был уволен, а после. Но больше всего его поразила правда о том, что они были ближе, чем обычный психолог и его подопечный. Куда ближе. Собственно, Льюиса уволили за то, что тот состоял с Блу сексуальных отношениях, потом его лишили лицензии и выгнали из станции, но не привлекли к судебному разбирательству, чтобы оставить всё в тайне. Теперь слова Томпсон о неуставных отношениях были как нельзя прозрачны, она переживала о повторении этой ситуации. Блу, слишком привязанный к человеку, не выдержал расставания. Потом было нейрохирургическое вмешательство, которое должно было охладить отношение Блу к человеку, но прошло оно не лучшим образом и было весьма болезненным, если верить сводкам о состоянии гибрида. Едва он пришёл в норму после операции, что повлекла за собой побочные эффекты в виде дезориентации, рассеянности, усложнения коммуникации и прочих неприятностей вроде головных болей, его выпустили в отсек и наняли Ноа разгребать всё, что они наделали. Это объясняло такую нелюдимость Блу, он не хотел не то, что идти на контакт с человеком, он боялся их всех, опасаясь повторения подобного травматического опыта. Люди сделали с ним ужасные, несправедливые вещи.       Ноа встал с места, чувствуя, как нарастает головная боль. Этого было много, но всё равно недостаточно. Ему нужно было узнать всё от первого лица. Через час он был в воде, следя за тем, как к нему приближается Блу. Гибрид выглядел спокойным и дружелюбным, сразу же заключая его в объятия. После прочитанного Ноа казалось, он должен был увидеть больше, больше грусти и страха Блу перед собой, как представителем классического человечества, но тот по-прежнему был слегка скованным, но очень милым в плане поведения гибридом.       Привет, Ноа.       — Привет, — Блер улыбнулся, обняв его за шею и погладив по загривку.       Такие интимные прикосновения для них быстро стали нормой, и Блер беспокоило, что Блу мог не понимать, что не нужно вести себя так со всеми. Вероятно, он мог почувствовать к нему малейшую симпатию, какую можно испытать к приятному прохожему, но гибрид не знал, что её не нужно проявлять вот так. Но в то же время, имел ли право Ноа задавать ему вопросы, что касаются Льюиса и напоминать об этом? И что будет, если Блу всё понимает и окажется, что он действительно любил его? Было неизвестно, что Блу испытывает сейчас к Льюису, что стал ему первым дорогим человеком, прошла ли операция успешно, и если да, то забыл ли он его, оставив в себе только память о неприятной реабилитации...       Видимо, его лицо стало слишком обеспокоенным, потому что Блу боднул его маску лбом, заглядывая в глаза.       У Ноа что-то случилось.       — Нет, ничего не случилось, я просто немного задумался.       Гибрид прикоснулся к его маске пальцами и медленно потянул её вверх. Ноа глубоко вдохнул и задержал дыхание, позволяя её снять. Блу прикоснулся к его щекам большими пальцами и приблизился. Если бы до этого Блер дышал, то сейчас точно бы задохнулся. Чужие губы прикоснулись к его, а не по-человечески большой язык раскрыл его рот и заполнил его весь. Ноа зажмурился, допуская поцелуй и не отдавая себе отчёта, покусывая и облизывая его, чувствуя, как жар разливается внизу живота. Он не знал, что должен был делать на самом деле в этой ситуации, но точно не отвечать и, тем более, абсолютно точно не хвататься за него так крепко при этом.       Ноа такой тёплый.       Блер приоткрыл глаза, краешки его губ дрогнули в улыбке. Удобно уметь разговаривать, даже когда твой рот занят. Блу поднял его наверх, когда воздуха стало не хватать, и зажмурился от удовольствия, как ребёнок.       — Блу, ты знаешь... Знаешь, что это значит для людей? Льюис не заставлял тебя это делать?       Гибрид раскрыл глаза и в них больше не было ни намёка на игривость или радость. Они стали такими же, как в их первую встречу, ужасно печальными и влажно блестящими. Ноа взял его за щёки, поглаживая, чтобы успокоить. Он знал, что нужно быть помягче, но разъяснить ситуацию было необходимо здесь и сейчас, пока это не зашло слишком далеко. Если Льюис научил его так вести себя со всеми, кто проявляет к нему интерес, это было искажение психики, а не личное желание Блу. Ноа не его вида, он даже не самка, это не может быть нормальным для гибрида. Хотя что в этом случае вообще можно было назвать нормальным?       Блу отрицательно покачал головой, приблизившись к нему и ткнувшись носом в его плечо. Ноа принялся гладить его по волосам, успокаивая.       — Он не обижал тебя, правда? Льюис был с тобой добр? — тихо зашептал Ноа. — И ты думаешь, что я буду добр к тебе тоже, если ты будешь делать для меня такие вещи? Это не так, Блу, я буду с тобой здесь просто так, тебе не нужно делать то, чего ты не хочешь.       Блу ушёл под воду, но Ноа продолжал ощущать на бёдрах его руки.       Ноа не похож на Льюиса. Льюис обещал быть рядом, но бросил.       — Блу...       Я хочу Ноа.       Блер потёр лицо мокрыми руками. Это могло значить слишком многое. Что Льюис практически приучил гибрида на интимную близость с теми, кто пытается хоть как-то вторгнуться и проанализировать его психическое состояние. Что Блу сам пытался привязывать к себе людей таким образом, хоть кого-то, кто мог бы избавить его от вечного одиночества. Или что Блу прекрасно всё понимает, Ноа нравится ему, а реакции его тела он принимает как ответные чувства, что, между тем, извращённая, но всё-таки правда. Ноа чувствовал слишком многое сейчас, ему хотелось защитить гибрида, быть рядом, понимать его, плавать с ним здесь, чувствуя себя в безопасности на любой глубине, если вокруг его обвиваются чужие руки. Но он не хотел быть тем, кто пользуется чужим незнанием и кто ухудшает и так не самое лучшее состояние Блу. Он никогда раньше не встречал настолько искалеченных гибридов.       Блу поднялся над водой и снова ткнулся в его губы, притираясь о них своими, словно просясь внутрь. Ноа раскрыл рот прежде, чем успел обдумать это решение. Этот поцелуй длился куда дольше. Блер подозревал, что гибрид, которому не нужно часто дышать, может заниматься этим бесконечно, в отличие от него. Когда он отстранился, глотая воздух, Блу потянул бегунок у него под горлом вниз и прижался к голой коже на шее носом, лизнул её и издал какой-то хриплый протяжный звук.       — Блу, прекрати, — проскулил Ноа и чуть не взвизгнул, когда хвост резко толкнулся вперёд, врезаясь ему между ног, а к паху прижался твёрдый живот гибрида. — Блу!       Гибрид прикусил кожу на его ключице и отстранился, хитро поглядывая на него из-под слипшихся волос. Отплыв на спине назад, он легонько погладил его пластинами на конце хвоста по низу живота и спрятался под водой. Ноа поправил гидрокостюм, надел маску и погрузился под воду. Гибрид прижался к его спине, подстраивая человеческое тело под себя и отплывая вместе с ним, погружаясь на глубину. Ноа прикрыл глаза, пытаясь не думать о тяжёлой тьме перед собой и глубоко дыша.       — Ты не скучаешь по нему? — спросил Ноа, вцепившись в руки гибрида, если тот вдруг решит выпустить его, но тот только замедлился. — Ты пытаешься заменить Льюиса мной.       Ноа — не Льюис.       — Да, я не он, но ты...       Ноа, — гибрид перебил его и ткнулся лицом в его затылок. Другой. Я не хочу Льюиса.       Ноа замолчал. Блу навязали мнение о том, что его предали, чтобы он мог пережить то, что человек, который был ему небезразличен, исчез из его жизни. Одновременно с этим, чтобы он помнил, чем заканчивается подобная связь с людьми и не вступал в подобные отношения. Ведь они могли просто стереть из его головы Льюиса, заставить насильно забыть о нём, но тогда, возможно, это было в природе Блу и чувства к своему полу снова проснулись бы в нём. И всё же, такое ужасно липкое одиночество всё равно заставило Блу хотеть человека, что был добр к нему и проявлял своё участие в его жизни. Не смотря на отторжение, искусственно заложенное в него.       Сильное чувство боли ему заместили чувством неприязни или, может даже, ненависти. Блер было жаль своего подопечного у которого отобрали его человека. Отбирать близкого у существа, которое можно назвать самым одиноким в мире, очень жестоко. Даже если этот человек поступил неправильно. Блу, для которого увольнение Льюиса стало гораздо бо́льшим наказанием, не заслуживал этого.       — Куда ты меня уносишь? — спросил Ноа, когда вокруг стало совсем темно.       Домой.       — Домой? Разве мы не у тебя дома уже сейчас?       Блу выпустил его и взял за руку, потянув к тускло светящимся лампочкам. Дверь отсека автоматически открылась, среагировав на движение, и он втянул его внутрь и вверх. По всей видимости, это было то самое помещение, созданное для предотвращения ещё одной попытки Блу покончить с собой. Вход в него находился полностью под водой, зато внутри, сверху, был прохладный влажный воздух, безопасный и даже полезный для китовой кожи. Гибрид высадил его на широкое возвышение, позволяя осмотреться.       Ноа снял маску и покрутил головой по сторонам. Домом это было назвать трудно, там были одни только серые стены, такой же серый пол и несколько ламп, а ещё отверстия для подачи воздуха, больше ничего. От этого Блер сделалось ещё грустнее. Он знал, что человеческая часть Блу сильна, достаточно, чтобы называть какое-либо место домом, когда всем домом может быть океан. Но он не знал ничего, кроме этого места, что появилось не так уж давно, он двадцать лет пробыл в одном и том же месте, с одними и теми же людьми. Он не знал, чего можно хотеть и к чему стремиться, потому что в принципе не был в курсе того, что есть большой мир и много разных вещей. Ноа всегда было жаль гибридов и на полярной станции, но там он мог себя успокаивать тем, что им лучше там, на одном месте, в созданном для них климате, которого больше нет нигде в мире. Для Блу была специально отведена как можно более естественная среда, он мог бы отправиться куда-нибудь, что-то увидеть и где-то побывать. Но при этом он всё равно оставался бы одиноким, единственным таким созданием на всей планете.       Гибрид положил голову на его колени, заглядывая снизу вверх, словно спрашивая, нравится ли ему здесь. Ноа не мог сказать, что да.       Блу потёрся лицом о его бёдра, а потом раздвинул его ноги, хотя Ноа прижал их друг к другу со всей силы. Для гиганта вроде него это было не так уж трудно. Продвинувшись ближе, он прижался лицом к его животу, обняв за пояс, и застыл так, ласковый, как котёнок, и ищущий тепла. Блер с тоской глядел на него, а потом опустил руки на его голову и поднял её, потянув вверх. Склонившись, он дотянулся до его губ и поцеловал их, из-за чего хвост гибрида плеснул по воде. Ноа давно понял, что это движение он делал, когда что-то ему нравилось или когда он был взволнован.       — Ноа, — хрипло выдохнул Блу в его рот и, ухватившись за края пола, поднялся над ним на руках, смотря в глаза.       Блер удивлённо моргнул.       — Ты говоришь! Повтори, — он обхватил его лицо руками, неотрывно смотря на его губы.       — Ноа, — повторил гибрид более уверенно и улыбнулся, наваливаясь на него сверху.       Глаза Блер закатились и он опустился на локти, кусая губу. Блу был тяжёлым, эта тяжесть вышибала воздух из его тела, а кровь заставляла курсировать вниз, оставляя в голове самую маленькую часть, чтобы мозг не умер. Его член моментально напрягся, когда гибрид поднялся выше и та его часть, где живот перетекает в хвост, проехалась между его ног. Ноа сотрясло и он застонал, царапая пальцами пол под собой. Блу поднялся отодвинул его дальше по полу, почти под самую стену, выбрался из воды полностью, и снова притёрся к нему, повторяя его имя, как единственное, что что-то значило теперь. Оно действительно напоминало обычный вздох, но на глухой «х» в конце Блу переходил на хрип, похожий на урчание, которое шло откуда-то из груди и заставляло его глотку вибрировать.       Ноа раскрыл глаза, когда ощутил что-то внушительное на своем животе. Опустив голову, он крупно вздрогнул, из-за чего Блу остановился, смотря на его реакцию. Реагировать действительно было на что. Спереди, на полторы ладони (размера Блу) у гибрида находились вертикальные складки, что плотно закрывались и прятали его детородный орган. Ноа, конечно, знал это и раньше, но даже не смел представлять что увидит что-то подобное, что он возбудит гибрида так же, как и тот его. Но даже больше его поражал сам вид.       Не смотря на то, что кожа у Блу была серой, член был похож на человеческий, розовый и бархатный на вид, переплетённый венами и скользкий от смазки. Под складками он находился полностью в этой жидкости, густой и скользкой, обильно вытекающей и тянущейся длинными нитями. Но размер... Кажется, он был с бедро Ноа, если не больше. А вот этого он как раз таки не знал. Он всегда предпочитал больших мужчин, и млел от касаний сильных рук, получая яркие ощущения только от огромных членов. Но настолько большого размера он не видел ни разу в жизни, даже в виде игрушек для взрослых.       Протянув руки, он как загипнотизированный попытался обхватить его под головкой, из-за чего хвост гибрида шлёпнул по полу, а его рот беззвучно раскрылся. Пальцы так и не сошлись, а к низу он только утолщался. Двинув руками вниз, он добрался до паховых складок и поднырнул под член, погружая пальцы внутрь так, будто знал, как это делается, будто проделывал подобное сотни раз до этого. Гибрид вздрогнул и подался на встречу руке, позволяя пальцам войти глубже и прикоснуться к его мошонке.       Под светом лампы, под которой они лежали, можно было отличить чёрную радужку от зрачка Блу, но тот почти затмил её от удовольствия, что явно читалось на его лице. Это было ужасно странно, но Ноа ужасно это и нравилось. Он облизал губы и вынул пальцы, размазывая смазку по головке гибрида центром ладони.       — Тебе приятно?       Блу кивнул, зажмурившись и толкнувшись животом вперёд, в его руку. Ноа расстегнул свой костюм, стянул его и отбросил подальше. Ему казалось, он сможет кончить от одного только вида (более того, он планировал именно так и поступить), а от спермы отчищать эту ткань оказалось той ещё задачей.       Блу сразу принялся рассматривать его тело, по сравнению с его собственным, розовым, как у молочного поросёнка. Опираясь одной рукой о пол, второй он медленно провёл по его бедру вверх и прикоснулся к члену. В его руке он выглядел крошечным.       — Я начну комплексовать после этого, — пошутил Ноа. Блу взглянул на него смеющимися глазами и скривился, когда Блер легонько шлёпнул его ладонью по головке, создавая хорошо слышный в акустике мокрый звук, что возбудил его ещё больше. — Больно? — Гибрид отрицательно закачал головой и подвигал хвостом, толкаясь в его руку. — Сделать так ещё раз? Сильнее?       Ноа повторил это несколько раз, потом принялся мягко поглаживать головку всей ладонью, сменяя грубость на ласку, а второй рукой дотянулся обратно к мошонке. Внутрь входила вся его ладонь, её будто втягивало туда вакуумом и он медленно, смотря на реакцию Блу ввел туда всю кисть, краснея ушами от чавкающих грязных звуков. Гибрид прохрипел что-то нечленораздельное, только отдалённое напоминающее слова, и встал на локти, потому что его руки дрожали, а упав он мог раздавить человека. Ноа обхватил его ногами, чувствуя, как смазка Блу стекает вниз по его члену и между бёдер, и этого было достаточно, чтобы не сойти с ума от нехватки стимуляции. Как бы его член не горел, он не собирался отвлекаться от своего занятия до тех пор, пока не изучит (удовлетворит) эту часть Блу.       Над его лицом оказался твердый как дерево живот гибрида, который он начал покрывать поцелуями. Палец с силой надавил на уздечку, а вторая рука чуть сжала гладкие яйца, из-за чего гибрид впервые застонал. Точнее, издал звук, больше всего похожий на стон. Ноа скользнул ногами ниже и задел его брейквотер, из-за чего его любовник резко подался вперёд, а потом снова назад, не зная, с какой стороны подставляться под человеческие ласки.       Ноа попытался поглаживать волнорез ногой, чувствуя, как грудь щекочет вытекающая смазка. Думая о том, что если так много предсемени у него сейчас, то спермы должно быть ещё больше, он неосознанно начал потираться о хвост гибрида от возбуждения, выдавая короткие частые стоны.       Когда яички в его руке подтянулись, Ноа почувствовал, как отверстие уретры приоткрылось под его ладонью настолько, что он мог засунуть туда свой мизинец. Он даже проверил, сунув туда на пробу кончик пальца, что без проблем соскользнул в отверстие, а Блу опять заурчал над его головой, запустив пальцы в его волосы.       Ноа обхватил член обеими руками снова и сильно и резко задвигал ими, но долго работать над этим не пришлось. Сильная струя спермы попала на его лицо и залила всю грудь. Блер убрал руки вверх и задрожал, когда Блу сам рефлекторно начал толкаться вперёд, мучительно, почти болезненно стимулируя член Ноа. Даже когда он сам кончил, сперма Блу продолжала медленно вытекать, настолько обильно, что под ним уже образовалась приличная лужа.       Ноа с трудом оторвал взгляд от члена и поднял его вверх. Гибрид похлопал хвостом, приоткрыв глаза, когда ощутил движение, и опустился вниз, тыкаясь в его губы своими и пачкая и его ноги. Теперь он официально и буквально был залит спермой с головы до ног.       Ноа обнял его, запустив кончики пальцев в волосы на затылке, и чуть сжал их, вжимая гибрида в себя. Какая к черту разница, что это было неправильно, аморально и незаконно? Это нравилось им обоим, не было насилием, пускай и заслуживало звание самого странного сексуального опыта в жизни Ноа, но от этого всё это не становилось хуже. Блу отзывался, может, нуждался в этом, чтобы убедиться в том, что не все люди ужасны и делают больно. Если Ноа даже был просто инструментом, чтобы Блу подтвердил это для себя, он был совсем не против. И ещё был не против несколько раз доказать ему это позже, когда его мышцы прекратят судорожно сокращаться от пережитого наслаждения.       Блер откинул голову назад и облизал губы, на которые стекло семя, ужасно солёное на вкус. Если он будет гореть в аду за это, то просто будет вспоминать это мокрое ощущение на всём своём теле всю оставшуюся вечность.