Live spark

— Пожалуйста, — сухим голосом произнес он, сминая вспотевшими ладонями простыни, — не трогайте его…        Одеяло скатилось с ног и оказалось на самом краю кровати. Рохан дышал нелегко и быстро, словно на груди лежало что-то тяжелое и неподъемное.        Через несколько секунд он подскочил и задышал чаще. Ему удалось успокоиться быстрее, чем он осознал, что ему снился кошмар. Рохан огляделся в поисках одеяла и встал, взявшись за голову. На часах было почти семь утра. Он спустился на кухню, с опозданием вспомнив, что Джоске спал у него дома. Рохан на всякий случай проверил автоответчик. Интуиция не подвела, потому что он ожидал пропущенного звонка. Но не от матери Джоске, который получил буквально в тот момент, когда только проснулся. Он еще не услышал звонка телефона, но решил не перезванивать. Рохан поднес телефон к уху и сонно включил автоответчик. Послышался голос, звучавший будто из-под одеяла: — Доброе утро, это Хигашиката Томоко, мама Джоске. Однажды он уже звонил с этого номера. Я знаю, что у него есть друг Рохан, но никогда не видела тебя в жизни. Я бы хотела позвать тебя на ужин к нам сегодня вечером и познакомиться с тобой поближе. Джоске тепло отзывался о тебе и мне стало интересно. Если ты не против, перезвони позже. Хочу узнать, почему мой сын так часто не ночует дома и впервые говорит о неком друге больше, чем об Окуясу и Коичи.        После монолога женщина усмехнулась и положила трубку. Положил и Рохан. Он вытаращился в стену напротив и вздохнул так, словно звонок ему приснился. На его лице появилась истеричная ухмылка.        Наверняка женщина будет ожидать какого-нибудь подростка фрика. А в итоге получит мужика, который почти на десять лет старше ее сына. Хотя, тоже фрик. Одно из ее ожиданий точно бы оправдалось.        Рохан надавил на глаза пальцами и прикусил губы. Ему не хотелось идти на ужин, который ну уж очень был похож на знакомство партнера с родителем. Он подумал над тем, чтобы тактично отказаться и передать ей от Джоске что-то со словами «в следующий раз».        Однако ему все же было приятно. Он хотел быть ближе к Джоске, несмотря на то, что было правильным и верным, по его мнению, держать дистанцию. Невозможно было сделать хороший и правильный выбор одновременно. Рохан верил, знал, что если так и дальше продолжится, между ними произойдет что-то, что сломит Джоске и его самого. Что-то, что в корне изменит их отношения. Все таки Кишибе не дурак, он все понимал и замечал, тактично делая вид, что слеп.        Рохан забыл, что ему снилось, а потом ему и вовсе стало все равно. Подросток проснулся и спустился искать его — растрепанный и сонный. Рохан едва сдержал улыбку при виде такого Джоске. На секунду он подумал, что парню очень идет просыпаться в его доме и сонно щеголять босиком. — Доброе утро, — очень нежным голосом сказал он, — я подумал, Вы снова рис… Пишете картины у себя. — Сегодня без них, — качнул головой Рохан, выключая плиту, — хочу отдохнуть от этой тягомотины. Никуда не спешишь, позавтракаешь со мной?        Джоске улыбнулся одной стороной лица, что показалось Рохану милым и наивным. Он вдруг проникся к нему очень нежными чувствами. — Позавтракаю, спасибо! Только сначала умоюсь по-быстрому. — Джоске, подойди, — попросил Рохан, смущенно наблюдая за реакцией парня. Но Хигашиката как будто и не удивился, даже наоборот — он улыбнулся, как ребенок, и подошел к нему, чтобы сделать то, о чем не сказал, но только подумал Рохан — чтобы обнять.       Мужчина накрыл его своими руками и сильно прижал парня к груди. Джоске позволил и ничего не сказал, не пошутил, и даже довольно замурчал. Он прислонился ухом к груди Рохана и усмехнулся, когда услышал, как учащенно бьется его сердце. Кишибе озабоченно сдвинул брови. Ему хотелось отстраниться, но вопреки всему он только сильнее прижимал подростка. — Все, уходи, — Рохан высвободился и отвернулся. Джоске весело прыснул, вероятно, подумав, что тот смутился. А мужчина подумал, что лучше бы так. Ему не хотелось, чтобы парень увидел, как он переживает и закрывается в себе.        Пока Джоске умывался, Рохан стоял у кофеварки, погруженный в себя: этот парень в мгновение ока менял его. И Рохан менял его. И оба они привязались. Мужчине хотелось верить в то, что это была не более, чем платоническая любовь и очень нежная дружба. Потому что он не был готов к чему-то большему, так еще неправильному и запретному.        Когда парень вернулся — со все еще растрепанными и на самом деле очень красивыми волосами — они сели завтракать. Рохан умел готовить мало блюд, но зато делал это хорошо. Они остались довольны омлетом с рисом.        Снаружи снова полил дождь. Погода испортилась, а жители Морио уже ждали начала зимы и переживали за потопы из-за гроз. Однако Рохану удалось обособиться от окружающего мира и стать пассивным созерцателем Джоске в окружении картин. Когда он посмотрел в окно и снова на подростка, он вздохнул. — Я хочу сделать что-то с твоими волосами, пока ты не ушел домой.        Джоске удивленно на него посмотрел и пожал плечами. — Мне все равно. Не думаю, что это кто-то увидит. Потом дома уложу их. — Ты не против? — Рохан поднял брови, изображая удивление. — Чем бы дитя ни тешилось, — усмехнулся Джоске, за что получил несильный подзатыльник. Рохан сел в новое чистое кресло, а парень устроился на полу спиной к нему, — можно облокотиться о Ваши ноги? Я не выдержу долго, если Вы решите плести мне прическу сестры президента. — Чтобы ты раздавил меня? Осторожно.        Джоске откинул голову назад, с улыбкой глядя снизу вверх на Рохана. Мужчина замер на мгновение от того, каким милым внезапно оказалось его лицо. Он прикусил язык и щелкнул его по носу. Джоске ойкнул и приподнял голову. Рохан взялся за его волосы и для начала просеял их сквозь пальцы, убеждаясь, что они действительно такие мягкие, какие он думал.        Рохан играл его волосами и так ничего и не делал. Он просто не умел плести и хотел потрогать их. Если бы Джоске спросил, зачем, он бы ответил, что для картин ему надо чувствовать предмет, который он рисует. Хорошая отмазка. Но Джоске ничего не спрашивал и подозрительно притих, позволяя Рохану запускать в свои волосы пятерней, чертить линию ногтем, деля их на две стороны, и просто шуршать ими между пальцев. Джоске прикрыл глаза и откинул голову назад. Рохан отметил, что ресницы у него длиннее, чем на его любимой картине, и потом он это обязательно исправит. Нос у него был ровный, а над верхней губой ямочка оказалась глубже, чем на портрете. Пара незаметных на первый взгляд веснушек на самом деле были очень милыми родинками. А контур губ четкий, будто он подводил их карандашом. — Вы ведь ничего не делаете, просто играете моими волосами, — не открывая глаз, сказал Джоске.        Рохан решил перевести тему. — С утра звонила твоя мама, — Джоске открыл глаза, глядя сразу на Рохана целой глубокой синевой, — сказала, что ей очень интересно, у кого так часто ночует ее сын, и что она хочет познакомиться со мной сегодня вечером у вас дома. Как ты к этому относишься?        Парень отстранился, оставляя руки Рохана пустыми, и повернулся к нему передом. Прозвучавший снаружи раскат грома показался очень угрюмым. — Ей обычно нет дела до моих друзей. Это даже удивительно. Но я думаю, Вы ей понравитесь. — Ты серьезно сейчас? Да ты до сих пор ко мне на «вы», а она думает, мы с тобой в школе вместе учимся. Приятно же она удивится, увидев кого-то, кто окончил ту школу лет десять назад. — На секунду, — Джоске улыбнулся, — мне нравится обращаться к Вам на «вы», потому что это весело. Даже какая-то ирония присутствует. На самом же деле мое отношение к Вам точно можно оценить на «ты». — Джоске, Хигашиката-сан явно не придет в восторг от этой твоей философии. Скажи спасибо, что я понимаю тебя, но давай ты уже начнешь обращаться ко мне не как к старперу. — Тогда я инстинктивно перестану Вас уважать. Как старшего. — Я за этим прослежу, не волнуйся.        Джоске улыбнулся, а Рохан — нет. Он вдруг понял, что это был один из тех моментов, когда все клонет к тому, чего так боится Кишибе. — Ты собираешься пойти на ужин ко мне домой, чтобы познакомиться с моей мамой?        Рохан нахмурился и закинул ногу на ногу. Его вдруг пробрала дрожь и озноб. — Куда же я денусь, — произнес он угрюмо, — остается надеяться, что Хигашикату-сан я не шокирую. — Если тебе станет от этого легче: ее сын всю жизнь выглядит и делает странные вещи. Тебе она даже обрадуется. Скажет: «Наконец-то отдохну от фриков!»        Рохан не сдержался и прыснул от смеха. — Хорошо, шутка засчитана. Расскажу ей, что ее сын раздолбай и наглец. — А я скажу, что ты меня обнаженным писал на картине, которую потом увидит Америка. — Снова засчитано. Но я все же думаю о том, что Хигашиката-сан не особо обрадуется, когда узнает, что ее сын общается с человеком, который старше него.        Джоске впервые посмотрел на Рохана иначе. — Я постоянно забываю об этом. Ощущение, что мы просто… Словно я давно тебя знаю, вот. Меня это не смущает. — Потом обязательно потрудись объяснить это своей матери, пожалуйста, — Рохан встал, — и советую сделать это до того, как она меня увидит. — Я сейчас пойду домой.        Рохан недовольно сверкнул глазами. — Не пойдешь. Ты видел, что на улице творится? Тебя унесет к черту на рога. Отвезу на машине, одевайся.        Джоске улыбнулся и состроил глазки. — Дашь порулить? — Размечтался. Нос еще не дорос.        Когда Рохан сел за руль, надувшийся Джоске на заднем сиденье уныло смотрел в окно. Ему не нравился дождь и тот факт, что Рохан не разрешил поехать на переднем сиденье — еще и пристегнуться заставил! Мужчина, однако же, от его оскорбления нисколько не приуныл. Наоборот улыбнулся, поскольку ему еще не доводилось кого-то возить с того момента, как он получил права и купил машину.        Сидящий позади Джоске смотрел в окно сбоку и, казалось, не думал ни о чем. Когда Рохан смотрел на него через зеркало заднего вида, ему становилось грустно. Ему хотелось увести юношу куда-нибудь далеко, где тепло и нет дождя, где он точно снова улыбнулся бы. Подумав над тем, что если знакомство с его матерью задастся и он попросит у нее разрешения отвезти Джоске в другой город на пару дней, Рохан спросил, не отвлекаясь от дороги: — Удивительно то, что ты давно ничего про Окуясу не говоришь. Разве он не вернулся с поездки?        Джоске перевел теплый взгляд в его сторону. — Приехал. Но даже он решился за голову взяться. К экзаменам готовится. Ему не до меня сейчас. Только на выходных сможем нормально поговорить.        Рохан не ответил, сворачивая на другую дорогу. Он только посмотрел на парня, отмечая, что тот стал заметно темнее. — Иногда мне бывает… Ну, страшно, что Окуясу и я прекратим дружить. Он классный. И понимает меня. У нас все просто, оттого рядом с ним я никогда не думаю о том, что меня бы напрягало. И он тоже. Не думает.        Мужчина повел одной бровью и сбавил скорость. Дворники протирали лобовое стекло от частых капель. — Все, что ни делается, будет к лучшему. Ты это потом поймешь. Не переживай на этот счет. Окуясу не пытается отдалиться от тебя. С тобой такое не прокатит, иначе я бы не общался сейчас с тобой. Просто потом найди время поговорить с ним об этом.        Джоске отчего-то очень широко улыбнулся, что привело Рохана в недоумение. — Чего лыбишься? — Ты бы никогда раньше не подумал о том, что чтобы решить проблему, нужно просто поговорить. Я хорошо на тебя влияю. — Кто на кого еще влияет, — нервно заерзал Рохан, — и вообще: молчи. От дороги отвлекаешь.        После того, как он довез Джоске домой, он подождал, пока тот добежит под дождем к порогу и обернется, чтобы помахать. А после отъехал подальше и остановил машину. Он задумчиво прикусил щеку и погрузился в себя. Ехать домой Рохану нисколько не хотелось: ему показалось, что если бы он остался один, то непременно заскучал. Поэтому мужчина достал из бардачка маленький блокнот и принялся быстро зарисовывать переулок между улицей и углом дома Джоске. Он тихо включил радио с надоедливой песней, которую точно никто не стал бы слушать, и, закончив набросок, бросил блокнот обратно.        Рохан отрешенно смотрел по сторонам и сминал воротник. Когда Джоске ушел, он почувствовал прилив тоски и некой злости на самого себя. Он не выспался из-за кошмара, которого даже не помнил, а утренний кофе, к которому он привык, вдруг показался мерзким. Поэтому он выпил фруктовый чай.        Пустота и одичалость обычно оживленных улиц его не смущала. Рохан сумел застать удивительное время года и час дня, когда на улицу никто и носа не спешил показывать. Однако мужчине хотелось проехаться куда-то дальше. Он завел двигатель и неспешно поехал по размытой, зеркальной от дождя асфальтированной дороге.        В салоне пахло новизной и богатством. Рохан был уверен, что не купил бы подобную машину, если бы не картины Джоске, которые он позволил выставить на аукционе. Их оценили в несколько миллионов партнеры из Англии, однако, следуя договору, часть дохода Рохан сберег для Джоске. Он не мог отдать настолько крупную сумму настолько юному подростку, еще даже не достигшему совершеннолетия. Мужчина хотел отдать ему заслуженную часть и даже добавить из своего кармана, поскольку чувствовал вину за то, что делал. Как будто он брал парня напрокат, использовал его для собственных корыстных целей.        Раньше Рохан, не задумываясь, использовал бы Джоске в свою пользу. Однако со временем ему не только не хотелось делать что-то столь грязное, но и позволить другим сделать что-то с его наивным другом.        Рохан доехал до автомагистрали. Он прибавил скорости, выжимая девяносто километров в час. Однако также он успевал полюбоваться разбушевавшимся штормом с другой стороны открытого моря. Ему казалось, что ни на секунду здесь не бывает спокойно, будто вода каждый миг старается размыть склоны, чтобы вызвать оползни и разрушить дорогу, проходящую дальше.        Мужчина проехал путь с громко включенной песней «Heroes» Дэвида Боуи. Когда он миновал дорогу и появились первые знаки ограничения, отделяющие его от дикого неопознанного мира без правил, машина нырнула в темный тоннель. Рохану все казалось, что выедет он уже на зеленый луг из своего сна.        Но, миновав тоннель, он снова оказался в городе. Как будто из Морио не было ни единого шанса выбраться. Как будто он застрял там навсегда, забыв что-то важное. Как будто он полностью стал его частью.        Рохан ощутил острую необходимость поговорить с кем-нибудь. Он помнил, что Куджо Джотаро со своим другом Нориаки еще были в городе, но уже скоро планировали уехать. Мужчина перебрал варианты и поразмышлял о том, сможет ли поговорить о чем-то близком с этими двумя людьми. Он знал их хорошо, но недостаточно, близко, но точно осознавал, что между ними давно происходит что-то, что только начинает образовываться между ним самим и Джоске. К тому же, Кишибе не был уверен в том, что Джотаро придет в восторг от такой новости.        Потом он вспомнил Коичи. Мальчишка его успокаивал, но вряд ли Рохану и его другу будет комфортно, если бы он решился поговорить с ним про Джоске. Затем мужчина оскорбился тем фактом, что у него, на самом деле, не так много друзей, и что он вспоминал о них только когда ему нужно было выговориться.        Рохан сжал кулаки на руле крепче и сдержанно ударил по нему рукой. Машина посигналила, из-за чего даже едущий впереди пикап прибавил ходу и съехал с полосы, пропуская Рохана. Мужчина закусил губу и гневно уперся ногой в педаль.        «И все-таки я отвратительный. Эгоист».        Жить с этим всю жизнь было нелегко, но признать это, став частью того, чем притворялся — еще тяжелее. Он съехал в сторону и остановился, потянулся за мобильным и нерешительно сжал его в руке. Через несколько тихих «раз, два, три», пропущенных сквозь зубы, он набрал короткий номер. Приложил к уху. Послушал гудки под шум дождя за стеклом постучал указательным пальцем по кожаной обивке руля. Вздрогнул, когда гудок оборвался. — Да? — послышался недоверчивый мягкий женский голос. Рохан открыл рот, но вдруг понял, что не придумал предлога к звонку. — Я слушаю. — Рэйми Сугимото, — внезапно охрипшим голосом сказал мужчина и почувствовал, как сердце забилось чаще. Он глупо прыснул, не зная, как продолжить, и понадеялся лишь на то, что болтливая знакомая не будет молчать. Он надеялся, хотя прошло уже много времени и она точно могла измениться. Нет, не могла — точно изменилась. — Подождите, пожалуйста, Арнольд, прекрати! Я что-то не узнаю Ваш голос, мы знакомы?        Рохан улыбнулся, представляя, как у девушки в этот момент забавно поднимается бровь. — Милый и любимый, но чрезвычайно ворчливый Рохан-тян.        Он начал выводить узоры на руле, пока на другой стороне молчали. Затем мужчина чуть не одернул руку от телефона из-за восторженного восклика девушки прямо в трубку. — Рохан-тян, ты звонишь мне! Удивительно, просто удивительно, я думала, ты забыл про меня! Что-то случилось? Как ты? Я так ждала твоего звонка! Я так рада, подожди!..        Мужчина искривил лицо так, словно получил удар ножом в сердце. — Прости. Просто очень много дел навалилось. Я и не забывал тебя. Хочешь, расскажу при встрече. Интересно тебя увидеть. Ты будешь в Морио? — Конечно, я живу здесь всю жизнь, только летом на пару месяцев уезжала. И да, конечно, мы можем встретиться! У меня тот же адрес, помнишь? Приезжай!        Рохан кивнул и угукнул, сбрасывая звонок. Он облизал покусанные в запале волнения губы и обнял себя за плечи. Ему стало еще более неловко от осознания того, что человек, всегда стоящий на его стороне, был совсем рядом столько лет, а Рохан за это время даже не потрудился позвонить и спросить, как у нее обстоят дела. Ему захотелось объятий.        Он вжался в руль, придавил на газ и направился в родные места. ***        Когда машина подъезжала к давно знакомым переулкам, Рохан вдруг осознал, что не сможет проехать. Поэтому он припарковался на обочине, взял зонт и телефон и вышел из машины. Выглядывая из-под раскрытого зонта, он оглядывался и обходил лужи. Некогда красный почтовый ящик на углу красноречиво подчеркивал одиночество улицы и прошедшие дни. Как будто сам ящик ждал возвращения Рохана. Однако ему самому возвращаться не хотелось нисколько.        Он остановился возле него и стал вглядываться по сторонам. Рохан начинал замерзать, поэтому решил топтаться на месте и крутиться. В конце концов мужчина набрал номер старой знакомой и снова начал выглядывать.        Вдруг он понял, что она не придет. Что нет смысла ждать ее. Потому что она ждала каждый день. И теперь пришел час его расплаты.        Он повернулся с печальной улыбкой, понимая, что сам во всем виноват. Что он и никто иной, как всегда, все разрушил. Мужчина направился быстрым шагом к машине. Шлепание по лужам позади заставило его напрячься и зашагать быстрее — он не хотел промокнуть. Но резкий толчок в спину не дал ему дойти. Рохан злобно обернулся, готовый ударить толкнувшего его нахала, как вдруг наткнулся на большого неуклюжего и очень мокрого пса. Рохан округлил глаза, видя в доверчиво машущем хвостом животном знакомые черты. — Арнольд?        Пес весело фыркнул и прыгнул на него, пачкая осеннее пальто Рохана грязными лапами. Мужчина осторожно оттолкнул его от себя и присел, чтобы собака не прыгала. Он схватил его за морду, потрепав по мокрой шерсти с теплым чувством в груди. — Ты меня помнишь, Арнольд. Хороший большой мальчик. — Рохан-тян! — послышался веселый голос совсем рядом. Мужчина убрал руки от пса и повернулся назад.        Он замер, вглядевшись в высокую девушку, которая крутила в руках разноцветный радужный зонт. Желтый плащ от дождя скрывал ее одежду. Отчего-то у мужчины сложилось впечатление, что она накинула первое, что попалось под руку, и выбежала его встречать. Она была одета совсем как ребенок, но ее зрелость выдавала в ней состоявшуюся девушку.        Черты лица Рэйми изменились. Девушка значительно повзрослела. Кажется, ей было уже слегка за двадцать пять. Однако присущие ей детские черты и зонт вернули Рохана на несколько лет назад. Она перестала красить волосы в розовый цвет и осталась со своими каштановыми — она отрастила их. Теперь они были ей чуть ниже плеч.        Рохан смотрел на нее снизу вверх, пока Арнольд лизал его руку. Девушка улыбалась с каждой секундой все шире и шире, словно при виде ошалевшего Рохана она получала неземное удовольствие. Ее райская улыбка доводили до исступления.        Мужчина прикусил губы. В носу защипало. Из-за того, что его зонт укатился в сторону, он промок. Он совершенно не понял, что по его щекам текли слезы. Когда Рэйми наклонилась к нему, от нее вдруг повеяло давно знакомым и родным ароматом, который вернул Рохана в детство. Она обняла его и они встали. Кишибе быстро стер с лица слезы. — Ты так изменилась. Теперь ты другая. Но по-прежнему красивая. — Правда? — весело спросила она. — А ты совсем не изменился! Все такой же Рохан-тян: сразу в слезы, трогательный! — Ничего я не в слезы, — опроверг он, — просто в глаз попало что-то…        Рэйми засмеялась. Весело, доверчиво, тепло. Она была домом. — Шучу! Ты тоже изменился. Так возмужал, так вытянулся!        Рохан шел рядом с ней и совсем не знал, с чего начать говорить. Он чувствовал стыд и вину. Тогда он вспомнил то, чему его научил Джоске — можно было просто поговорить. Он вздохнул и с нелегким грузом на душе начал: — Рэйми, — начал молодой человек, вызывая у девушки любопытный взгляд, — прости меня. Если бы я не дал слабину тогда и не сбежал, этого всего сейчас бы не было… И мы и дальше были бы друг для друга семьей. — Рохан-тян… — Пожалуйста, выслушай меня. Я не был готов к этому разговору. Но я знал, что мне нужно с тобой поговорить. Давно знал. Меня, кроме самого себя, ничего не интересовало, понимаешь? Я хочу измениться. Такого больше не повторится. Мне всегда было проще отдалиться от близких людей, потому что привык быть один. Но я лгал себе. На самом деле я просто трус. Которого колышет только собственное благополучие, трус, который не знает, как сделать дорогого человека счастливым. Я надеюсь, ты сможешь меня простить. И я пойму, если нет. — Рохан-тян, — девушка остановилась и изумленно посмотрела на друга, — давай… Дойдем до дома и поговорим в тепле. Арнольд! Арнольд! Я здесь! Иди за мной!        Рохан с тоской отметил, что пес не помолодел. — Он уже плохо слышит, но как и раньше отлично видит, — сказала она, позволяя собаке идти впереди. Рэйми в жизни не надевала на него поводок, да и пес ее всегда был послушным и очень умным. Окружающие не возмущались, потому что знали Рэйми, проживающую в этом районе.        Девушка молчала, Рохан тоже. Между ними чувствовалась какая-то сдержанность. Она вела его к себе, где он был уже несчетное количество раз. Когда они дошли, мужчину вдруг поразил вид ее дома. Ранее он казался ему больше. Однако Рэйми ничего не смутило. Они зашли в дом, она взяла его пальто, испачканное лапами Арнольда, и прошла с ним в ванную. Рохан за ней следом.        Он остановился в дверном проеме, наблюдая за тем, как она тщательно очищает грязь и стирает предплечьем слезы с лица. — Я не знаю, какой человек так изменил тебя, Рохан-тян, — сказала девушка с надрывом, — но знаю одно: ты должен сберечь его. — Почему ты плачешь? — Потому что я всегда тебя искренне любила. Ты же для меня как маленький братишка. Ты знаешь, как я хотела младшего брата. Я ждала, что ты позвонишь, даже ночью телефон рядом ставила, чтобы успеть взять трубку… А сегодня ты появляешься в моей жизни тогда, когда я только-только перестала ждать. И начинаешь говорить о себе такие плохие вещи… Рохан-тян, ты… Я надеялась, что все то время, что мы не общались, ты трудился над собой. Мне очень жаль.        Эта чудесная девушка, подумал Кишибе, не заслуживает того, чтобы он сейчас стоял перед ней в ее доме. Она заслуживает бесконечное множество самого-самого, что есть на свете. — Ты ни в чем не виновата, — возразил Рохан и отнял у нее щетку. Девушка вытерла слезы с опухших глаз. Молодой человек заставил ее поднять голову, — Рэйми, посмотри на меня. Я признал свою ошибку. Не играй роль Иисуса, принимая мои косяки на себя. Если помнишь, мы прекратили общение по моей инициативе. Ты, черт возьми, все для меня делала! А я, мелкий оборванец, пользовался твоим благодушием. — Я делала, что дóлжно…        Рохан следил за силой, с которой сжимал ее сильные плечи. Он не хотел сделать ей еще больнее. Особенно под пристальным взглядом золотистого ретривера. Одни только слезы Рэйми вызывали у Рохана дрожь и сожаление. У него снова начали слезиться глаза. — Ты очень позаботилась обо мне. Теперь моя очередь. Я не оставлю тебя. Не обесценю все, что ты сделала. Я сделаю так, чтобы ты купалась в шоколаде и не носила каждый день одно и то же платье…        Рэйми закрыла лицо руками и захныкала. Рохан прикусил щеку и обнял ее, утыкаясь подбородком в ее затылок.        Он помнил всю их историю от начала до конца так, словно пережил ее вчера.