Live spark

Рохан познакомился с Рэйми Сугимото, когда был еще мальчишкой. Родители не уделяли ему много внимания, чаще откуплялись от него и увлекались своими делами. Рохан большую часть времени был предоставлен сам себе. К счастью, мальчик рано научился избегать реальности, фантазировать, рисовать. У него было много времени, поэтому он часто делал то, что хотел, по большей части воспитываемый сам собой. В школе он участвовал в бегах, потому что когда-то участвовал и его отец. Это у него получалось удачно. Рохан записался на пятикилометровку и десятку. Однако он научился жульничать — мог стартануть в начале забега изо всех сил, а после на середине марафона спрятаться где-то в тени и отдохнуть, чтобы потом пешком срезать путь и оказаться на финише. Никто не уличал Рохана в обмане — дышал он так, словно действительно бежал все это время так, как в самом начале, не сбавляя ходу, обливался водой, якобы вспотел, и зарыгрывал драму, падая на финише.        Конечно, некоторые его товарищи знали, что юный Кишибе играет не по правилам. Но если его замечали за чем-то подозрительным, мальчишке не составляло труда отмазаться, заговорить учителям и тренеру зубы. А если дело приобретало серьезный характер, появлялись его родители — отмазать сыночка, это аж бегом, только после Рохану дома сильно попадало. Не было разговоров с родителями о том, что он жульничает на забегах, но был разговор о том, что он попался.        Так у строгих родителей рос хитрый эгоистичный и избалованный ребенок.        С Рэйми Сугимото он познакомился благодаря своей матери, которая вдруг решила, что ее девятилетнему сыну нужна нянька, сдерживающие уздцы. Когда к ним домой зашла молодая девушка четырнадцати лет, затравленная и скромная, но с очень яркими розовыми волосами, Рохан уже тогда выбрал себе жертву для своих игр. Девушка нуждалась в подработке, поэтому была согласна на работу приглядывать за мальчиком — она не просила много денег, была неприхотлива и скромна, к тому же оказалась дочкой их знакомых, поэтому стала лучшим вариантом для семьи. Кишибе уже тогда не понимал, зачем ему с возрастом понадобилась нянька, однако мать объяснила ему кратко и по существу: «Она поучит тебя состраданию и усидчивости, иначе мы сдадим тебя, непослушного и противного, в детдом». Рохан не испугался, только разозлился на них всех и целый час сидел в комнате, пока Сугимото пыталась выстроить с ним ненавязчивый контакт.        Девушка оказалась очень хрупким изящным цветком в лапах жестокого малолетнего изверга. Рохан еще не мог осознать свои поступки и разделить их на «плохо» и «хорошо». Он делил их на «весело» и «скучно». Почти всегда он называл Рэйми скучной. А она терпела и улыбалась.        Она относилась к нему так, как никто не относился к Рохану. Рэйми ни разу не повысила на него голос, не замахнулась и не нахмурилась. Тогда Рохану стало интересно испытывать ее: он подсыпал грязь с водой и червями в сапоги Рэйми, когда та приходила в дождливое время, проливал на нее горячий чай, подбрасывал жуков и других мерзких тварей туда, где она сидела, прятал ее вещи. Девушка ни разу не пожаловалась на него родителям. Она терпела и обращалась к Рохану с поразительной вежливостью, уважением и даже нежностью. Мальчик хмурился и злился, не получая ожидаемой реакции в виде истерик.        Однажды он выбросил в окно со второго этажа все, что смог поднять в своей комнате. Выглядело это так, словно семья вдруг решила переехать и скинула вещи во двор. Тогда мальчик злился и плакал от досады, продолжая швырять вещи в изнеможении. Когда он успокоился, Рэйми присела рядом с ним. От нее, как сейчас помнил Рохан, пахло клубникой, лилиями и алоэ. Он увидел, что на самом деле она всегда носила забавные серьги (в тот раз были божьи коровки), но он никогда не обращал на это внимания. Он заметил, как она смотрит на него и терпит, хотя выглядела она так, словно получила самый лучший на свете подарок. Тогда девушка спросила у него: — Рохан-тян, почему ты это все делаешь? Ты хочешь привлечь внимание родителей?        Мальчик повсхлипывал, вытирая слезы с глаз, и надулся. — Противная ты! Я тебя уже год извожу, а ты никак не уйдешь! Никогда не кричишь на меня! Ты скучная, всегда на все улыбаешься, как дурочка! Тебе волосы подпалю, а ты и рада новой прическе, и опять смолчишь перед родителями!        Рэйми тогда вздохнула. Она была сдержанная и спокойная, как морской бриз. Казалось даже, что она вот-вот бы засмеялась. — Ты ждешь того, что я накричу на тебя? Ты хочешь, чтобы я ушла? Почему тебе так хочется, чтобы на тебя злились, Рохан-тян?        Вопрос завел мальчика в тупик. Он сдвинул брови и посмотрел на Рэйми. Впервые он оказался перед ней совершенно безоружен и беззащитен. Он расплакался и закрылся руками, будто желая исчезнуть. Сугимото печально состроила брови «домиком» и погладила его по спине. — Ты хочешь внимания мамы и папы? Но ведь они хотят, чтобы ты исправился и перестал пакостить. Прекрати пытаться заставить меня уволиться. Я с недавних пор перестала работать только из-за денег. Я тут, потому что мне нравится проводить с тобой время, Рохан-тян.        Она протянула ему мизинец. — Давай у нас будет мир. Станем лучшими друзьями! — Ты же девчонка, — неуверенно сказал с заложенным носом мальчик, — вот еще — с вами дружить! — И что? Зато я старше тебя! И всегда буду рядом. Ты мне как младший братишка. Всегда прикрою тебя. Воо увидишь. Если действительно спасу тебя, то ты, скажем… Попытаешься измениться в лучшую сторону.        Рохан покраснел. — Я меняться не собираюсь! И вообще: ты мне не сестрица! Я один у своих родителей! — Конечно, один. Они тебя очень любят. — Не любят, — он снова захныкал, — если бы любили, то ты бы не была здесь!        Рэйми опустила глаза. Она подсела ближе и обняла Рохана. Он сначала недолго сопротивлялся, пытаясь ударить ее, но затем расслабился и закрылся. — Давай будем друг для друга самыми-самыми? Я всегда защищу тебя, Рохан-тян. И ты всегда сможешь положиться на меня. Не будь таким колючим.        И после их отношения окрепли. Рохан перестал изводить девушку, и она стала улыбаться так ярко, как не улыбалась до этого. Впервые мальчик понял, что можно добиться желаемого внимания и любви без затаенных обид.        Однако случай, который допустил Рохан в шестнадцать лет, когда Рэйми уже перестала быть для него няней и его родители позволяли ей приходить к нему как к своему другу, изменил их отношения раз и навсегда, надолго поставив в них точку.        Рохан был одним из тех, кто всегда добивался поставленных целей. Его черта характера была таковой, что не каждый его друг мог вынести непростое отношение к себе. Рохан имел привычку быть грубым и необходительным, всегда идущим напролом. Он решил, что, перед тем, как окончит среднюю школу, обязательно выиграет в последнем забеге, где фишинирующему первому светит денежный приз.       Он решил действовать по старой схеме, сойдя со старта тогда, когда бегуны скроются от проверяющих в поле зрения. Родители парня имели хороший заработок, Рохану давали карманные деньги, которыми он мог распоряжаться по своему желанию. Рэйми не видела смысла в его победе, чтобы заполучить этот приз. Она узнала о его сомнительной авантюре первой: какой был смысл в проворачивании аферы, если никто не знал о ней? — так рассудил Рохан, прежде чем сказать ей о своем решении принять участие в последнем забеге.       Одобрения Рэйми парень не получил, но решил действовать по своей воле. Ему никогда не требовалось ничье одобрение. Как и в этот раз.       Когда начались соревнования, Кишибе стартанул один из первых, помчавшись по своей дорожке. За насколько лет соревнований Рохан знал все точки парка, через который пролегала полоса бегунов, где стояли наблюдающие. Он преодолевал большие расстояния, срезая пути, и очень умело изображал себя измотанным, обливаясь водой.       Стоило парню вынырнуть из чащи листвы, кусая губы в предвкушении победы, как внутри него зародилось беспокойство. Он прекратил бежать, с лица сползла улыбка. Впереди, после финиша, стояли практически все добежавшие участники гонки и смотрели на него. Страх скрутился жгучей лозой вокруг сердца Рохана. Он не понимал, как такое возможно, если он бежал одним из первых. Он задышал чаще, лихорадочно соображая, что может придумать в качестве оправдания.       Однако не сообразил. Судьи неодобрительно качали головой, приговаривая: «За таким обманом следует серьезное наказание». Потом парень совершенно потерялся.       Он помнил, как стоял напротив родителей, как отец хмуро смотрел на него, а мать сжимала челюсти. В комнате было так ярко, что глаза начинали слезиться. — Ты понимаешь, что организаторы этой гонки наши давние деловые партнеры? Они отказались во всяком сотрудничестве с нами из-за того, что наш сын — гнусный лгун и обманщик! Из-за тебя наш бизнес не только пойдет ко дну, но и все запомнят семью Кишибе как мошенников и жуликов!       Рохан не знал, почему Рэйми присутствовала в тот момент, когда его отчитывали. Он бы предпочел, чтобы она занималась своими делами, а то и вовсе ушла домой. Но девушка стояла рядом с ним с отсутствующим лицом. — Господин Кишибе, — произнесла она тихо. — Не сейчас, Сугимото, не встрявай. Ты близка нашей семье, но это касается нашего сына.        Рэйми уныло улыбнулась, краем глаза взглянув на Рохана. — Боюсь, касается. Вам очень не понравится, что я вам расскажу.        Тогда и только тогда Рохан понял ее мотивы. Внутри него что-то надломилось. — Я подговорила Рохана-тяна к этой авантюре.        Семья Кишибе, в том числе и сам Рохан, изумленно уставились на непоколебимую девушку. Она держалась стойко, стоя ровно и даже не дрожа, хотя парень точно считал, что внутри у нее происходило то, что он не выразил и за всю свою жизнь. — Мы договорились, что я подсказываю ему короткие пути, и если он выиграет благодаря мне, то отдаст часть выигрыша.        Мать Рохана поколебалась. Она опустилась на софу, пораженно глядя на нее. Супружеской паре оказалось нелегко принять тот факт, что примерная девушка, которая несколько лет была для их сына сдерживающим от плохих идей кольцом, на самом деле решилась на такое и предала их доверие. — Уму не мыслимо! Ты всегда так ухаживала за нашим сыном, но, оказывается, в твоей голове могут быть такие грязные помыслы, — сказал мужчина, — если уйдешь сейчас, мы не расскажем об этом организаторам и тебе не последует наказание. Будь уверенна, что за такую ошибку ты расплатишься сполна. Тебе нигде в этом городе не удастся найти другую работу, потому что все будут знать тебя как грязную мошенницу, которая нашептывает на ухо ужасные вещи!       И Рэйми ушла в тот же день. Рохан, пораженный ее самоотдачей, умолял родителей вернуть девушку, но на рассказы о том, как это было на самом деле и что в действительности Сугимото отговаривала его от этого, ему не верили. Девушка ушла и с тех пор они больше не виделись. И Рохан не искал ее, потому что лишь однажды поинтересовался, где она живет, а после забыл, убеждая себя, что она не осталась в Морио. ***        Рэйми уныло улыбнулась. Улыбка ее по прежнему была ясной и теплой. Рохан не осмелился посмотреть ей в глаза. Чай, остывший в его кружке от того, что он грел об нее руки, перестал быть сладким. Молодой мужчина сцепил ладони в замок и сжал их посильнее, прижав подбородок к груди. — Если бы ты не встретила меня, то этого всего не произошло. Я тебе всю жизнь испортил.        Сугимото с пониманием взглянула на него, дергая под столом ногой, чтобы погладить ею привалившегося к ней Арнольда. — Я счастлива, что ты со мной, поверь! Я ведь в тот момент действительно поверила, что ты мой брат, и сделала, что должна была сделать. Мне большего не надо, только знать, что ты в порядке. Но ты пришел ко мне совсем не в порядке, такой запутанный… — Да, Рэйми. Прости меня. Я изменю твою жизнь в лучшую сторону. Никогда не дам повода усомниться во мне. Прости, что я так давно не пытался найти тебя. Прости, что ты столько вытерпела. Я правда стану другим человеком, лучшим, и отдам тебе весь этот долг.        Рэйми сдержала слезы, но удалось ей это с трудом. Она подлила в кружки с зеленым чаем и лимоном кипятка и всхлипнула. Рохан приблизился и обнял самого первого дорогого человека, который принял его со всеми недостатками. — Как твоя жизнь? — спросил он, особо не рассчитывая на то, что она скажет о своем сожительстве с каким-нибудь дорогим ей человеком. Напротив — он знал, что молодая девушка жила одна, не считая уже старой собаки. Весь дом ее выглядел мрачно, как бы она ни пыталась оживить его и придать интерьеру жизни. — Я недавно поменяла работу и устроилась пекарем в местной кофейне. Мне там нравится, уютно очень! Рохан-тян — то есть -кун, — в моей жизни ничего не происходило все эти годы. То, что ты появился в ней снова, уже перевернуло ее с головы на ноги. — С ног на голову. Мое появление поразило тебя. — А ты? — спросила она. — Ты по-прежнему рисуешь? Когда ты был маленький, ты прекрасно рисовал!        Рохан кивнул. — Да, рисую. Скоро мои картины будут известны заграницей, в том числе и Южной Америке. — Как здорово! Я совершенно не слежу за новостями культуры, поэтому не знала, что ты так популярен! Очень хочется увидеть, как ты рисуешь сейчас. — Я оставлю тебе свой адрес и домашний номер, — он сунул руку в карман за блокнотом и отчего-то очень удрученно опустил голову, — это недалеко, если хочешь, я могу приезжать за тобой, чтобы ты гостила у меня… — Я правда хочу, — сказала она и снова приуныла, — надеюсь, наши отношения станут намного теплее и мы больше не потеряем друг друга. — Я не допущу этого.        Рэйми улыбнулась. Она была уже другой, перестала носить веселые яркие вещи и серьги, все в ее виде было сдержанным и даже строгим, однако улыбка осталась прежней и возвращала Рохана на несколько лет назад. Девушка посмотрела на часы и засуетилась. — Ты куда-то спешишь? — На самом деле да, — призналась она, — я уже пару лет являюсь помощником питомника. На неделе сотрудники нашли выброшенных на улицу в коробке трех маленьких щенков. Я прихожу к ним каждый день, сменяя напарников, и ухаживаю за ними. Не могу и сегодня пропустить свою очередь. — Ты всегда очень любила животных, — с восхищением сказал Рохан, — могу поехать с тобой? — Если хочешь, можно. У тебя разве нет других дел? — Я сам задаю себе планы и могу с уверенностью сказать, что я свободен и завтра. Где находится питомник? ***       Рохан довез Рэйми до небольшого здания. На улице снова пошел дождь, поэтому они добежали до дверей под одним зонтом. На часах было почти шесть вечера.        Когда они шли по длинным коридорам, запахи животных и их скулеж задевали что-то внутри мужчины. Рэйми иногда останавливалась возле вольеров, открывала их, гладила нежных собак с перемотанными лапами, ласкала совсем уж калек старичков и позволяла щенкам игриво покусывать ее пальцы. Рохан наблюдал за тем, с каким лицом она это делала, как горели ее глаза и что ее сердце действительно теплело, когда она находилась рядом с ними.       Затем она подошла к самому дальнему вольеру, в котором стояла коробка. Сугимото открыла его, привлекая внимание сразу трех отмытых и сытых щенят. — Они породистые. — Да, это лабрадоры ретриверы. Какой-то человек просто оставил их на улице в коробке! Им очень повезло, что мы их заметили и вовремя забрали, иначе бы они не выжили.        Щенки не так давно открыли глаза и научились потявкивать, когда чувствовали кого-то рядом. Им еще нужна была мама, но в вольере они были одни, не считая нагретой бутылки воды, обернутой в полотенце, и обогревателя, который включали только в отсутствии кого-либо из смотрителей. — Я выбрала это занятие, не только потому что хочу помогать безвозмездно и люблю животных, — сказала Рэйми и принялась греть для щенков молоко, — Арнольд уже очень стар, хоть и бодр. Я… Думаю, когда он умрет… Мне будет не так тоскливо в окружении этих собак и, возможно, я смогу взять одного из этих щенков. Так больно терять тех, кто всегда рядом. Я надеюсь, Арнольд проживет еще столько же. И мы умрем в один день! А ты бы хотел собаку, Рохан-кун? Ты любил собак. — Я не умею ухаживать за ними. Я часто дома, но, боюсь, я пока не готов к такой ответственности. — Ну и хорошо, — она перелила молоко в бутылочку. Тусклый свет, падающий на нее, сделал ее лицо угрюмым, — всегда лучше точно знать, готов ли ты к такой серьезной вещи, как собака. Или человек. Ты в отношениях?        Рохан вздохнул. Рэйми посмотрела на него, как в детстве, и улыбнулась. Она проглядела его насквозь. — Понятно! Еще не знаешь? — Я не могу понять свои чувства к этому человеку. Хотя он мне точно не безразличен. — Ты такой решительный, Рохан-кун, ты смог встретиться со мной спустя столько лет! Ты стал настоящим мужчиной. Поговори с этим человеком и вы все выясните. — Это непросто, — Кишибе неотрывно смотрел на то, как Рэйми поочередно кормила щенков с круглыми пузами, — вроде… Потерять страшно. Скажу что-то не так и разрушу все. Снова. — Ты один из немногих, кого я знаю, кто, наступая на свои грабли лишь однажды, останавливается и думает: «Куда же я ступил неверно?» Ты всегда учишься на ошибках и стараешься не допускать их. Приведи этого человека к теме ваших отношений, дай вам обоим настроиться и скажи: «Я хотел бы выяснить, что между нами». Вот увидишь, это только кажется страшным.        Рэйми отошла, чтобы поменять щенкам покрывало, и попросила Рохана присмотреть за ними. Молодой мужчина склонился над ними. Бодрые сытые щенки, выспавшись, начали учиться играть и кусать друг друга. Рохан опустил руку к ним и дал себя обнюхать. Они тут же принялись грызть его пальцы тонкими прорезями клыков.       «Может, я буду готов завести собаку в скором времени?»        Рохан, несмотря на внешнюю холодность и отстраненность по отношению к уходу людей, к которым он привык, не мог оставаться безразличным. Он не хотел, чтобы собака, которую он полюбит, рано или поздно умерла, а он впал в состояние вечной апатии. В этом он сочуствовал Рэйми. — Спасибо, — она вернулась с нагретыми покрывалами и старыми одеялами, весело меняя интонации голоса, когда обращалась к щенкам. Она поочередно чмокнула их в мокрые носы и устроила комфортное ложе. Щенки были еще малы, поэтому принялись сонно тыкать друг друга мордочками.        Рохан посмотрел на часы. Было почти семь вечера, он чувствовал себя измотанным, однако встреча с Рэйми спустя много лет оставалась не единственной его задачей на день. — Суетишься, совсем как раньше, — заметила она. — Не подскажешь, что лучше надеть на знакомство с матерью человека, которого я не люблю, кажется, но который точно мне не безразличен? ***       Прощание с девушкой вышло смазанным и быстрым. Кишибе уже не помнил его, но особо и не рассчитывал, что оно будет долгим, потому что планировал вскоре снова встретиться с ней.        Одетый в новую одежду и чувствующий себя несколько скованно, он вел машину крайне медленно, совершенно не желая попасть в аварию в темный осенний дождливый вечер на пути к дому      Хигашикат. Через некоторое время Рохан набрал номер и напряженно приложил к уху, втайне надеясь, что ему не ответят и он просто поедет домой.        Однако «Хигашиката Джоске вас слушает?» из домашнего телефона раздалось в трубке Рохана. Мужчина прикусил щеку. — Это я. Мне сегодня стоит приезжать? — Рохан, конечно. Мама начала беспокоиться, что ты передумал.       «Я был крайне близок», — пронеслось немое в голове мужчины, отчего он сжал руль чуть сильнее. — Разве ей не надо на работу, а тебе в школу? — Все супер. Ощущение, что ты ищешь отмазки. Неужели снова просычевал в своей студии весь день и только сейчас вспомнил об ужине? — Ты правда перестаешь уважать меня, когда обращаешься ко мне на «ты». Я уже в пути. — Не отвлекаю, осторожно на дорогах.        Джоске быстро бросил трубку, а Рохан сунул телефон в карман. То, что он ехал по длинному шоссе в темноте совершенно один заставляло его немного напрячься и прибавить скорости. С тех пор он боялся не только ехать одному, но и того, что шины его транспорта соскользнут с трассы.        Но Рохан доехал без происшествий, отбиваясь от тяжелого мозгового штурма в одиночестве. Мысли роились вокруг Рэйми и того, насколько она изменилась и что по-прежнему готова принять его, как родного. Он верил, что у них все наладится и они будут в замечательных отношениях всю их оставшуюся жизнь.       По пути Кишибе заехал в первый попавшийся магазин, поскольку не успел ничего купить к чаю. Он выбрал небольшой черничный торт — фиолетового монстра, напомнившего ему Джоске.        Теперь Рохан больше переживал за то, что может не понравиться матери своего друга, будто это было важнее всего. Он чувствовал себя странно, потому что впервые за день взваливал на себя настолько эмоциональные встречи. Он бы предпочел повторить весь их разговор с Рэйми, чем увидеться с Томоко Хигашикатой. Рохан припоминал, что она была суровой женщиной, поэтому побаивался.        Когда он остановил машину и мотор заглох, Кишибе вдруг почувствовал, что ему срочно нужно уехать, пока не поздно. Он вгляделся сквозь иглы дождя в незашторенное окно, из которого лился теплый желтый свет. Мужчина сжал зонт в кулаке и ленты коробочки торта в другой руке, глядя на теплый дом.        Сквозь шум дождя он услышал веселую музыку, какую обычно транслировало региональное радио незадолго до полуночи. Рохан стоял и смотрел в окно, слушая отголоски музыки, а после увидел, как мимо окна проплывают два силуэта. Это был Джоске, улыбающийся не одной из своих фирменных улыбок, а наоборот — настоящей. Он смеялся, скаля ровные зубы, и крутил свою маму в веселом танце на кухне под бодрую песню. Рохан улыбнулся. Он нечасто видел такую теплую атмосферу, поскольку, возвращаясь в темный дом, где его никто не ждал, он сам разогревал себе еду, включал свет во всех комнатах, будто там кто-то сидел и занимался своими делами, и уходил в себя. У Рохана был большой дом, однако пустой и безжизненный, совершенно лишенный красок и ясности, того тепла и домашнего уюта, которое было в доме матери-одиночки и ее отзывчивого сына.        Мужчина собрался и подошел к двери, нажав на звонок. Он сложил зонт и выпрямил спину, изо всех сил тщетно пытаясь выглядеть идеально — как ни посмотреть. Сердце в груди забилось.        Двери открыла Томоко Хигашиката. Она была молодой и улыбчивой женщиной, которая выглядела настолько молодо, что походила, скорее, на старшую сестру Джоске. Рохан поклонился и поприветствовал ее. — Голос у тебя и правда красивый, приятный! Ой, а ты не тот, случаем, о котором говорят…        Затем Кишибе перевел взгляд на стоящего в стороне Джоске. Он взглянул на него лишь украдкой, силясь передать парню, чтобы тот сглаживал неловкости в смущающие моменты. — Мам, это Кишибе Рохан. И да, он тот самый художник, о котором тебе рассказывали. У него очень крутые картины. Рохан потрясно пишет! — Я не была готова к тому, что действительно познакомлюсь с тобой! — весело произнесла она, поэтому Рохану пришлось изобразить улыбку. — Получается, ты не учишься с моим Джоске? — К счастью или сожалению, это так. Я не намного старше, Вас не должно это смущать. — он поднял руку с коробкой торта. — Не знал, что Вам нравится, поэтому решил довериться продавцам. — Очень мило с твоей стороны, Рохан, спасибо! Раздевайся, мне хочется столько о тебе узнать! — Ты могла бы спросить у меня, — недовольно ответил за него Джоске, приняв из рук Рохана коробку, пока тот переобувался в домашнюю пару обуви. — Я не думала, что Джоске дружит с кем-то, кроме Окуясу и Коичи. Кажется, они ваши общие знакомые? — Так и есть, — кивнул Рохан.        Несмотря на расспросы и общую усталость, он улыбался и отвечал матери Джоске, пока сам парень сидел рядом с ним и не встревал в их разговор. Он наблюдал, хитро щурясь, и старался бодро улыбаться ему.        Интерьер дома Хигашикат оказался действительно уютным, как и предполагал Рохан. Однако ему было некомфортно находиться в чуждой обстановке, и только находящийся рядом Джоске значительно успокаивал его своим присутствием. Парень смотрел в глаза мужчины, словно осознавая, как тому неуютно, поэтому, когда его мать отвернулась он опустил руку под стол и постучал пальцем по тыльной стороне ладони Рохана. Кишибе выдохнул. — Вы недавно познакомились с Джоске? — спросила Томоко, накрывая на стол. — Вообще-то, — смущенно начал мужчина, — мы знакомы уже пару лет. — И ты не рассказал! — воскликнула она сыну, закатившему глаза. — Кишибе-кун, это правда твою картину продали за несколько миллионов йен на аукционе в июне? Для Морио это была громкая новость. — Да, кажется, припоминаю. Это был пейзаж загородных окрестностей города, за автомагистралью. — Поразительно, столько добиться к… Сколько тебе лет? — Двадцать четыре, — произнес он, сжимая челюсти и искренне надеясь, что Томоко это не поразит. Джоске бегло взглянул на него синими глазами. — Ты так молод. Я даже рада, что ты старше Джоске. В последнее время он и правда поумнел. — Не разговаривай обо мне в третьем лице в моем присутствии, — недовольно отметил парень, — я чертовски голодный, мне надоело помогать тебе с готовкой ужина!        Рохан сжал кулаки под столом. — Вы не должны были так суетиться только потому, что пригласили меня. — Ты нисколько не стесняешь, поверь. Я давно о тебе слышала, но ни разу не видела, очень хотела с тобой познакомиться. Я люблю гостей.        Джоске улыбнулся одной стороной лица, не назвав причины своего внезапного веселья.        Вскоре неловкость исчезла совсем, потому что Хигашиката поставила себе и Рохану вино. Джоске недовольно пил сок. Кишибе слушал рассказы Томоко из ее жизни, о том, что за ней бегал богатый мужчина, но она ему отказала, о том, каким смешным Джоске был в детстве, о том, как она рада, что у него есть друзья. Рохан осоловело поглядывал на стрелки часов, переползающих за десять и одиннадцать часов вечера, но Томоко не прекращала рассказывать ему истории, которые, на удивление, вдохновляли Рохана, поэтому он задавал вопросы и слушал с неподдельным интересом.        Парень, утомившись слушать подвыпившую мать, зевнул и не надолго оставил их. Томоко взглянула вслед сыну и вздохнула. Рохан не разбирался в таких вздохах, но он догадался, что это много значило. То, что он остался наедине с ней, не смутило его. Он был рад, что Джоске отвлекся и отошел, поскольку между ними начал зарождаться какой-то новый тайный разговор. — Я очень за него волнуюсь. С моим единственным Джоске столько происходит, но я не могу понять, что именно. И рассказывать мне не хочет. Наверное, правильно. Тебе виднее, что он чувствует, потому что рассказывает больше. Родителей мы не выбираем, в отличие от друзей.        Рохан смущенно прикусил щеку. Он смотрел на женщину, повернувшуюся вполоборота к стороне, в которой скрылся Джоске. Он не мог понять, что значит быть матерью-одиночкой, которая на протяжении всей жизни своего сына отдавала ему всю себя, рискуя большими потерями. Он не понимал ее, но точно знал, что она — героиня, сумевшая встать на ноги даже после всех трудностей и все еще пытается быть другом для своего сына-подростка с непростым характером. — Джоске что-то испытывает по отношению к тебе. Мне ли, как матери, не знать этого? — она улыбнулась при тусклом освещении. — Поэтому мне стало интересно, почему он так часто говорит «я иду к Рохану», «сегодня не жди, я у Рохана». Сильно ты его зацепил. Смотри, чтобы клинья подбивать не начал.       Рохан не понял ее слов, но общий посыл уловил. Он хмыкнул себе под нос, недовольно отмечая, что придется еще ехать домой. — Вы поразительно душевный человек, Хигашиката-сан. Я рад, что познакомился с Вами. Джоске любит Вас. Я это точно знаю.        Она улыбнулась и выглядела очень счастливой. — Уже уходишь? На улице довольно поздно, не хочешь остаться на ночь? К тому же, ты выпил бокал вина, а там скользкие дороги.        Все оказалось против Рохана, однако ему нужно было вернуться домой. Ему показалось, что если он не сделает это, то произойдет что-то неприятное. Он отказался от приглашения остаться, когда Джоске снова вышел из другой комнаты с распущенными волосами. — Почему нет? Там действительно может быть опасно, — сказал он серьезно, — ты нас не потеснишь. Останься, Рохан.        Джоске надул губы «бантиком», так как знал, что мужчину это, хоть и раздражало, но он не отказывался. — Возможно, и правда лучше поехать завтра утром, — в сомнении произнес он. — Не хотелось бы, чтобы тебя остановил патруль за вождение в нетрезвом виде. — Я приготовлю постель, — взбодрилась Томоко, чем очень напомнила Рохану Джоске в его периоды перепадов настроения. — Иди спать, тебе завтра на работу, мы сами справимся. — Если это так, то не терроризируй друга. Славное знакомство, спокойной ночи, Рохан, Джоске.        Она улыбнулась, выглядя очень уставшей, и исчезла в другой комнате в темном коридоре. Джоске допил вино в ее бокале, приложив палец к губам, выдыхая робкое «тс-с!» Рохан усмехнулся, изогнув брови. — Никогда не дает мне выпить, — покачал головой парень, — а иногда так хочется. — Я не расскажу, но запомню.        Хигашиката разлил по двум бокалам остатки вина из бутылки и протянул один Рохану. Мужчина неодобрительно покачал головой. — Оно сильно крепкое, — предупредил он парня. — Мне все равно. Она об этом никогда не узнает, потому что я делаю так уже не первый раз.        Бандитская ухмылка Джоске скрылась за краями бокала. Он допил вино в несколько глотков. Алкоголь приятно обжег пищевод. Кишибе привалился к столу, наблюдая за ним. — Ты какой-то странный. Словно скоро планируешь сделать что-то очень опрометчивое. — Ты тоже странный, — сказал Джоске, сверкая глазами и отбрасывая с лица пряди, — словно весь день промотался где-то. — Мне нужно было развеяться и выяснить отношения с некоторыми людьми. — Неужели у тебя есть еще друзья, не считая меня? — спросил с иронией в голосе парень. — Теперь ты часто разговариваешь с окружающими о чувствах? — Только с теми, кого не хочу потерять. — Я хочу спать, — он поставил бокал на стол, — покажу тебе свою комнату, идем.        Рохан ожидал увидеть на его стенах плакаты музыкальных групп и популярных исполнителей, множества шнуров от приставок и в целом бардак. Но комната оказалась просторной и убранной, даже уютной. Только в углу стояла система для видеоигр, а возле окна в середине стены расположилась целая стереосистема. Джоске не включал свет, поэтому они вскоре привыкли к свету фонаря с улицы. В комнате, как он и сказал, оказалось две кровати, причем вторая была уже застелена. — Это был ваш с матерью план? Заставить меня выпить и разговорить до поздна, чтобы я остался. — Конечно. — Понятно.        Разговор не шел. Рохан в темноте прошел по комнате парня, разглядывая стену с несколькими плакатами каких-то не очень популярных групп и очень популярных игр. Внутри молодого человека бушевало что-то, заставляющее его кусать язык. — Если не секрет, — осторожно подал голос Джоске, стараясь не нарушить шум тихо бьющихся в окно капель дождя, — ты сегодня правда был с кем-то? — Да. — У тебя девушка? — спросил он как бы невзначай, чтобы Кишибе не подумал, будто ему есть до этого дело и он серьезно взволновался. — Не совсем. Но я ездил к девушке. Она очень много для меня значит.        Он услышал, как Джоске усмехается и прогибается его кровать. — Понятно.        Рохан ждал этой реакции Он обернулся, сбитый с толку сильным сердцебиением, возникшим из-за алкоголя. Мужчина подошел к Джоске и сел рядом с ним на его кровать. — Прекрати делать вид, что тебе плевать. Я знаю, что между нами, черт возьми, что-то происходит. И я не собираюсь закрывать на это глаза. Ты сам учил меня больше говорить о чувствах, глупый школьник. — Тише, — прошептал Джоске, опуская голову. — И я хочу знать, чего ты хочешь от этих чувств и к чему собираешься их привести. Скажешь мне точно. Определишься — я подумаю и… — Нет, — он покачал головой, — я не хочу так. Давай решать вместе. Почему ты вдруг решил взвалить на себя эту ответственность? Ты не имеешь права. Я хочу решать с тобой.        Рохан сжал челюсти, делая огромное усилие, чтобы не схватить Джоске за лицо. В полутьме комнаты оно казалось почти фарфоровым. Он вспомнил своего директора и сжал кулаки, царапая их изнутри — он не собирался делиться этим с кем-то другим. Даже через картины. Тем более через картины. — Скажи прямо, что я у тебя вызываю? Что ты ко мне чувствуешь? — А показать можно?        Рохан схватил его за запястье и дернул на себя мягкое тело. Он сжал скулы Джоске другой рукой, почти столкнувшись с ним носами, и когда парень расслаб, опьяненный резким приливом адреналина, Рохан вцепился в его губы долгим остервенелым поцелуем так, что щелкнули их соединившиеся зубы. Джоске несильно укусил его, целуясь лениво и неумело, и обхватил руками его шею. Рохан чувствовал, что, если отстранится, от этого живого безумия из их мокрого поцелуя и шума дождя за окном ничего не останется. Джоске хватал его за шею, за плечи, стягивал одежду и не позволял отстраниться, чтобы вдохнуть. Когда они остановились целоваться, Рохан понял, что сидит, повернувшись к нему полностью, а Джоске обхватил его обеими ногами. — Какой ужас. — Тебе так противно? — Напротив. И это ужасно. — Почему же? Рохан, посмотри на меня, — внезапно очень инициативный Джоске заставил Кишибе вздрогнуть от того напора, с каким он взял его лицо в свои руки, — ты мне нравишься сильно. Я тоже тебе нравлюсь. Что тебя пугает? Ответственность за отношения? Осуждения? Отвержение от тебя? — Я всегда один, — сказал Рохан, стараясь смотреть ему в глаза, внезапно такие синие, как луна, — и я всегда совершаю ошибки. Я не хочу, чтобы твои первые отношения… Чтобы ты как-то разочаровался в них. — Давай я сам решу, разочаруюсь я или нет. Рохан, я никогда не думал, что скажу это, тем более тебе, — парень взял его руку в свою, — я хочу быть рядом. Без тебя хреново, а с тобой… Наоборот, лучше. И вообще, я не так представлял себе это признание. Давай немного попытаемся? Я буду стараться. Не надо отношений, если ты не хочешь. Просто… Что-то похожее на них. — Это странно. Ты странный, я странный, — Рохан захотел встать, но Джоске не дал ему этого сделать, — Я не могу это принять. И другие не примут. — Тише, Рохан, — парень мягко боднул его головой, — я приму. Я дам тебе столько времени, сколько тебе понадобится, и ничего не попрошу взамен этому ожиданию. Просто не уходи от меня, окей?        Рохан закрыл глаза и оказался на поле тюльпанов в пустом доме из своего сна. Джоске приобнял его, похлопывая по спине, и позволил остаться так на несколько минут. Они сидели в тишине и молчали. Рохан чувствовал себя самым настоящим в мире идиотом, потому что не знал, чего хотел.