До встречи в Аду

— Я, пожалуй, домой поеду. — Хорошо. — Я только сама дойду. Мне подумать надо. Провожать не стоит. Домой я шла долго. Пару раз терялась и спрашивала у людей дорогу. Да и идти оказалось очень даже далеко. Мне тупо хотелось плакать. Ну почему ад? Я же не преступница. Что я такое сделала или сделаю что окажусь там? Дома на удивление было спокойно. Вот только спокойствие было недолгим. Спустя пару часов отец стал орать, что я шлюха, ебущаяся со всеми подряд, и ему стыдно за меня. Весь вечер и ночь я проплакала в подушку. В школе меня тупо стали травить. Как выяснилось, староста всё же что-то да успела слить в интернет, и на меня теперь тыкали пальцем. Почему-то тех, кто спал с Мартыновой и её мужем не трогали, а меня, изнасилованную физруком, считали чуть ли не за честь унизить. Меня тупо стали травить всей школой. Даже учителя считали своим долгом как-нибудь унизить меня. Не выдержав давления, я сбежала из школы. В кармане джинсов тут же почувствовала визитку Лариной. Я не стану ей звонить. Ни за что. Придя домой, я тут же получила сообщение от одноклассника. Какая-то ссылка, перехожу и тут же мне становится плохо. Это был просто кошмар. Кто-то создал в интернете группу ненависти меня. Триста сорок пять подписчиков. Смотрю кто подписан, да вся наша школа и даже некоторые учителя. Смотрю, что в этой группе выложено про меня, и слёзы сами начинают течь по щекам. Меня обвиняли в подставе старосты и её подруг, а физрук, по их мнению, не насиловал меня, я сама его соблазнила и раскрутила на секс. Так же в этой группе были те ужасные фотографии, что сделала Гордеева. На снимках я стояла на коленях, и моё лицо было прижато к паху физрука. Потом видео того, как он насилует меня в зад. И их смех на заднем плане. На душе сразу стало так мерзко, так противно. Я просто ненавидела всех этих людей. Да за что? Я же ничего такого не сделала. Я жертва, а не преступница. Тут собралась целая группа поддержки физрука и старосты. Они даже подписи собирали в их невиновность. Визитка Лариной больно кольнула меня в ногу и вытащив её я просто порвала на мелкие кусочки. Впервые за всё время я задумалась о суициде. Жить после всего такого мне просто не хотелось. Не задумываясь я прошла в ванную и достала упаковку лезвий, вытащила одно лезвие и вздохнув стала набирать ванную. Когда-то давно я слышала, что если лечь в горячую воду и вскрыть себе вены, то умрёшь быстрее. Запираюсь в ванной и раздевшись забираюсь в горячую воду. Беру лезвие и упираю его в кожу. Нужно резать по всей вене а не так как показано в фильмах. Там неправильно, там обязательно спасут. Тут меня никто не спасёт. Наверное, следовало оставить хоть какое-то послание, но сил и желания не было. Папа будет только рад моей смерти. А может одумается и поймёт, что вёл себя неправильно и если бы было другое отношение, то я осталась бы жива? Резать руку было ужасно больно. Я кричала, глядя на то как острое лезвие легко вспарывает мою руку. Как выступает кровь. Отбросив лезвие в сторону, я тут же засовываю руку в горячую воду и смотрю как, вода становится алой. Рука больно пульсирует, а я закрываю глаза полностью с головой погрузившись в воду. Надеюсь умру быстро. — Я тебе не разрешала умирать, — меня грубо вытащили из-под воды. — Смертина, кто разрешал умирать?! Ларина недовольно смотрела на меня крепко держа за раненную руку. Смотрю а раны никакой нет. Даже шрама нет. — Я хочу умереть! — А дверь всё ещё закрыта, она просто появилась тут. — Отпусти! — Ты умрёшь только когда я сама лично заберу твою жизнь. Пока что ты мне нужна. Она вытащила меня из ванны и на руках принесла в мою комнату. — Я хочу умереть. — Ты умрёшь, — она поцеловала меня в лоб. — Я лично тебя убью. Но не сейчас. — А когда?! Я не хочу вообще так жить. Она не ответила. — Не оставляйте меня, — больше всего я боялась, что придёт отец и будет орать. Всё же ванная была залита кровью. — Увы, у меня ещё много дел. Надо ещё разобраться с твоими обидчиками что сейчас в СИЗО находятся. — Они умрут? — Да. Мне лично не было их жалко. Возможно я сейчас думаю, как конченная, но за то, что они совершили, просто не заслуживают моей жалости. А эти идиоты в группе, они что, хотят, чтоб я сочувствовала своему насильнику? Никогда этому не бывать. Ларина исчезла, а я одевшись пошла избавляться от следов суицида. Вечером вернулся отец и опять всё началось. Вот только на этот раз из-за той чёртовой группы в интернете. Кто-то из моих одноклассников скинул ему ссылку, и он посмотрел. — Лена тебя спасла, погубив себя, а ты шлюхой стала! Просто ложусь спать. Последнее время я часто ложусь спать чтоб побыстрее проснуться в новом дне. Глядишь и жизнь так закончится. Удивительно, но в школе в меня уже минимум людей тыкало пальцем и смеялись. Да и учителя уже меньше цепляться стали, а та группа к моему удивлению оказалась заблокированной. Это как-то Ларина сделала? Но после первого урока, который на удивление прошёл хорошо меня вызвали к школьному психологу. Я впервые узнала, что у нас оказывается есть школьный психолог. — Женя? — Киваю мужику лет тридцати. — Проходи. Я школьный психолог. Виктор Олегович Абдрашитов. С опаской прохожу в его маленький кабинет и сажусь на стул. Его я вижу впервые. — Я только недавно тут работаю, — он улыбнулся. — Но о тебе и обо всём уже на слышал. — А зачем меня позвали к себе? — Хоть бы он приставать не начал. — Я же психолог, — он снова улыбнулся. — Я не могу оставить эту ситуацию без внимания. Дело в том что я услышал слухи которые пошли по всей школе. О том, что тебя стали обвинять хоть во всей этой ситуации пострадавшая ты. Я хочу помочь тебе. — Как? — Для начала я поговорил со всеми и добился того что ту группу что порочила твою честь и достоинство заблокировали, — так это он добился. — Потом я поговорил с учителями и доступным для них языком не без помощи директора разумеется объяснил, что травить тебя нельзя. И разумеется я вызвал к себе в кабинет самых активных сторонников того что ты во всём виновата и поговорил с ними. Травля вроде как стала в разы меньше. Но я гарантирую тебе что в ближайшее время её совсем не останется. Он замолчал похоже надеясь, что я что-то скажу, но я молчала, не веря, что хоть кто-то за меня. — Ещё от директора я узнал, что у тебя большие проблемы с отцом. Давай поговорим об этом? Я правда хочу тебе помочь. Постепенно я рассказала ему. Я просидела у него в кабинете три урока. Мы всё обсудили и мне даже как-то легче стало. — Женя, я так понимаю, что твой отец не захочет прийти в школу, — киваю. — Он даже на родительские собрания не ходит. — Тогда я приду к тебе домой и поговорю с ним. — Он вас выгонит. — Не выгонит, — улыбнулся психолог. — Таких как я очень сложно выгнать. И он правда пришёл ко мне домой. Пришёл вечером когда только вернулся отец с работы. В начале папа стал скандалить, но Виктор Олегович ему что-то такое сказал, что папа впустил его. А потом до часу ночи они сидели на кухне и разговаривали. Проснулась я оттого что папа вдруг зарыдал да так громко что я по началу даже испугалась. Осторожно выйдя из комнаты на кухню, я застала такую картину: папа рыдает, а Виктор Олегович его обнимает и утешает. Потом папа вырывается из его хватки и подлетает ко мне. Я отшатнулась в страхе что меня сейчас ударят, но удара не последовала. — Прости меня, дочка, — папа впервые обнял меня. он рыдал и обнимал меня крепко прижимая к себе. — Я был просто конченным ублюдком по отношению к тебе столько лет. В шоке я смотрю на школьного психолога, а тот только улыбнулся мне показав большой палец.