Юдоль скорби

Как только апартаменты Учих остались далеко за спиной, я, наконец, дал волю эмоциям. — Почему ты так себя ведёшь? Тебе будто вообще наплевать на то, что ты скоро-… на самого себя! — я несильно ударил Каваки по плечу. — Потому что это всё бесполезно, кретин! — он посмотрел на меня с неподдельной злобой. — Как ты не поймёшь, я не хочу тратить последние дни своей жизни на бестолковые попытки продлить её… какой в этом вообще смысл? — Каваки достал из пачки сигарету. — Нет ничего хуже, чем слепо верить ложным надеждам. — А я вот их ложными не считаю, даттебаса! — я завис на пару секунд, наблюдая за тем, как он зажигает сигарету. — Тогда как ты хочешь провести свои после-… эти дни? — До сих пор не дошло, да? — Каваки выдохнул, и его лицо окружило облако серого дыма. — Что «не дошло»? — меня злило, что он говорил загадками. — Забей, — я успел краем глаза заметить, как мышца на его руке дрогнула; сигарета выпала и обожгла указательный и средний пальцы. — Чёрт… — Нет уж, поясни! — я поставил руки в боки и состроил недовольное лицо. — Хочу провефти их ф тобой, — выдал он, держа в губах новую сигарету и щёлкая возле неё зажигалкой, — кретин. Я же уже говорил это. В голове пронесся образ луга; тот день, когда Каваки мне всё рассказал. Может, Амадо с Катаске сами там всё решат, а мне и впрямь будет лучше уделить больше внимания тем вещам, которыми хочет заняться Каваки? В любом случае, мои идеи иссякли, и вся надежда сейчас была на Сараду. — Точно, совсем забыл… — я почесал затылок. — Тогда… может, ты хочешь заняться чем-то конкретным? — Ну… — он едва заметно покраснел. — Нет, ничем таким. Предложи сам что-нибудь. — Как насчёт… — я взял его за руку. — И где ты предлагаешь это сделать? — Каваки нахмурился и отвёл взгляд. — Как это где? В моей комнате, даттебаса! — я почувствовал, как одной мысли об этом в моих штанах становится тесно. — Кретин, ты от одних прикосновений так стонешь, что с улицы слышно, а твои мать и сестра сейчас дома. Как ты себе это представляешь? — Неужели и правда так громко… — от неловкости у меня вырвался истерический смешок. — Хотя… может, если зажать тебе рот… — он улыбнулся… нет, по-садистски оскалился. Внизу живота что-то ёкнуло, а стояк больно упирался в ткань брюк. — Ну, если это единственный выход… я согласен, — я напыщенно вздохнул и скрестил руки на груди. — Пойдём уже, — он выкинул бычок в мусорку. — Маленький пошлый засранец. Мама с Химавари и впрямь были дома, но даже этот факт не смог отбить у меня желания уединиться с Каваки. Пока я был в их поле зрения, я старался вести себя спокойно, но оказавшись с Каваки в одной комнате, тут же на него набросился. В тот раз он был напористее, чем обычно; прижав меня к двери, он с жадностью впился в мои губы, снова приподнял футболку и погладил едва выделяющийся пресс; потом несильно прикусил нижнюю губу и отстранился. Каваки принялся целовать мою шею, скользнул ладонями под тканью брюк и приспустил их, но только их: он не стал стягивать с меня трусы, позволяя ситуации накаляться постепенно. Лаская языком и губами ключицы, одной рукой он провёл по моему члену, а второй очень вовремя прикрыл губы, с которых уже был готов сорваться стон. — Тише, кретин. Ты же не хочешь, чтобы нас услышали? — он облизнул мочку моего уха. — Давай на кровать. — Угу, — простонал я в ответ, и кое-как дошёл на подкашивающихся ногах до постели. Каваки навис надо мной, и наши губы снова сомкнулись в непродолжительном поцелуе. Он подхватил меня за бёдра и закинул ноги на свои плечи, прижимаясь тазом к моей заднице. Прежде мы ещё не заходили так далеко; я чувствовал, как его горячий член упирается в меня — через мои трусы и его брюки, но… хотя бы так. От удовольствия я закусил губу. Его тонкие длинные пальцы прикоснулись к резинке боксеров, зацепились за неё и начали оголять мой пах. Смущение заставило меня зажмуриться, однако даже так я точно знал, что делает Каваки: он опустил мои ноги и отодвинулся; послышался звук открывающейся молнии и шорох одежды. Покрывало подо мной натянулось, и я почувствовал его жаркое дыхание над ухом. — Боруто, где у тебя лежат презервативы? — шёпотом спросил Каваки, а потом уткнулся носом в мои волосы. — Приятно пахнешь… — ещё тише заметил он. — Презервативы? — я приоткрыл глаза. — Тогда… хотя бы смазка? — он отстранился. — С чего ты взял, что у меня есть такое? — с обидой и непониманием в голосе, поинтересовался я. — Чёрт… — Каваки сел, прислонившись спиной к стене. Он задрал голову и разочарованно выдохнул. — Может, разок без них? — я положил ладонь на его внутреннюю часть бедра и медленно провёл ей к причинному месту, но он схватил меня за запястье, когда я был уже почти у цели. — Даже не думай, кретин. Тебе будет больно. — Но есть ведь и другой способ, — я облизнулся и наклонился к его паху. Каваки снова остановил меня рукой и дал несильный щелбан. — Давай лучше повременим. Хочу, чтобы в твой первый раз тебе тоже было приятно. — Всё тебе не так… — теперь была моя очередь разочарованно вздыхать. Я взглянул в окно. Закат. Значит, магазины и лавки уже закрываются, и нужное сегодня не купить. — Одевайся, — Каваки похлопал меня по плечу. Затем он встал с кровати, подошёл к компьютерному столу и взял приставку. — Мы ещё успеем поиграть до ужина.