я напишу про тебя.

next to you — alicks

***

      Нелегко определить точку, где начинает развиваться история двух людей. Как их взаимоотношение выстраивает путь от незнакомцев к родственным душам? Почему из сотни прохожих мы цепляемся за какого-то определенного? Самое печальное, но в то же время интригующее — ты никогда не знаешь: какую роль сыграет выбранный человек в твоей жизни? Он станет тебе лучшим другом или худшим врагом, возлюбленным или любовником. В начале два человека абсолютно безразличны друг к другу. В какой момент их дороги пересекаются, и нити на руках завязываются крепким узлом?

Почему именно этот человек?

***

8 октября 2015.

      Холод нежно покалывает стопы, а комната наполняется свежестью и звучанием очередного плейлиста, на кухне готовится завтрак, от которого Тоша планирует, незаметно от родителей, отказаться. Надо придумать: как? Есть ему сейчас совсем не хочется, ком в горло не лезет, когда он в творческом порыве. Еще ему нужна крыша с видом на ночной город, любимая композиция в наушниках и сигарета в окольцованной руке. Нет, он не курит. Только если дело касается писательства. Антон — эстет. Ему необходима определенная атмосфера для мыслей, для продумывания сюжетных линий. Крепкий кофе в любимой желтой кружке стынет на подоконнике, пока парень пролистывает ленту инстаграмма, нежась в кровати. В одной из истории книжного, к которому он за месяц уже привык, говорится о лекции по русским писателям Золотого века. Конечно, ему необходимо туда попасть. Было бы славно узнать что-то новое о Чехове, Грибоедове, да даже о Пушкине и, разумеется, о Достоевском. А, вдруг, он встретит там его? Низ живота приятно скручивает, будто пара бабочек в нем все еще жива и порхает, в надежде увеличить плотность населения подобного ей вида. Так происходит, когда Тоша думает о том самом брюнете, которого он встречает в книжном каждую субботу с той самой встречи в начале сентября. Они не говорят друг с другом, даже не здороваются, но всегда смотрят. Выбирая книгу, незнакомец кидает взгляд на Антона, который в этот момент стоит в очереди за кофе и читает новую книгу, бубня что-то себе под нос. Антон изучает профиль брюнета, держащего сигарету так, будто у него в руке не убивающая его тлеющая палочка, а кисть, которой он готовится расписать холст. Искусство в чистом виде, в каждом выдохе, в каждой завитушке дыма в уже прохладном воздухе. Они изучают друг друга в тайне друг от друга. Оба избегают зрительного контакта, однако, Антону так хочется нырнуть в океан, а брюнету безумно хочется затеряться в листве. Оба хотят и обоим не хватает смелости.       Лекция, о которой сообщала соцсеть должна пройти в эту субботу утром. Он обязан пойти туда. Встретить там его. Нет, в первую очередь он идет послушать о…

«Вот бы услышать его голос еще раз…нет! Тох, ты че, прекрати, остановись, хватит думать о незнакомом тебе человеке»

***

10 октября 2015.

      Выйдя утром пораньше, Антон собирался выпить кофе и дочитать «Поющие в терновнике» перед началом лекции, расположившись в уютном кресле у книжных полок. Время было 11, до начала был час, а парень уже подходил к полюбившемуся месту. Открыв дверь резким движением, от наткнулся на две синие галактики, что с легким испугом смотрели на него. Брюнет на ходу завязывал шарф и был удивлен, почти столкнувшись с неизвестным ему, но таким забавным, русым парнем. Они простояли так секунд 10, пока брюнет первый не вернулся в реальность и, бросив скомканное «извини», вышел из книжного, в то время как Шастун, прижавшись к двери и придерживая ее для выходящего, приподнял в удивлении одну бровь и неожиданно для себя обратился к тому: — Уже уходишь? Не останешься на лекцию? , — собеседник остановился в трех шагах от Антона и развернулся к нему. — Нет, конечно, мне это неинтересно, я не люблю литературу.       У Антона чуть челюсть не отпала от такого заявления. За то, он наконец смог ответить на мучаемый его вопрос: почему брюнет неуважительно относится в Достоевскому. — Зачем тогда ходишь сюда, если не любишь ее? Это ведь книжный, тут все о ней. — Нет, не только. В мире есть вещи поинтереснее. Прикинь? , — незнакомец указал на яркий лист А4 на витрине, где говорилось о лекции по термодинамике. Тоже сегодня. Но в 9 утра. — Физика?.. — не веря своим глазам, уточнил Антон. — Да, физика. У каждого свое увлечение и своя мечта. Вот, ты хочешь писателем стать, а я…тоже о чем-то мечтаю. — И какая у тебя мечта? — По… — О, кого я вижу, — резкое появление Павла Алексеевича сбило диалог двух незнакомцев, — мой лучший и мой худший ученики стоят беседуют. Вы знакомы что ль?       Оба парня потерянно смотрели на физика. Антон не выдержал молчания, воцарившегося у выхода из книжного, где он до сих пор придерживал дверь, будто нанятый швейцар: — Н…нет, не знакомы. Я только пришел, тут лекция сегодня будет по классикам, хочу послушать. Надеюсь, в этот раз лектор будет интересный, а то как-то раз попался жутко нудный дедок, который делал минутные паузы после каждого слова. А вы чего тут? Неужто душа требует чего-то возвышенного, а не скучнейших цифр? , — Шастун выдал все на одном дыхании. Он в принципе не любил думать прежде, чем говорить. Обидит? Извинится. Сделает комплимент? Отшутится. Скажет глупость? Добьет глупостью. — Боже упаси от твоего возвышенного, Шастун, мне до литературы как тебе до математического класса. Я же говорил тебе — лекции читаю. Сегодня вот вдалбливал в молодые умы законы термодинамики, а они сидят и смотрят на меня пустыми глазами. Я уж думал: «ну, точно, литераторы перепутали время и пришли не туда». А потом глядь, а там Арсений мой сидит, записывает все в свою тетрадочку.       Брюнет опустил смущенный взгляд в пол и слегка поднял уголки губ. Антону это показалось милым. Стоит перед ним высокий красивый парень, весь в черном: черное теплое пальто поверх черной водолазки, черный шарф на шеи, черные джинсы с рваными коленками,

«Серьезно? Тох, прикинь, кто-то еще такие носит»

и черные мартинсы. Но…это что? Розовые носки с синими голубями. Серьезно? Гот снаружи, хипстер внутри. — Ну, раз вы не знакомы, то знакомьтесь. — физик посмотрел на синеглазого и, указывая ладонью на Антона, представил — это Тоша Шастун, в школе у меня учится, физику у него веду. В точных науках полный ноль, но сочинения по литературе пишет отпадные, судя по количеству раз, когда на различных школьных мероприятиях директриса заводила речь: «Хочу занять у вас пару минут и уделить их одному удивительному молодцу активисту тоси-боси, три тополя, два рубля, вот грамота ему за 1 место по району, с городского конкурса и так далее». А это, — Павел Алексеевич развернулся к Антону и провернул то же действие рукой в сторону брюнета, — Сеня Попов, тот самый ученик, которого я репетиторствую. Он — твоя полная противоположность, в грамоте ноль, за то олимпиады по физике щелкает как орешки. Вы пообщайтесь, может, он тебя уму разуму научит. Ну а я пошел, уж заболтался с вами, меня ждут.       Учитель ушел так же резко, как появился, оставив двух смущенных парней наедине у входа в книжный.       На улице было морозно, поднимался ветер и начинал крапать дождь. Машины проезжали мимо, прохожие шли по своим делам, городская жизнь не останавливалась, а два, до этого момента, незнакомца смотрели друг на друга, улыбаясь. Казалось, они простояли так вечность, а не какие-то секунды после чего Арсений хмыкнул, улыбнулся левым уголком губ и признался: — Терпеть не могу, когда меня называют Сеней. — Терпеть не могу, когда меня хвалят, — добавил Антон. — Приятно познакомиться, Антон.       Брюнет протянул руку, ожидая пожатия… — Взаимно, Арсений.

…и он ответил на него.

      Рукам стало теплее. В этот холодный осенний день два случайно встретившихся человека узнали имена друг друга, спустя месяц тайных изучающих взглядов. Они были едва знакомы, но так хотелось простоять здесь еще, просто насладиться временем в компании друг друга. Тепло растекалось по телу обоих, даря новое ощущение. — Надеюсь, твоя лекция будет интересной, — брюнет первый разорвал рукопожатие, — пока, до встречи. — Благодарю…да, до встречи.       Антон простоял под дверью еще пару минут, смотря вслед уходящему Арсению, а затем зашел в книжный, взял кофе, сел на свободный диванчик, достал книгу и продолжил читать. Но в мыслях было одно:

«какие теплые руки и какие холодные глаза».