Welcome home, baby

Еще не разлепив глаз и не попытавшись пошевелиться, Тэхен простонал. Тихо, измученно… удовлетворенно. А для слуха Чонгука божественно и прекрасно сладко. Жаль только, что эта сладость пролилась мимо его ушей и растворилась в пустоте комнаты, обделенной солнечными лучами из-за плотно зашторенных панорамных окон. Стоило пошевелиться совсем немного, тело Тэхена заныло тянущей болью, заставившей его простонать снова, в этот раз чуть громче, но не прекратить попыток пошевелиться. Он будто намерено провоцировал боль в каждой мышце его, без сомнений красивого, но уставшего за ночь, тела, чтобы, насладившись ею сполна, лениво и чуточку мазохистки улыбнуться, блаженно потягиваясь в объятиях мягких шелковых простыней не своей постели. Вздохнув чуть громче положенного, что было верным признаком того, что парень совершенно не желает покидать постель и свои прекрасные сны, Тэхен все же раскрыл глаза и повернул голову, чтобы взглянуть на Гука, сладко ему улыбнуться и поприветствовать нежным поцелуем, желая доброго утра, но вместо этого лишь нахмурился, обнаружив рядом с собой пустоту. Пару раз быстро моргнув, Тэхен поднялся на кровати на локтях и чуть более бодрым взглядом прошелся по постели и комнате. Чонгука в ней не оказалось. Ким Тэхен вновь упал на постель и прикрыл глаза, запуская в свои спутанные татуированными пальцами за эту ночь далеко не раз волосы собственные, потянул их немного, будто это поможет ему расслабиться или наоборот проснуться, провел под теплым одеялом еще несколько минут и с усилием заставил себя подняться. Парень прошаркал сонно к шкафу с одеждой Гука, чувствуя, как мышцы его болезненно стонут при каждом движении, и, натянув на себя первые попавшиеся домашние штаны своего парня, сладко зевая и не прекращая путать пальцы в беспорядке своих волос, направился прочь из спальни. На кухне огромной квартиры, соединенной с гостиной, оказалось пусто, что заставило Тэхена удрученно вздохнуть, оглядываясь вокруг немного растеряно. Были у него, честно говоря, надежды на то, что он застанет своего парня у плиты за приготовлением завтрака, возможно лучшего в их жизни, или попивающим кофе за проверкой новостей и ответом на сообщения друзей или фанатов. Реальность же встретила Тэхена накрытым ко вчерашнему вечеру столом и остывшей едой: приготовленными Гуком стейками и пастой, доготавливал которую Тэ. В животе неожиданно заурчало… точно, Тэхен ведь со вчерашнего утра ничего не ел. Ведомый голодом, порывшись в холодильнике и вновь оглядев стол, парень пришел к выводу, что идея позавтракать стейком совсем не плоха, пусть и немного странная. А чего добру пропадать? Поставив еду разогреваться, брюнет уселся за стол и добрался до своего телефона, шмыгнул носом в ответ на половину сотни сообщений от парней из группы, коротко пробежался взглядом по ним, выцепливая самое важное, и ответил, коротко уведомив всех, что он в порядке, перелет просто дался не очень легко, а о поездке он непременно расскажет при встрече. «Впрочем, ничего очень интересного там не произошло», — допечатал он. «Вообще ничего интересного, особенно твое веселье в клубе, о котором уже знают все, и из-за которого в компании творится хаос уже несколько дней — точно не что-то интересное» — тут же напечатал Чимин. «Тебе совсем не жаль менеджеров и пиарщиков, да?» — поинтересовался Хосок, скорее всего усмехнувшись в экран своего телефона. «Отстаньте от него, уверен, он и сам знает, что накосячил» — в привычной ему устало-снисходительной манере напечатал Джун. Лидер никогда себе не изменял и пытался навести порядок до того, как разразится конфликт. Даже если сам он считал, (а так скорее всего и есть) что Тэхену стоило быть осмотрительнее в клубе Парижа, Ким даже не сомневался, что в подобной ситуации, Нам будет на его стороне. «Черный пиар — это тоже пиар, ничего плохого же не случилось! Все живы, здоровы — это главное!» Сообщение от Джин-хена единственное заслужило лайк Тэхена. «Действительно, угомонитесь. Думаю, Тэхен искренне раскаивается в том, что заставил попотеть работников нашей компании. Ему ведь тоже уже пришлось попотеть, и еще придется, если он хочет загладить свою вину». Смеющийся смайлик в конце сообщения Юнги, что ему совершенно не свойственно, кстати, заставил Тэхена прищуриться крайне задумчиво и наклонить голову набок, обдумывая его слова. Долго думать не пришлось. Под сообщением хена почти сразу же появился лайк. Конечно же, он принадлежал Чонгуку. «Очень смешно» — скривившись, напечатал Тэ, а в ответ ему посыпались хохочущие смайлы. Реагировать на них Ким не стал никоим образом, закрыл чат с парнями и быстрыми движениями пальцев набрал Гука. — Ты где? Раньше, чем Чонгук успел ответить, Тэхен услышал звук открывшейся входной двери. — Я думал, ты будешь спать дольше, — проговорил Чон, все еще держа телефон у уха, даже если Тэхен мог его прекрасно слышать, раз уж парень уже оказался в гостиной и смотрел прямо на него. Судя по внешнему виду Чонгука, он вернулся из тренажерного зала. Не изменяет себе, снова проснулся ни свет, ни заря и пошел тренироваться… Тэхену захотелось закатить глаза от того, насколько Гук в этом плане странный. Нет, чтобы поваляться в постельке подольше, особенно если в ней он совсем не один… Тэ бы предпочел увидеть, проснувшись, Чонгука, а не пустую смятую постель. Но его мнения Чон-помешанный-на-тренировках-Чонгук не спрашивал. Впрочем, есть и плюс во всем этом. Гук ведь успел хорошенько вспотеть, отчего его футболка промокла и теперь нагло, но эстетично облепливала красивый торс, а кожа рук, шеи и лица привлекательно блестела, побуждая залипшего на красавца Ким Тэхена машинально облизнуться. Внизу живота Тэ образовалось нечто тянущее… — Доброе утро, — Чон теперь отложил телефон на стол и, обойдя тот, наклонился, чтобы подарить устам Тэ поцелуй губ, чуть-чуть подсохших. Только после он позволил себе пройтись нескромным взглядом по телу своего парня, не удосужившегося надеть что-нибудь, чтобы скрыть свой торс и украсившие его ночные поцелуи — порывы страсти и нескончаемого желания обладать и властвовать, доказательства, что у Тэхена уже есть владелец, повелитель и властелин. Для кого-то это прозвучит грубо и приземленно, ведь «звучит так, будто Тэхен — вещь какая-то, а не человек». Для Чонгука звучит приятно. Для Тэхена романтично до жути звучит. Метки разных размеров и оттенков красного рассыпались по шее и груди Тэ совершенно беспорядочно, но прекрасной картиной радовали глаз Чона, приятным жжением отдавались тэхеновой коже и немного, лишь самую малость, смущали. Обоих. Сердце Чонгука, правда, вдруг начало биться в разы чаще, а губы захотелось облизнуть от нахлынувших воспоминаний о прошлой ночи, жаркой, испепеляющей, полной страсти и непередаваемого желания. В то же время щеки младшего немного зарделись — выглядит мило, а еще совсем удивительно для того, кто знает, что Чон творил прошлой ночью с душой и телом Тэхена, но не удивляет Кима, приподнимающего уголки куб в слабой улыбке. Его сердце тоже заходится шумным бегом, ведь взгляд Гука прожигает насквозь и заставляет млеть, а вместе с тем нервничать… в хорошем смысле. — Доброе. Я надеялся проснуться с тобой или хотя бы встретить тебя на кухне, готовящим завтрак, но вместо этого ты сходил в зал. — К сожалению, тело, которое тебе так нравится, не появилось само собой и легко исчезнет, если я не буду прикладывать усилия. — Я с тобой не из-за красивого тела, — прыснул Тэхен, протягивая к Гуку свои руки и укладывая их на его бедра — единственное удобное место, докуда Тэ мог дотянуться сидя, еще и когда Чонгук продолжал стоять на расстоянии вытянутой руки. — Мне очень даже нравились твои щечки. Они были такими милыми… — протянул он, отдаваясь воспоминаниям о детских щечках Чонгука с теплой улыбкой. — Ты бы знал, как мне хотелось их целовать… — А сейчас не хочется? — вздернул бровь парень, издевательски улыбаясь. — Сейчас хочется не только целовать и не только их. Серьезно, ты можешь позволить себе хотя бы иногда пропускать тренировки? — Как я могу? Тебе ведь так нравится облизывать мои кубики пресса, ты расстроишься, если однажды они пропадут, — проговорил тихо Чонгук, подходя ближе и цепляя пальцами подбородок любимого (уже закатившего глаза, между прочим), чтобы приблизить к себе его губы, растянувшиеся в издевательской улыбке. — Да что ты? А может все дело в том, что тебе нравится, когда я облизываю твои кубики пресса, и на самом деле ты переживаешь о том, что расстроишься сам, если вдруг они пропадут? — Ч-ч-ч-ч-ч, мы ведь об этом никому не скажем? — не сдерживая улыбки, интересуется Чон, приближаясь к красивейшему в мире лицу. — Ни за что, — обещает с такой же широкой улыбкой Тэ, прежде чем его губы оказываются во власти чужих и сладко-терпкие поцелуи с нотками сбитых дыханий заставляют его простонать. Миллионы иголок пронзают кончики пальцев, когда те прикасаются к карамельного цвета коже, покрытой испариной, губы распахиваются шире и просят их не покидать… но Чонгук отстраняется, поставив в конце поцелуя мягкую точку — чмок, и вынуждает Тэхена захныкать, цепляясь за его шею. — Ну, не-е-ет, не отдаляйся… — Мне нужно в душ, я грязный после тренировки. — Не можешь сходить позже? — М-м, — раскачивая головой из стороны в стороны, улыбается Чон и обещает: — я быстро. А потом позавтракаем и будем целоваться столько, сколько захочешь. Что ж, это звучит привлекательно, так что Тэхен, поразмыслив секунду, сдается. — Ты обещал. Короткое прикосновение губ к губам, нежный взгляд, подаренный красивым глазам, а потом взгляд будто голодный, опустившийся на разросшиеся по коже Тэхена бутоны багрово-алых цветов, и Гук, мотнув головой и шумно сглотнув, направляется в ванную комнату. А стоит ему скрыться с глаз Тэ за углом стен, Киму приходится вспомнить о еде, которую он поставил разогреваться. Та, к слову, чуть не подгорела. Как Гук и обещал, он в душе был совсем не долго, но за это время на Тэхена успел наорать в трубку менеджер, Тэ закончил сервировку стола и даже прибрался в спальне после вчерашнего, с интересом в процессе обнаружив в верхнем шкафу тумбочки своего парня множество занимательных вещей. — Нехило так закупился обновками, — присвистнул Тэхен, доставая из ящичка, полного нескольких новых флакончиков смазки и всяких других безделушек, которые Тэ видит здесь впервые, металлические наручники и осматривая их очень внимательно. — Блин, как настоящие… — восхищенно вздохнул он. — Они и есть настоящие, — оповестил его только вошедший Гук. — И где ты их взял? — Купил. Или точнее обменял, — как ни в чем не бывало, ответил Чон, медленно дефилируя в полотенце, повязанном на бедрах, до шкафа с одеждой мимо замершего с наручниками в руках Тэхена, вопросительно выгнувшего бровь и ожидающего продолжения истории. — Ничего интересного, — заметив интерес любимого, вздыхает Чонгук, — на днях ехал по перекрытой дороге, пока проходил блокпост, произвел обмен наручников на автограф для дочери полицейского… или для его девушки… честно говоря, не особо помню. Тэхен, честно говоря, от этой истории офигел. Во первых, потому что такое вообще возможно, оказывается, а во-вторых, потому что увлекательная картинка представилась ему в голове о том, как именно проходил этот нелепый обмен ценностями между Чон Чонгуком и офицером полиции. Одновременно смешно и страшно. — Вообще не интересно, ведь на каждом углу всемирно известная звезда меняет автографы на наручники. И как эта инфа еще не появилась в сети? — Корея отличается от Франции, — съязвил Гук. — Я подумал, что тебе понравится, — продолжил он, доставая с полки просторные штаны и черную футболку. — Разве на мне они не будут хорошо смотреться? Его игривый взгляд, выгнутая бровь и предвкушающая улыбка на губах… когда нибудь окончательно сведут Тэхена с ума. А пока что он выключается и смотрит на металлические браслеты в своих руках, через секунду смотрит на не успевшего еще переодеться Гука и сглатывает с усилием вязкую слюну, во рту скопившуюся. Внутри него слишком быстро и слишком просто начинает бурлить желание. Взгляд вмиг становится голодным, скользя по привлекательному телу Чонгука, будто по заказу украшенного каплями воды, на груди собирающимися в маленькие тонкие ручейки и стекающие по шикарному телу между выразительно выступающих под кожей мышц прямо вниз, к полотенцу, повязанному ну слишком низко; по его нахальной улыбке, сексуально спадающим на лоб влажными прядями волосам, и мгновенно расплывается, пока парень воображает, как на запястьях его золотого макнэ застегивается металл самых настоящих наручников. Хочется, очень хочется… до зуда где-то там, глубоко внутри, до отчетливого чувства прилива крови к нестесненному нижним бельем половому органу. — У тебя есть ключ? Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… — Где-то там в ящике должен быть. Спасибо, спасибо, спасибо! Гук пытается натянуть футболку, но Тэхен оказывается очень быстрым, хватая самый ближний к нему ее край. — Стой, не надо… не одевайся… Пока Чонгук вопросительно хмурится, но опускает руки и не пытается продолжить процесс своего одевания, его парень нетерпеливо облизывается, пожирая любимого жадным взглядом, и, медленно подойдя ближе, забирает несчастную черную ткань из рук застывшего Чона, чтобы швырнуть ее куда-то на пол и напрочь о ней забыть. — Чон Чонгук, Вы арестованы, — хватая запястье парня и замыкая на нем первый браслет, низко и крайне возбуждающе-хрипло проговаривает Тэхен, смотрит прямо Гуку в глаза и заражает те огоньками адски-яркого пламени и звуками задорной пляски самых настоящих чертей. — Вы в праве хранить молчание. Все, что Вы скажете, может быть использовано против Вас.