Твой

      Ано с трудом узнавал в подошедшем к нему юноше своего друга. Короткая стрижка, строгий костюм и… Машина?       Это всё действительно Дайкири? — Привет. — Привет. Неплохая тачка. С чего бы вдруг? — Надоело в автобусе толкаться.       Ну да, ну да. Надоело. Так Ано и поверил, что самый тактильный в мире человек вдруг начинает избегать людей. — Как прошла встреча?       Он ждал любую реакцию. Ано был готов выслушать поток слов о том, как влюблённые встретились, как Дай ругал своего любовника за долгое отсутствие. Был готов впитывать радость и даже может быть откровенный рассказ об их незабываемом примирительном сексе.       Но только не то, как враз помрачнело лицо Дайкири. Как стало холодным и отстранённым. Не был готов увидеть пустые и мертвые глаза, которые смотрели теперь сквозь Ано. — Никак. Мы расстались. — Но…       Дайкири вскинул руку, останавливая поток вопросов, которые уже был готов обрушить на него друг. — Ни слова. Я не хочу больше говорить об этих отношениях, об этом человеке. Всё кончено. Баста.       Сказать, что Ано удивился, это ничего не сказать. Но насильно лезть в душу, когда ему ясно дали понять, что разговор на эту тему окончен, парень не стал.       Они отправились в университет. Новый имидж Дайкири был замечен абсолютно всеми. И Ано приметил ещё одну перемену в Дае — он начал избегать прикосновений к нему. Никаких обнимашек, никаких закинутых на плечи рук. Словно эту функцию в нём отключили за ненадобностью.       Дайкири полностью погрузился в учёбу. Он навёрстывал пропущенный материал, пропадал в библиотеке, забросил походы в ночные клубы с Ано, хоть они и так не были частыми. На вопрос что же случилось, юноша неизменно отвечал, что он должен хорошо и прилежно учиться. Это его долг перед семьёй. Скучно до невозможности.       Ано не знал, куда пропал его лёгкий на подъём друг. Вместо дружелюбного и жизнерадостного парня теперь сидел погрузившийся в учёбу замкнутый и холодный человек с пустыми глазами. Он мало реагировал на происходящее вокруг: распад популярной поп-группы, банкротство известной компании, даже предотвращённый спецслужбами терракт, о котором трубили все новостные каналы, — ничто из этого не привлекло его внимания. Теперь Дайкири смотрел сквозь людей, из его взгляда ушла радость, и попадая под прицел его взгляда окружающие чувствовали себя неуютно. Ано оставался единственным, кто ещё хоть как-то мог пробиться сквозь эту стену отчуждения, которую Дайкири возвёл вокруг себя.       Ано заметил ещё одно изменение в друге. Не сразу, но для него стало ясно, что Дайкири стал побаиваться собак. Особенно крупных, таких, как ротвейлер. Нет, он не впадал в панику и не бежал от них без оглядки. Но напряжение, охватывающее парня стоило рядом с ним оказаться большому псу, спрятать было сложно.       Что же с ним произошло? Ано ломал голову, но найти ответов не мог. А тот, кто мог бы пролить свет на эти изменения, молчал и прятался в себе.       Не верилось, что ещё несколько месяцев назад всё было иначе. Найти бы этого козла, который так переломал душу Дая, набить бы ему морду, наорать на него. Вот только Ано не знал ни его имени, ни где тот живёт, ничего. Призрак. А выспрашивать информацию у Дайкири было себе дороже.       Оставшиеся до окончания учёбы месяцы так и пролетели. Заполненные написанием диплома, подтягиванием хвостов, скучной рутиной, изредка разбавляемой походами в кафе или пиццерию.       Дайкири стремительно превращался в молодого уверенного в себе человека, старательно готовящегося стать достойным помощником своему отцу. Как глубоко он запрятал себя прежнего — оставалось только гадать. Ано не верил, что тот чуткий, тактильный и отзывчивый юноша пропал бесследно, но найти его не мог. Дайкири никому больше не позволял трогать себя, зарываться пальцами в его волосы. Чем дальше, тем больше он закрывался в своём коконе. Фальшь улыбки не могла скрыть пустоту глаз.       Дайкири застегивал чемодан. Он возвращался домой и сейчас паковал вещи. Ано сидел рядом в кресле и наблюдал за другом. Движения уверенные, взгляд твёрдый, губы крепко сжаты. — Ты уже знаешь, чем займёшься? — Да. Пора отдавать долги. Отец ждёт моего участия в делах фирмы. — Ясно. А я вот пока не знаю. — Не тяни. Расслабляться нельзя — вслед за нами идут другие молодые и амбициозные. Так что ищи место и не стесняйся просить о помощи друзей. — Ха, сказал человек, который общается только со мной.       Лицо Дайкири застыло маской. Да, он общался только с Ано. Постепенно за последние месяцы от него ушли все приятели, с которыми он был не так уж и близок. Изначально он смог подпустить близко к себе только двоих. Остался один Ано. Про второго вспоминать не хотелось.       Дайкири ждал. Как бы сильно он не злился на мужчину, как бы сильно не злился на себя, но… Он ждал. Звонка. Сообщения. Встречи. Не случилось ничего. Словно не было их связи, не было такого умопомрачительного секса, не было самого человека.       Дайкири ездил к нему домой. Его не пустили дальше консьержа. Он не смог назвать имя хозяина квартиры и навсегда запомнил тот полный презрения взгляд, которым его окатил охранник.       Он ходил по тем кафе, которые они посещали вместе. Безрезультатно. С момента их расставания официанты не видели этого человека. Словно вместе с Дайкири тот вычеркнул и все посещаемые вместе места.       Дайкири никогда не признавался Ано в этой своей слабости. День за днём он искал. Ждал у дома и смотрел в окна. Ничего. Пустота. Темнота.       Он простил. Всё. И свою брошенность, и своё поругание. И продолжал ждать.       Даже сейчас, пакуя вещи, он ждал. Шагов. Звонка. Кинулся бы ему на шею, прижался всем телом, отдался бы, наплевал бы на семью и долг перед родителями и остался бы с ним. Навсегда. — Прости, ты что-то сказал. Я не услышал.       Ано вздохнул. — Коробка. Я говорю, что ты забыл коробку.       Дайкири смотрел на картонный короб. Там лежали его вещи. Те вещи. — Это хлам. Я не успел выкинуть. Можешь сделать это за меня? — Не вопрос. Ты вернёшься когда-нибудь? — Не знаю. Отец запряжёт сразу. И… Я уверен, что он уже подобрал мне невесту. Меня ждёт брак с какой-нибудь курицей из дочерей его партнёров по бизнесу. — Блин. Но ведь ты так молод. Неужели тебе не дадут выбрать самому? — Это Япония, детка. Для моей страны браки по договорённости между родителями — норма. У нас иногда молодые знакомятся на церемонии бракосочетания. А я сейчас лакомый кусок — только что закончил университет заграницей, компания на хорошем счету. Отец использует этот момент, чтобы укрепить свои позиции. Так что не жди меня быстро.       Дайкири подошёл к другу и внезапно крепко обнял его. Совсем как раньше, когда не случилась ещё с ним эта перемена. — Спасибо тебе, Ано. Если бы не ты, не знаю как бы я выжил. Надеюсь, ты будешь счастлив. Ты мой единственный друг на этой Земле.       Ано прижал к себе Дая, понимая, что это может быть в последний раз. Что ждёт их в будущем не знал никто из них.       Дайкири вышел из квартиры, внизу его ждало такси, которое отвезёт в аэропорт.       Начиналась новая глава его жизни.       Япония встретила шумом и гамом вечно неугомонного и никогда не спящего Токио. Такси привезло к дому, на пороге которого уже стояли родители. Дайкири низко поклонился им в соответствии с традициями и вошёл в дом.       Как же давно он здесь не был! С момента поступления в университет прошло пять лет, но дом остался таким же. Полным традиционной мебели и картин. Мать, одетая в кимоно, всё так же прячет в пол глаза. Так и не смогла побороть в себе воспитание, заставляющее клониться перед хозяином дома. Отец похлопал по плечу, вот и всё выражение радости от долгожданного приезда сына.       Впрочем, подобная замкнутость была сейчас Дайкири только на руку — никто не лез к нему с праздными разговорами и вопросами, и его сдержанность в проявлении эмоций казалась естественной. Выворачивать перед ними душу наизнанку было бы просто смешно. Переживания из-за расставания с мужчиной ввергли бы его родителей в шок, и ещё неизвестно, чем бы всё закончилось для самого Дайкири. А для него было понятно одно — обратной дороги нет.       Родители отвели ему ту же комнату, что он занимал ребёнком. Правда мебель к его приезду успели сменить. Оставив чемодан в комнате, Дайкири отправился вниз для разговора с отцом. — Я хочу, чтобы ты приступил к работе уже послезавтра. Сейчас очень напряжённое время, мне будет нужна твоя помощь. — Да, отец. — Я присмотрел для тебя невесту. Пора создавать свою семью, тебе нужен наследник. Сейчас ты в выгодном положении, так что я выбрал достойную девушку.       Боги, он только несколько часов назад сошёл с трапа самолёта, а отец уже говорит о браке и наследнике! — И кто она? — Дочь моего делового партнёра, Тадаси Кауру. Она на три года младше тебя. Очень хорошая семья, соблюдает традиции.       Ну да, традиции. Куда же без них.       За проведённое вдали от дома время Дайкири успел немного отвыкнуть от жёсткой иерархии, которая приличествовала многим семьям здесь. Нет, были и такие, которые смело смотрели на запад, перенимали чужой опыт, позволяли своим детям самим выбирать свой путь в жизни. Но только не его семья. Дайкири и забыл уже, что такое тотальный контроль. Самое время было вспомнить. — Я могу с ней познакомиться? — Конечно можешь. Никто тебя насильно женить не собирается.       Ну да, так он и поверил. Дайкири не удивился бы узнав, что уже назначена дата свадьбы и готовы приглашения, а они с невестой даже не были знакомы. — Её родители придут к нам в гости в эти выходные. Тогда и познакомитесь. Надеюсь, ты меня не опозоришь. — Как я могу отец? Уверен, что Вы выбрали для меня самую достойную девушку.       Отец довольно улыбнулся. Его мальчик был послушен, а то насмотрелся он уже на семьи, где детям чуть ли не с малолетства давали свободу. А потом сетовали на невозможность справиться с детьми. Нет, его мальчик хорошо знал, что слово отца — закон. А если забыл, то бамбуковая палка быстро освежит его память.              Знакомство с будущими родственниками прошло чинно и благородно. Девушка, Акико Кауру, была небольшого роста, худенькая и скромная. Она улыбалась и не смела поднять на Дайкири глаз. Он не почувствовал к ней ничего. Никакого влечения, никакой искры. Оставалось надеяться, что маленькая госпожа тоже не потеряла от него голову. В противном случае это было бы очень утомительно.       Как Дайкири и предполагал, дата свадьбы уже была определена. Его, словно племенного жеребца, связали с не менее племенной кобылкой в назначенный день. Всё в соответствии с традициями.       А в первую брачную ночь Дайкири ждал сюрприз. Его жена оказалась не девственницей. Вот эта пигалица уже успела перед кем-то раздвинуть ноги?! Не то, чтобы Дайкири сильно переживал, он и сам-то давно уже распрощался с невинностью. Но сейчас он почувствовал себя обманутым.       Он подошёл к бару и плеснул себе в стакан виски. — И кто он?       Его жена сидела на кровати белая, как мел, и молчала. Он подошёл к ней и сел рядом. Что он мог сказать? Устроить скандал? Опозорить её, себя, их семьи? Участь, которая ждала бы эту дурочку, была бы крайне незавидна. Разведённая, выгнанная с позором из дома, лишённая поддержки семьи. Тут прямой путь к самоубийству. Но Дайкири не был жестоким. И хоть брак этот был ему не нужен, но он так же оказался жертвой традиций. — Слушай, я не хочу скандала. То, что ты не девственница, лично мне плевать. Но я не хочу воспитывать чужого ублюдка.       Молодая женщина повалилась ему в ноги и клялась всеми богами, что она не беременна. — Господин, простите меня. Я виновата перед вами, перед семьёй. Я понесу любое наказание.       Дайкири смотрел на корчащуюся на коленях перед ним жену и пытался понять себя. Его мужское самолюбие было уязвлено этим фактом, но где-то очень глубоко в душе он радовался — это был бунт против традиций. Приняв её, сохранив её тайну Дайкири словно щёлкал отца по носу. Это было приятно. Маленькая месть за то, что с его желаниями никто не считался. — Я никому ничего не скажу.       Женщина метнулась и обняла его ноги. Её плечи дрожали от сдерживаемых рыданий. — Господин, я отслужу.       Нет, он не мог позволить такому происходить. Он глава своей семьи. В этот момент Дайкири осознал, что не позволит пережиткам средневековья стоять у руля. И начнёт он здесь и сейчас.       Дайкири наклонился и подхватил жену на руки. Усадил её на колени и укрыл одеялом. Они оба жертвы. Их семьи не спрашивали их согласия, заключая брак. У этой девчонки тоже своя жизнь, которую взяли и разрушили, направив не туда, куда она бы хотела сама, связав с незнакомым и нелюбимым человеком. — Хоть по любви? — Да, господин.       Это проклятое слово. Слишком знакомое. Слишком памятное. — Не зови меня господином. Зови по имени. Хотя бы наедине. — Хорошо, гос… Дайкири.       Дайкири баюкал на коленях свою жену, которая прижимались к нему, словно маленькая птичка в поисках защиты. А если бы на его месте оказался другой? Такой же фанатик традиций, как их отцы? Чем бы закончилось для этой девочки завтрашнее утро? — Можешь рассказать, кто это был? Я даю слово, что не стану его искать. И мстить тоже не буду. — Он… Мы учились вместе, но он из бедной семьи. Мои родители никогда бы не разрешили наш брак. — Вы любили друг друга? — Да. И когда родители сказали, что я выйду замуж за вас, гос… Дайкири, я испугалась. Я же вас совершенно не знаю. — А если бы я не понял? Сказал бы всем? — Я бы… Я бы убила себя. — Глупышка. Расстаться с жизнью из-за такой мелочи. — Это не мелочь, господин. Я хотела, чтобы первый раз был по-любви. Но мы предохранялись, честно. Я… Я не беременна.       Девушка вжалась лицом в его грудь и застыла. Сейчас всё зависило от Дайкири, как он себя поведёт. — Мы ничего не скажем никому, не бойся. Я тоже… Люблю. И тоже не могу быть вместе. Мы поможем друг другу. Станем друзьями, хорошо?       Девушка кивнула. Она продолжала цепляться пальчиками за его одежду. Боялась? Стыдилась? Этого ребёнка он отныне должен был защищать перед всеми. — Давай-ка ложиться спать. У нас был тяжёлый день. — Ты уверена, что действительно хочешь этого?       Дайкири смотрел на свою жену долгим и внимательным взглядом.       Они так и не смогли полюбить друг друга — она продолжала любить того парня, он цеплялся за свои воспоминания. Но, тем не менее, они смогли стать семьёй, которая помогала, поддерживала и защищала на сколько хватало сил. Они смогли стать друзьями. На это тоже потребовалось время. Но тогда, в их первую ночь, когда Дайкири баюкал её на коленях и пообещал свою поддержку, был заложен первый камень в фундамент их дружбы. Их совместные попытки противостоять тирании и доминированию его отца только укрепили отношения. Они не смогли стать любовниками, но им пришлось уступить давлению их семей. Обе стороны требовали наследника.       Это стало мукой для обоих — заниматься сексом по моральному принуждению, в то время как сердца рвались к другим. Не сразу, пройдя через мучительные и унизительные попытки, обследования и снова попытки, но им удалось зачать.       Дайкири точно знал, когда это произошло. В тот день они поклялись, что никогда не упрекнут друг друга в тех мыслях или фантазиях, которые позволят забыться на время.       В темноте комнаты, закрыв глаза, Дайкири брал свою жену, а представлял того, кто владел его сердцем. Спустя столько времени он продолжал помнить его прикосновения. Он помнил те губы и те руки. Он фантомно чувствовал на шее обжигающее дыхание того человека. Чувствовал его член внутри себя. Горячие ласки, которыми когда-то тот покрывал всё его тело. Снова и снова вспоминая их близость, их нежность, их любовь Дайкири смог заставить себя взять жену несколько раз за ночь.       О чём и о ком думала в эти моменты их близости сама Акико, он не спрашивал ни тогда, ни потом. Они позволили друг другу отпустить себя, и это дало возможность не просто совершить супружеский акт соития, но даже испытать давно забытое волшебство оргазма.       Они уснули, прижимаясь телами, и отстранённые душами, с чувством выполненного долга. Дайкири с ужасом думал, что им придётся сделать подобное снова, но боги вняли их мольбам. Наверно, им тоже наскучил этот выматывающий душу спектакль.       Акико понесла. Отец радовался этому известию больше самих молодых. Его бесконечные упрёки на время стихли. Он окружил молодую невестку всем, что могли дать деньги — еда, одежда, уход и врачи. Беременность протекала тяжело. Токсикоз измучил организм будущей молодой мамы, а последние месяцы ей вообще пришлось провести в клинике под постоянным наблюдением врачей.       Но теперь всё осталось позади. Дайкири держал на руках маленький розовый спящий комочек, пытаясь осознать и свыкнуться с мыслью, что он теперь отец. У него родился сын. Часть его. Его плоть и кровь. Краем сознания он уловил мысль, услышал шорох слов «Поздравляю, малыш.» Это был его голос. — Господин, вы так рады сыну. Редко, когда мужчины так открыто проявляют эмоции.       Дайкири, ничего не понимая, смотрел на медсестру. О чём она вообще говорит? А потом почувствовал влагу на своих щеках.       Внутри родилось и зрело обещание самому себе сделать этого ребенка, что родился из мук и боли его родителей, счастливым. Он даст ему всё, что способен. Он не станет ломать ему жизнь, упрямо заставляя подчиняться безумию традиций. Он будет помнить себя, свои потери и опасения. Он станет своему сыну другом. Тем, к кому всегда можно прийти за помощью и советом. Кто порадуется успехам и поможет в беде. И если мальчишка, не дайте боги, унаследует его способность любить мужчин, Дайкири примет это. Он давал в этом молчаливую клятву самому себе.       Прошёл год, и теперь он узнал о желании Акико удалиться в монастырь. — Акико, ты уверена? Пойми, я не прошу за себя. Я приму любое твое решение, ведь это твоя жизнь. Нас поженили против воли, но мне казалось, что мы стали друзьями. И Акира… Мальчику нужна мать. Кто, кроме матери, сможет научить его любви, доброте, нежности? — Дайкири, ты сможешь. Ты сможешь сделать его счастливым, я в это верю. Я буду возносить молитвы за вас и просить для вас мира и счастья. Но я не могу больше. Прости меня, Дайкири. Ты замечательный человек. Мне повезло, что родители выдали меня замуж за тебя. Но я хочу освободиться сама и сделать свободным тебя. Ты же тоже любишь…       «Люблю. И, похоже, буду любить всегда.» — Я не бросил бы вас с Акирой никогда, ты же знаешь это. — Знаю. Но не хочу быть препятствием. Вдруг… — Никаких «вдруг» быть не может.       Дайкири резко перебил супругу. — И всё же. Если ты не будешь связан узами брака, то… — Акико! Я никогда не говорил тебе, но не ты причина моей разлуки с тем, кого я люблю.       Женщина удивлённо смотрела на мужа. Она была уверена, что именно их вынужденный брак помешал счастью того, кого она воспринимала, как брата и друга, но так и не смогла полюбить, как мужчину. Сейчас ей открывалась иная причина, может быть истинная. — Я любил и продолжаю любить… Мужчину. И он бросил меня до моего возвращения в Японию, так что, как видишь, ты не помеха. Наоборот, ты заставила меня стать лучше, ответственнее. Ты стала мне другом. Я не хочу… Я боюсь потерять тебя, Акико. Я прошу — подумай ещё раз.       Женщина подошла к мужу и положила ладонь ему на грудь. Ей пришлось запрокинуть голову, чтобы заглянуть мужчине в глаза. Дайкири отвернулся. Нет, он не испытывал стыда за свои чувства, но ему было трудно смотреть в глаза жены. — Сама понимаешь, для меня долго и счастливо не будет. Лучше рядом с тобой. — Эгоистично прикрываться женой, тебе не кажется? — Ты не поняла. Мне не нравятся мужчины. Я люблю одного единственного. И никогда не смогу быть рядом с ним. — Прости. Когда я выходила за тебя замуж, думала смогу. Но всё, что получилось тебе дать — только моя дружба. И этот кошмар беременности и родов… Я поняла, что не могу стать хорошей матерью. Мне… Страшно, Дайкири. — Мне тоже. Но уходить в монастырь… — А ты готов дать мне развод? — Твоя семья тебя не поддержит. Ты же знаешь это. — Знаю. Но я выполнила свой долг послушной дочери. И жены тоже. Я оставлю сына в надёжных руках. Ты сможешь сделать его счастливым и вырастишь хорошим человеком. Но пойми, Дайкири, это моя единственная жизнь. Не отнимай её у меня.       Намёк был понятен. Дайкири кивнул. Что ж, он даст жене развод, обеспечит содержание, вырастит сына. Он справится. Теперь всего себя он посвятит малышу, который тихо спал в кроватке и не подозревал, что первая потеря для него уже произошла.