Рабочие тетрадки и бас-гитара

Столовая на большой перемене кишит учениками, которые мечтают о сытном обеде с самого первого урока. Не важно, поел ты дома или перекусил по дороге перед школой, ты всегда приходишь голодный. В школьной столовой не найдется тихого уголка, потому что каждый хочет обсудить что-то, будь то последние сплетни или новую видеоигру. И сейчас все обсуждают сплетню, которая разлетелась по всей школе со скорость света. А герой этой сплетни на данный момент сидит за столом, да не абы где, а в самом центре. — Вы не могли другой столик занять? — Джисон запихивает в себя несчастные помидоры из салата Феликса. — Какой, учительский? Больше мест не было, — фыркает Хенджин и запивает свое недовольство апельсиновым соком, который на вкус как дерьмо, но другого тут и нет. — На нас все пялятся, — Джисон поворачивает голову к соседнему столику. Ученики, что глазеют и шепчутся, резко разворачиваются и притворяются, что заняты обедом. Хан корчит недовольную гримасу, открыто показывая свое отношение к сложившейся ситуации. — Поправочка: пялятся не на нас, а на тебя, — влезает Чанбин. Через секунду по накаченной руке прилетает шлепок от Сынмина, — Ну что? Разве я не прав? Твой внешний вид тоже привлекает к себе внимание. Ты бы еще волосы в синий покрасил, тогда бы вообще пизд… — Закрыли тему, — настала очередь Сынмина всех успокаивать, — быстро все доедаем и идем на занятия. — Как скажешь, мам, — Рюджин шутливо отдает честь, заставляя ребят смеяться над ее выходкой. Чанбин и Хенджин принимаются ее передразнивать. Напряженная атмосфера за столом рассеивается, оставляя место для дружеских разговоров и шуток. Обед проходит, в целом, спокойно, если не брать в счет сплетников и сплетниц, которые просто не замолкают. По пути в класс, несколько учеников пытаются поставить подножки Джисону, но его «личные охранники» в виде Чанбина и Хенджина, предотвращают любые попытки своими взглядами. К концу учебного дня Джисон уже привыкает к постоянным перешептываниям и косым взглядам. Да, неприятно, но терпимо. // Минхо шагает по пустому классу и усердно думает над тем, что он скажет родителям, когда они вернутся домой. Феликса давать в обиду нельзя, оно и так понятно. Младшему и так тяжело пришлось все это время, пока Минхо учился в Японии. Сам Ли даже не заметил, как ежедневные созвоны с младшим братом превратились в поздние звонки, где Феликс в истерике после очередной ссоры с матерью просил его забрать к себе в Японию. Нет, Минхо очень любит своих родителей, и он безумно благодарен за все, что они для него сделали, но и Феликса он тоже любит, а от того не понимает, почему родители так относятся к младшему сыну. Будто это не Минхо приемный, а Феликс. Если раньше у Ликса была крыша в виде Минхо, то сейчас ему приходится справляться одному. Конечно, Феликс не сможет прожить всю жизнь со старшим братом, ему нужно взрослеть и все такое. Но Минхо безумно жаль, что его не было рядом с Феликсом, когда он был нужен больше всего. Зато был Джисон. О Джисоне Минхо узнал еще в тот вечер, когда Хан опозорился перед ним. Феликс рассказал о друге буквально все, что только можно: любимые песни и исполнители (кто бы мог подумать, что Джисон фанат Твайс), любимые фильмы и сериалы (он пересмотрел «Офис» в оригинале уже шесть раз), любимый цвет (зеленый), любимый вкус кофе (любой с лавандовым сиропом), любимый запах (виниловые пластинки), любимая худи (зеленая с лягушонком). Минхо впитывал в себя всю информацию как губка. Если его разбудить посреди ночи и спросить, как звали почившую черепашку Джисона, он без раздумия ответит «Питер Паркер». — Стоп, как я тут оказался? — озвучивает свои мысли Минхо и оглядывает класс. Ему сейчас нужно думать совсем не о Джисоне, но каждый раз получается так, как получается. Проверка домашнего задания? «Интересно, а Джисон его сделал?». Заварить кофе? «Чуть больше сахара и Джисон был выпил». Новая песня в плейлисте? «Хотелось бы послушать в исполнении Джисона». И так каждый гребанный раз. Это неправильно. Так не должно быть. Феликс. Бедный, бедный Феликс. Ну что же такого придумать, чтобы родители сильно не ругались? // — Встретимся у меня дома, я побежал, — Джисон вытягивает кулак в ожидании. — А куда ты побежал? Я думал, что мы сразу к тебе домой пойдем, — Феликс стукается своим в ответ, чисто по привычке. — На работу, — не задумываясь отвечает Хан. Повисает немая тишина. Джисон прикрывает глаза и громко втягивает в себя воздух, — Да, у меня есть работа. Не рассказал, потому что не было подходящего момента. Работаю в музыкальном магазине мистера Чона, мы там с тобой были пару раз, сейчас дела ведет его внук. Да, пластинку Хенджину помог выбрать я. Фел, давай мы с тобой поговорим у меня дома уже? Если я не потороплюсь, то буду получать от Чонгука гневные смайлики каждую минуту. Пока! Джисон пулей бежит в сторону метро, оставляя Феликса около ворот. Но долго он один не остается стоять. Машина Минхо останавливается рядом. Феликс без вопросов запрыгивает на переднее сиденье и пристегивается. — Чего хмурый такой? — Минхо сразу улавливает плохое настроение брата. — Ты знал, что у Джисона есть работа? — Феликс прищуривается, глядя на старшего в ожидании ответа. — Знал, — отвечает Минхо. Он боковым зрением замечает, что Феликс готов взорваться, поэтому спешит рассказать детали, — Я случайно узнал. Он мне сам ничего не говорил. Помнишь, когда мы с тобой слушали новую пластинку Нэйбов? Вот я купил ее в том магазине. Там работает Джисон. — А мне почему не сказал? — Феликс играется с кнопкой на панели задач, поднимая и опуская свое стекло, чем совсем немного раздражает Минхо. — Потому что Джисон попросил не говорить, он хотел сам тебе все рассказать, — Минхо пожимает плечами. — Я ему вечером дам пизды, — констатирует факт младший и, все-таки, закрывает окно. Минхо ничего не отвечает на ругательство. Это уже бесполезно. Ладно, ему нужно перестать строить из себя святошу. // Хенджин чувствует себя третьим лишним. Вообще, изначально планировалась прогулка до дома с Чанбином, но неожиданно появилась третья переменная в лице Сынмина. А Чанбин, как самый настоящий каблук, не смог отказать. Нет, Со, конечно, спросил не против ли Хенджин. Ну, а Хенджин, как самый настоящий друг, ответил, что не против. Хван хотел обсудить разговор с отцом, но в присутствии Сынмина побоялся поднимать тему. Только Чанбин в курсе отношений отца и сына. Хенджин еще не настолько доверяет Сынмину, чтобы говорить на такую тему при нем. — Кажется, что Хенджин хотел поговорить с тобой о чем-то важном, а я вам немного помешал, — резко выдает Сынмин. Оба друга смотрят на Кима с удивлением. — Ладно, мне все равно сейчас нужно в другую сторону. Увидимся завтра? Сынмин машет Хенджину на прощание, а с Чанбином все неловко получается. Ким протягивает руку, для рукопожатия, а Чанбин, наоборот, расставляет свои руки в стороны для объятий. Хенджин пробивает рукой лоб. — Да хоть засоситесь, мне все равно, — Хенджин отворачивается, чтобы не смущать друзей. За спиной слышится звук шагов и грустный вздох Чанбина, — Ну что, вы уже встречаетесь? — Нет, — Чанбин выглядит немного расстроенным. Хенджин его не подгоняет, давая другу время, чтобы собраться с мыслями. Наконец, Чанбин подает голос, — Я не знаю, если честно. Мы переписываемся каждый день. Кидаем другу другу песни, которые нам понравились. Я помогаю ему с математикой, а он мне с обществознанием. Выглядит все так, будто мы с ним очень близкие друзья, но на самом деле, я о нем почти ничего не знаю. Он не рассказывает, как у него дела, не затрагивает со мной какие-то личные темы, будто боится меня, не доверяет, что ли. И я не знаю, как к нему подступиться, потому что я боюсь накосячить, понимаешь? Он всегда сливается, когда я спрашиваю у него, чем он будет заниматься на выходных. Я просто в растерянности, Джин. — И как ты собрался становиться психологом, если сейчас даже не можешь разобраться в своей ситуации? — Хенджин хочет поддразнить друга, но понимает, что это плохая идея, когда замечает глубокую складку между бровей Чанбина, — Окей, извини, это не то, что я хотел сказать. — Все нормально, я понимаю, — Чанбин отмахивается и натягивает на лицо привычную ухмылку, — Я на тебя столько инфы вывалил, что твой маленький мозг просто не успевает обработать информацию. — Эй, я пытаюсь поддержать тебя! Дай мне чуть-чуть подумать, — Хенджин несильно стукает кулаком по чанбиновому плечу и отворачивается, чтобы сосредоточиться на проблеме друга. Чанбин утыкается взглядом себе под ноги. Под кроссовками хрустят опавшие листья. Через неделю обещают дожди, температура стремительно падает. В летней форме действительно становится прохладно, но Чанбин до последнего будет ее носить, потому что он ненавидит эти мерзкие и колючие жилетки. Под них заставляют заправлять галстук, чтобы он не болтался. Галстук Чанбина повидал многое в этой жизни. Он был повязан на каждую часть тела по нескольку раз. Сейчас, конечно, висит на шее. Именно висит, а не повязан. Потому что «эта дурацкая веревка меня душит». Кто вообще придумал эти блядские галстуки? — Я подумал, готов толкать речь, — говорит Хенджин, прерывая мысли о ненавистных галстуках, — Значит так, есть Сынмин, который боится открываться людям и есть ты, который хочет, чтобы ему открылись. Я думаю, что Сынмин — это тот тип людей, который открывается постепенно… — Ты гений, Хенджин, как же я раньше не додумался, — Чанбин делает удивленное лицо, ему снова прилетает кулаком по плечу. — Не перебивай, блять. Так вот, тебе не нужно спешить. Пусть все будет, как будет. Очевидно, что ты ему нравишься. Я видел вас на вечеринке, я знаю о чем говорю. Ну, а если тебе совсем невтерпеж, то признайся первым. И вам не обязательно встречаться после твоего признания. Он хотя бы будет об этом знать. — Он знает, — пожимает плечами Чанбин. Хенджин резко останавливается на месте с открытым ртом, — Что? — Какого хуя? В смысле «он знает»? — Хван скрещивает руки на груди и притопывает ногой в ожидании объяснений. — Я ему сказал. На вечеринке, — отвечает Чанбин, останавливаясь тоже. — Пиздец, тогда я не ебу че делать, друг, — Хенджин разводит руки в стороны. — Забыли. Че там у тебя с отцом? — Со возобновляет шаг, а Хенджин его догоняет. — Да ничего нового, в принципе. Директор все же позвонил ему, рассказал, что я сломал нос одному ученику. Блять, он еще в парадной форме приперся и сказал, что ему некогда было переодеваться, хотя я прекрасно знаю, что у него нет повода для парадной. Он это сделал, чтобы выпендриться. Потом в кабинете Кима, где уже был Минсок и его предки, заставил меня просить прощения на коленях. Подружился, блять, с отцом этого уебка и позвал их на «примирительный ужин». Хотел заплатить бабки Киму за молчание, но тот не взял. Да и слава богу. Когда я его провожал, он сказал, что дома меня ждет серьезный разговор, — Хенджин втягивает воздух в легкие, потому что рассказывает все буквально на одном дыхании, затем продолжает, — Я уже нахуй заебался от этого. Он же знает, что мне похуй. Он знает, что я не буду поступать в полицейскую академию. Он все знает! Но, почему-то до сих пор пытается меня воспитывать. Я уже не могу дождаться, когда поеду к маме в следующем месяце. Сука, никогда не перестану злиться на этот договор после развода. Кто вообще это придумал? Жить по месяцу сначала с мамой, потом с отцом. Тупость! Хван снова вдыхает, а затем медленно выдыхает. Ему определенно стало легче, когда он выговорился. Чанбин молчит, но это не значит, что он не слушает. Он все слушает и запоминает. Просто Со знает, что Хенджину не нужен ответ, ему нужен только слушатель. Если Хван хочет совета, то он так и скажет. — Полегчало? — Чанбин достает пачку, где осталось две сигареты. — Поделишься? — спрашивает Хенджин не надеясь на положительный ответ. К удивлению Хвана, друг протягивает пачку, — И ты даже ничего не спросишь? — Я все знаю, зачем мне спрашивать? — пожимает плечами Со. — Спасибо, — Хенджин благодарит не только за сигарету, но и за поддержку. Чанбин прикуривает обе сигареты и убирает зажигалку в карман. — Я новую дораму нашел, кстати, — Чанбин курит медленно, наслаждаясь процессом по полной. Он глубоко затягивается и удерживает дым в легких. Горло саднит, голова начинает кружится, но это приятно. — Тогда мы обязаны ее сегодня посмотреть, — Хенджин подмигивает и тушит бычок об подошву своих новеньких конверсов. // Хан залетает в магазин, опаздывая ровно на минуту. Чонгук недовольно качает головой и стучит по наручным часам накрашенным черным ногтем. Джисон забегает в подсобку, скидывает с себя жилетку и рубашку. Из рюкзака он достает свою любимую зеленую худи с мордочкой лягушонка. Следом вытаскиваются широкие голубые джинсы с дырками на коленях. За минуту Джисон приводит себя в божеский вид и встает за кассу, по пути цепляя бейджик со своим именем. — Я скоро начну штрафовать тебя, — цокает Чонгук, завязывая свои кудри в хвостик. — Ой, отстань, а, — Джисон входит в программу под свои именем и смотрит сегодняшние чеки, — Я на минуту опоздал. И тебе сегодня никуда не надо, если что. Ты сегодня со мной работаешь. — Я все равно уйду на час раньше, так что ты закрываешь магазин, — пожимает плечами старший. — Привилегии, — фыркает Джисон, закатывая глаза, и нажимает на кнопку печати. Сегодня у них небольшая поставка. Должны привести немного пластинок и всякую шнягу для инструментов. Больше всего Джисона привлекает графа «медиаторы». — Я иду на свидание, — гордо объявляет Чонгук, а затем хватает тряпку для пыли и отправляется к гитарам. Товар всегда должен иметь надлежащий вид, чтобы не отпугнуть покупателей слоями пыли. — И кто же эта счастливица? — Джисону правда интересно кто же сумел завоевать сердце его хена. — Пак Чимин. Счастливчик, кстати, — поправляет младшего Чонгук. Он снимает с крючка первую гитару и принимается аккуратно ее вытирать. — Парень, что ли? — брови Джисона взлетают вверх. — Ага, это он меня на свидание позвал. Я на него долго слюни пускал в университете, но боялся подойти познакомиться. Я каким-то образом попал на вечеринку выпускников, хотя сам был только на втором курсе. Он меня там заметил, сам подошел. Мы тусили вместе весь вечер. Он меня еще до общаги проводил. Не мужчина, а мечта. Мы продолжили общаться после его выпуска, ну, типа, как друзья. Мне, конечно, этого было мало, но я терпила тот еще. Он устроился в какую-то компанию, я все еще не могу запомнить ее название. Два года мы так общались. Я уже устал от этих человекочувств ебаных, поэтому прямо написал, что он мне нравится. А в ответ я получил «ты мне тоже». Я думаю, ебать, два года мозги ебали друг другу. Короче, да, он позвал меня на свидание, но это, если честно, тупо, потому что у нас уже были «дружеские» свидания. Но он хочет, чтобы все было официально и прочая поебота. Ну, чем бы дитя не тешилось, — Чонгук замолкает. За весь рассказ он успел протереть все гитары и уже перешел на барабанную установку. — Вау, я даже не знаю, что сказать. Поздравляю? — звучит неуверенно из уст Джисона. Он вообще не ожидал, что Чонгук начнет вдаваться в подробности. — Ага, спасибо, — ухмыляется Чонгук, — рот закрой, а то муха залетит. Джисон только после замечания Чонгука понимает, что у него действительно открыт рот. Максимально неловкая ситуация. Повисшая в магазине тишина, разбавленная негромкой музыкой из колонок, немного давит на Джисона. Он не знает, что ему говорить и надо ли вообще что-то говорить. Немного обдумав, Хан все же решается задать свой вопрос, который крутился в его голове еще с момента, как Чонгук сказал, что он идет на свидание с парнем. — Как ты понял, что ты гей? — Хан стоит за стойкой, уткнувшись в листок с поставками. — Я би, если что, — снова поправляет Чонгук. Джисон виновато закусывает губу, потому что, ну, конечно, ему надо было повешать ярлык на человека, — Да норм все, ты ж не знал. Как я понял? Ну, знаешь, тот самый момент, когда ты смотришь какой-то фильм и думаешь «да, девушка ниче такая, но я бы и с парнем замутил»? Блин, не знаю, я особо и не задумывался даже. Просто ловил краши на девчонок и на парней. Потом-то я понял, что это, вроде как, странно. Полазил в интернете и, вуаля, я би! Или пан, хуй знает. Мне все равно, если честно. Главное, что мне с человеком комфортно, а че у него там между ног — уже второстепенный вопрос. — Я понял, спасибо за ответ, — Джисон все еще смотрит на эту несчастную распечатку, но букв не видит даже. — Тогда и я спрошу, раз у нас пошли откровения, — Чонгук переходит к полкам с CD дисками, — Появился какой-то парень, из-за которого ты, типа, «черт, я бы его трахнул, но я же гетеро»? — Отвратительный вопрос, как тебе еще лицо не набили за такие манеры? — Джисон морщится из-за такой формулировки, а потом ему прилетает пыльная тряпка в лицо. — Кто бы говорил. Тряпку прополоскай, — Чонгук победно улыбается. Колокольчик над дверью звенит, оповещая о приходе клиента. Точнее, клиентов. Группа студентов заходит в магазин и начинает осматриваться. Чонгук сразу же привлекает внимание женской половины компании. Хан только фыркает на это и уходит в подсобку, чтобы прополоскать тряпку. Вернувшись, он замечает, как одна из девушек настойчиво выпрашивает номер телефона Чонгука. Старший упорно делает вид, что ему все равно. Ситуация странная. Джисон думает, а что бы он сделал, если бы эта девушка выпрашивала у него номер. Хан внимательно осматривает девушку: длинные каштановые волосы аккуратно уложены, на лице присутствует легкий макияж, одета она в белую блузку с высоким горлом и рукавами-фонариками, низ — теннисная юбка в розовую клетку, милая сумочка, в которую вмещается, разве что, телефон да банковская карточка. Внешность у нее достаточно привлекательная, но Джисона она ничем не цепляет. Обычная девушка. Нет, он бы точно не дал ей номер. Хотя, такой ситуации, в принципе, быть не может. Потому что Джисон тоже обычный. За все время обучения в школе, ему ни разу не признавались в чувствах, не дарили шоколад на день Святого Валентина. Просто потому, что это Хан Джисон — мальчик, который облажался на выступлении в младшей школе. — Извините, вы не могли бы пробить товар? — Джисон дергается от незнакомого голоса. На кассе стоит парень и держит в руках две пластинки. — Да, конечно, — Джисон забирает протянутые пластинки и пробивает их сканером. Парень взял какие-то старые пластинки, которые лежали на полке с раритетом. Сколько у него денег, интересно? — С вас восемьдесят тысяч. Оплата наличными или по карте? — Картой, пожалуйста, — отвечает богач и мило улыбается, прикладывая телефон к аппарату, — Вы новенький? Внезапный вопрос вводит Джисона в ступор. — Да, я тут всего недели две работаю, — отвечает Хан, протягивая чек. — Здорово, поздравляю с работой! Вы на подработке же, не на полную ставку? В каком университете учитесь? — парень продолжает засыпать вопросами, от чего Джисону становится некомфортно. Одно дело — обслужить клиента, другое — отвечать на личные вопросы. — Я заканчиваю школу, — Джисон смотрит за спину парня и видит, как Чонгук двигается в сторону кассы. — Эй, Джи, махнемся? — Чонгук пихает Джисона в зал, а сам встает за кассу. — До скольки вы работаете? — не отстает студент. — Простите, мне нужно обслужить покупателей, — Джисон кланяется несколько раз и убегает в зал. Парень уже открывает рот, чтобы задать вопрос Чонгуку, но тот отпугивает парня своим хмурым взглядом. — Чел, наш Джисон не твоего поля ягодка, так что гуляй давай. И подружку свою забери. Я, кстати, дал ей номер местной доставки курочки, пусть поест нормально, а то одни кожа да кости, — Чонгук подмигивает студенту и падает в мягкое кресло-мешок, находящееся за кассой. Парень что-то бормочет себе под нос, но все же уходит к своим друзьям. Чонгук достает телефон и открывает Геншин. Его дело сделано, а Джисон уже сам дальше пусть разбирается. У него еще дэйлики не выполнены и смолу потратить нужно. Проклятая китайская гача. Джисон возвращается через двадцать минут. В глазах ничего, кроме боли и отчаяния. Он рассказывает, что ему ебали мозги, мол, «я хочу гитару, но я не умею играть, что посоветуешь?». Хан предложил начать с акустики, но ему сказали, что хотят именно электронную, тогда он предложил несколько моделей, которые, по сути, ничем не отличались. Клиент показал на бас-гитару. Джисон рассказал про бас. В итоге, парень сказал, что, все же, лучше научится играть на скрипке. Студенты ушли, оставив после себя гадкое послевкусие. А это только начало смены. // Минхо паркуется снаружи, потому что отцовская машина уже стоит в гараже. Они договорились, что гараж занимает тот, кто первым приедет. И Минхо сильно удивляется, когда отец приезжает раньше него. Старший Ли глушит двигатель, вынимает ключи и тянется за своим рюкзаком, но останавливается, когда замечает опущенную голову брата. — Эй, ты чего? — Минхо кладет свою ладонь на сжатую в кулак ладонь Феликса. — Я не хочу туда идти, хен. Ты же понимаешь, что сейчас будет скандал? Я так устал от ее криков. Отец, как обычно, закроет на это глаза, — Феликс сжимает ладонь еще сильнее. — Все будет хорошо, я же рядом, — старший успокаивающе поглаживает ладонь брата большим пальцем. Через какое-то время, Феликс расслабляется, — Я обещаю, что тебя никто не тронет, ладно? — Как так получилось, что дом Джисона мне роднее, чем свой собственный? — этим вопросом Феликс будто ударяет Минхо под дых, выбивая весь кислород из легких. В машине повисает удушающая тишина. Минхо молчит, потому что не хочет сейчас разговаривать на эту тему. Но когда-то им придется поговорить. Обсудить все моменты, которые произошли с Феликсом во время отсутствия старшего брата. — Феликс, я понимаю твои чувства. Я знаю, каково это возвращаться туда, где тебе даже дышать трудно. Просто надо немного потерпеть. Ты же хотел поступить в университет в другом городе, да? Так вот поступишь. Будешь жить в общаге. Просто потерпи немного, хорошо? Потому что я знаю, что тебе тяжело пока простить родителей. Ну, у тебя все еще есть я. И Джисон. И Хенджин, и Сынмин, и Чанбин, и Чонин, и Рюджин. У тебя есть близкие люди, которые не дадут тебя в обиду. Ты же сам распинался перед Джисоном, как это важно. — Я понял, пошли в дом. А то еще и за это накричат, что мы просто сидим в машине, — Феликс дергано отстраняется от брата и вылезает из машины. Он забирает свой портфель, но в дом не входит. Ждет, когда Минхо зайдет первым. Старший Ли ставит машину на сигналку. Перед тем, как зайти, Минхо сжимает плечо брата, как бы говоря, что он с ним. Феликс всегда был тактильным, ничего не поменялось. Часто можно заметить его обнимающимся с Джисоном или просто держащимся с ним за руки. Ликс глубоко вдыхает и выдыхает. Входная дверь открывается с легким скрипом. В доме пахнет яблочным диффузером. Минхо не любит этот запах, но маме нравится. Старший прислушивается к любым звукам в доме, но вокруг только тишина. Когда они раздеваются и приступают к снятию обуви, на кухне слышится какой-то шорох. Затем из-за угла выплывает миссис Ли с бокалом красного вина. Задача усложняется. — Привет, мам, как дела? — первым начинает разговор Минхо. Женщина молчит, даже не смотрит в их сторону, — Все в порядке? — В порядке ли? — подает голос мать. Она медленным шагом двигается по просторному коридору и выходит под свет лампы. Лицо женщины покрыто красными пятнами, глаза опухшие и покрасневшие. Задача становится невыполнимой. — Феликс, иди в мою комнату и поставь какую-нибудь пластинку, доверяю твоему вкусу. Я скоро вернусь, хорошо? А потом мы пойдем в гости к семейству Хан, — Минхо приобнимает брата и подталкивает его в сторону своей комнаты. — Нет, он останется, — миссис Ли ставит бокал на тумбочку и скрещивает руки на груди, — никто никуда сегодня не пойдет. — Нас пригласили на ужин, и мы уже пообещали, что придем, — Минхо старается говорить спокойным тоном, чтобы не провоцировать маму на агрессию, но это, если честно, бесполезно. — Да мне плевать, что вы там обещали этим ублюдкам Хан! Почему мне среди бела дня звонят с вашей школы и говорят, что мой сын чуть не убил ученика? Где я так согрешила? Что я упустила в вашем воспитании? — нижняя губа женщины начинает дрожать в преддверии истерики. Феликс, не успевший уйти, стоит у порога даже не разувшись. Парень готов в любой момент сорваться с места и бежать куда глаза глядят. Никакого ужина сегодня. Только истерика матери и испорченное настроение. Минхо, сжавший челюсти, пытается придумать хоть какой-то ответ, который не повлечет за собой еще тонну дерьма. — Чего молчим? Стыдно стало? А мне как стыдно было перед директором? Я чуть с ума на работе не сошла! Вы знаете, что я, практически, живу на этой работе только чтобы у вас все было! Вам меня совсем не жалко? — миссис Ли жалобно всхлипывает и закрывает руками лицо, начиная плакать. — Ты знаешь всю ситуацию? Знаешь, почему я так сделал? — голос Феликса звучит тихо, несмотря на всю его глубину, — Моего лучшего друга унижают в школе. Я всего лишь хотел его защитить. Я просто… — Кого ты можешь защитить? Ты себя видел? Это тебя надо защищать! Все время одеваешься в какие-то женские шмотки и красишься как баба. Да у меня столько косметики нет, сколько у тебя. Я не понимаю, как ты мог вырасти таким! Я тебя так не воспитывала! — несмотря на слезы, голос женщины звучит ровно. Теперь ясно, что она только притворяется, что плачет. Минхо оборачивается к брату и видит застывшие слезы в чужих глазах. Слезы настоящие, не поддельные. Слезы обиды и злости. Минхо тоже хочется заплакать, смотря на брата. Но он не может себе этого позволить, он же обещал. — Мам, перестань, пожалуйста. Давай не будем ругаться? Все уже хорошо, я решил проблему. Я обещаю, что такого больше не повториться, — Минхо делает шаг к матери и расставляет руки для объятий. Женщина охотно поддается вперед и обнимает старшего сына в ответ. В этот момент в груди Феликса что-то ломается. Окончательно. Как же он ненавидит этот дом. Как же он ненавидит своего отца, которому все равно на собственного сына. Как же он ненавидит свою мать, которая вымещает на нем всю свою злость и обиду из-за своих неудач в жизни. Однажды, маленький Феликс случайно услышал разговор матери по телефону. Она болтала со своей подругой. Точнее, жаловалась на жизнь. Еще точнее — на Феликса. — Как же я устала с ним. Мы взяли Минхо, когда ему было четыре, мальчик уже все умел, был послушным и хорошим сыном. А этот ноет постоянно, я уже не знаю, что с ним делать, — пауза, — Да не хотела я его рожать. Меня муж заставил, мол, ты ж сама хотела родного. Ну куда нам второго ребенка? Да что уж теперь делать? Не отдам же я его в детдом, Минхо его любит, — снова пауза, — Я? Не знаю. Мне кажется, у меня послеродовая депрессия. Минхо тогда заметил подслушивающего брата и потащил его к себе в комнату. Маленький Феликс долго плакал, лежа на коленях брата. Причину своих слез он так и не рассказал. Никому. — Ты знал, что Феликс — гей? — как гром среди ясного неба. Миссис Ли сейчас совершает самую большую ошибку в своей жизни. Но она этого не осознает, поэтому продолжает, — как он мог таким стать? — Что ты такое говоришь, мам? С чего ты это взяла? — Минхо отстраняется от матери и смотрит так разочарованно. А чего же он еще ожидал? — Ты что, не замечаешь? Это его поведение, дружба с педиковатым Джисоном из семейства Хан, — женщина закапывает себя еще глубже. — Ты серьезно? Как ты так можешь говорить про родного сына? Тебе вино в голову ударило или что? — Минхо начинает злиться. Горькая обида за брата поселяется в груди. — Иногда мне кажется, что ты мне роднее, — слетает с губ женщины. Феликс как молния хватает свой рюкзак и выбегает из дома. Он слышит крики Минхо и просьбы матери остановиться. Вот теперь ей стало стыдно? Да пошла она к чертям! Ему плевать. На нее, на отца. Конечно, не хочется бросать Минхо, но у него просто нет выбора. Он не останется в этом доме больше ни на секунду. К черту школу и университет. Он найдет работу, снимет комнатку и будет жить свою жизнь. Дороги не видно из-за слез, катящихся по веснушчатым щекам без остановки. Куртку не взял, ладно хоть телефон не успел выложить. Вечером на улице заметно холоднее, а Феликс в одной рубашке, да шерстяной жилетке, которая нисколько не греет. Парень бредет по памяти по знакомым улицам. Ноги сами несут его туда. В единственное безопасное место в этом городе. Ликс набирает код на панели и проходит через железную арку. Цветы на клумбах уже подвяли, что естественно для осени. Все вянет и гибнет. Парень несколько раз нажимает на дверной звонок и отходит от двери на пару шагов. За деревянной дверью слышится радостный голос миссис Хан. Женщина что-то щебечет, мистер Хан отвечает ей спокойно. Дверь открывается. — Вы так рано, Джисони еще не вернулся… — реплика обрывается на середине. Миссис Хан видит заплаканное лицо Феликса и сразу же меняется в лице: поднятые вверх брови медленно опускаются, уголки губ ползут вниз, глаза бегают по мальчишескому лицу в поиске ответов, — Милый, что случилось? Женщина впускает его в коридор. Феликс молча проходит внутрь. Мистер Хан, который громко ругался на потекшее мясо, останавливается в коридоре, когда замечает поникшего парня. — Простите, что я так… — горло саднит, потому что он глубоко дышал холодным воздухом на улице, — Я просто… Можно я останусь у вас? — Конечно-конечно, милый, — женщина дотрагивается до юношеского плеча и чувствует легкую дрожь. Феликс весь продрог, — Пойдем я тебя чаем напою, мне как раз сегодня коллега привезла с Турции. Женщина аккуратно подталкивает парня к кухне, попутно снимая полупустой портфель с чужих плеч. Феликса успокаивает то, что миссис Хан не расспрашивает его. Она просто предлагает ему горячий чай. Мистер Хан убирает в холодильник мясо, которое они хотели сегодня пожарить на грилле, ставит чайник и достает три кружки. — Тетя Суа, дядя Джисок, простите меня, пожалуйста, — Феликс думает, что все слезы закончились еще на улице, но истерика подкатывает к горлу с новой силой. — Милый, ну ты чего? За что ты извиняешься? — Хан Суа нежно приобнимает парня, — Я не буду выпытывать у тебя ничего. Захочешь — расскажешь. Не за хочешь, ну и черт с ним. Просто попей чайку. Я тут тортик сделала с ягодами, его поешь. Или можешь подождать, когда Джисони вернется, покушаете вместе. Хорошо? Феликс вцепляется в домашний халат Суа, не сдерживая всхлипов. Он старается плакать как можно тише, но когда женщина кладет свою теплую ладонь ему на голову, Ликс снова не сдерживается, изо рта вырывается сдавленный хрип, а затем протяжный вой. Джисок открывает окошко, чтобы на кухню поступал свежий воздух, после чего наливает воду в стеклянный стакан и ставит на стол рядом с местом, где сидит парень. Суа сжимает Феликса в своих теплых объятиях и шепчет, что все будет хорошо. Все обязательно будет хорошо. //

Вы 16:37 Привет, Джисон. Ты дома?

ХанДжи 16:37 привет, не я на работе а что такое?

Вы 16:37 Блять Ладно

ХанДжи 16:38 ааммм???? хен, ты меня пугаешь

Вы 16:38 Тебе Феликс рассказывал же про ситуацию с матерью?

ХанДжи 16:38 да черт, я понял

Вы 16:39 Он сбежал из дома Я не знаю где его искать Мог ли он пойти к тебе?

ХанДжи 16:39 секунду, я спрошу у мамы Минхо блокирует телефон и протяжно выдыхает. Он сидит в машине, готовый в любой момент сорваться с места и поехать за братом. Потому что если Феликс не у Джисона, то Минхо объедет хоть весь город, но найдет младшего. Ли нервно постукивает пальцами по рулю, ожидая ответа от Хана. Время еще никогда не текло так медленно. Музыку включать не хочется. Ничего, в принципе, не хочется, кроме как найти брата. У Минхо есть план, но в действие его приводить он пока не собирается. До сегодняшнего дня. Мамины слова обидели не только Феликса, но и самого Минхо. После того, как Феликс убежал, женщина кричала «остановись» не ему, а Минхо, который побежал за братом. Что вообще происходит в голове его матери? Почему она себя так ведет? Зачем говорит такие вещи? Неужели она настолько не любит своего младшего сына? Эти вопросы не дают Минхо спокойно выдохнуть. Сердце стучит как бешенное, шестеренки в голове крутятся, не останавливаясь, продумывая план до мелких деталей. А план состоит в том, чтобы съехать от родителей. Минхо уже давно привык к самостоятельной жизни. Он хотел забрать Феликса с собой, пока тот не поступит в универ, планировал съезжать в следующем месяце. А сейчас ему нужно срочно найти квартиру. Буквально за день. Дорожная сумка с вещами первой необходимости лежит в багажнике. На телефон приходит уведомление. Минхо хватает гаджет, но разочарованно бурчит себе под нос. Сообщение не от Джисона, а от его друга из Японии. Хару — одногруппник, с которым Минхо познакомился в первый день обучения. Он прислал фотографии котов, которых Минхо оставил в Японии на попечение Хару. Тревога немного стихает, когда Минхо открывает фотографию: три кота лежат рядышком и спят в обнимку друг с другом. Ли безумно скучает по этим пушистым жопкам. Их пришлось оставить в Японии по некоторым причинам, но Минхо не переживает, потому что Хару можно доверять. За три года, проведенные в Японии, Минхо осознал, что может довериться только Хару. Отправив другу какие-то эмодзи, Минхо уже собирается снова заблокировать телефон, когда ему приходит уведомление от Джисона с коротким «он у нас». Ли потом обязательно поблагодарит младшего за помощь, но сейчас у него нет времени на это. Он заводит машину и вдавливает педаль газа в пол, несясь по улицам города. Не зря тогда Минхо подвез Джисона. // Три протяжных звонка в дверь отвлекают Суа от готовки. Женщина только успокоила Феликса, отправила его помогать мужу с мясом. Сняв прихватки, она выключает духовку, надеясь, что овощи не сгорят, пока остывают. Шоркая тапочками по полу, Суа неспеша идет по коридору. Когда в дверь звонят еще раз, она прибавляет скорость. Смотрит в глазок и, узнавая гостя, немедленно открывает дверь. — Здравствуйте, миссис Хан, — Минхо глубоко кланяется. — Привет, Минхо. Ты за братом? — озвучивает очевидный вопрос женщина. — Да, — отвечает тот, разгибаясь, — Простите, что доставили вам столько неудобств. С ужином так неловко получилось… — Проходи, — Суа отходит от двери, пропуская школьного учителя в дом. Минхо стоит у порога и несколько раз удивленно моргает, — Проходи давай, чего встал? Джисок с Феликсом на заднем дворе, готовят мясо. Пока Джисони не вернулся, угощу чаем, а там уже поедим все вместе нормально. — Миссис Хан, я… — Ли мнется у порога в нерешительности. — Можешь звать меня Суа, или тетя Суа, если совсем без формальностей не можешь, — хихикает женщина, — Пошли уже, холодно на улице. Минхо все же заходит. В нос ударяет запах запеченных овощей. Ли снимает свои туфли и ставит на полку рядом с кедами на высокой подошве. Миссис Хан любезно протягивает вешалку для пальто. Верхняя одежда убирается в шкаф. — Иди мой руки, я пока поставлю чайник, а то он остыл уже, — Суа убегает на кухню, а Минхо спокойным шагом идет до ванной. Суа мельком наблюдает за тем, как учитель ее сына уверенно двигается по дому. Странно, конечно, возможно планировка дома Ли похожая. В ванной комнате Минхо приводит себя в порядок. Только сейчас он замечает, что его укладка растрепалась из-за ветра. На белой рубашке пятно от сигаретного пепла. Осматривая себя в зеркале, Минхо отмечает, что синяки под глазами стали темнее, губы с небольшими ранками стали еще суше. Пора бы уже заняться собой, а то с этой школой времени совсем нет. — Вот зараза, подгорели! — слышится разочарованный голос Суа с кухни. Еще Минхо подмечает, как Джисон похож на свою маму. Не только внешностью, но и характером. Хотя Ли, что Джисона, что его мать знает плохо, но тут и дураку понятно, что они родственники. Выходя из ванной, Минхо натыкается на приоткрытую комнатную дверь. Оглядевшись по сторонам и убедившись, что никого рядом нет, Минхо заглядывает в полумрак комнаты. Шторы плотно задвинуты, поэтому Ли включает настольную лампу. В глаза сразу бросаются раскиданные по всей комнате художественные принадлежности: кисточки, карандаши, маркеры. В углу валяется открытая упаковка с ватманами. Непонятный блеск в противоположном углу привлекает внимание. Там стоит гитара Джисона. Затем глаз цепляется за очередной блестящий предмет, валяющийся совсем рядом. Минхо подходит поближе. Приглядевшись, он улавливает черты лица. Чей-то портрет. — Нет, я вообще не должен здесь находиться, — одергивает себя парень, — Это вторжение в чужое личное пространство. Я не могу так поступить. Через полминуты Минхо сидит на незаправленной кровати и разглядывает собственное лицо, нарисованное акварелью. Минхо с рисунка смотрит куда-то в пол оборота. Молнии, нарисованные серебром, блестят под светом лампочки. Парень всматривается в каждую деталь рисунка, запоминая. Сердце скачет от радости в грудной клетке. По какой причине? Минхо не может ответить. Рисунок убирается на место, там, где и лежал. Проморгавшись, Минхо уже собирается уходить, когда на глаза попадается одиноко лежащая тетрадь формата А4. Раз уж он согрешил и ему все равно гореть в аду, то хуже уже не будет, если он заглянет еще и в тетрадь. Только Минхо собирается открыть тетрадь, как за его спиной раздается знакомый голос. — Руки на стол, — Джисон стоит в дверях и держит руки на манер пистолета, — Вы арестованы именем закона. Минхо даже не пугается особо, только фыркает на слова младшего и кладет свои руки на стол. Джисон медленно приближается и хватает тетрадку со стола. — Не оборачивайся, пока я не разрешу, — Ли послушно стоит лицом к столу и слушает шуршания за спиной, — Я должен спрятать эту тетрадь, чтобы ты ее точно не нашел. — А что там такого? План по убийству? Ограблению? Взлому Пентагона? — старшему передается игривое настроение Джисона. — Вы слишком много болтаете для преступника, мистер Ли. На вашем месте, я бы молчал, — кряхтя отвечает Хан, — Все, можешь поворачиваться. И, отныне, тебе запрещен вход в мою комнату, потому что ты не умеешь держать себя в руках. Ли поворачивается и взглядом встречается с хмурым лицом младшего. Джисон стоит около стеллажа с книгами со скрещенными руками на груди. — Прости, ты прав. Я не умею держать себя в руках, — признается Минхо. Повисает молчание. Парни просто стоят и разглядывают друг друга. Минхо улыбается, замечая во что одет Джисон. Та самая худи. Джисон первым отводит взгляд. Он смотрит в окно, туда, где Феликс под присмотром отца готовит мясо. Парень грустно вздыхает. — Я должен был сегодня с ним поговорить по поводу работы. Вообще, надо было раньше, но подходящего момента не было. Я выпалил, что на работу иду и оставил его одного. Надо было вечером просто нормально рассказать. Еще и эта ситуация с родителями… — Джисон вертит кольцо на указательно пальце, пока рассказывает свои волнения насчет лучшего друга, — Надо было… — Джисон, послушай, — перебивает Минхо, — Какой смысл сейчас думать над тем, что надо было сделать? Все уже произошло. Случилось то, что случилось. Не стоит зацикливаться на прошлом, ты же живешь в настоящем. Давай лучше подумаем, что нам нужно сделать сейчас. — Ты прав, да, — облегченно выдыхает Джисон, — Спасибо. Но в комнату тебе все еще нельзя. — Я понял, — старший поднимает руки, как будто он сдается, — Нам пора, да? Джисон молча кивает. Когда он отходит от стеллажа, из него вываливается та самая тетрадь. Хан фыркает, но обратно ее не убирает, оставляя валяться на полу. Там ей самое место. // Запах жареного мяса заставляет обоих парней сглотнуть слюну. Они ели последний раз в школе на обеде. Живот урчит, прося поскорее засунуть в него хоть что-нибудь. Джисон обходит дом и улыбается, замечая, как Феликс тушит огонь. Он слишком занят, чтобы смотреть по сторонам. Джисок стоит чуть поодаль, наблюдая за процессом и изредка давая подсказки. — Пахнет обалденно, — Джисон встает рядом с Феликсом и принюхивается. Боковым зрением Хан подмечает опухшие красные глаза. — Углями? Ну, типа, — друг фыркает и тихонько посмеивается, — А ты чего так рано? — Чонгук отпустил меня пораньше, сказал, что справиться сегодня один, — наглая ложь, но во благо. Чонгук даже не успел и слово сказать, когда Джисон просто взял и убежал, прихватив с собой рюкзак. Джисон надеется, что эта выходка никак не скажется на его зарплате. Минхо не стремится выходить из-за угла. Он просто наблюдает за разговором. У него ощущение, что Джисон справится лучше. Слова обрывками долетают до Минхо, зато смех Феликса слышен прекрасно. Только затем следует всхлип. Ли почти срывается с места, чтобы успокоить брата, но плачет не Феликс. Это Джисон. Хан обнимает друга, стискивая школьную жилетку в кулаках. Это поражает Минхо настолько, что он даже не замечает, как к нему подходит Суа. — Джисон всегда был очень чувствительным ребенком. Он через себя всю боль человеческую пропускает. Так тяжело за этим наблюдать, — Суа складывает руки на груди, — Я пыталась донести до него, что не нужно так близко все принимать к сердцу, но не смогла. Он сильно переживает за своих друзей. — У Джисона развитая эмпатия. Таким людям действительно сложно жить, с тяжестью на сердце, с болью за других. Зачастую, они игнорируют свои проблемы, сосредотачиваясь на чужих, — поясняет Минхо. — Ты точно учитель истории, а не психолог? — миссис Хан издает смешок. — Для того, чтобы стать учителем, нужно обязательно пройти курс психологии, — отвечает Минхо на вопрос. — Смотри, мой муж сейчас сам заплачет, — Суа хихикает, прикрывая улыбку ладонью, — пошли, нас уже заждались. Женщина берет Минхо под руку и выводит на лужайку к мангалу. Минхо заметно нервничает, потому что ситуация патовая. Нужно ли ему сейчас лезть туда? Но Джисон успокаивается сам без посторонней помощи. Парень вытирает лицо рукавом зеленой худи и громко шмыгает носом. Феликс замечает брата и счастливо улыбается. — Хен, ты пришел! — Ликс бросает бутылку с водой и кидается к брату, — Прости, что убежал и даже не сказал куда. Я и сам не знал, просто пошел прямо, а потом заметил, что пришел к Джисону. Я хотел позвонить, но у меня телефон сел… — Все нормально, — прерывает нескончаемый поток слов от брата, — Главное, что я тебя нашел, да? — Ага, — от улыбки глаза Феликса преобразуются в полумесяцы. Веснушки на лице как будто становятся ярче. // — Ой, я сейчас принесу альбом с детскими фотографиями Джисона, там такие кадры есть, что просто ухохочешься, — Суа уже встает из-за стола, но рука сына ее останавливает. — Мам, не надо, умоляю, — Джисон сидит весь красный от смущения, потому что до этого его мать рассказывала историю про его черепашку. — А как же фотка, где ты в шапке на горшке? — Суа искренне удивляется, почему ее сын против. — Мам! — Джисон пробивает рукой лоб. На улице слегка прохладно, но в беседке явно теплее. Горячая еда и теплые разговоры греют лучше, чем куртки.