My strawberry.

***

Сильные пальцы сжимают запястье. Хонджун ведёт в непонятном направлении, постоянно куда-то сворачивая. Слышится его тяжёлое дыхание, и Сонхва, кажется, нутром может ощутить раздражение альфы. — Отпусти! Мне больно! — просит Пак. Он чувствует, как от Кима веет горьким лимоном, чувствует как хватка на его запястье сжимается лишь сильнее, не в коем случае не смея отпускать. Закрытая зона встречает темнотой. Лишь где-то в конце коридора мелькает тусклый свет, от кажется еле живого светильника. Сонхва толкают к стене, тут же перекрывая с двух сторон. В спине удар отзывается лёгкой болью где-то в районе лопаток. Перед собой чувствуется тяжёлое, горячее дыхание, что кажется сейчас слишком близко — Хонджун нависает сверху. — Что ты делаешь?! — шипит омега, упираясь обоими руками в грудь Кима, тем самым пытаясь отстранить его от себя. — Тихо! — рычит тот, начиная скалиться, приближаясь все ближе. Ему немного нравится издеваться, ему нравится чувствовать страх Сонхва. Он знает, что омега перед ним беззащитен. Но сейчас он привёл Сонхва сюда не за этим. — Мы повязаны, малыш, — тихо шепчет Ким на ухо. Где-то в его груди издаётся громкий рык, и Сонхва снова съеживается. Колени подкашивает, а сам он съезжает по стене чуть ниже, — Тебе противно? Тебе не нравится? Сонхва жмурится, боясь что-либо ответить. На самом деле сейчас, у него желание оттолкнуть от себя альфу в противоположную стену и высказать в лицо все, что Сонхва думает. Только Ким продолжает: — Но когда твоя течка накроет тебя, такого маленького и хрупкого, с головой, — Хонджун поднимает его лицо за подбородок, заставляя смотреть на себя, — Тебе буду нужен я как кислород и ты сам меня позовешь, — скалится альфа, в глазах читается нечто похожее на злобу и… обиду? — Так что думай, прежде чем что-то сказать! Хонджун фыркает, резко отталкиваясь и от стены, и от Сонхва. Он бросает последний тёмный взгляд на омегу, сверкая глазами. Одергивает кожаную куртку, после чего разворачивается на пятках, вальяжной походкой уходя прочь. Сонхва провожает его обеспокоенным взглядом после чего, ещё долго смотрит в дверной проем. Он приподнимается в полный рост, выдыхая. Что это сейчас было? Хонджун злился? Он обиделся? Хонджун-то? На Сонхва? Кому расскажешь — не поверят. Не из тех людей Ким, кто обижается. Злиться — возможно. Но так, чтобы в глазах была прямо детская обида — это в первые. В этот момент в голове Сонхва щёлкает. А ведь Хонджун мог воспользоваться им вместе со своими друзьями так же как и делал это с другими омегами несколько раз. Но мало того, что он не позволил подойти к Сонхва, так ещё и дал по морде тому альфе, что столь нагло решил облапать Пака. Потом ещё и увёл его и всего лишь немного порычал, а не извел до истерики, как любил это делать. В голове сразу вопрос: «Ким Хонджун, ты ли это?».

***

Учебный день пролетает незаметно. После утреннего инцидента Сонхва с Хонджуном больше не видится, к сожалению или к счастью — он сказать не может, всё-таки эти эмоции в глазах альфы зацепили его, и как бы странно то ни было, они совсем не желали выходить из головы. — Хён! — слышится сквозь пелену голос Уёна, — Хё-ён! Сонхва-хён! — А? — будто отмирает омега, переводя взгляд на друга. — Ты меня слушал вообще? — Задумался, прости. Что ты там говорил, Ён-а? — спрашивает Сонхва, ловя взгляд закатанных глаз от друга. — Я говорил о том, Сонхва-хён, — он делает особенное ударение на имени, — Что сегодня домой ты идешь один. Ибо у меня запись в салоне. — В каком салоне? — Так… ты меня не слушал и, видимо, две недели назад тоже, я правильно понимаю? — приподнимая бровь выпаливает младший, — Что с тобой? — Все в порядке. И я всегда тебя слушаю, просто сейчас задумался, а про тату я помню. У тебя поплыл контур на той, что вы делали с Саном вместе и ты идешь ее корректировать. — Молодец, хён. Горжусь тобой, — улыбается Чон, хлопая друга по плечу, — Так что? Доберешься сегодня сам? — Будто я маленький… — дует губы Сонхва, отводя взгляд. — Ну сейчас ты определенно малыш, Хва~я, — звучи слащаво, Уён еще и щеку его оттягивает. — Эй! Имей совесть! — шипит Сонхва, одергиваясь от цепких пальчиков, позволяя Уёну залиться смехом. — Ты и правда как малыш, хён. — Боже, вали уже!

***

— Хон! — слышится за спиной, когда бычок уже второй сигареты летит в урну. Пары уже давно закончились, и сейчас в кайф стоять на крыше почти опустевшего университета и тянуть любимую отраву, время от времени легко закашливаясь. Минги появляется рядом, встает на одном уровне с Кимом, опуская большую ладонь на плечо друга. Внимания на него Хон особо не обращает, смотрит куда-то в даль города, прищуривая глаза. — Въебать бы Джеймсу, — сипит Хонджун, доставая из пачки третью и тут же подкуривая её. — Все еще печешься из-за утра? Кажется ты итак выбил ему пару зубов. — Минги тянется в задний карман, доставая оттуда свою коробочку с никотиновой отравой, достаёт одну сигарету, начиная перебирать её пальцами. — Такой суке как он мало парочки зубов. Если бы ты мне не помешал… — Хон… Он же просто пошутил, чего ты? — Шутить так с другими будете. — Ты чего? Это из-за того, что Пак твой истинный? — спрашивает Минги, наконец подкуривая. — Посмотрю на тебя, когда Юнхо облапают в ближайшем клубе пятеро альф, пока ты отойдешь фонтанчик свой высушить, — спокойно говорит Хонджун, сбрасывая пепел. После этих слов Ким слышит, как громко Минги втягивает кислород ноздрями, тут же тяжело затягиваясь крепкой сигаретой — ага, задел. Его лёгкие обжигает, но тот терпит, выдыхая густой дым через ноздри. — Допустим. — голос заметно изменился. Он стал грубее и строже, — С Юнхо мы со старшей школы. Сонхва же у тебя без веду два дня. И раньше тебе было весело издеваться над ним. Так что произошло? Ответа Минги не получает, видит лишь как друг потихоньку поникает, опуская взор в бетонный пол. Пальцы Хонджуна прикладывают сигарету к губами, и тот втягивает горький дым до максимума своих потрепанных лёгких. — Я не знаю, чувак, — тихо говорит Хонджун сквозь выдыхаемый дым. — Понятно все с тобой, — усмехается Минги, туша бычок. — Что? — Ты нашел своего человека, желание оберегать его у тебя сейчас: up, up, up. Влюбляешься ты, Джун. Брови Хонджуна приподнимаются, а на лице проскальзывает ухмылка: — Хуйня. Я не создан для этого. — Тогда почему ты так печешься об этой омеге? — Потому что… ПОТОМУ ЧТО! Все отъебись. — Сам себя обманываешь, Джун. — Не пекусь я о нем. Просто… он маленький и глупый. — Правда? Джун, признай ты уже, не равнодушен ты к нему. — Нет. — твердо отвечает Ким, отворачиваясь от дуга, чтобы направиться к выходу. — Какой же ты глупый, Хон… — выдыхает Минги совсем тихо в след уже ушедшему Хонджуну, сам же достает новую сигарету и знатно потрепанной пачки, вкладывая ее между зубов.

***

Улица встречает привычным шумом. Стоит покинуть ограду университета, как городской шум пронзает слух: ездящий транспорт, разговоры людей, даже запах кофе из соседней кофейни входит в «городской шум», ибо стоит прийти милейшее заведение с названием «Кофе от Тоффи», как запах сменяется новым, забиваясь в ноздри. Но Хонджуна сейчас он мало волнует: все его мысли заняты думами об одном конкретном человеке. А еще о словах Минги. Он влюбился? Хонджун-то? Хонджун никогда не знал что такое любовь. Никогда не испытывал этого чувства. Так откуда ему вообще любить кого-то? С детства, живя с ублюдками-родителями, он не получил должного внимания и заботы. Все, что было в детстве маленького Джуни — это алкоголь, побои, крики, маты, а еще его собственные слезы и мольбы. Никогда в жизни он не слышал от матери или отца такие важные каждому ребенку слова: «Я люблю тебя, милый». И сам мальчик, воспитанный в такой семье, никогда и никому не говорил таких слов. Так откуда ему знать, что это такое? Он не знает, что он испытывает к этому омеге. Желание оберегать и защищать? С утра, когда Джеймс распустил свои грязные ручонки, Хонджун сам от себя не ожидал такой реакции. Джеймс, с которым они вместе считай с первого курса, с которым они вместе перетрахали хуеву тучу омег, сейчас распустил руки, за что потом лишился пары зубов и нескольких миллилитров крови. Даже Минги удивился этому. Сейчас сознание Хонджуна немного подрывается. Он видит яркий свет, крик и срывается на бег с места. — Хва!