Atonement / Искупление: Последние из Блэков

      В ночной тиши в Лонгфильде хорошо. Сильно лучше, чем днем. Хотя понятие суток здесь с каждым разом все относительней и относительней. Смотря в окно мимо пролетал сухой серый пепел: частицы обносков дементоров, пыль, плесень, гниль. Эван сказал недавно, что боится, что на его легкие нарастает плесень. От этой мысли Регулус теперь не мог избавиться. С каждым вдохом на территории Лонгфильда ему казалось, что он чувствует ее едва уловимый привкус во рту.       В подземельях нет окон. Они настолько глубоки, что даже под потолком их нельзя было бы разместить. У этого есть свой определенный плюс, но и минусы имеются. Здесь теряешься во времени, попадая в вакуум. Машинки, запряженные магией, без конца что-то производят, а над ними стоят маги — варды, как правило, ничего не смыслящие в работе, или «оглушенные» — подобранные пожирателями умные господа, но слишком ограниченные душевно, из-за чего один пожиратель мог накладывать «империус» сразу на нескольких. Такие бедолаги днем превращались в бесплатный труд, а ночью — в живые манекены, помещенные в камеры с усыпительным газом, чтобы никто даже на долю секунды не мог очнуться и спросить, что, собственно, происходит.       К такому привыкаешь быстро. Перестаешь обращать внимание, занимаясь своей работой. Еще проще, когда тебе отведен свой личный уголок.       Скоро Регулусу восемнадцать — огромная цифра, но для обычного общества недостаточно великая, чтобы иметь за собой большое имя. Но среди своих Регулус был одаренным гением. Даже Рудольфус Лестрейндж, шманавший его, как мокрого бездомного щенка на боевых тренировках, затыкался, когда видел Регулуса за работой.       А делать Регулус мог ровным счетом ничего. Ему было достаточно бродить глазами, не вдумываясь, по строкам сложнейших книг по зельеварению или алхимии, и окружающий мир вокруг него обрастал гробовой тишиной. Все знали, что Регулус — научная надежда величайшего Воландеморта и нового мира, который он строит, и несмотря на юношеское лицо Блэка, некоторые все таки трепетали.       Кусал кулаки Снейп, оставшийся вторым по значимости. Селиверст Крофорд поучал Регулуса, но по существу не говорил ничего нового. Остальные подмастерья, другие мастера руководили рутиной и молчали, понимая, что Регулусу место досталось преимущественно из-за фамилии. Но, к счастью, и таланта никто не отрицал.       Никто, кроме самого Регулуса. В ночной тишине, когда все рабочие оставили свои столы, охранники зашли за свои посты, все погрузилось в сон, Регулус сидел в своем закутке, огражденным шкафами, что создавало подобие личного кабинета. Здесь было все необходимое, и все принадлежало только ему. Он сам ухаживал за всем. Тщательно протирал серебряные приборы с выгравированными рунами, котлы из различных сплавов, склянки, пузырьки. Каждый день протирал свинцовый ящик, хранящий в себе яды, от пыли, каждые три дня мыл холодильный ящик, в которых еще живьем ползали в колбах мерзкие существа. С особым трепетом относился к обсидиановому котлу, хранящем все его тайны, ведь даже под самыми изощренными заклятиями нельзя было узнать, что хозяин в нем делал.       Но сейчас Регулус стоял за столом. Колени ныли, шея затекала оттого, что голова постоянно смотрела вниз, но отрывать глаз от колбы нельзя. После череды неудач и двух отбитых в ярости ладоней о столешницу, Регулус не мог позволить себе отвлекаться. Если бы сейчас кто-то зашел в этот момент в его «кабинет», от него не осталось бы и мокрого места. По лбу Регулуса стекал пот, уши прислушивались ко всему: к стуку часовых стрелок, к подрагиванию чаш старых весов на полке, к переменам в противоядии под носом, когда из шприца с тончайшей иглой капала капля раствора.       Несколько раз за этот вечер Регулус ощущал, что Эван трется где-то неподалеку. Он сегодня на дежурстве, но, как обычно, желал слинять. Всякий раз подходил к рабочему месту Регулуса — тот ощущал его взгляд, направленный себе в затылок, — и благоразумно уходил, не мучая вопросами.       Убедившись, что очередная попытка противоядия не стухла на глазах, Регулус, практически не дыша, не моргая, вынул из пробирки с двойным дном пробку, вылил настоящее его содержимое — тот самый яд, которым Регулус еще сильнее подогрел себе место под солнцем, яд, которым Воландеморт защитил один из своих крестражей в пещере.       Было достаточно самобичевания и попыток заглушить свою боль и понурое состояние. Слишком долго Регулус тянул и потому вновь пустился в поиски. Вновь пропал, оставив Эвана одного. Тот тосковал, но все понимал. Он так же трепетал, иногда приходил и садился на стул, совершенно молча, округлив глаза наблюдал за Регулусом. Совсем как Барти в их школьные годы. Регулус его не прогонял, просто игнорировал присутствие. Но Эван оказался более чутким, чем Регулус ожидал. Розье чувствовал, когда напряжение выростало до предела, и в такие дни он просто не являлся на глаза. Только ночью, после тяжелой работы, предлагал выпить и закинуться чем-то, и Регулус соглашался.       Так из жизни вновь выпал Альтаис. Вновь отпал Сириус, Пандора и Барти, Андромеда. Регулус думал о них каждый день, но лишь по разу в сутки. После был слишком увлечен работой, зарываясь в нее по самые уши. Так и продолжались все предыдущие недели. И Регулус вновь у своего рабочего места, вновь выливает уже остатки от того первого варианта яда, в котором где-то далеко от Лондона, в пещере лежит крестраж.       На маленькую дозу яда еще меньшая ядреного противоядия, запах которого ударяет даже через маску. Рука стойкая, уверенная, защищенные глаза как два микроскопа видят все на клеточном уровне. В любой момент он готов отпрянуть от брызг, готов схватиться за палочку и тушить пожар, готов полночи отскребать разлетевшуюся и моментально затвердевшую как камень массу, готов плясать танцы с бубнами — лишь бы продвинуться чуть ближе.       Легкое шипение напугало шуганого Регулуса, но заметив что-то новое, он нахмурился, наклонился опасно близко, увидел, как яд, ранее плескавшийся в пробирке-обманке, начинает растворяться, осушая маленькую чашу, сердце внутри грохнуло, пропустив не один удар, ноги ослабли, и он сел на корточки, звучно стукнувшись лбом о дверцу ящика, стоявшего под столом.       Получилось.       Получилось.       Он резко поднялся, вновь проверяя, что чаша пуста. Схватил карандаш, резко обвел им последнюю запись, уничтожил все, что было до, сделал два круга по своему скромному местечку и сел на стул, взявшись руками за голову.       В самом деле — получилось!       Теперь-то Регулус может прийти в Альтаис, теперь-то он сможет все рассказать, убедить Грюма в своей правоте и совместными усилиями выкрасть первый крестраж. Вот только при этой мысли затошнило — рассказывать Грюму, прямому проводнику Дамблдора, не хотелось. На подсознательном, необъяснимом уровне, Регулуса воротило от всевозможных исходов событий. Но, в конце-концов, его роль в этом и заключается: помощь тем, кто борется с Воландемортом. Иначе он зря просидит здесь свои штаны. И Сириус окажется прав — он сдохнет, не успев принести значимой пользы.       Послезавтра ему восемнадцать. Всего восемнадцать, но уже сейчас он добился результата, о котором многие взрослые могут только мечтать. Он старался утихомирить себя, сбавить темп биения сердца, чтобы в точности повторить результат, просто в большем объеме. Никто не догадывался (возможно), о том, что Регулус собирался всерьез заняться крестражами, а не просто скидывать эту ношу на плечи старика Дамблдора. Регулус сомневался, что ему одному под силу свершение такого масштаба. Но его глаза наконец-то загорелись: просто от мысли, как он придет в Альтаис, встретит Чарльза и расскажет ему все так же, как про первый яд, созданный по заказу Лорда. Перепишет все на чистовик, аккуратно, разборчиво, оставит Клеменсу, с гордостью и рвением расскажет о пробах и ошибках…       — Ты закончил? — Эван как тоненький колосок качался около шкафа, придерживаясь рукой. — Выглядишь довольным. И немного сумасшедшим.       Регулус почувствовал, как дрогнули уголки губ, желая растянуться в улыбке, но он сдержал их. Он бессловно опустил голову обратно к рабочему столу, вытирая тряпкой разводы.       — Додумался до чего-то нового? — поинтересовался Эван, зевая.       — Возможно. Может быть, нет, — улыбнулся Регулус, бросая взгляд через плечо, — просто рабочий процесс.       — Здорово, — цокнул Эван, — а мне делать нечего. Может, завтра оторвемся? Сегодня что-то сил нет.       — Прости, Эван, — Регулус поджал губы, уже не смотря на него, — работы выше крыши. Пора разгребать, сам понимаешь.       — Ну да, — вздохнул Эван, — а послезавтра?       — Да не знаю я, — Регулус уронил со стола ложку, случайно смахнул, и резко сел на корточки, чтобы ее поднять, — что такое, Эван, не можешь пару недель без гулянок протерпеть? Как же ты раньше жил.       Регулус посмотрел вбок, увидел, что Эван тоже сел на корточки. Их разделял стол на тонких серебряных ножках, одна из них разрезала лицо Розье пополам, и Регулус слегка качнулся, чтобы увидеть лицо друга без препятствий.       — Ну как же, у тебя же послезавтра день рождения, — Эван обхватил колени руками, улыбнулся, — такие дни нужно проводить еще веселее, чем мы обычно.       — Куда уж веселее, — фыркнул Регулус, — и вообще, откуда ты знаешь?       — Про день рождения?       — Ну да.       — Услышал от Рудольфуса. Как я понял, ты не очень любишь всякое такое, и если ты скажешь я не буду давить, но… — Эван поднялся, расправляя тонкие штанины, свободно болтающиеся на его тощих ногах.       Регулус тоже встал, задумчиво протирая поднятую ложку, с легким недопониманием смотрел на белобрысого Эвана. Тот оглянулся, поведя острым подбородком, словно боялся, что кто-то нагрянет на их головы и разрушит момент. Всегда такие моменты один на один ощущалось странно. Эван был и глотком спокойствия в особняке, и одновременно — тревожным толчком в области груди. Он подошел к Регулусу, засунул руку в карман брюк и что-то долго не мог там зацепить. Регулус подумал, что это очередная ерунда, таблетки или пакетик травы, но вместо этого достал обычный камень, из которого тянулась тонкая бронзовая цепочка.       — Камень? — Регулус недоуменно поднял глаза.       Эван усмехнулся, а после развернул камень в своей ладони. На обратной стороне Регулус разглядел маленький компас, вставленный в камешек. По размерам он не превышал и двух сантиметров в диаметре, но на тонких бронзовых стрелках оказались выгравированы с ювелирной аккуратностью узоры. По дну компаса, словно тонкие водоросли, растекались еще более изящные узоры.       — Помнишь наш разговор, когда мы вспоминали юг? Я все время хожу теперь и думаю, а когда узнал, что у тебя скоро день рождения, стал думать, что тебе такое подарить… Короче, мой прадед обожал собирать всякую фигню. Уж где он все это доставал, я не знаю, но когда я нашел эту штуковину, я сразу вспомнил тебя. У этого компаса должны быть какие-то способности магические, но я не знаю какие. Короче, держи, — и Эван протянул подарок, держа за цепочку.       — Да ну, это твоего деда? Семейные вещи раздариваешь… не надо, — Регулус смутился, не привыкший к любого видам подарков.       — Пф, Рег, он умер лет триста назад, а этими безделушками весь дом кишит. Возьми, иначе я обижусь, — он взял руку Регулуса, всунул туда маленький подарок и сжал чужие пальцы вокруг него, — я хотел дождаться девятнадцатого, но терпения у меня не хватает.       Регулус почувствовал, как холодный камень стал согреваться в его руке.       — Ну, ладно, — едва слышно сказал Регулус, смотря на кулак, который Эван никак не мог отпустить, — спасибо, — и Розье расцвел, будто это Регулус подарил ему что-то, чего Эван всегда хотел.       — Никому не хочется делать приятно, только тебе, — Эван умел вгонять в краску, но Регулус, потупивший взгляд, стоял как истукан, — Уилкис оказался уродом, у Мальсибера на уме только резня и мясо, Эйвери вообще безынициативный. А Крис с Теренсом…       Регулус убирался дальше под продолжительный монолог Эвана, не особо вслушиваясь в его содержание. Компас положил в карман и пока наводил порядок, почти что совсем забыл о нем.

***

      Рука поднялась, чтобы постучать в закрытую дверь, но застыла в дюйме от дерева.       Разговор за прикрытой дверью не захотелось прерывать. Сириус обещал подойти позже, но его обещания дешево стоят: он может пропасть на целый час. Вот Регулус и не торопился. В подкладку на куртке вшит потайной карман, в нем — противоядие. Слишком душно, поэтому куртку держит левая рука. Под правой — папка с информацией, специально выписанной, как любит Грюм. Но самое важное — в куртке. Из заднего кармана брюк торчит пара перчаток, на ногах тяжелые сапоги — все противоречит знойному лондонскому августу. Но что поделать — прямиком из Лонгфильда, где уровень термометра редко проползает чуть выше нуля.       — Он, безусловно, умен, но слишком похож на остальных Блэков. Я бы не доверял ему полноценно, — голос Грюма не спутать ни с чем другим, — да, он работает против Воландеморта, это очень рискованная затея, прямо под его носом творить такое, но как мы можем быть уверены, что за его спиной не стоит никакого протеже в лице его родителей, к примеру?       — Ты слишком предвзят, Аластор, — протестует Чарльз со вздохом, — Альфард, к примеру, доказал, что одна лишь фамилия может ничего не значить…       — Альфард рос в иной обстановке. Он не выходец змеиного гнезда, если ты забыл, какая у вас была бурная юность, — возражает Грюм, — Регулус вырос среди пожирателей. Его родители больные на голову садисты, сомневаюсь, что гены могли бы просто так исчезнуть. Я промолчу, что его родители — кузены.       — Аластор… — Чарльз попытался его остановить. — Да-да, знаю, у всех им подобных это нормально... А Сириус, каким бы бунтарем против этой бесовщины не был, ни разу не проходил мимо меня без презрения в глазах. Матов нет, но я их слышу. И Регулус. Сколько прошло всего, прежде чем он наладил контакт с Сириусом? И то, я погляжу порой, они достаточно холодны друг с другом. Ни первый, ни второй не горят желанием понимать друг друга.       — Все братья рано или поздно проходят этот этап. Но касаемо твоих предрассудков! С Альфардом и Андромедой никогда проблем не было, можешь прямо сейчас пойти и спросить их об этом.       — Прекрати, Чарльз! Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. Сколько Регулусу лет? Почти восемнадцать. В этом возрасте человек уже практически сформирован, и каждый раз, когда он сидел напротив меня и своей скудной речью рассказывал что-нибудь — Вальбурга Блэк в штанах — я видел в его глазах недоверие и отстраненность. Я уверен, что большую часть всего он замалчивает. Я чувствую.       Тишина. Регулус с силой сжал куртку в руках.       — Но его исследования… Если бы он что-то скрывал, он бы не стал делиться с нами готовым заказом Воландеморта, — Регулус услышал голос Эдит Мортон. Она звучала слегка напуганно и напряженно, — а так мы все в работе.       — Да ты вообще видела, как он смотрит на все это? Он одержим этими формулами, книгами. В глазах Воландеморта он уже доказал, что стоит дорого, и им дорожат. При любом исходе его ждет хороший конец. Здесь он доказывает, что он не просто очередной Блэк. Ты видела, как он на тебя смотрит, Эдит? Как на грязь под ногами, потому что по сравнению с ним ты — никто.       Регулус вспыхнул, стоя за дверью. Нет, это неправда! Он никогда не смотрел на Эдит как на грязь под ногами. Хотелось ворваться и возразить Грюму, крикнуть прямо ему в лицо что-то грубое и мерзкое, то, что он заслуживает, но Регулус стоял на месте.       — Грюм, он ни разу нас не подводил, — прониательно говорит Чарльз, стараясь успокоить нрав мужчины, — сколько жизней было спасено благодаря тому, что мы заранее узнавали все о планирующихся диверсиях и погромах? Бесчисленное количество.       — Но Розенберг мертва. Соммерсет мертв. Его дочка, которую следовало бы закрыть в мунго в отделе для душевнобольных, изучает самую тяжелую боевую магию. На похоронах отца она не проронила ни слезинки. Эйльбах мертва.       — Но Поттер и Медоуз были выведены из Лонгфильда благодаря Регулусу. Орден уверен, что это дело наших рук, и Поттеры, и Медоуз — наши должники, — в ответ сказала Эдит, — и вообще, что ты говоришь, Аластор? Будто все эти смерти — это его вина!       Вновь воцаряется тишина, и Регулус, сытый по горло чужими словами, резко толкает дверь, открывая ее без стука. В его руках куртка, метка противно жжет предплечье. Руки в ссадинах тоже внезапно зажгли — их причина в потайном кармане. И какого черта он это терпит, стоя здесь, когда мог бы спать после бессонной ночи, а после думать, как проникнуть в пещеру и завладеть первым крестражем Воландеморта?       На лице каменная маска, но глаза блестели от ярости. Регулус медленно изучал лицо каждого, но особенно задержался на лице Аластора. Эдит натужно сглотнула, Чарльз смотрел на Регулуса, не моргая, а Аластор встретил его тем самым хмурым, недовольным взглядом.       — Я прервал оживлённую беседу. Я не вовремя? — как можно спокойно спросил Регулус, но внутри закипала злость.       — Привет, Регулус, нет, мы как раз о тебе вспоминали, — Эдит мило улыбнулась. Она не разделяла взглядов Грюма и показывала это всеми силами.       — Да, я слышал, — вскользь, но четко произнес Регулус. Он сразу увидел, как пожалела о своих словах Эдит, а он жалел, что не умеет метать лезвия взглядом, как его мать, — но я ненадолго.       — И что же сегодня? — требовательно спросил Аластор, игнорируя все, а Регулус почувствовал себя Беллатрисой. Будь у него кинжал, спрятанный под корсетом, он бы вынул его и набросился на Грюма.       — Воландеморт ищет какой-то мощный артефакт в руинах Кельтского святилища, — чистая ложь. Ничего он не ищет. Регулус не сдвинулся ни на шаг от порога, — Узнал сегодня утром, не успел зафиксировать. Но последствия могут быть серьезными. Воландеморт не собирает безделушки.       — И это все? — Грюм поднял одну бровь.       «Для тебя, сука, да», — но это осталось лишь в голове Регулуса, — «для вас всех».       — Ввели новые приемы управления человеческой волей. Здесь собраны все зелья, которые применяются для усыпления и подавления воли. Там же некоторые новые заклинания с описаниями. Я сам составлял их сегодня ночью, — здесь Регулус не врал. Он подошел ко столу, бросил папку с бумагой на стол — та упала с хлопком на стол, разрезав тишину.       Не сказав больше ни слова, Регулус резко развернулся, сжимая в руке куртку. Злость распирала его изнутри.       — Регулус… — Эдит хотела его остановить, но сказала это ему в спину. Регулус неспешно шел на выход.       Тут же появился Сириус.       — Опа, уже уходишь? Я все пропустил? — он выдвинул руки вперед, потому что едва не столкнулся с братом, но Регулус мягко и спокойно отвел его руки своими, совершенно молча пройдя мимо.       Сириус смотрел ему вслед, его взгляд Регулус ощущал на себе.       Грюм думает также о Сириусе. Также об Альфарде. Об Андромеде. И зачем все это нужно? Кому? Столько усилий, столько переживаний и нервов, и все ради того, чтобы его за его же спиной опусали мордой в грязь и втаптывали вонючими сапогами.       И Регулус шел, оставляя «предателей» за спинами. Ему было мерзко. Что в Лонгфильде, что здесь, ему было мерзко. Сколько они уже успели наговорить и не только о нем? Даже несмотря на то, что Чарльз и Эдит были резко против позиции Аластора, Регулус знал, что они его понимают.       Регулус боялся, что Грюм может оказаться частично, но прав. В голове всплывали слова, сказанные Абраксасом Малфоем. Блэкам никто не доверяет. Только Блэк может довериться Блэку.       Альфарда, Сириуса и Меды было достаточно. Но сколько конфликтных ситуаций уже с ними было у Регулуса… Даже там все не так гладко. Ни с одной из сторон Регулус не ощущал полного доверия, хотя слова Грюма, безусловно, невольно сплочили Регулуса с родственниками даже на расстоянии.       А Барти с Пандорой? Примеры слепой собачьей преданности. Но и их Регулус боялся потерять. Уже однажды он сам чуть не разорвал с ними любую связь, его спасла только их вера. И Регулус понимал — второго шанса может не быть.       Уже находясь около входной двери, Регулуса за плечи остановили маленькие руки.       — Регулус! — Пандора прыгнула ему на спину, — Ты что, торопишься?       — Мы много нового нарыли, — Барти обогнул их, вставая так, что практически перекрывал путь, — поймать тебя невозможно. Пожалуйста, скажи, что ты не торопишься сейчас.       Регулус молча моргал, все еще не в силах забыть бушующий в душе гнев.       — Да нет, в целом, нет… — промямлил он, игнорируя клокотание в груди.       — Отлично, — звонко сказала Пандора, прямо ему на ухо. Она опустилась, схватив Регулуса за руку, — ой, что с твоими руками? — взволнованно спросила Пандора.       — Забыл перчатки, пока работал, ничего страшного, заживет, — натянуто и безэмоционально пояснил Регулус. Он вовсе забывал о царапинах, мелких ожогах и ссадинах на ладонях, настолько привык к ним, но стоило обстановке вокруг обостриться, как все начинало зудеть и напоминать о себе.       — Ладно, пойдем, все у меня в комнате. Какой-нибудь крем для рук тоже тебе найду, — и она, как в былые школьные годы, потащила его за собой к лестнице, в свою комнату с тем детским трепетным восхищением, будто они направляются в выручай-комнату, где их ждет вкусный перекус, стащенный с кухни, и коробки со сливочным пивом, купленным по скидке напрямую у поставщика дипломатом-Барти.       Комната Пандоры была более просторная, чем гробообразная коморка Камиллы Катуар. Там было где разойтись и присесть. Кровать более широкая. На кроватные балки накинуты разноцветные балдахины — все разных цветов и фактур. На двух окнах разные шторы, ворсистый ковер около кровати единственное спасение от прохладного темного пола, потому что разноцветная половица, брошенная на пол, была толщиной с пергамент.       — Ты продвинулся в поисках? — спросила Пандора, ныряя под кровать.       — В каких поисках? — спросил Регулус в ответ, затупив.       — С крестражами, конечно же, — она вынырнула, доставая большую черную коробку из-под обуви.       — А, — Регулус запнулся, секунду раздумывая: сказать ли им правду. И решил промолчать: — Нет.       — Ну, ничего, — Пандора суетилась, опустила коробку на пол, а потом пошла к шкафу. Вынула оттуда не один пузырек и банку, пока наконец не нашла нужный. Уселась на пол, впихнув баночку Регулусу, рядом с ней опустился Барти. Тот пригласил сесть и Регулуса, и он сел, не совсем вплотную, подобрав под себя ноги и обхватив их руками, — мы с Барти уже несколько месяцев ищем все, что можем.       — Да, знаешь, у нас уйма свободного времени, — саркастично сказал Барти, смеясь. Глаза мягко блеснули, и Регулусу стало неуютно от собственной лжи. Он сглотнул, но не мог уже ничего изменить. Нет, теоретически, конечно, мог, но он молчал, будто рыба.       — Ага. В общем, когда ты рассказал о крестражах, мы с Барти порой стали выбираться в старые библиотеки. Мы побывали уже в Оксфорде, в Бодлианской библиотеке, когда навещали моих родных, побывали дома у моего дедушки, искали в его библиотеке, там столько всего интересного, в том числе и о зельеварении и алхимии, тебе надо будет как нибудь с нами съездить к нему. Мой дедушка вообще очень интересный человек, вы бы нашли общий язык. Еще мы облазили весь Лондон, представляешь, даже с какими-то масонами связались, среди них столько чудаков, — Пандора рассмеялась, будто вспомнила какую-то историю.       — Они не более чудоковатые, чем ты, — посмеялся Барти, получив подзатыльник.       — В Бате, в Эдинбурге… пришлось непросто так поколдовать, чтобы пробраться в библиотеки старых университетов.       — Когда вообще успели? — пока ты пил с Розье, ответил Регулус сам себе в голове.       — Ну, дела пошли потише, делать-то нечего. А пока нас нет в розыскном реестре, надо пользоваться случаем. У отца много всяких связей, надо — в Эдинбург поделятся порталом, надо — в Кембридж. Мы работаем посменно. После смерти мистера Соммерсета я… не особо занят, — Барти будто немного потух. Пандора положила ладонь ему на колено, слегка сжала и не убирала еще долго, — короче, делать нечего в выходные. Мы с Пандорой сделали так, чтобы ее дежурство в лазарете совпадало с моими… архивными работами.       — Ты типа архивариус? — Регулус пытался сменить тему, пока Пандора открывала свою коробку и аккуратно вынимала ее содержимое.       — Ну да. Иногда я работаю с Сольвейг — нам дают всякие бумажки, документы, обычно их приносит Альфард. Приходится заниматься переводами, всем подобным…       — Но ты же не особо любил все это.       — А что поделать. Сольвейг то что надо разбирается в рунах, и она суперски различает все мертвые языки. Видимо, это у них семейное. Мистер Соммерсет знал не один десяток языков, он разбирался даже в нечеловеческих. Он и научил меня быстрому переводу с помощью магии и древних фолиантов. Я тебе как нибудь покажу, на самом деле залипательная работа. Отвлекает от мирской суеты, — Барти пожал плечами.       — В общем, смотри сюда, — Пандора разложила бумаги, — это все было переведено Барти и… Сольвейг. Извини, мы правда не хотели прибегать к чужой помощи, но она, я думаю, ни о чем не догадалась, — Пандора запереживала и заерзала. Небезосновательно — Регулусу эта новость не понравилась.       — Честно, она ничего не знает. Кажется, ей совершенно до лампочки, что она там переводит. После смерти отца она совершенно отстранилась от всего, — в ход пустился Барти, — но она просто рунический гений, поверь, без ее помощи мы бы копались год. Чего стоило только отпечатать копии, мы потратили тонну переводного пергамента, а переводили бы мы это еще столетие. И мы столько лишнего накопировали, просто переводя только одни названия. И бог знает, сколько мы еще упустили…       — Ладно, ладно, — голова Регулуса вскипала от количества информации, — нестрашно. Сольвейг не расскажет. Я так думаю.       — Ну, супер, — на лице Пандоры вновь растянулась улыбка, — мы нашли три основных способа уничтожения запечатанной человеческой души, — но тут ее голос дрогнул.       Неуютная тишина нависла над тремя друзьями. Пандора потерла глаза тыльной стороной руки, словно желая что-то скрыть.       — Рег, я тебе что, дала эту банку просто так подержать? — вспылилась Пандора, переключая внимание.       — Давай я прочитаю все, — предложил Барти, более равнодушный к вопросам морали, забирая у Пандоры из-под носа все листки. Пандора же с педантичностью, воспитанной в рядах целителей, забрала у Регулуса банку, о чем-то причитая. Она ловко ее вскрыла, от крема пошел приятный сладковатый аромат. Несмотря на сопротивления Регулуса, она цепко схватила его левую руку, яростно шикнув. У кого только научилась? Но тут же вниманием Регулуса завладел Барти, и он же позволил Пандоре спокойно заняться чужими руками:       — Мы нашли три способа. Возможно, существует больше, но пока мы не уверены в этом. Первый, самый близкий тебе, алхимическим путем. Несмотря на то, что в предмете заключена душа, а точное определение ее пока человеку недоступно, в основе любого крестража лежит фундаментальный закон существования. Вот здесь описаны основные шаги. Первое — понять природу предмета, в котором заключена душа. Второе — способ разрушения, исходящий из природы крестража. Третий — сам ритуал. Мы перевели несколько алхимических страниц, но перевод может быть неточным и все вообще может быть устаревшим, поэтому держи: почитаешь сам, если что, потом встретимся еще и обсудим.       Барти передвинул Регулусу пергамент, где очень чётко и разборчиво было описано все, о чем говорил Барти. Прикосновения Пандоры, которые поначалу отзывались неприятным жжением, становились приятными и даже успокаивающими. Вместе с этим Регулусу удалось сконцентрироваться на деле, забыв о всяких Грюмах, Блэках и Лордах.       — Второй способ, — Барти обратился к другим бумагам с таким энтузиазмом, словно сам вот-вот бросится уничтожать крестраж, — путем темного ритуала. Это более опасный способ, потому что он требует прямого взаимодействия с темной магией. Получается, что темной магией уничтожаешь ее саму. С алхимией, все же, закон соблюдается чуть удачнее… Подобного рода ритуалы тоже проводятся вместе с алхимическими растворами, грубо говоря, этот способ — усложненный первый вариант. Но для него надо искать подходящие места, типа древних алтарей темных магов, их жилищ или склепов, потому что именно там остается сильно концентрированная тень древней магии, более сильной, чем современная.       И Регулусу вновь были отданы бумаги.       — Последний способ, который мы нашли, не смей повторять даже в том случае, если первые два не сработают, — Барти метнул в Регулуса предупредительный взгляд, будто он мог его напугать, — ритуал взаиморавного обмена. Там нужен посредник, способный провести подобного рода действие. Взамен на уничтожение частицы чужой души ты отдаешь что-то свое — физическое или духовное, мы так и не поняли. Но это что-то важное. Я повторю, не смей пробовать, понял? Это так, к сведению... — но бумажку с записями подсунул.       — Понял, понял, — кивнул Регулус, смотря на рукописи Барти. Когда-то он так отдавал ему работу по трансфигурации. Они тоже сопровождались предупреждениями, только звучали иначе. «Не списывай точь-в-точь», говорил Барти на протяжении шести лет. Регулус всегда слушался. Сейчас же гарантировать послушания не мог.       — Ты какой-то поникший. Что-то случилось? Грюм снова что-то высказал? — проницательная Пандора снова попала по всем мишеням, снова все угадала. Отпустила руки, с удивлением Регулус заметил, что они согрелись, были теплыми, что казалось таким странным.       Но на вопрос Регулус просто махнул рукой, складывая бумажки вчетверо. Теперь и их придется прятать, возможно — зашифровывать, сделать все, чтобы никто не догадался об их существовании. Но информация действительно была ценной. Регулус владел свободно только парочкой абсолютно человеческих языков, и нисколько не руническими. Даже с латыни он переводил со скрежетом мозгов со словарем. А переводить руны у него никогда в жизни не хватит времени.       — Да нет, — сказал Регулус, — все как обычно. От лица его просто мерзко.       — Понимаю, он как скажет что-нибудь, — скривилась Пандора, сложив руки на коленях. Барти куда-то поднялся, но Регулус за ним не следил. — Что мы и бездельники, и штаны просиживаем, и делом надо заниматься… И в довольно грубой форме. Всем от него перепадает. Несносный мужчина.       — Да он конченный гандон, — не сдержался Барти.       Регулус довольно ухмыльнулся против воли. Даже Пандора не смогла найти сил возразить.       — Я его терпеть не могу, мозолит глаза просто без конца. Торчал бы в своем Ордене. У Дамблдора что, мало доверенных лиц? — он вернулся, держа в руках запечатанный пакет с чем-то съестным.       Он вскрыл упаковку, высыпал в ладонь несколько сладких крекеров с кунжутом и протянул Регулусу. Тот вытянул руку, принимая подачку, но заметил, что Барти сфокусировался на его ранках.       — Ищешь противоядие, да? — он высыпал крекеры в его ладонь.       — Ну типа.       Снова тишина. Регулус жевал сладкие крекеры, чувствуя, как Барти бросает на него периодически взгляд, косит глаза. Крекеры громко хрустели, а Барти жевал особенно усердно и громко, прямо над ухом Регулуса, будто специально.       — Да скажи уже, что ты сделал его, — с набитым ртом Барти пнул Регулуса в плечо, что тому даже пришлось подставлять руку, чтобы не завалиться набок.       — Черт с тобой! Нет, — запротестовал Регулус, дожевывая остатки.       — Да по глазам вижу, что ты врешь. Ты его сделал! — Барти схватил его за коленки, желая быть ближе, чтобы ни одна частица лжи не пролетела мимо его ушей и глаз незамеченной. — Снова несколько недель ни слуху ни духу от тебя, а потом приходишь весь измученный, с разодранными руками, потому что был слишком увлечен и забыл о защитных перчатках. Услышал, как Грюм тебя критикует — и сразу спасовал, решив не рассказывать никому, в том числе нашему великому зельевару Чарльзу, о своем успехе. Поэтому ты так стремительно хотел покинуть дом, поэтому ты такой задумчивый, потому что не можешь довериться даже самым близким и рассказать что ты, чертов гений, додумался и создал противоядие страшнейшей штуке, которую видел свет, созданной твоими же руками и мозгами.       — Да или ты к черту, Крауч! — воскликнул Регулус, отталкиваясь от Барти ногой, в которую он вцепился.       — Вот ты и раскололся! — торжественно объявил он, делая резкое неконтролируемое движение корпусом, что рассыпал крекеры и повалил Регулуса на спину, оставляя его полностью обездвиженным, — рассказывай.       — Барти, ты — сволочь! — почти что всерьез предъявил Регулус, вырываясь из под Барти. — Сволочь, которая кажется набрала сотню килограмм! Слезь с меня!       — И десять сантиметров роста, — хихикнула Пандора, веселясь, будто речь шла вовсе не о крестражах.       — Отпущу, только если ты признаешься, что сделал зелье, — схватив Регулуса за предплечья нажимал Барти.       — А если его еще нет? — язвительно спросил Регулус.       — Тогда буду вытаскивать из тебя правду раскаленными щипцами. Я прожил с тобой шесть лет бок о бок, неужели ты думаешь, что я не вижу, что за черти пляшут в твоих глазах, даже когда ты все так тщательно скрываешь?       — Да ты просто пытаешься мной манипулировать, и это выходит откровенно плохо. Тебе бы познакомиться с моим отцом, — Регулус предпринял попытку вырваться.       Но Барти промолчал, не отводя взгляда. Он только усилил хватку, прижимая Регулуса к жесткому полу. Не сдвинуться, только если не всадить коленом Барти между ног, что было уже слишком.       — Конечно, да, да, великий Шерлок Холмс, я сделал это сраное зелье сегодня ночью, браво, твои раскаленные щипцы прожгли меня насквозь. Теперь ты доволен? — Регулус и правда раскололся.       Барти довольно хмыкнул, отпуская Регулуса и неуклюже поднимаясь, давая ему вздохнуть.       — А я говорил, — обращаясь к Педоре, Барти показал пальцем на Регулуса, — он совершенно не умеет нам врать.       — Это все совершенно неэтично, — возразила Пандора, но потом, переменившись, спросила у Регулуса: — это правда?       Регулус бросил на Барти недовольный взгляд. Скажи «нет» и потеряй и их доверие тоже. Ну же, Регулус, до полного похерения дел осталось совсем немного.       — Да, правда, но не рассчитывайте, что вы будете завязаны в продолжении этого всего, — резко и решительно заявил Регулус.       Но тут Барти, стоявший на ногах, резко опустился на корточки, грозясь снова схватить Регулуса и натурально повязать веревками за лишние слова.       — Значит так, Регулус, — начал он совсем нагло, но спокойно. Его длинный палец выводил какие-то символы перед глазами, пока он говорил: — Мы с Пандорой, — он замешкался, — я — решительно настроен бороться с этим говном.       — Что значит «я»? — вспылила Олливандер, подрываюсь. — Между прочим, я вместе с тобой ночами не спала, Барти!       — Пандора, в пределах разумного, тоже, — он поправился, но глаз не сводил, — и когда ты нацелишься переться в пещеру — ты не пойдешь туда один. И даже если со своим старым эльфом. Мы пойдём с тобой. Пандора мыслит абстрактно, у нее интуиция — почувствует то, что для нас далеко. В конце-концов, она колдомедик! Я смогу трансфигурировать точную копию, сделать подделку крестража, я владею порталами, на случай, если с Кричером что-то случится. На тебе остаётся вся остальная часть — алхимическая и информационная составляющая. Втроем нам будет проще справиться с какой нибудь нечистью. Втроем нам будет легче замести следы. Уговор?       Регулус молча хлопал глазами.       — У тебя, кажется, уже и поминутный план расписан? Вы на голову больные, — заключил Регулус.       — И это вместо «спасибо»? — заносчиво спросил Барти, — Никто тебе здесь не доверяет так, как мы.       — А это уже откровенная манипуляция, — полушутя перебил Регулус.       — Окей, ладно, но правда. Мы знаем, что Сириусу ты в таких подробностях все не расскажешь, потому что тот расколется перед Альфардом или Андромедой, как ты перед нами. А они в свою очередь, никуда тебя не пустят, передав все Чарльзу. А Чарльз, недолго думая, Грюму. А там и до Дамблдора дойдет.       — Вдруг Дамблдор уже побывал в пещере? — внезапно подумал Регулус.       — Ну вот и узнаем, — Барти хлопнул по полу и вновь поднялся.       — Вот так просто? — недоуменно спросил Регулус.       — Вот так! — подтвердил Барти.       — Барти, «вот так» — это не план. Это самоубийство, — выдавил из себя Регулус.       Но Барти фыркнул, вновь садясь на корточки на один уровень с Пандорой и Регулусом. Нервное. Он уперся руками в колени Регулуса, покачнувшись, сказал: — Ну конечно. Очень разумно сидеть и ждать, пока Дамблдор со всем разберется. Сколько лет мы ждали, что Воландеморта нагнут и уничтожат? А теперь его власть повсюду.       Пандора слушала Барти, уставившись в пустоту. Ее пальцы вырисовывали на полу бесформенные символы. Регулус смотрел на друзей, пытаясь увидеть в них что-то так же, как Барти увидел в его глазах тщательно скрываемую правду.       — Вы что-то видели, пока искали книги о крестражах? — внезапно резко спросил он, заставляя Пандору вздрогнуть. У нее вытянулось лицо, она еще больше побледнела.       Барти тоже молчал, словно в воду опущенный.       — Ау, ваша очередь, — настойчиво Регулус помахал рукой перед глазами Пандоры, словно желая вытянуть ее из транса.       — Мы увидели пророчество. Я увидела, — выдавила она, — мы даже ничего подобного не искали. Оно просто вылетело перед моими глазами, когда я открыла очередную книгу. Как будто она почувствовала, что мы ищем. Просто вырванный листок, из совершенно другого места. И на нем было написано: «Семь раз умрет тот, кто разделил самого себя, и удар нанесет рука, которая не знает, кому служит».       Процитированные слова, сказанные Пандорой, повисли в воздухе, будто пророчество материализовалось в этой душной комнате.       — Мы с Барти долго думали. Я думала, что мне это привиделось из-за недостатка сна, но мы думали, думали и решили, что такое привидится не может. Эти слова будто… О нас. Точнее, о тебе, — она боязливо закончила мысль, смотря на Регулуса с опаской.       — О мне? — Регулус надеялся, что ослышался.       — О тебе.       — Глупости. Я не собираюсь наносить никакие удары по Лорду. Или вовсе убивать его собственноручно. Это невозможно. И я знаю кому служу, — Регулус искал аргументы, опровергающие, что пророчество может относиться к нему, — и вообще, пророчества это очень сомнительная вещь.       — Да мы знаем, что ты скептик, — язвительно сказал Барти, — я сам не особо люблю всю эту тему, но то… Звучало слишком в тему, слишком уместно и слишком про нашу ситуацию. Ты не собираешься лично убивать Воландеморта, но ты же жаждешь уничтожения крестражей? И ты кладешь это на себя, а не на Дамблдора или Альтаис. Может это одно и тоже, может пусть к уничтожению Воландеморта лежит именно через крестражи. Уничтожая по крестражу, ты ослабляешь его душу. А если найти все…       — «Если», — Регулус встал, отряхиваясь, за ним поднялись и Пандора с Барти, — «Если». Это вам не лаборатория, где после неудачного эксперимента вытираешь все дерьмо, наводишь порядок и начинаешь заново. И то, даже там люди порой гибли после ошибок. А здесь вообще — один неверный шаг, и мы все трупы.       — Мы уже трупы, — без эмоций сказала неожиданно Пандора.       Регулус с Барти синхронно повернулись в ее сторону:       — Что?       — Орден тебе не доверяет. Следовательно — Альтаис тоже, нравится тебе это или нет. Лонгфильд сожрет тебя, если правда всплывет. Воландеморт прикончит сразу же, если заподозрит что-то неладное, — все было сказано со слабостью в голосе, но после короткой паузы, вновь набравшись сил, она продолжила более уверенно: — Мы с Барти готовы тебе помочь. Мы единственные. Потому что… кто, если не мы?       Несколько секунд между троицей висела тяжелая тишина. Вдруг Барти хмыкнул, уперев руки в бока, и кивнул, мол, «ну что».       — Черт с вами, — бессильно прошептал Регулус, запихивая бумаги в задний карман.       Этот ответ прозвучал как «да».