Глава 1: О тайне, которая могла не стать явью
15 июля 2022 г., 19:44
Примечания:
1) Если кому-то нужны будут названия звёзд для имён, то пишите мне. У меня их много:)
2) ПесчанаяБуря, простите, но я все ещё не могу избавиться от "девушек", "парней", "мужчин в тексте".
«Тьма. Всё… только тьма. Вдруг, откуда не возьмись, волкодав… волкодавы, много, очень много волкодавов, много разных волкодавов: высоких, статных, тяжёлых. Чёрные, тёмно-коричневые. Белый… его сумасшедшее ярко-жёлтые глаза… он промчался мимо меня, несколько раз щёлкая пастью. ОН… У стены появился гигантский пёс, в десятки раз больше остальных дворняг, но какой-то тёплый… родной что ли…»
Я не знаю, что ещё тебе рассказать, ведь вроде бы я все тебе рассказал. Спасибо за то, что уделила мне время и внимание, беги рассматривать подарки!
Британии мира» — гласила записка этой книги.
Дорея притянула рукой палочку и, взмахнув ей, поставила книги на камин, точнее на полочку над ним. Она в последний раз прочла письмо, записки и спрятала их в дырку матраса, вырезанную специально для тайных посланий Оливера и других личных, но запрещённых Малфоями вещей.
— Брута! — Хлопок, звучащий, чаще всего при трансгрессирование кого-то (или чего-то).
— Госпожа, Брута прибыл служить Вам. — Долговязый, для своей расы, эльф поклонился. Длинный, тонкий нос, напоминающий жало осы, молодого домовика коснулся белого ковра. Очень тонкие руки с невероятно толстыми пальцами он сложил за спиной, а грязные лапы с гигантскими когтями, грязными от чистки сарая павлинов, испачкали белый ковер.
— Молодец. Помой ноги, почисть ковёр, подготовь платье, пожалуйста, я хочу прогуляться в саду. — Она не отрывалась от своего отражения: накручивала прядь, прикасалась к губам, иногда облизывала их, томно закрывала глаза. Тил, вздёрнув вверх голову, кликнул. Он считал себя более близким существом для Дореи, чем какой-то Брута.
— Конечно, Хозяйка Дорея…
— И побыстрее. Хочется скорее покинуть этот дом. — Она, смотря в зеркало накручивая на палец кудрявую прядь, то и дело облизывала губы. Девушка старалась сделать как можно более устрашающий взгляд, но выглядело это очень карикатурно.
— Конечно, Хозяйка Дорея… — Упав на колени, домовик начал оттирать ковер, не используя ни мыло, ни воду. Несмотря на это, через несколько минут ковер стал абсолютно чистым.
Блэк повернулась к Брута спиной, дабы рассмотреть свой скудный гардероб. Ей стоило лишь направить кончик палочки на понравившийся наряд, как он сразу окажется на ней. Но ее внутренняя аристократка — выращенная Вальбургой и до сих пор не убитая Малфоями — не позволяла ей оставить домовика без работы.
Комнату снова взбудоражил хлопок, когда домовик, еле-еле дотягиваясь, завязывал корсет. Брута был недавно куплен и оказался совершенно необученным домовиком, поэтому каждое задания вызывало у него много проблем. Например, он не догадывался парить, когда одевал хозяев. Малфои казни домовика Дореи за провинности хозяйки, а нового купили лишь перед приездом ее мужа. Да, по древним, нет древнейшим, традициям всех аристократок выдавали замуж, обычно лишь наполовину (помолвка, да женитьба), а затем, уже после окончания пятого курса, иногда и седьмого, проходит первая брачная ночь. Но для Дореи все произошло в один день.
— Госпожа Дорея, — поклонился другой только что прибывший в покои Доры домивик.
— Да, Биест? — одарила эльфа вопросительным взглядом девушка. Она отлично знала, домовик кузины — несчастье для сестер. Домовик Селестии, после освобождения Добби, стал главным слугой в семействе Малфоев.
— Господин Люциус хочет поговорить с Вами… Госопожа Дорея… — Дорея кивнула, и Биест исчез.
Девушка встала, успокаивающе выдохнув, этот разговор не принесет ей ничего хорошего. Вафельное белое платье давно было приготовлено. Оставив жесткий, но при этом легкий, кардиган на вешалке, Дорея медленно, еле шевеля ногами, покинула спальню.
…Кассиопея Нарцисса Малфой. 17.07.1993г.
Выписка из личного дневника.
— Тук-тук! Можно войти? — В дверь заглянула мохнатая, кудрявая голова, напоминающую голову Хагрида. В раскрытую створку купешки Хогвартс-экспресса, проталкивая тяжёлые сундуки и клетки со зверьми, протиснулись две девушки. Обе кудрявые, стройные, даже слишком. Лица вытянутые, глаза крупные, большие, на выкате, как говорится. У высокой скулы мощные, выделенные, у той, что пониже, прикрыты румяными щеками. Подбородки у обеих острые. В общем, любой, знающий историю магл, сказал бы: «Аристократки, прям из девятнадцатого века», а волшебник добавил бы: «Чистокровные». Вот и Гарри, в первую свою поездку сразу понял, кто они, но долго думал, что же эти чистокровки тут забыли, точнее забыла, тогда он видел только ту, что повыше, чья мощная копна волос, доходящая до лопаток, так напоминает косматую бороду Хагрида, вторую, помладше, как успел подумать Гарри, с круглыми, как у него самого, очками и длинными, будто только освобождёнными от бигудей, волосами он ещё не видел и знаком с ней не был. — Ой, Дора, милая! — Оливер Вуд — семикурсник с Гриффиндора, капитан сборной факультета по квиддичу, привстал, подошёл к девушке, подхватил её под локотки, посмотрел, а замет обнял, уткнувшись носом в тонкую шею и вдыхая аромат духов. Они отдавали спиртом, и отвратительной отдушкой, скорее всего мыльной, но, Мерлин, они именно такие, какие ей нужны, это именно её запах. Из угла послышалось протяженное «у-у-у-у», в коронном исполнение близнецов Уизли. Гарри и Рон заметили на потолке что-то, ну очень интересное, а Гермиона, видимо, кого-то очень маленького в шерсти Косолапуса, раз пригнулась настолько низко, а Джинни смотрела в окно, что казалось весьма естественным. Вторая чистокровка и Анжелина Джонс, однокурсница Фреда и Джорджа, охотница факультетской команды по квиддичу, рассматривали друг на друга, внимательно изучая каждую деталь образа. Минуты через две пара рассталась. — Ой, я же сегодня не одна! Это Айола, моя сестра! Ну давай, проходи, что стоишь, как чужая? — Дора схватила сестру за запястье, сильно дёргая вперёд. Длинная тёмно-коричневая юбка шелохнулась, оголяя лодыжку. — Дорея! Тише. — Она освободилась из цепких рук сестры, выдергивая кисть, затем она, будто по привычке, поправила воротник, ещё туже застёгивая верхнюю пуговку. — Так, Уизли, двигаемся, а то нам сесть некуда! — Дорея стала прорываться на места близнецов, между тем на параллельной скамье разгоралось нечто более интересное: Рон с силой, равной, наверное, силе гиппопотама, впечатался в Гарри, не ожидавшего такой подставы. — Рональд, не к тебе обращались! — Громким шёпотом процедила Гермиона прямо над ухом Рона. — Садитесь, девочки. Мы, наверное, пойдем, да, Гарри? — Поттер неуверенно кивнул. — А меня спросить не хочешь? Может, я тут хочу посидеть! — Выкрикнул Рон, поднимаясь. Из окон соседних купе показались головы, интересующиеся разгорающейся ссорой. — Ну и сиди тут, если хочешь! А мы с твоим другом пойдем. Да, Гарри? — Поттер снова не уверенно кивнул. Гермиона встала, открыла дверь, а затем захлопнула, чуть не врезав Рону по носу. Тот вылетел за ними вслед, крича: «Гермиона, подожди!». — Какие страсти! — Прокомментировал ситуацию Джордж, но никто почему-то не засмеялся. Наступила мёртвая тишина. Вид за окном менялся с огромной скоростью: деревья превращались в горы, реки в небо, птицы в скалы. Солнце стояло высоко на небосклоне, играя солнечными зайчиками на полу купейного вагона, где было очень тихо. Из соседних вагонов доносились счастливые крики учеников, обсуждающих каникулы, поездки в разные страны. Кто-то говорил о том, как скучает по младшим братьям или сестрам, которые ещё не поступили в Хогвартс или вообще никогда не поступят, а кто-то (по-моему, это была Лаванда Браун) говорил о своём новом белом кролике, подаренном на тринадцатилетее. Где-то вдалеке слышался голос Перси, обсуждающего что-то с Пенелопой Кристалл, новой старшей старостой и его девушкой по совместительству. В дверь снова постучали: — А… Здравствуйте. Ой, ребята, не думала, что наткнёмся на ваше купе. Вы не видели Гермиону? — Каштановые волосы были собраны в высокий хвост, прямо на макушке девочки, но маленькие волосинки выбивались из-под него, создавая хаос на её голове. На её мантии не было герба факультета, а галстук был просто чёрным — в общем, никаких отличительных знаков, сразу видно — первокурсница. За её спиной показалась ещё одна девушка, высокая с чёрными прямыми волосами, собранными в тугой жгут, глаза мутно-зелёные, абсолютно не похожие на глаза Гарри. Отличительных знаков ноль, наверное, её подружка. — Просто мама всю еду положила ей, а мы с Муфалдой проголодались. — Нет, Констанция, мы твою сестру не видели уже минут пятнадцать, если не больше. — Серьёзнейшим из всех своих тонов произнес Фред. — Вас, мисс Грейнджер, стучаться не учили? Мы тут, между прочим, наблюдаем интереснейший любовный роман. — Оливер и Дорея устало закатили глаза и раздражённо выдохнули. — Идите к Перси, он здесь, недалеко. — Ага! Спасибо большое, надеюсь, что он подскажет. — Констанция Грейнджер, взяв за руку бесфамильную Муфалду, удалилась, полностью проигнорировав саркастичный вопрос Фреда. — Только на Малфоя не наткнитесь! — Громко крикнул в закрывающуюся дверь Джордж. — Я пойду с ними, если вы не возражаете, тоже ужасно хочу есть. — Старательно обходя ноги, Джинни Уизли удалилась, ища компанию по-лучше, чем эти старики, обсуждающее отношения и новые кафе с отменным сливочным пивом (а чаще огневиски). И вот, когда в комнате, обклеенной бежевыми обоями, остались только люди старшего переходного возраста, у ребят появилась возможность пообсуждать более интересные темы. Например, младшую сестру Дореи и Айолы, или… Побег Сириуса Блэка из Азкабана, подискутировать, почему же министерство бездействует (а точнее, поподдакивать друг другу). Конечно, при малышах такое обсуждать нельзя… — Слышали новости? Или Малфои абсолютно ограничили вас в связи со внешним миром? — Спросила Анджелина, закидывая ноги на полку. — Ограничить-то, ограничили, вот не обсуждать при нас как-то не додумалсь… Но только новостей мистер Малфой проносил много. Вы о чём конкретно? — Дора покосилась на сестру, та также не понимающе пожала плечами. — Они, видно, специально обсуждали при вас всякую фигню. Вы не слышали про Блэка? — Про что… Джордж? — Айола очень удивилась и медленно, всем телом, повернулась к сестре, та была невозмутима, хотя в глазах Айола заметила неподдельный страх. — Про Сириуса Блэка. Он сбежал из Азкабана. — Пояснил Фред. — Вот только интересно, как он это сделал. — Н-да… — Продолжила Дорея, — очень интересно. — Ну! Ты же когтевранка, придумай что-нибудь, помоги его поймать, а то в министерстве одни идиоты, да кретины. Так папа сказал. — Да, пораскинь мозгами. — Поддержал брата Фред. Снова стук в дверь. — Ну, кто там опять?! — Взъелась Анджелина. — Кого принесло? — Эй, Джонс, не бузи. — Театрально пробасил голос из-за двери. — Ну, Белл, я тебя изничтожу! С лица земли сотру! Держитесь у меня! — Так, девчонки, давайте без драк, — дверь с грохотом распахнулась. Три гриффиндорца кучкой стояли прямо напротив, наверное, смотрели в окно. По центру невысокий темнокожий мальчишка со старыми грязными дредами на голове — Ли Джордан — пятикурсник и по совместительству лучший близнецов, — справа и слева от него две девушки, державшиеся за животы, которые, ещё чуть-чуть, и порвутся от смеха — Кети Белл и Алисия Спиннет. — Уууу, смотрите, кто идёт! Звезда полей… — начала одна, — барабанная дробь. Ту-ту-ту-туууун! — Кормак Маклагенн! — Синхронно, вместе с девчонками, закончили близнецы и Ли. — И вы туда же! — Огрызнулась Анджелина. — Уважаемые охотницы, я прошу вас успокоится, Макгонаголл только за драку, у нас баллы не снимали. — призвал к прядку Оливер. — В поезде, за драку в поезде. — уточнил он. — Кто про что, а Вуд про квиддич. — Джордан улыбнулся, и сложил руки на груди. — Где ты услышал хоть что-то про квиддич? — Дорея, поняв, что ее заметили, встрепенулась, выпрямила спину, а затем продолжила, не обративвнимание на джордановское: «О, да у нас тут Блэки». — То, что он много говорит о квиддиче, много знает о квиддиче и хорошо играет в квиддич, не значит, что он больше ничего не умеет, ничего не знает и ни о чем не говорит. — Еще он классно целуется, — начал Фред. — На собственном опыте проверила? — закончил Джордж. — Почему из всего вы усвоили только это? — Девушка закатила глаза и скрестила руки на груди. Украшение в форме мелких цветков василькового цвета поблескивало на солнце, ослепляя всех находящихся в купе. — Вы что-то хотели? — Раздался новый голос, ранее не участвующий в диалоге, голос Айолы. — Да, мы хотели поехать с вами. — Ответила Кэти, проходя в купе. — Куда можно сесть? — К нам на колене. — Саркастично ответила Анджелина. — А мы и не против! — Усмехнулись близнецы, давая друг другу «пять», наверное, за «гениальную» шутку и суперскоросную синхронность. — Может в вагон-ресторан? — Предложила Айола. — Там и места больше, и поедим. Слышала, сегодня пироги с патокой всего за полтора сикля! — А что, неплохая идея. — Вуд приподнялся, взяв за руку Дорею. Они первыми покинули купе. За ними потянулись остальные. — Вещи оставим тут, — Продолжил Оливер в межкупейном коридоре. — Всё равно все сидят по своим, потом придём. — Все кивнули. «… в детства тетушка Меда часто рассказывала мне истории про его юность, но стоило нам попасть дом Малфоев, как в тот же день от Нарциссы я узнала совсем другую правду о Сириусе Блэке: «Он предатель крови! Позор семьи, рода, нас! Ты, дорогая, наслушалась лжи от другой такой же…». Я согласна с ней, возможно, но причина-то другая. Мое имя — Альциона Блэк и мне стыдно раскрывать правду своей фамилии, ведь все вокруг считают, что мой отец — убийца!»
…Альциона Алексия «Айола» Блэк. 27.05.1990
Выписка из личного
дневника.
Пейзаж, будто спринтер на забеге, мчался, не давая хорошо рассмотреть себя, вот только ученикам было абсолютно наплевать на природу и скорость её изменения. Вагон ресторана был на половину пуст, на половину полон. Возле двери, ведущей на кухню, сидели три молодых человека с слизеринскими галстуками на шее. Все трое тёмноволосые, высокие. Один на лицо не очень, двое других (видимо близнецы), обладали более смазливыми личиками, характерными для сие факультета. Они хохотали и что-то обсуждали. По центру вагона сидел знаменитый Седрик Диггори в компании своих воздыхательниц и парочки друзей. Полоумная Лавгуд, сидящая на одиноком стуле, где вообще-то должен сидеть какой-нибудь учитель, всматривалась в бумажные шторки для окон. А у самого входа, смотря куда-то вне поезда, сидела маленькая девочка, без галстука, вообще, с вывернутым наизнанку воротником. Дверь распахнулась, вошла шумная компания. Загадочная девочка вышла из транса, встрепенулась и наклонила голову. Из складок рубашки выпал клок серебристо-зелёной ткани, она взяла его в руки. Ей вновь сказали носить символику только своего факультета, опять запретили надевать галстук Слизерина, снова заставили разреветься. — Привет! Можно мы сядем, а тут все занято просто, а ты вроде как одна. — Черноволосая, невысокая, бесфамильная Муфалда почесала макушку. Девушка посмотрела на них исподлобья, а затем кивнула. Муфалда и её подруга прошли ближе к окну, с интересом осматривая помещение. В вагоне было светло, несмотря на погоду, а точнее непогоду (хотя пару минут назад светило солнце). Диванчики были обтянуты мягкой кожей, кое-где лежали подушечки с турецкими орнаментами. Столы — мощные дубовые — с завитушками на ножках наполняли воздух ароматом леса и запахом теплиц профессора Спарж (так они пахли, наверное, только для учеников Хогвартса). Портреты каких-то поваров, висящих у входа на кухню, и полных ведьм из прошлых столетий, обрамляющих вход в ресторан, бегали друг к другу в гости, целуя румяные (надеюсь, не от огневиски) щеки при каждом пересечении. — А… Ты с какого факультета? — Не отрывая взгляд от диковиной птицы за окном, спросила Муфалда. Собеседница долго молчала. К сожалению птица улетела, и девочка посмотрела на молчунью. — А? — Не знаю. — Она смотрела на ноги болтающих старшекурсниц, сидящих недалеко от них. Старшекурсницы кокетливо стреляли глазками, косясь на симпатичных пуффендуйцев, выкладывали на стол все свои достоинства, когда мальчишки посматривали на них в ответ. Дамы весело проводили время, не думая о заботах (если они вообще у них есть). — Так ты первокурсница?! — В сумке Констанции, которая оказалась не немой, как успела подумать молчунья, есть около десятка хогвартских галстуков, купленных её сестрой на Косой аллее. — Нет. Я второкурсница. — А почему без символики? — Грейнджер подняла взгляд и с удивлением посмотрела на неё. Ответом послужили глубокий вдох и постановка головы на соединённые в форме ромбика руки. «Ни твоего ума дело» — перевела жест Констанция. — А как тебя зовут? — Муфалда решила сменить тему, поворачивая голову в сторону двери, ведущей на кухню. — Кассиопея. Кассиопея Малфой. — Приятно, — она протянула руку, предлагая Кассиопеи дружбу, та лишь вопросительно подняла брови, — а… А! Я Муфалда, а это Констанция. — Она кивнула головой, в сторону до сих пор копошащейся в сумке подруги. — Фамилии. — Малфой подняла красные глаза, закусила губу, сдирая с них кожу, запрокинула назад шею, выдыхая. Поезд заехал в туннель: холод, только что появившийся, пробирал до костей, а темнота, подруга морозца, пугала. В вагоне в ту же секунду зажглись фонарики, стало уютнее. — Пруэтт. — Жёстче ответила Муфалда. Стало теплее, холод ушёл в левую часть поезда. Хогварт-экспресс вышел из туннеля. — А я Грейнджер. — Гораздо тише сказала Констанция, отрываясь от сумки. Кассиопея перевела взгляд с Муфалды на её подругу. — Дагворт-Грейнджер? — Что? — Девочка покосилась на Пруэтт, она же смотрела на Кассиопею. «Предательница крови и грязнокровка… Ну и компания!» — пронеслось в голове Кассиопеи. — Гр… Маглорождённая? — Да, Хогвартс научил девушку либеральности. Научил, да не закрепил. Лето в Малфой Меноре принесло свои плоды, вернув «Касс» к старым понятиям. — Ну, да, а что? — Выкрикнула Муфалда, защищая Констанцию, та старалась успокоить подругу, ведь Гермиона предупреждала — Констанция с этим столкнется. — Моя фамилия есть в списке, но отец сквиб! А мама маглорожденная! Кассиопея лишь захлопала, улыбаясь, да так противно, так искренне. — Я всё это знаю, Муфалда. Я чистокровная. Твоя бабушка — Лукреция Блэк, если ты не знаешь — приходится тёткой, правда не родной, моей матушке. А если хочешь точное родство, то троюродная тетушка. Ах да, против Вас и Вас, — она кивнула на Констанцию, — ничего не имею. Дверь снова открылась. Зашла большая, нет, просто гигантская, компания. Два высоких рыжих парня, лет шестнадцати, между ними мальчишка с дредами. Сбоку, очень близко к Кассиопее, «плыли» высокие кудрявые девушки, словно лебеди на озере. У одной мощная копна волос напоминает косматую бороду Хагрида, а у второй волосы, будто только освобождены от бигудей. Они приземлись на диваны возле самого большого стола, громко смеялись, всматривались в окна. — Муфалда? — Фред, сидящий на краю, осматривал зал и, к своему удивлению, обнаружил там кузину. — Муфалда, Констанция? — Удивлено выкрикнула Дорея, неуверенная в знаниях имён девочек. — Вы что, подружились с этой? Не советую. — Блэки залились смехом. Остальные медленно, но верно, не понимая шутки, слегка истерично, захихикали. — Да пошли вы к черту! — Кассиопея выбежала из вагона. Констанция и Муфалда слегка смущённо смотрели друг на друга. Старшекурсники — такие старшекурсники, не понимают мысли малышей. «Мое имя Кассиопея и я особенная девочка, ведь я: во-первых — волшебница, во-вторых — чистокровная, в-третьих — я Малфой, а в четвертых… — мне запрещается об этом говорить…»…Кассиопея Нарцисса Малфой. 11.07.1988г.
Выписка из личного
дневника.
«Мое имя Кассиопея и я никто, ведь я: во-первых — я на факультете Годрика Гриффиндора, во-вторых — я учусь вместе с Уизли, в-третьих — я ношу красный галстук, а в-четвертых — я на Гриффиндоре.»…Кассиопея Нарцисса Малфой. 01.09.1992г.
Выписка из личного
дневника.
Она проснулась очень рано. Потянулась, откинула уголок одеяла, осмотрелась. Погода и солнце, видно, давно потеряли свои календари. Июль здесь всегда был холодным, но в этом году она ожидала, что вот-вот выпаде снег. Ветер нёс тучи то ли ближе к особняку, то ли дальше от него, завывал в трубах, открывал старые деревянные окна, иногда с треском ломая створки и ставни, вырывая рамы из петель. Вот и её окно треснуло, комнату просквозило, она вновь натянула одеяло. Где-то вдалеке, южнее её комнаты, пророкотал гром. Она встрепенулась, встала, поправила подол белой хлопковой сорочки, осмотрелась. Полы были ледяными, будто промёрзшими насквозь, стопы морозило, по телу пробежали мурашки. Она закрыла окно, повернулась к нему спиной, окинула взглядом комнату, что-то ища. Она, наконец, улыбнулась, вздернула подбородок, прошла мимо кровати, взяв с прикроватной тумбочки палочку. Ровную, с острым кончиком, невероятно длинную палочку. Пододвинув пуф ближе к трюмо, она зарылась руками в волосы и подняла глаза. Высокая, стройная, бледнокожая, черноволосая и кудрявая. Она — Церерра Блэк. Или просто Дорея. — Доброе утро, Тил. — На жёрдочке, скорее всего собственного изготовления, из двух тёмных ветвистых палок, перевязанных бечёвкой, в гнезде, как на троне, восседал сокол. — Тил, вставай. — Дорея взмахнула палочкой (на её кончике образовался шарик теплого света) и, почёсывая, поднесла её к грудке сокола. Он отвернулся, пытаясь избавиться от помехи. Дорея засмеялась, убрала палочку и погладила его по лохматой голове. Тил перепрыгнул на стол Блэк, осмотрел все ее баночки и крема с хозяйской важностью, затем присел на пудру. Дорея зажгла несколько свечей, обрамляющих зеркало, сняла одну из них, чтобы разогреть косметические принадлежности. Она вбивала в кожу рисовую муку, аккуратно намазывала отвар из лягушачьей икры, паучьего яда и кокосового молока, накладывала мокрые рисовые листы, смоченные соком алоэ. Окно опять треснуло, когда Дора наносила бледную, жёсткую пудру. Тил полетел к окну, а Дорея продолжила утреннюю рутину. Сокол кликнул, девушка повернулась, в окно постучалась мокрая, измученная белая сова. Блэк забрала у неё свёрток, протягивая несколько сиклей, но сова улетела, не приняв её деньги. Дорея вернулась за стол, но собственная красота её больше не интересовала. На бандероли, напоминавшей новогодний подарок, Дора не нашла ни имени, ни обратного адреса. Девушка потянула за хвост неаккуратного бантика, завязанного из красной нити, скорее всего для вязания. Весь, как поняла Дорея, небольшой подарок был накрыт свитком, исписанным с обеих сторон. «Здравствуй милая, надеюсь, я не потревожил тебя столь ранним посланием. Как ты знаешь, совсем недавно мне исполнилось семнадцать и поэтому я смог отправить письмо, наложив водоотталкивающие чары (ведь на улице идет дождь, или у Вас нет?), если же они не сработали, то первое: ты уже высушила мое письмо, раз читаешь это, второе: мой подарок, видимо, уже, не починить (но я обещаю, я сделаю тебе такой же!), третья: по приезду в Хогвартс, научишь меня ему. Моих родителей потянуло в Уилтшир: папа, наконец, смог купить билеты в Девизез — замок XIX века, построенный на обломках средневекового дворца, говорят, там живут единственные в Британии (или мире) злобные приведения ещё из тринадцатого века! Ну, а у мамы причина простая: матч «Паддлмиры Юнайтед» и «Пушек Педдл» (я тоже пойду, хотя уверен, «Паддоимиры» обыграют «Пушек!). А, ну и конечно, я могу отправить тебе письмо, и моя сова быстро его доставит. Кстати, спасибо за подарок! Признаюсь честно, никогда не слышал о «Сказке Селькиркских скитальцев», хотя, как ты наверное знаешь, я их ярый поклонник. В свою очередь, вкладываю в свое письмо-посылку пищу для ума, которой Малфои тебя точно не снабжают, а ещё самодельную подставку для волшебной палочки, ведь каждая волшебная палочка, особенно такая красивая как у тебя, нуждается в собственном месте, можешь считать, что она из той же серии, что и трон для Тила.С любовью,
Оливер Джейсон «Олли» (только для тебя) Вуд <3
С любовью,
Оливер Джейсон «Олли» (только для тебя) Вуд <3
P.s. Не забудь про подарки!» Дорея улыбнулась, закрывая лицо руками, её переполняли счастье, радость, тепло и любовь. Кто-то о ней помнит, думает о ней, говорит с ней, желает ей добра! Она опять расплылась в счастливой улыбке, опять перечитывая письмо. Она прижала письмо к груди, словно обняла Оливера. Она была рада именно его письму, без сложных обращений, цитат из «Природной знати. Родословная волшебников», целых абзацев на каком-нибудь латинском или французском, девушка была рада просто письму: с эмоциями, ошибками, сумбурным рассказом Она качалась, в такт выдуманной мелодии, словно танцевала, а затем опустила глаза на стол. В мгновение Дора стала ещё счастливее, сейчас она напоминала не аристократку, а маленькую девочку на своем первом осознанном дне рождение. На развернутом листке в две стопки, по две в каждой, лежали книги. За ними, завёрнутая в ткань, с наложенными на неё левитационными чарами и чарами прозрачности, лежала самодельная подставка для палочки, как и говорил Вуд. Из двух таких же скрученных веток, как и подставка для Тила, но гораздо меньше по длине. Скорее всего, Оливер отломал пару веточек по-средине, чтобы волшебное орудие Блэк вошло «как по маслу». Стойки он оплел тонкими тёмными лианами-лишайниками, словно молниями. Стояла эта красота на большом, дубовом бруске, выкрашенным черной краской. Не вставая из-за стола, Дорея поставила ее на прикроватную тумбочку, а затем отправила за ней и палочку. Книги придётся разбирать вручную. Кисти бессознательно потянулись к роману с белым и тощим существом на обложке: «Монолог вампира». Дора читала о нём в «Ежедневном пророке», как об отвратительном произведение нищего существа. Блэк никогда не понимала таких магов, вампиры, в отличие от тех же великанов, разумны, а многие даже симпатичны. Девушка открыла книгу ради лишь химического «книжного» запаха. Сегодня ей совсем не хотело читать. Дорея проверяла книгу на наличие картинок, рассматривала шрифт, оказалось, что Оливер сам прикрепил ляссе, естественно красного цвета, на её кончике болталась записка. «Я уверен, это первое, что ты взяла из посылки. Книга про вампиров — не забрасывай увлечение!». Под «Монологом вампира» лежало старое издание «Руководства по средневековому волшебству», аккуратно перемотанноё мягкой, противоударной тканью. Дорея убрала полотно, то тут же испарилась. В этот раз записка лежала прямо на переплете. «Для моей аристократки, чтоб знала заклятия предков». Хихикнув, она отложила обделанную мехом книгу подальше и перешла ко второму столбцу. Первой была «Бесшабашная магия для сорвиголовы», записка в этой книге лежала на авантитуле: «Дабы Малфои не могли тронуть мою бесшабашную сорвиголову». Под ней «Обычные магические болезни и недомогания. «Для начала карьеры лучшего целителя***
Но вот по коридору Блэк шла гораздо быстрее и уже через несколько минут двери главного зала распахнулись. Войдя, девушка поклонилась, пыталась как можно незаметнее осмотреть комнату, увидеть лицо, понять эмоции Люциуса. — Мистер Малфой… — Дорея кивнула, стараясь проявить (а самое главное показать) больше уважения к дядюшке. Жест (ладонь, говорящая, что пора завершить какое-то действие (чаще всего поклон), любимый всеми чистокровными детьми и подростками, даровал Доре возможность увидеть родственников. Девушка медленно подняла голову и вздернула подбородок. — Вы хотели меня видеть? — Да, моя девочка. — Люциус неспешно, вразвалочку подходил к Блэк, убирая руку со стола. Как оказалось, за ними, сидела Нарцисса. Спина ее, прикрытая длинными молочно-белыми волосами, была слишком прямая. Дора заметила, что сжалась: руки собраны в замок, колени находятся настолько близко друг к другу, что совсем скоро срастутся в одну, грудь выпячена, голова повернута куда-то в сторону. Девушка поняла — ее ожидает серьезный разговор. — Одна птичка нашептала мне… — продолжил Мафой, пока из самого темного угла — дальнего правого — не послышалась громкая усмешка. Люциус, кашлем, отчитал «усмехальшика». Но, видимо, «птичка» понял его знак не правильно: вместо того, чтобы затихнуть, она вышла из тени. Волосы, окрасившиеся в желтоватые тона, колыхались, то и дело, налетая на лицо, из-за небольшого ветерка. Серые глаза пренебрежительно осматривали Дорею, а губы скривились в непринужденной улыбке. Здесь — в семейном поместье — он всегда был таким, свободным, величественным, противным Драко Малфоем. «Н-да… Какая же из павлина «птичка»? Павлин — настоящая птитища!» — усмехнулась Блэк. — Тебе смешно, Дорея? Не рановато радуешься? — Люциус наклонил голову, смотря только на Дору. Он подошел настолько близко, что затылком Дорея чувствовала его дыхание. Изо рта Малфоя отвратно пахло рыбой, поданной на вчерашний ужин. — Ты знаешь, зачем я тебя позвал? — Не могу знать, мистер Малфой… — девушка опустила голову, скрываясь от назойливого взгляда дяди. В своей голове Блэк уже придумала десятки разных поводов поругать ее: голень, открытая во время прочтения отчищенных «Сонет колдуна», воркование с эльфом (естественно, в шутку), зависание на рабочей кухне поздно ночью, громкие разговоры с сестрой на обеде. Дора всячески обходила самое логичное оправдание недовольства дядьки с теткой, загоняла эту гипотезу все глубже в сознание, стараясь перекрыть ее другими мыслями. Но все это напрасно. — Да, Дорея, правильно думаешь. — обхватив свою кисть пальцами другой руки, Нарцисса постоянно мигала, смотрела наверх, чтобы слезы не потекли с ее глаз. — Ты опозорила наш род, воспитание, очернила репутацию других наших детей, в том числе и своей любимой сестрички. — Что я сделала не так? –Дорея, словно маленькая девочка, смотрела на Люциуса: глаза широко раскрыта, губы надуты, брови пытаются соединиться в одной точке, реснички то и дело хлопают — в общем, сама невинность. — Не прикидывайся, Блэк. — отрезал Люциус. — Ты замужем. Замужем! Ты не должна водится с всякими мальчиками, а уж тем более целоваться у всех на виду! Ты не просто помолвлена, не просто обручена… Ты в полном, настоящем браке! Ты изменяешь мужу! Блэк выпрямилась, вздернула подборок. Эта тема неоднократно поднималась в личных беседах (в конце концов, переходивших в крик) Дореи и Нарциссы, но вот с мистер Малфой никогда не говорил об этом с Дорой. — Вы прекрасно знаете, мистер Малфой, я не люблю его, — грудь ее поднялась, веки опустились. Она глубоко вздохнула. Девушка кивнула, жестом подтверждая свои слова. — Мы живем в разных городах, даже не так, в разных странах! Жоакин гораздо старше меня, он плохо говорит на английском! Нам с ним не о чем разговаривать! «А еще он отвратный человек, раз решил жениться на юной, одиннадцатилетней девочке…» — Даж… — начала было миссис Малфой, но сын перебил ее на полуслове. — Жоакин, как и все на его биологической родине, обожают квидичч. Прямо как твой Вуди… Не замечаешь сходств? — Драко, оперившись на балку, скрестил руки на груди и ухмыльнулся. — Раз постоянно болтаешь про метла с Вудиком, то почему бы не пообсуждать это с законным мужем, Дора? Простите, матушка… — опомнился Малфой. — Даже не смей так думать. — Наконец начала Нарцисса. Она повернула голову, ее покрасневшие, слегка опухшие глаза были прикрыты тяжелыми веками. Нос, как обычно, сморщен, а на лице от постоянной недовольной гримасы появились носогубные складки. Дорея, в конце концов, вспомнила, что миссис Малфой леглимент, достаточно посредственный, по мнению Айолы, но все же леглимент. — Жоакин Думиса Магоро — наследник древнейшего африканского чистокровного рода. Закончишь этот год, сменишь имя, возьмешь его фамилию и улетишь с ним в Уганду, Жоакин хочет вернуться на родину предков. — Если он, конечно, простит тебя. — встрял в монолог жены Люциус. — Прости, Нарцисса, продолжай. — Да. — женщина кивнула. — Так вот. Он сильно рассержен, поэтому не хочет забирать тебя сейчас. Если ты будешь вести себя примерно, то в следующем году сможешь реализовать свое истинное предназначение — подарить роду Магоро наследников! — Мы, в отличие от твоего папаши, позаботились от тебе, а не бросили на самотек. — закончил Люциус. — А теперь ступай. Три недели без ужина. Блэк, поклонившись, вышла. Уже с другой стороны она закрыла лицо ладонями, запрокинула голову, навалившись телом на холодную стену. Что же ей еще сделать? Как отсрочить окончательное «омагорывание» еще на год (желательно на все два, чтобы полностью освоить профессию целителя)? Что сказать Оливеру, как связаться с ним? Ведь теперь ее покои будут под постоянным контролем… Дорея, окончательно собравшись с мыслями, повернулась и медленно направилась в свою комнату. Уже в еверной части особняка Дора услышала, как за ее спиной кто-то нагоняет ее. — Дорея, подожди! — окликнул девушку до боли знакомый голос. Подобрав подолы платья, «кто-то» быстро молотил ногами, приближаясь к Дорее. Светлые волосы, напоминавшие своим оттенком волосы какой-нибудь старухи с дрянного переулка, аккуратно лежали на тонких плечах. Белое кружевное платье, вышитое нежно-розовыми бутонами пионов, было очень мягким и больше напоминало сорочку, нежели обычное одеяние. Тиара, которую было позволено носить лишь представителям настоящих аристократов, лежала на голове кривовато, из-за этого маленькие, нежно-розовые камушки отражали свет люстры прямо в глаза Блэк. Но несмотря на это свечение, Дора смогла разглядеть в ее голубых глазах переживание… во всяком случае что-то похожее на это. — Чего ты хочешь, Селестия? — Родители оставили тебя без ужина, да, Дорея? — Селестия схватила Дору за плечи и повернула к себе. — Да. — вырвавшись из объятий кузины, Блэк покачнулась и направилась в свою комнату. — Но это не страшно. До начала учебы осталось всего-то две недели… — Дора… — Дорея обернулась.***
— Дора… — потрепала сестру по плечу Айола. — Дора, ты спишь? Протерев глаза, Дорея покрутила голову, чтобы окончательно отойти ото сна. Или это был вовсе не сон. На ее плечах — школьная мантия, волосы распущены, а не собраны в высокий пучок, вместо платья — юбка в пол и объемная блузка. — Я задумалась. — с глаз спадала пелина, Блэк медленно возвращалась в реальность. Мысли, преследующие девушку в недалеком прошлом, вновь заполнили голову. Айола, дотронувшись до руки сестры, перевела на нее обеспокоенный взгляд. Она, может быть, и не догадывалась о раздумьях, бременем лежавших на плечах старшей из дочерей Блэк, но точно знала, что Доре необходима поддержка. — Так вот… О чем я говорил? — решил продолжить Джордж. — Ах, Дора, ты вроде как с Когтеврана. Читала теорию Ксенофилиуса Лавгуда о побеге Блэка? — Дорея, подняв брови, отодвинулась назад. Она понятия не имела, какую бредовую статью опять нацарапал Лавгуд. — Чего? — единственное, что смогла проронить девушка. — Ну. Какой-то певец, который был с какой-то девушкой во время того, как Блэк сражался с Петтигрю. — пояснила Алисия. Она сидела в самом конце стола, почти впечатевшись в деревянную стену. Фред Уизли, сидевший напротив Доры пытался разжевать лакричную мармеладку, рядом с ним Анджелина, которую, видно, укачало. Голова Джонс лежала на локтях и подскакивала от каждой кочки на рельсах. На столе между тарелками с едой и кубками, наплоенными содовой или апельсиновым соком, появился небольшой флакончик с какой-то зелено-желтой жидкостью. Анджелина даже не рассмотрела зелье, она сразу же затянула всю густую жидкость. — И почему на поле с тобой такого не бывает? — улыбнулся Оливер. — Что это? — не обратив на слова Вуда внимания, произнесла Джонс, рассматривая капельки отвара на дне. — Зелье от укачивания. Полный антипод «Дурманящей настойки». Дорино творение. — прокомментировала Айола, пока Дорея жмурилась. Двери с грохотом открылись, вагон-ресторан наполнил противный хохот. Поравнявшись, впереди, словно модели, вышагивали несколько отвратительных слизеринцов. Во главе, как и всегда, вышагивал Драко, рядом мисс Паркинсом, а за ними Крэбб и Гойл — друзья-телохранители Малфоя. Жестом они согнали малышей. Группа издавала громкие звуки, смеялась над то и дела носящейся к ним женщине. Дора с Айолой пытались раствориться, стать частью дивана, уменьшится до атома, нет, до протона. Малфой резко повернул голову и успел заметить, как Айола сползает под стол. Приказав Винснету выпустить его, Драко вразвалочку подошёл к самому большому столу, где уже час сидели кузины молодого человека. — Так, так, так… Кто у нас здесь? — ухмыльнулся «павлин». — Изменщица и разведёнка. — Слушай, может ты заткнёшься и свалишь? — предложение, поступившее нежданному гостю, исходило от Фреда. Джордж закивал. Они сидели на разных концах дивана, поэтому смотреть на двоих было трудно. Зрачки Малфоя бегали из стороны в сторону, что выглядела ну очень смешно! — Или тебе помочь? — Оливер, наклонившийся, чтобы закрыть Дорею от взгляда кузена, покрутил головой, заставляя шею похрустеть. Возможно, этим он надеялся напугать Драко, но Малфой удивлённо поднял брови, глаза, итак находившихся на выкате, округлились. — Да ну, какие люди? — Драко повернулся к старшей из сестер Блэк, улыбнулся и продолжил. — Знаешь, я думал ты поумнее будешь. Мои родители итак много для тебя сделали. Они почти договорились с мистером Магоро… Они, в отличие от твоего папаши, позаботились о тебе, а не бросили на самотёк… — парень схватил убегающую от Джордана шоколадную лягушку. Он отдельно откусывал каждую из лапок, затем закинул остатки в рот. Громко разжевав, Малфой продолжил. — Поверь, либо ты едешь туда, либо посетишь, а, может, и поживешь, в камере твоего папаши. Оливер медленно повернул голову. Глаза, наливавшиеся слезами, были широко раскрыты, веки то и дело вздрагивали. Малфой громко засмеялся, обращая на себя внимание. Грегори даже зааплодировал, настолько он был удивлен поведением Драко. — Что это значит, Дорея? Что он несёт? — Ты не знаешь, Вуди? — Драко зевнул, медленно подошёл к спинке дивана и наклонился к уху Оливера. Его белые волосы, сухие и тяжёлые, коснулись головы Вуда, но Оливер не посмел их смахнуть. Кэти, сидящая напротив, была удивлена, что от его укладки не отражается свет. — Я не думал, что гриффиндорцы настолько глупы. Она — Блэк. Каких ещё Блэков ты знаешь? — Но она не Блэк! — палец Вуда, указывающий на Дорею, трясся, но он не переставал спорить. — Она Блейк — аристократка из Италии! — Оливер тяжело дышал, осматривал вагон, ища поддержку, но все лишь с удивлением наблюдали за развитием их конфликта. Даже повара и женщины с портретов стекались к картине, висящей напротив стола. — Блейк! Не смеши меня! Если бы такой род существовал хоть двести лет назад, мне было бы известно! — Драко подошёл к своему столу, похлопал Забини по спине и направился к выходу. — Она самая настоящая Блэк! — обернувшись, произнес парень. — Дорея, или Доротея, крупнейший астероид! Кто ещё, кроме британских чистокровных Блэков своих детей в честь космических тел. Тишина. Только мурлыканья чего-то кота разбавляли напряжённую атмосферу. За окном виднелись горы, а звёзды уже появлялись в небесном пространстве. Возможно, где-то светит и Сириус, может быть, на каком-нибудь поле Сириус выискивает созвездие Большой собаки, позже и скопление Плеяды в созвездии Тельца, а вдруг, Блэк где-то раздобыл палочку, сделал телескоп и, не пожалев свои глаза, искал Цереру… Да и про Крессиду он не забыл (вот только о какой Крессиде идёт речь). Дорея кинула взгляд на небо. Вон, уже четыре ярких звезды взошли: та, что подальше ото всех, Полярная, вообще не нужная. Другие три звезды рядом: между двумя можно провести диагональ — созвездие Ориона. «Да, вон и пояс посередине!» Ну а дальше, как мне кажется, найти Сириуса сможет каждый волшебник. На юго-востоке, ближе всего к горизонту, под небольшим углом от пояса Ориона — Сириус. «Простите, отец, но Вы виновны во всех моих несчастьях. Вы сами пошли на убийство, Вы запретили нам помнить Вас, но не догадались, что мы всё равно попадём к Вашим родственникам, которые рассказали нам свою правду. Простите отец, но я не могу думать о Вас по-другому. Я уверена, Вы нас ещё увидите, переубедите… Но пока, все будет так». — Дорея, — Оливер поднял голову, посмотрел в её глаза, руки его тряслись, он покачивался, успокаивая себя. — То, что сказал он — это правда? Ты действительно никакая не «Блейк»? — Вуд перевел взгляд на сестру пассии, сидящей рядом. — Айола? Пожалуйста, проявите в себе то качество, которого не хватило для распределения на наш факультет — честность. Дорея кивнула. Скрывать это бесполезно. Этот монолог Драко не был похож на враньё. — Мне не нужна дочь убийцы! Твой отец убил честнейшего героя с нашего факультета — Питера Петтигрю! Он отнял жизни у двенадцати маглов! Ты отвратительная! — Оливер аккуратно покинул стол. — Я переодеваться. Кто-то идёт со мной? «Я — Дорея Блэк, рождённая в году одна тысяча девятьсот семьдесят седьмом, в незаконном сношение предателя крови Сириуса Блэка и нелюбимой Малфоями чистокровной девушки…»…Церерра Мисапония «Дорея» Блэк. 04.10.1987г.
Выписка из личного дневника.
Примечания:
1) Я очень люблю Оливера, но, почему-то, сделала из него какую-то поганку...
2) Убирать ли мне астрономическую справку?
3) Спасибо за прочтение!
