А тебе нравятся яблоки в карамели?

      Тому не прельщало вставать в такую рань, да еще и в свой единственный выходной. Юноше пришлось встать ни свет, ни заря, чтобы отправится на собрание, которое пройдет в городской ратуше. Об этом его уведомил его сослуживец прошлым вечером, стоило только Тому пройти за порог своей комнаты.       К сожалению, утренний кофе не помог взбодриться, так что, приходилось собираться сквозь сонную пелену, попутно разбираясь, правильно ли он надел рубашку. Том встал напротив зеркала, выправляя складки на черном пиджаке. Поправил брошь в виде ветви рябины, пришитую точно в том месте, где стучит его сердце. Ярко-красные бусины контрастировали с черным пиджаком, а серебряная ветвь элегантно подчеркивала серые пуговицы. Том еще не привык к этому украшению на своем костюме. Привычнее было видеть блеклую белую, которую положено носить городской страже, а не эту пестрящую красную вещицу.       «Спасибо, что не чёрная» — усмехнулся парень, стащил со стола белый пояс и завязал его на талии. — «Не для того я столько работал, чтобы в итоге стать тюремщиком»       Зачесал волосы назад, взглянул на часы и направился к выходу, но остановился, проходя мимо календаря, криво висящего на стене. Нарисованный красным карандашом кружочек мельтешил перед глазами вот уже несколько дней.       «Уже сегодня. Я смогу увидеться с ней сегодня!» — возликовал Том и на его лице мелькнула грустная улыбка.       Но сначала — работа. Так что, взглянув на себя в зеркало еще разок, гвардеец поспешил на выход. Если он опоздает, то не оберется проблем.       Острые шпили ратуши вонзались в ярко-голубое небо. Широкие окна отражали лучи утреннего солнца, а флаги легонько покачивались на осеннем ветру. Том вышел из экипажа и направился в сторону искусно-оформленной арки, что вела прямиком ко входу в ратушу. Около распахнутых деревянных дверей стояли два гвардейца. Один из них преградил Тому дорогу и командным тоном спросил:       — По какому поводу пожаловали?       — Господа, — начал он, проводя большим пальцем по нижней губе, — тишина и терпение — наши самые близкие друзья. Я прибыл по делу, — клятва отравляла язык, но без нее никак не обойтись, если не хочешь всем направо и налево говорить о том, что ты участник заговора.       Гвардеец сдержанно кивнул и уступил Тому дорогу.       — Надеюсь, собрание пройдет плодотворно, господин.       Том быстрыми шагами прошел через пустующий холл и по каменной лестнице в центре поднялся прямиком в зал.       Круглое помещение, украшенное струящимися алыми флагами и вьющимися цветами по периметру, встретило юношу громыхающим шумом басистых мужских голосов. Они отражались от стен, оттого и били больно ушам. За круглым дубовым столом сидело трое мужчин в темных пиджаках, яро о чем-то споря. Среди них был и Грегори, а вот четвертое место за столом занимала женщина, которую Том лишь изредка видел на собраниях. Черный бархат ее приталенного платья зашуршал, когда она облокотилась на спинку кресла и надменно откинула пряди рыжих волос со своих плеч. Женщина вознесла перед собой руку и стала внимательно вглядываться в белые рюши на рукавах.       — Господа, — начала она, — Почему бы нам не прекратить споры ни о чем и не перейти к более важным вещам?       Мужчины один за другим затихли, а Том тихонько проскользнул к своему месту и расположился за столом.       — Селина права, господа, — произнес Грегори, поглаживая металлический набалдашник трости. — Сферы управления мы можем определить и после, а сейчас важно определиться с другими обстоятельствами, раз уж все мы в сборе, — мужчина краем глаза посмотрел на Тома и продолжил. — Следует определить, что нам делать с, внезапно объявившимся, принцем Филиппом. Прошу заметить, что этот мальчишка не только мне насолить успел, не так-ли? — мужчина плавно перевел взгляд на пухленького старика, сидящего по правую руку от него.       Жак Капиди — директор академии, с которым Том уже хорошо успел познакомиться, скривил лицо, сложил мясистые руки на груди и запричитал:       — Этот сопляк явился ко мне поздно вечером и стал меня шантажировать! — Тому показалось, что старик вот-вот хрюкнет от нарастающей злости. — Как он только прознал, понятия не имею! — Жак тяжело выдохнул. На его лице промелькнуло что-то вроде сожаления, — Простите Грегори, у меня правда не было выбора в тот момент.       — Это не так уж и страшно, — отмахнулся Бланшет, — Я, конечно, сам не ждал, что Филипп так вцепится в их с Каем старую дружбу, но кардинально это ничего не меняет. Ведь когда-то это я свел их вместе, так что и мне пожинать плоды своих ошибок, но если Кай и пострадает, то только по собственной упрямости, которую передала ему покойная мать. Я пытался отстранить его, глупо понадеявшись на надменность в воспитании принца, но все вышло совсем иначе.       — Как расточительно с вашей стороны, Грегори. Нельзя же так детьми разбрасываться, — хохотнула Селина.       — А почему же вы тогда не посвятите Мари в наше дело, госпожа Оймент? — ядовито парировал Грегори.       Том чуть не поперхнулся собственной слюной, когда услышал знакомую фамилию.       «Оймент, смотри, где стоишь!» — гвардеец вспомнил как один из сорванцов, толкнувших Мари в коридоре, выкрикнул ее фамилию.       Вот же идиот! Сразу нужно было догадаться!       — Моя дочь сейчас погружена с головой в медицину, не хочется насаждать ей нашими взрослыми делами. Считаю это наиболее разумным поступком, чем зарывать талант ребенка, скидывая его с лестницы, — Селина прикрыла рот ладонью, но так и не смогла скрыть свою ядовитую улыбку.       Грегори усмехнулся ее упреку, но не стал заострять на этом внимания, а потому продолжил:       — Господин Капиди, что там насчет турнира? Слышал участникам дали один день отдыха. Зачем же?       — Да, это так, — мужчина махнул рукой. — Просто небольшая формальность. На этом настоял Горо.       Бланшет прочистил старческое горло и встал с кресла, облокотился руками на стол и заговорил уже громче:       — Тогда не будем медлить, друзья. Терпение — хоть и наш близкий друг, но нельзя забывать и про элемент неожиданности, а для этого действовать нужно без особых промедлений. Избавимся от наследника завтра, когда он будет наиболее уязвим. Прошу всех проголосовать, — Бланшет поднял правую руку вверх.       Этот человек с такой легкостью говорит об убийстве наследника престола...Сколько же в нем бесчеловечности?       В след за ним подняла руку Селина, Жак, а затем и заместитель министра по экономическим делам, который так же присутствовал на собрании, но не спешил высказываться. А вот Том колебался. Плевать на Кая и Филиппа. Все равно на последствия. Все чего он хотел — освободить родителей и забрать сестру. Нужно только поднять руку. Но Мари…       Судя по всему, девушка ни о чем не знает. Когда правда всплывет наружу: о ее матери, о Томе…Будет ли ее улыбка столь же яркой? С самой первой встречи Мари зацепила Тома своей добротой и теплом, именно поэтому гвардейцу ни за что бы не хотелось, чтобы этот огонек в ее душе погас.       Когда она узнает...Это ее сломает.       — Том? Почему колеблешься? — холодно спросил Грегори. Том сглотнул ком в горле. По спине прошелся холодок, погнав за собой табун мурашек.       Ты здесь ради семьи, Том Трейдор. Отбрось нелепые чувства в сторону и прими верное решение. Мари в любом случае тебя возненавидит, так в чем смысл за нелепые чувства?       Раньше, он бы без промедлений поднял руку, ведь на кону жизнь родителей, но сейчас...       — Просто задумался, — отозвался он и поднял ладонь вверх.       Ради семьи.       Мельком взглянув на свою ладонь, Том увидел, что та бьется в мелкой дрожи.       Ради Кэтрин.       С этими мыслями, сразу как голосование подошло к концу, гвардеец одернул руку вниз и зажал между коленями. Никто не должен видеть этого позора.       «Кажется, я сошел с ума», — подумал Кай, когда разглядывал, все еще спящего принца.       Филипп мирно посапывал, лежа на спине. Его руки раскинуты на подушках, голова слегка повернута влево. Кай привстал, подпер голову рукой, а другой потянулся к волосам принца.       «Такие мягкие» — подумал Кай и уголки его губ невольно поползли вверх, превратившись в нежную улыбку.       Локоны рассыпались по подушке, образовывая своеобразный золотой ореол. Тыльной стороной ладони Кай провел по щеке принца, спустился к подбородку. Касался осторожно: страшно было нарушить его мирный сон.       «Как глупо, Кай», — Бланшет отодвинул ладонь, которая замерла в воздухе, когда он заметил на себе взор изумрудных глаз.       — Продолжай. Мне нравится, когда ты так делаешь, — хриплым голосом попросил принц.       Бархатный голос ласкал слух, словно складная песнь на флейте. Немного опухшее лицо выглядело нелепо, но по-детски мило. Филипп смотрел на Кая из-под полуоткрытых век, рукой поглаживая его спину.       — И как давно ты не спишь? — пробурчал Кай, поджав губы.       — С момента, как ты стал ворочаться на подушках.       — Но это было полчаса назад!       — И все это время ты бессовестно на меня пялился, — хохотнул Фил и, кажется, от этого смеха на миг Кай замер, даже не дыша.        Но вместо ответа в принца прилетела одна их пуховых подушек. Кай поднялся и сел на край кровати, отвернувшись от Филиппа.       — И ничего я не пялился, — наконец сказал он.       Простыни по спиной зашуршали. Одеяло, которое они делили на двоих всю ночь, сползло с колен Кая и поползло на сторону, где спал Филипп. Кай ощутил дыхание на своей шее и вздрогнул, когда влажные губы прикоснулись к его бледной коже. Табун мурашек прошелся по телу, а Кай вцепился руками в шелковые простыни.       — Да что ты говоришь? — по-лисьи улыбнулся принц и снова прикоснулся к нему губами, уже опускаясь чуть ниже.       — Перестань, — промямлил Кай, чуть прогнувшись в спине.       Филипп скользнул одной рукой под хлопковую рубашку Бланшета, другой провел от бедра до колена, медленно, словно дразнил.        Он же только проснулся, откуда столько энергии?       В глубине души Кая эти прикосновения вызывали противоречивые чувства. Долгожданные поцелуи и прикосновения возбуждали, будоражили, заставляли хотеть большего, но в то же время, позволяли страху захватывать разум, уничтожая весь здравый смысл. Стоило мысли о том, что Филипп в любой момент сорвется и перестанет его слушать, что принц причинит ему боль, (точно так же, как когда-то сделал Грегори) проникнуть в сознание, как Бланшет потерял связь с окружающей действительностью.       Филип обнял его со спины, продолжая поглаживать грудь под рубахой, задевая соски холодными пальцами, мимолетное прикосновение к которым, срывало с губ Кая сладкий стон. Другой рукой медленно расстегивал одну из двух пуговиц на кальсонах Бланшета.       Тело Кая вожделело, вздрагивало от удовольствия, предвкушая дальнейшие действия шальных рук принца. Но разум бился в агонии. Метался между гнетущим прошлым и пугающим будущем. Если он попросит Филиппа прекратить, послушается ли он его? Может разозлиться, уйдет, оттолкнет от себя, когда они, наконец, стали ближе чем когда-либо. В ушах неожиданно зазвенело, а в глазах слегка потемнело.       Прерывистое дыхание Фила щекотало ухо, рука проникла под хлопковою ткань кальсон.       «Только и умеешь, что обслуживать других.» — прогремел в мыслях голос Грегори, словно гром среди ясного неба.        Кай резко наклонился вперёд. Тело хватила мелкая дрожь. Дыхание стало резким, даже паническим. Глаза защипало от нахлынувших слез, но Кай не мог вымолвить и слова. Кажется, Филипп звал его, но все звучало так приглушенно, как будто Кая резко погрузили на глубину холодного озера. В какой-то момент спине стало холодно, и она покрылась мелкими мурашками.       Снова понимать, что происходит вокруг него, Кай стал только через некоторое время. Бланшет все это время смотрел на свои колени, где его холодные ладони, согревали руки принца. Филипп сплел их пальцы в крепкий замок и прислонился к ним лбом. Со стороны это выглядело так, будто он молится.       — Прости. Я не знаю, что на меня…       — Почему ты не попросил меня остановиться? — принц резко поднял голову. Изумрудные глаза взволнованно осматривали Бланшета.       — Я…—  Кай опустил голову. — Я не знаю.       — Не знаешь? — недоумевая спросил Фил, заправляя прядь волос Бланшету за ухо. — Кай, я ведь не монстр какой-то, я бы остановился, правда. Не нужно доводить себя до такого состояния. Прости, мне не стоило на тебя давить.       Кай молчал, прикусив губу изнутри, да так, что вкус собственной крови заставил юношу поморщиться.       — Я принесу воды, — Филипп встал и побрел к двери.       Если ты не расскажешь ему сейчас, то возможности больше может и не быть. Филипп должен знать, что его вины в произошедшем нет.       — Отец, —  внезапно выпалил Кай. Филипп замер посередине комнаты. — Отец всегда злился, когда я останавливал его. Я боялся…Боялся, что ты тоже… — затараторил Бланшет, сам того не замечая.       — Погоди, погоди! О чем ты, черт возьми? — Филипп раскрыл рот от услышанного. — Что значит: «Отец злился, когда я его останавливал»? Только не говори мне, что Грегори… — с дрожью в голосе переспросил принц.       — Прости.       Фил закрыл рот рукой и согнулся будто его вот-вот стошнит, стал мотать головой из стороны в сторону, отрицая факт происходящего.       — Не смей! Не смей извиняться. Понял меня? — Филипп вновь опустился на колени рядом с Каем и аккуратно обхватил руками за талию, головой прижавшись к его животу.       — Прости. — вновь прошептал Кай.       — Да за что же ты извиняешься? — заныл принц, глядя в глаза Бланшету, которые тот тщательно прятал.       — За то, что со мной так сложно. За то, что не могу дать тебе столько же нежности в ответ, сколько даешь ее мне ты. За все это. — Кай прикусил нижнюю губу. — Вся эта близость…Я хочу этого, правда хочу. Я пытался переступить через себя, но как видишь, сделал только хуже. Для меня все это ново и... чуждо.       — Как бы сложно не было, мне все равно. Мне важно, чтобы ты был готов переспать со мной, не только потому, что ты мне что-то там должен взамен. А только тогда, когда будешь к этому действительно готов. Я люблю тебя и именно поэтому готов на все, лишь бы видеть тебя счастливым. Но взамен, хочу, чтобы мы были честны друг с другом. Это важно. Я сказал тебе еще вчера, Кай, я готов ждать столько, сколько потребуется. Кивни если понял меня. — голос Филиппа был наполнен уверенностью и теплотой, но его руки дрожали, а сердце бешено колотилось.       «Как ты можешь говорить о чем-то подобном без доли сомнения?» — смутился Кая, но кивнул.       — Спасибо, что рассказал мне. Это ценнее всего на свете для меня, — принц прижался сильнее к телу Кая и тяжело выдохнул.       — Даже ценнее, чем твоя королевская библиотека? — усмехнулся Кай, пытаясь немного разрядить обстановку.       — Не ценнее этого конечно, но тоже важно как-никак.       — Ты просто невыносим. Знаешь об этом? — Бланшет обнял принца в ответ, зарывшись носом в его золотистые кудри, вдыхая запах цитрусового мыла.       — Знаю. Поэтому ты меня и любишь.       Кай легонько дернул его за волосы.       Это чтобы ты не ботал о таких смущающих вещах.        Фил чертыхнулся, но объятия не разомкнул.       Время близилось к обеду, когда Мари шла по мощенной мостовой, направляясь прямиком в приют. Это давно стало традицией. Девушка собирала целую корзину вкусностей, лекарств и игрушек, а потом тащила все это в детский дом.       «Деревянная лошадка для Эрика, плюшевый лисенок для Фелиции, коробочка с бусинами для Кэтрин», — мысленно перепроверяла девушка содержимое корзинки. — «Надеюсь, что я ничего не забыла в этот раз»       Когда-то и Селина ездила с Мари в этот приют, но когда король заболел, то мать практически все время стала проводить во дворце, так что посещать приют с Мари у нее просто не было возможности.       Подул холодный ветер, пробирающий до самых костей, и, Мари посильнее запахнула серое пальто. Девушка уже видела серебристый купол крыши приюта, отражающий лучи осеннего солнца. Оставалось пройти совсем немного.       В окнах она уже заприметила детишек, которые, забравшись друг на друга, столпились у окна и высматривали ее. Мари кротко им улыбнулась и направилась ко входу. Большое здание из серого кирпича возвышалось над рекой, что текла неподалеку. Летом дети частенько доставали самодельные удочки и пытались выловить оттуда будь то украшения или даже книги, которые потом сушились и еще долго служили по назначению, а зимой, если лед был достаточно надежным, надевали коньки и катались.       Мари поправила бант на белой блузе и постучала в массивную деревянную дверь. Металлический замок щелкнул, и перед ней показалась воспитательница по имени Ирен. Женщина в почтенном возрасте, которая стала для Мари чуть-ли не родной бабушкой.       — Добрый день, Мари! — с искренней радостью в голосе поприветствовала ее женщина.       — Здравствуйте, Ирен. Как вы? Как идут дела в приюте?— поинтересовалась Оймент, пока проходила в помещение.       Воспитательница накинула шерстяную шаль себе на плечи и пошла дальше по коридору:       — У меня все хорошо, дитя. С наступлением холодов всегда становится труднее, но мы справляемся. Дети здоровы, веселятся в гостиной, дожидаясь твоего прихода, — Ирен хохотнула, и на ее старческом лице промелькнуло подобие гордой родительской улыбки. —  И спасибо тебе за ту мазь, моя спина уже практически не болит.       — Рада, что все хорошо. Дайте знать, если что-то понадобиться приюту, госпожа Ирен.       Девушка прошла по длинному коридору, украшенному детскими рисунками, и где на шатких деревянных полочках стояли детские подделки из глины. Ирен часто называла этот коридор гордостью приюта, впрочем, Мари была с ней согласна. Гул детских голосов был слышен даже в здесь, так уж эти сорванцы веселятся пока воспитательница вышла за дверь. Детей было немного, но и они доставляли, порой, страшные хлопоты. Да и вряд ли Ирен было легко справляться со всем в одиночку.       — Сестренка Мари пришла! — завопил мальчишеский голосок. Кажется, это был Эрик.       Дети побросали игрушки и кинулись к девушке. Они окружили ее, сжали в своеобразных объятиях и громко-громко вопили.       — Тише! Вы меня затопчите, — сказала Мари, с трудом удерживая равновесие.       — Мы скучали! Почему ты так долго нас не навещала? — топая ножкой, прокричала Фелиция.       Воспитательница показательно громко прочистила горло. Мари умилилась тому, как эта женщина способна поддерживать порядок в приюте. Дети разошлись по комнате, расселись кто-куда: на кресло качалку у окна уселась Фелиция, Эрик забрался на мягкий, но слегка потрепанный зеленый диванчик, другие мальчишки сели на ковер около Мари. Но кого-то во всей этой суматохе не хватало.       Где же Кэтрин?       Девочка попала в приют всего год назад, но уже сдружилась со всеми ребятами, что бывает редко (особенно со старшими детьми). Да и сама Мари привязалась к этой маленькой леди. Кэтрин частенько делает для нее что-то своими ручками, что заставляет девушку краснеть. Взамен, Мари приносит ей материалы для рукоделия. Но девочка часто болеет, поэтому Мари волнуется за нее.       — Ирен, а где же Кэтрин? Не вижу ее среди детей сегодня, — спросила Мари, теребя ленточку на блузе. — Она снова заболела?       Воспитательница вздохнула и посмотрела на лестницу, ведущую на второй этаж.       — Вчера стукнул ровно год, как она попала в приют. Кэтрин все ждала и ждала брата. Сидела там, —  Ирен указала на диван, где в данную минуту прыгали мальчишки, — говорила, что брат обещал навестить ее. Но он так и не пришел. После ужина Кэтрин залезла под одеяло и выходила разве что на завтрак и в уборную.       «Каков наглец! Разве так можно поступать с собственной сестрой?» — возмутилась Мари, раскрыв рот и уставив руки в бока.       Кэтрин никогда не упускает возможности похвалить брата. Девочка рассказывает о том, какой он доблестный рыцарь. Как он тренируется день и ночь, чтобы поскорее забрать ее из приюта. Мари не расспрашивала, малышка все сама рассказывала, но только по секрету.       И после того, как ребенок так тобой восхищается, ты имеешь наглость забыть о ней и просто не прийти?       — Я схожу к ней. Попробую поговорить с ней.       — Иди. У тебя лучше получается найти с ней общий язык, чем у меня, — усмехнулась Ирен и нежной улыбкой сопроводила Мари наверх.       Деревянные половицы скрипнули, когда девушка подошла к комнате. Мари деликатно постучала в дверь и чуть приоткрыла дверцу, скользнув взглядом в образовавшуюся щель.       — Тук-тук, Кэтрин. Можно мне войти?              Маленький кокон, состоящий из одеяла и простыни, зашевелился на кровати и оттуда показалась маленькая детская головка.       — Можно, — промямлила девочка и скинула с себя одеяло.       Мари прошла в комнату, поставила корзинку на пол и присела на край кровати. Осторожно потрепала девочку по русым волосам и посмотрела ей точно в глаза.       — Ну, малышка, почему не выходишь? Что у тебя случилось?       Кэтрин шмыгнула носом, показательно сложила ручки на груди и сгорбилась.       — Брат вчера не пришел. А ведь обещал! Он никогда не нарушал свои обещания, но вчера…Вчера…       Девочка еще раз шмыгнула носом и утерла слезы рукавом.       — Я понимаю, но вдруг что-то случилось? Не мог же твой братец просто так взять и не явиться, верно?       И зачем я вообще пытаюсь его оправдать?       — Но он пообещал! Говорил, что чтобы не случилось, он обязательно навестит меня! — запротестовала Кэтрин.       —  Малышка, часто у взрослых случаются…проблемы. И поэтому они не могут выполнить даже такие сокровенные обещания. Ты взрослая девочка, пожалуйста, пойми это, — Мари щёлкнула девочку по носу. — Уверена, если он любит тебя, то примчится, как только сможет.       — Мне двенадцать! Я маленькая еще, могу и пообижаться чуть-чуть! — Кэтрин встала ногами на кровать и горделиво вскинула голову.       — В прошлый раз кое-кто говорил мне, что уже совсем взрослый ребенок и ему не нужны сказки на ночь! — с этими словами Мари схватила девочку в охапку и защекотала.       Кэтрин стала дергать ногами и громко хохотать. Мари встала с кровати и принялась кружить девочку по комнате.       — Сдаюсь! Сдаюсь! — закричала Кэтрин. — Ты победила!       Мари аккуратно спустила ее на пол и на секунду прикрыла глаза (после такой карусели кружилась голова). Но визг малышки заставил Мари резко распахнуть глаза и оглянуть комнату в поисках источника испуга. Девушка с облегчением выдохнула, когда увидела, что Кэтрин прыгает вокруг корзинки, из которой выглядывает коробочка с бусинами.       — Это! Это то, что я думаю? Можно я достану? Могу посмотреть?       Мари засмеялась и кивнула. Уселась на пол рядом с корзинкой и Кэтрин. Было что-то в этой искренней детской радости. Из-за своей работы ни мать, ни отец не уделяли Мари внимания. Скидывали все на нянек, хвалили девушку лишь за значимые успехи и достижения. Мари закусила губу из-за нахлынувшей грусти. Сейчас, ей ведь было достаточно и мимолетной улыбке, которая мелькает всякий раз, когда дети ее встречают. Мари хотела сделать больше чем просто какие-то игрушки, книги и украшения. Конечно, семья Оймент финансово поддерживала приют, но Мари хотелось привнести что-то хорошее в жизнь детей, которые совсем не виноваты в том, что остались без родительской любви.       — Это же бусины! И крючочки! И нити!       — Крепежи, Кэтрин. Не крючочки, — поправила малышку Мари.       Та отмахнулась и стала разглядывать каждую мелочь, сложенную в эту шкатулку. Кэтрин доставала крохотную голубую бусину и нанизывала ее на нить, одну за другой, ловко перебирая руками. Мари наблюдала за ней, распутывая свои рыжевато-русые волосы.       «Такая талантливая малышка. Интересно, вспомнит ли она меня, когда вырастет? Будет ли рассказывать о девушке, которая заходила к ним в приют и проводила с ними время?» — рассуждала Мари, не сводя взгляда с маленьких пальчиков Кэтрин, ловко подхватывающих очередную бусину. — «Она напоминает мне мою сестру. Пусть даже я едва-ли помню ее»       — Подарю этот браслет брату, — бормотала девочка, — Тогда он точно не забудет прийти в следующий раз.       Мари открыла рот, хотела ответить, но ее перебили:       — Как я могу забыть, Кэтрин?       Да быть не может…       Малышка подскочила, роняя недоделанное украшение. Бусины, постукивая, рассыпались по деревянному полу. А Кэтрин, чуть было, не запнувшись о корзинку, бросилась к двери       — Братец! — завопила она.       Робкий мальчишеский смех прокатился по комнате, оставляя на коже Мари мурашки, как делал уже множество раз. Девушка сидела спиной к двери, она не видела, кто именно вошел в комнату, но догадаться было не трудно. Судя по вздрагивающим половицам, Кэтрин скакала из стороны в сторону.       — Братец, я наконец-то смогу познакомить тебя с сестренкой, про которую рассказывала тебе! — малышка потащила брата за руку. — Познакомься, это — Мари! Она постоянно к нам приходит. Приносит лекарства и…       Остальные слова утонули. Мари развернулась к двери и застыла. Каштановые волосы, смуглая кожа, ямочка на щеке. Все то, о чем думала девушка в последние дни, прямо сейчас стояло перед ней. На лице юноши, словно на статуе, замер шок и оцепенение. Он в нерешительности раскрыл рот, но осмелился что-то сказать лишь:       — Давно не виделись, да?       Было принято решение выйти во двор. Том попросил Кэтрин поиграть немного с ребятами, а Мари отправилась на кухню, чтобы заварить чай.       «Вот это встреча», — подумал Том, зачесывая каштановые пряди назад.       Приют — последнее место, где он был готов встретить эту девушку. Том слышал ее звонкий смех пока шел по коридору. А когда увидел, снова очаровался чудным блеском карих глаз, а еще ощутил тоску, которая нападала на парня каждый раз, когда он думал о ней.       Гвардеец опустил руки в карманы пальто, нащупал брошь, которую таскал с собой на всякий случай. Столь маленькое и легкое украшение нагружало карман словно многотонный булыжник. Слишком много обязанностей, слишком много ответственности.       Том отпустил брошь, когда на во двор к нему вышла Мари. Она грациозно спускалась по ступеням с подносом в руках, но ее глаза смотрели куда угодно, но никак не на него.       Она избегает моего взгляда?        Девушка поставила чай на небольшой деревянный столик, мягко опустилась на лавочку рядом с Томом. Все что было между ними — пара ничтожных сантиметров, которые казались километровой дистанцией.       — Вот это встреча, да? —  наконец нарушила она тишину.       Том, который уже отпил глоток ароматного травяного чая, поперхнулся и закашлялся. Мари запаниковала, но парень выставил ладонь вперед, успокаивая ее.       — Это точно, — прочистил горло и продолжил. — И часто ты бываешь в приюте? Просто для девушки с твоим статусом это как-то…       — Низко?       — Нет! Что ты, я совсем не об этом. Скорее уж, благородно.       Видеть, как человек твоего происхождения опускается до того, чтобы нянчиться с приютскими сиротами, стало для меня большим сюрпризом. До этого, я наблюдал лишь обратное.       — Сколько себя помню, я приходила сюда. После смерти сестры это место стало для меня вторым домом, — спокойно ответила девушка.       — Вот как…       Возможно рассматривать кусты было не лучшей затеей, когда ты находишься наедине с девушкой, но Том ничего не мог с собой поделать. Да и к тому же, Мари занималась тем же самым.       «В этой жизни может возникнуть более неловкая ситуация?» — от подобных мыслей, Тому хотелось дать самому себе подзатыльник.       — Могу я задать личным вопрос? — тихо спросила Мари. — Можешь не отвечать, если не захочешь.       — Спрашивай.       Девушка отставила кружку, расправила складки на юбке, прикусила нижнюю губу.       — Почему Кэтрин тут? — Мари посмотрела на Тома. — Честно говоря, когда я узнала, что у этой девочки есть брат, то отнеслась к этому пренебрежительно и даже с ненавистью. Представляла себе разгильдяя, выпивающего по вечерам, которого так сильно ждет и любит младшая сестра. Но…       Том не отвечал. Он не знал, что ей сказать. Возможно было бы лучше, если бы она действительно его ненавидела.       — Но, когда Кэтрин с такой радость рассказывала о своем герое, — продолжила девушка, — когда я видела восхищение в её глазах, то спрашивала себя: А правдивый образ ли я составила? Но тогда почему? Почему она тут, Том?       Рассказать о том, что их родители за решеткой из-за его работы или посвятить в детали заговора, может стать роковой ошибкой для Тома. Ясно как день, Мари не причастна ко всему этому. И лучше бы ей дольше оставаться в неведении.       — Это правда сложно объяснить, Мари…       — А ты попробуй, — на удивление резко ответила она. — Я очень хочу, чтобы Кэтрин была счастлива, но стены приюта не дадут ей этого сделать, учитывая то, кто ее брат.       — Слушай. Наши с Кэтрин родители они… Они очень далеко сейчас. Когда они смогут вернуться в город — загадка даже для меня. Я постоянно на службе. Особенно теперь, когда мне приходиться охранять Его Высочество. У меня нет времени приходить домой, смотреть за сестрой и как-то вместе с этим продвигаться по службе. Так что не нужно упрекать меня в том, что моя сестра в приюте, пока я свободно разгуливаю по улицам. Я и так об этом прекрасно знаю.       В груди все сдавило от нарастающей злости и тошноты к самому себе. Ему не стоило срываться на Мари. Если бы он старался лучше, может уже бы и получилось выкупить родительский дом и забрать сестру. Может, если бы он работал еще усерднее, давно бы подарил сестре самые счастливые детские воспоминания, а не стены гнетущего детского дома. Том сжал руки в кулаки и закрыл глаза. Нужно было успокоиться, чтобы еще больше не навредить Мари.       Руку юноши накрыло что-то теплое и мягкое. Это была Мари. И Том отдал бы все, лишь бы этот миг длился дольше, чем несколько ничтожных секунд.       — Мне жаль, — девушка крепче сжала его ладонь и сделала небольшую паузу. — Как насчет пойти и поиграть со всей этой детворой? Думаю, Кэтрин будет в восторге… — голос Мари оборвался, когда Том перевернул свою ладонь и сплел их пальцы между собой.       Мягкая и нежная. Теплая и такая надежная. Можно я подержу тебя за руку пока не настал судный день? Пока ты окончательно во мне не разочаровалась.       Губы девушки расцвели в смущенной и робкой улыбке, а большой пальчик ее руки поглаживал его грубую смуглую кожу, покрытую мозолями и ссадинами. Кажется, в этот момент, Том был готов зарыдать.       Напоследок Кай сполоснул лицо холодной водой, чтобы окончательно отогнать остатки сна. После небольшого утреннего инцидента они с Филиппом уснули еще на пару часов, так что сейчас дело было далеко за полдень.       Кай покинул ванную комнату, прошел в зал и застал Фила, который был уже одет и готов к прогулке. Принц лежал на диване, головой на подлокотнике, и читал книгу, страницы которой, показались Каю подозрительно знакомыми. Загнутые уголки, звездочка в начале строки, где закончил юный читатель.       — Ты стащил ее у меня дома? — заговорил Кай, и мышца на его лице дернулась, словно в усмешке.       — Не стащил, а одолжил на временное пользование, — парировал принц.       Кай встал около дивана и наклонился над лицом Фила. Тень Бланшета окончательно затемнила страницы, поэтому читать что-то дальше было невозможным. Фил вздохнул, взял закладку, что лежала около него и закрыл книгу, положив себе на грудь.              — И как вам чтиво, Ваше Высочество? — с сарказмом поинтересовался Кай, намотав прядь волос принца себе на палец и немного потянув на себя.       — Знаешь, довольно интересно. Даже пикантно, — на лице Фила скользнула лукавая ухмылка.       — Это детская сказка, Филипп. Она в априори не может быть пикантной.       Глаза Фила расширись на столько, что Кай на секунду подумал, что самый благороднейший и невинный юноша королевства, коим он являлся лишь по слухам, действительно нашел что-то в детской сказке, что маленьким читателям не стоило бы, но когда тот вновь ухмыльнулся, то Кай понял, что он влюбился в идиота и чертова юмориста.       — Да? А как же момент, где Принц и страж остались одни в королевской библиотеке, а потом, лежа на столе они…       — Карта, Филипп! На столе лежала карта! — запротестовал Кай, и спрятал свое лицо в ладонях.       Принц залился безудержным смехом. Кай был готов слушать его часами. Бархатный словно шелк, ласковый словно фортепиано, звучание которого он так любил. Фил схватился за живот, продолжая хохотать.       Выдохнув, Кай резко наклонился ближе, так, чтобы кончики носом соприкасались друг с другом. Филипп затих, явно опешив. А потом, медленно закрыл глаза, подался чуть вперед, наверняка представляя последующий поцелуй…Но Кай выпрямился, а голова принца, больно ударившись, упала обратно на подлокотник.       — Кажется нас ждет экипаж, так что я пойду и переоденусь, — как ни в чем не бывало сказал Кай, направляясь к двери своей спальни.       — Стой! Что это такое было? — Фил поднялся с дивана и часто-часто заморгал. — Ты только что пытался подразнить меня? —  рот принца так и остался открытым: видимо не знал, что и добавить.       Кай пожал плечами и пожал губы:       — Понятия не имею, о чем ты, — и скрылся в своей комнате.       — Ах, ты! — послышался приглушенно голос принца за дверью, — Я тебе это еще припомню!       Нужно было собираться, но вместо этого Кай прислонился лбом к двери и засмеялся.       Я точно сошел с ума.       — Ты меня уронишь! — вскрикнула Кэтрин, ухватившись за голову Мари как можно крепче, при этом болтая крохотными ножками, — Я же уже большая! Меня не нужно катать на шее!       Мари кружила по комнате с девочкой на плечах, задорно смеясь и подбадривая остальных детей, которые расселись по углам гостиной и жевали шоколадные кексы, приготовленные госпожой Ирен. Том устроился на большом кресле-качалке, предварительно выкупив его у мальчишки за маленький карамельный леденец в виде короны. Парень прикрывал широкую улыбку рукой и то и дело отводил взгляд, стоило Мари взглянуть на него.       — Просто признай, что тебе это нравится! — задорно крикнула Мари и резко крутанулась на носках, тем самым, напугав девочку, но та не заплакала, а наоборот, рассмеялась еще громче, умоляя покатать ее еще.       Но не смотря на бесконечную детскую радость, что приносила такое удовольствие Мари, плечи девушки начинали уставать, стала немного болеть шея, а на лбу появилась еле-заметная испарина. Возможно, Том это заметил, встал со своего места, подошел к девушкам со спины, протянул руки и попросил сестру спуститься с шеи бедной Мари, но Кэтрин настолько развеселилась, что не соглашалась слезать, потому пришлось снимать девчушку против ее воли. Та хоть и надула губки, но отнеслась с пониманием.       Мари с облечением выдохнула и шагнула назад, но наступила на деревянную игрушку, оставленную на ковре кем-то из детишек. Боль прошла волной по стопе, девушка вскликнула и, потеряв равновесие полетела назад. Том среагировал молниеносно: подбежал к ней и подхватил за локоть. Только когда Мари поняла, почему она не упала, то сразу зарделась, устремила взгляд в пол. Дыхание парня легонько щекотало ей ухо, его грудь, на которую она облокотилась, спокойно вздымалась, а сквозь все слои ткани, Мари ощущала стук его сердца: тук-тук, тук-тук.       Том прочистил горло и отодвинулся, все еще придерживая девушку.       — Извини. Ты в порядке?       — Да. Спа… — не успела девушка отблагодарить его, как ее прервали дети, которые подскочили с мест и хитро-хитро улыбались.       — Тили-тили тесто жених и невеста! — хором запели они.       — А ну прекратите! — Мари угрюмо посмотрела на них и сложила руки на груди, — Нельзя ставить взрослых в неловкое положение!       — Но вы такая красивая пара! — протянула Фелиция и спряталась за диваном, словно это могло ее спасти.       — Фелиция, это совершенно не то, чему я вас учила! — строго воскликнула госпожа Ирен, вошедшая в комнату как раз в том момент, когда дети уже успели сосватать Мари и Тома. — А ну марш на кухню! Поможете мне с обедом!       — Да, госпожа Ирен! — хором ответили дети и ринулись на кухню, пока не успели получить нагоняй от воспитательницы.       Ничего не сказав, Мари поплелась вслед за ребятами, чтобы избежать возможного неловкого разговора с Томом. Ее уши горели, а сердце готово было уйти в пятки. Но спиной она все еще чувствовала тепло тела юноши, что не дал ей упасть, а душой, она всецело отдалась фантазиям.       «Надо было сказать ему, что выходить в центр города в чертов выходной день — отвратительная идея» — возмущался Кай, протискиваясь между людьми на улице, стараясь не отставать от Фила.       Казалось бы широкая улица сужалась из-за многочисленных прилавков, где торговали всем, чем только можно, а толпа, что так и норовила наступить тебя на ногу не затихала ни на секунду. В воздухе развивались тенты, скрывающие лавочки от солнца и дождя, а воздухе слышался запах свежеиспеченного хлеба.       — Свежие фрукты! Подходите и посмотрите!       — Почему же так дорого? Вот в соседней лавке…       — Сколько стоит этот глиняный сервиз?       Кай чуть отпихнул мужчину, чтобы пройти вперед за Филиппом, который… Должен был быть прямо перед ним. Отвлекшись всего на секунду, Бланшет потерял его из виду и теперь судорожно обыскивал толпу. Серебряные глаза метались из стороны в сторону, но безрезультатно.       Куда же ты подевался?       Дар в такой толпе тоже не поможет, слишком много людей в таком маленьком пространстве. Люди сновали туда-сюда, толкались, стараясь пройти туда, куда им нужно.       — Да прекратите же вы толкаться! — прошипел Кай, как сразу же потерял равновесие из-за резкого толчка в левое плечо. Толкнувший его мужчина просочился вперед, а Кай, не успев ни за что схватиться полетел вперед, что было чревато тем, что его просто на просто могли затоптать в такой толпе. Юноша зажмурился, но, когда открыл глаза через пару мгновений, понял, что знакомая ладонь крепко держит его за локоть. Филипп поволок его назад, в пустующий переулок, где они могли перевести дыхание.       — Ты в порядке? Не поранился? — Фил прильнул к лицу Кая, обеспокоенно рассматривая его. — В какой-то момент потерял тебя из виду.       Сердце, кажется пропустило пару ударов, когда принц смотрел на него вот так. Он словно рассматривал сокровище, которое чуть было не потерял. В глазах сверкала теплота, в его нежных жестах читался страх, но не за себя, а за Кая. Фил смотрел не на своего телохранителя или друга детства и даже не на любовника, а как на единственный свет в своей жизни. Тот, что никогда не потухнет, потому что Филипп Эверхарт сделает все, чтобы защитить его.       Похожие эмоции он видел лишь в глазах матери, когда та была еще жива. Тогда Кай был совсем маленьким, но до сих пор помнит тепло ее тела, сладость в ее мелодичном голосе, умиротворение в глазах…       И Кай замер. Не было слов, чтобы описать то, что он на самом деле чествовал. Потому что он сам не знал, как называется это чувство, заставляющее его терять голову и мыслить иррационально. Как называется болезнь, которая вскружила ему голову еще семь лет назад?       Фил усмехнулся и пару раз щелкнул пальцами перед лицом Кая.       — О чем задумался?       Вместо ответа, Кай шагнул вперед, сократив расстояние между ними до ничтожных миллиметров, обхватил руками торс Фила и крепко-крепко прижал к себе. Принц охнул от удивления, а потом положил голову на плечо Каю и обнял в ответ.       — Что это с тобой? — прошептал Фил. — Что-то произошло?       Кай закачал головой. Он не был опытен в красивых речах, не владел мастерством в поцелуях и не был способен в полной мере выражать свои чувства словами, но он мог выражать свои чувства в действиях.       — Просто подумал, что хочу сделать это.       Принц прикусил нижнюю губу, стал медленно приближаться к губам Кая, но не успел. Со стороны торговой улочки, откуда они только недавно сбежали, раздался истошный женский вопль, а люди кинулись бежать оттуда в панике. Фил ринулся проверить обстановку, но Кай преградил ему путь рукой, взглядом велел держаться позади, а сам, выглянул из-за угла и ожидал увидеть кого угодно, но не маленького ребенка, который душил торговку, используя магию крови.       Ребенок?! По виду ей лет семь. Потрепанная одежда, грязные волосы, лицо все в саже…       Кай перевел взгляд на торговку, которая корчилась на земле, жадно хватая ртом остатки воздуха. Глаза закатились, все лицо покрылось капельками пота и побелело.       Она просто защищалась. Неумело конечно, но если тобой движет страх за собственную жизнь, то мало, что она еще могла сделать. Это нужно прекратить, пока девочка не навлекла на себя еще больше бед.       — Держись позади меня, понял? — бросил Кай Филиппу и вышел из переулка.       — Погоди. Ты же не собираешься…       — Я потом тебе все объясню.       Трусцой Бланшет добежал до торговой лавки, где все и происходило. Большая часть людей держалась вдалеке, но часть любопытных зевак, все же собралась вокруг, образовав вокруг происшествия кольцо, в центре которого и стояла девочка. По ее впалым щекам текли слезы, которые смешались с сажей, трясущиеся ручонки выставлены вперед, пальцы рук сильно напряжены.       Она точно маг крови! Значит мне не показалось…       — Быстрее зовите на помощь гвардейцев! Нужно избавиться от этой мелкой мерзавки! — прокричал грузный мужчина, стоявший чуть позади Кая.       — Эта дрянь должна сдохнуть! — испуганно залепетала женщина рядом.       — Прочь отсюда! Твое место на виселице! — выкрикнул парень и бросил в девочку камешек размером со спичечный коробок.       Девочка незамедлительно повернулась в его сторону, протянула руку, видимо, чтобы ухватиться и за него, но Кай был быстрее: он выскочил в центр круга и закрыл взор девочки, расставив руки в стороны       — Кай! — запротестовал Фил и бросился уже к нему, но Бланшет одним лишь взглядом приковал его обратно к земле.       «Интересно, будет ли он так же за меня переживать, когда узнает про мой дар?» — мелькнувшая ядовитая мысль напрягла Кая, но сейчас было не подходящее время об этом задумываться.       — Что этот сумасшедший делает? — зашептались вокруг. — Он защищает эту убийцу?       Кай почувствовал легкое жжение в мышцах: девочка пыталась взять под контроль и его тело, но благо, Кай был таким же как она, а потому, мог контролировать и собственную кровь. Благодаря многолетней практике, способности Бланшета были более развиты, чем у девочки. Хотя надо было признать: ее сила удивляла, но все еще была бесконтрольна. А бесконтрольная магия сама опасная по своей природе.       Глаза маленькой воровки расширились от удивления. Отлично. У него получилось отвлечь ее внимание от бедной торговки. Женщина отползла к стене и пыталась отдышаться.       — Ты...! — вскрикнула она, но Кай прервал ее, приложив указательный палец к губам.       —Тише, — бархатным голосом попытался он успокоить девочку. —Это мой маленький секрет. — А потом подмигнул и заговорщицки улыбнулся.       Бланшет обошел толпу беглым взглядом и вновь повернулся к девочке.       — Я друг и попытаюсь тебе помочь, но тебе нужно мне довериться, — шепотом сказал он девочке.       Она колебалась. Оно и было понятно, ведь, когда весь мир считает тебя кровожадной убийцей, ты вряд ли будешь доверять первому встречному.       — Но…Мне…страшно, — пробормотала она и прижала маленькие ручки к своей груди.       — Я знаю. Но… Ты видишь другой выход из ситуации?       Толпа вокруг выступила вперед и запротестовала.       — Почему ты с ней нянчишься?! Выруби ее и дело с концом!       — А вдруг он ее союзник?!       Да замолчите вы! Как можно быть столько жестокими! Она же просто маленькая девочка…       — А ну прекратите! — Вперёд выступил уже принц и закрыл своей фигурой Кая и девочку. — Отойдите назад! Ради вашей же безопасности! — голос Фила был тверд как камень. От подобного Каю становилось не по себе. Но главное, что толпа послушала его.       — Филипп, я же сказал тебе…!       — Я не знаю, что ты задумал, но бери девчонку и беги. Встретимся через час у нашего фонтана, — бросил он через плечо и вновь обратился к толпе. — Я же сказал вам, назад!       Кай медлить не стал. Подхватил девочку на руки, удивившись тому, на сколько легкой она была, и нырнул в толпу, которая от испуга тут же разошлась. И побежал вперед со всех ног, а потом, просто растворился в толпе.       Часть толпы незамедлительно устремилась за новоиспечёнными преступниками. Люди задевали Филиппа плечами, всячески сбивали с ног. Один парень даже остановился и закричал:       — Что вы наделали, молодой господин?! Зачем вы дали им уйти?!       Филипп ему не ответил. Он и сам не знал, что только что сделал.       Я надеюсь, хоть ты знаешь, что делаешь, Кай. А пока, я просто слепо доверюсь и последую за тобой. Куда бы не привел меня этот путь.