Ассертивность

Шли дни. Тёплые, иногда прохладные дни. Холодные, порою жаркие ночи. Серые тучи, яркое солнце, но всегда сверкающая луна, подмигивающие звёзды. Всегда свободная крыша, и чувственные поцелуи. Прикосновения, ледяными пальцами, к пылающей коже. Тихие взгляды, долгие разговоры. Глухой смех, звонкая тишина. Любовь, боль. Итальянец в доме теперь бывал чаще. Приезжал через день, оставался на ночь, даже если утром нужно было ехать, подолгу общался с ребятами, за столом и в гостиной после ужинов, пару раз даже сам их готовил. Часто возил их в город, меняя локации от искусных музеев, к серым улочкам спальных районов. Там они просто гуляли, ели мороженное, заглядывали в окна, гадали, какая семья живёт за каждым. Они снова посетили мастерскую, в которой были в прошлый раз. Антон сказал, что получившиеся у ребят картины «отвратительны», но всё же помог развесить их на втором этаже, по приезду домой. Дома они учились вместе готовить, танцевать, гадать на картах, разбирали чердак, однажды даже лепили оригами. Не совсем всё из этого у них получалось, но они старались. — Что это такое? — Кира подбежав к парням, что усердно кашеварили что-то у кухонного стола, схватила Пешкова за плечо, поднявшись на носочки, заглядывала за него. — Спагетти, мадам! — Стоящий правее Антон, поднял испачканную в чём-то руку, жестикулируя и изображая итальянский акцент. Брюнет склонился над доской, пытаясь ровно нарезать какие-то овощи, в то время, как Антон стоя у плиты, жарил фарш в сковородке. — Да? — подняла брови, — и как, получается? — отвернулась, подходя к столу, за которым с яблоком, улыбаясь и задрав ногу сидела Вьен. Девушка последовала её примеру. — Аа, — Пешков закрутился, что-то ища вокруг себя, — процентов на пятьдесят. — И что же вам не даётся? — кусает зелёное яблоко. — Пока всё кроме лапши. — Вьен поворачивается к ней, обе заливаются смехом. — Лапша, — восклицает брюнет, оставив нож, открывает шкафчик над собой, перебирая пакетики. — Так! — Антон оборачивается, держа в руке деревянную лопаточку. — Прошу не подрывать наш боевой дух. — Пригрозив им той же лопаточкой, отходит к холодильнику. Вьен снова усмехается. — То-то он из вас так и хлещет. — Девушки снова злорадствовали. — С чего такой энтузиазм к работе? — Кира нагнула голову, хлопая ресницами. — От чистого сердца, — снова поворачивается парень, протягивает Вьен меленькую банку с томатной пастой, — мадам, поможете? Никак не поддаётся, — также хлопает глазами. — С радостью, — скалясь, забирает у того банку, через секунду открывая, даже не приложив усилий, — прошу. — Просто кто-то в карты играть не умеет, — выходит с зала Ваня, — и спорить с девушками тоже. — подходит к месту действия, встав рядом с кудрявым, незаметно оставляет у его рук половину очищенной мандаринки, после нагибаясь, с очистками к мусорке. Поймав тёплый взгляд Пешкова и короткую улыбку, отходит. — Предателей сюда не звали, — кричит вслед Антон. — и вообще-то, я умею, но как бы я мог выиграть, оставшись один на один с такой прекрасной дамой. — Разворачивается к девушке. — За сковородкой смотри, джентльмен, — кивнула в сторону плиты, после чуть тише добавила, — может это у тебя получится лучше, чем за картами, — ухмыльнулась. — А можно было бы просто сварить макароны. — Шепнула Хава, вышедшая из гостиной чтобы налить сок. — Я так и предлагал! — Почти крича повернулся к ней парень.

***

Стук костяшек о плотное дерево, глухое: — Кто там? — за ним. Тихо открывается дверь, в скважину заглядывает кудрявая голова. — Можно? — скромно улыбается. Кира поджимает губы, медленно закрывая веки в знак согласия. — С чем пожаловали? — сидя по-турецки на собственной кровати, хлопает ладошкой рядом с собой, приглашая. — Просто так, — проходит к ней, — я, что не могу без причины навестить любовь всей моей жизни? — наклоняет голову. Девушка отзеркаливает его движение, спокойно улыбаясь. Долго смотрит в глаза, затем медленно качая головой, возвращает внимание к предмету в своих руках. — Рисуешь? — кивает на оранжевый блокнот с занесённым над ним простым карандашом. — Мг, — кивает, поднимая его выше, как бы показывая. Почти до вершины лист закрашен штрихами, имитируя море или океан с такого ракурса, будто его поместили в аквариум, и смотрели со стороны. На самом верху, на поверхности воды находился маленький кораблик, по очертаниям, он казался огромным, просто уменьшенным в разы, словно находился за километр. Выше, в небе порхали силуэты птиц, совсем маленьких, размером в миллиметр, но всё же было понятно, что это они. А вот далеко в низ, точно на глубину в десятки километров виднелись другие очертания, довольно крупные, намного больше корабля, силуэты китов. К самому низу листка на грифель давили всё сильнее, оставляя на дне только темноту. Но вероятно это было ещё далеко не дно. — Это моя фобия, — коротко сказала. — Боишься воды? — перевёл на неё взгляд. Та покачала головой. — Знаешь, когда я смотрю на море… — задумалась, — океана, то я никогда не видела, — печально усмехнулась, — меня пробирает дрожь. Парень смотрел на неё внимательно. — Это конечно, всё красиво, волны, блески, мне очень нравятся Бали, — посмеялась, — но, если я вижу воду, и не вижу дна, — она дёрнулась, судорожно отряхнула голову, будто сбивая картинку, — ну ты понял. Мне постоянно кажется, что там кто-то есть. Да, похоже на детский страх, акулы в бассейне, но я действительно боюсь. Мне не страшно плавать в таких местах, когда кто-то находится на расстояние нескольких метров, но если я останусь одна, — снова поджала губы, — я сойду с ума за пару секунд. Если я нырну с очками и открою глаза, меня хватит инфаркт сразу, даже если я ничего там не увижу. — А чего ты в ней боишься? Поймала его взгляд. Вздохнув продолжила. — Не акул, не пираний, змей, всё не то. Это смешно, но мне кажется, что даже в бассейне с тёмным глубоким дном меня может сожрать касатка. — Касатка? — он улыбнулся. — Да, не в плане именно киты, а что-то большое, не знаю, огромный кальмар, динозавр, мегалодон, кракен, зубастая рыба с торчащим из головы фонарём. — Ухмыльнулась, — не знаю, русалка, сирена, что угодно. — Ты много сказок знаешь, да? Оба посмеялись. — Но я не боюсь, что меня съедят или свернут шею, я боюсь того, что меня унесут на дно, а умереть я не смогу. Я не знаю, просто всё страшно. И я не начинаю об этом думать когда смотрю в воду, просто в голове автоматически появляется страх, и хочется зажмуриться. — Смотрела на рисунок в руках, — знаешь, мне кажется, что когда меня схватят за ногу и понесут на дно, то я даже не открою глаза. Секунду молчали, продолжая разглядывать рисунок. — Странно, да? — повернулась к нему. — Да. — Ответил очень просто, — но разве это плохо? Девушка улыбнулась. — Знаешь, — отвернулся к окну, смотря на кровать, что стоит прямо под ним, — я никогда не видел моря.

***

— … ага, ага, да, знаешь, я хотел спросить, — Антон сидел на полу, скрестив ноги, держал на вытянутых руках телефон, разговаривая с девушкой, — а ты не подскажешь, как скипнуть? — секундное молчание на проводе, после связь оборвалась, а в комнате раздался смех. Ребята полным составом сидели в гостиной семьи Софии. Они приехали сюда ещё в обед, матери девушки нужно было отлучится, и Камилло повёз женщину в город, оставляя дом в распоряжение молодых людей. Все ребята сидели на мягком ковралине бежевого цвета. Воспользовавшись тем, что в доме ловит связь, они решили развлечься, с помощью онлайн рулетки для знакомств. Антон, собственно автор идеи, что сел напротив камеры первым, уже познакомился с тремя девушками, но не совсем успешно. — Ужас, — Хава, что сидела у дивана, играясь с собакой, скрывая улыбку, качала головой. — Да ладно тебе, всё с ней в порядке будет, я что виноват, что они юмора не понимают, — Антон, вставая за водой оставил телефон на столе, передавая эстафету, — кто следующий? — Ванёк! — сидевшая левее Кира, указала на него пальцем, второй рукой жуя бутерброд. — Нет, нет, — мотал головой тот, — я в такое не играю. — Тогда кудрявый, — указала пальцем правее. Брюнет замолчал на мгновение, облизывая губы в загадочной улыбке. После согласившись, подвинулся на место прошлого пикапера, поднимая телефон. — Есть проводные наушники? — смотрит на обитательницу дома. — Мда, — закачала головой, тут же убегая на второй этаж. Вернулась через минуту, протянула парню белые наушники, — держи. — Поехали, — усевшись так, что никого кроме него самого в кадр не попадало, но так, что многие экран видели, подключил наушники, направляя на себя объектив. Почти сразу же на изображении появилась девушка. Она была довольно симпатичная, сидела так, точно ей действительно было не плевать, с распущенными светлыми волосами, видно хорошо ухоженными. Мило улыбалась. Без приветствия, парень сразу же начал разговор. — Я понимаю, что до меня были мальчики, которые не могли нормально формулировать свою речь, — активно двигал свободной рукой, — какие-то постоянные приколы, или ещё что-то. Я хотел бы нормально конструктивно начать диалог, без каких-либо там подкатов, — говорил абсолютно спокойно, — можешь немного рассказать, кое-что о себе? — как только девушка, улыбнувшись, разомкнула губы, чтобы начать рассказ, парень аккуратно стащил наушники по одному из ушей, сжав в кулаке, поставил на него подбородок. Сделал заинтересованный вид. В миг, все ребята раскатились по полу, прикрывая рты, чтобы не издавать звуков, глухо смеялись. Так как это не совсем получилось, и видимо девушка всё же услышала смех, она остановилась, исследовав глазами парня, заметила подвох. Но вовсе не расстроилась, лишь сильнее улыбнулась, ярче артикулируя. — Ладно, ладно, всё прости, — брюнет снова одел один наушник. — Типо не интересно, да? — ухмылялась девушка. — Нет, правда, очень интересно… Разговор с девушкой продлился ещё около десяти минут, пока все начали скучать, Пешков и Маша, так её звали, обменялись контактами. Уже вечерело, скоро приехали Камилло с обеими родителями Софы, отужинав, гостеприимные хозяева отказались отпускать ребят в дорогу, в темноту, предложив остаться. Девушек уложили на полу, в комнате Софы, что легла рядом с ними, а парней, с собакой, что от них не отлипала, в гостиной. Итальянец, сославшись на то, что в городе у него есть друг, которого он давно обещал навестить, сказал, вернётся к завтраку. Тот день был очень тёплым.

***

— Добрый день, дорогие, — Камилло спустился к завтраку с кабинета, в котором ночевал. Хоть и недавно, парни обнаружили, что в нём вовсе не было кровати. — Добрый, Камилло, а вы смотрели «Титаник»? — бодрым голосом спрашивала Кира, обернувшись к нему. — Ох, амор… — подошёл к столу, наливая себе кофе, — конечно. — Вот! — вернулась к остальным, смотря на парней, — Слышали? — А что собственно не так? — присоединился к завтраку мужчина. — Они говорят, что никогда его не видели, — Хава улыбнулась. — Дикость. — возмущалась Кира. — Так, прошу, дамы, мы же не возмущаемся тем, что вы никогда не смотрели, — задумался, качая головой, — Терминатора. — Смотрели! — прозвучало в один голос, сразу от трёх девушек. Парень застыл на секунду. — Матрицу? — всё же не сдавался. — Смотрели. — А как звали… — прищурившись, нагнулся к середине стола, желая подловить вопросом девушек на вранье. Но не закончил его. — Нео. — Также ответила ему Хава, довольно улыбаясь. — Брейк! — Вьен вытянула перед ними руки. Парень шумно вдохнул, откидываясь на спинку стула. На кухне царила тишина, пока её не прервал тихий женский смех. После чего его подхватили остальные. — У меня к вам другая новость, — не вмешавшийся, всё это время итальянец, начал говорить, — у вас есть купальники? — оглядев вопросительные взгляды всех за столом, продолжил, — мы едем купаться. В течение двух часов, собравшись, и укомплектовавшись в машину, сегодня вместе с Терезой, они тронулись. Не на долго заехав в ближайший торговый центр, Камилло оплатив все купальные принадлежности, вернулся за руль. Ещё час они ехали, сами не зная куда, но по прибытии, челюсти у многих захотели разойтись. Кажется, это была уже область, но наверняка даже многие жители не знали об этом месте. Само из себя оно представляло огромное озеро, больше напоминающее водохранилище. Его окружало что-то вроде огромных холмов, или не высоких скалистых гор, с каких-то сторон облепленные растительностью, а в некоторых местах, лишь крупными камнями. У берега, к которому они подъехали, был песок. — Я здесь никогда не был, — вышел вперёд Пешков. Вместо ответа, Камилло подошёл к нему, хлопая по плечу.

***

— А у меня в детстве был кот, Лёха. — Кира сидела с огурцом в руках. — Хороший парень был, умный такой. Вместе с моей мамой в туалет ходил, на бачок садился, пока ждал её, — расмеялась. Расстелив широкое покрывало на песок, Тереза с мужчиной достали на него еду, много позже к ним присоединились мокрые ребята, укутавшиеся в полотенца. — Мм, — дожевав подключилась Вьен, — а у меня маркиз. Очень красивый, в чёрной шерсти, с головы до ног. — Лап. — Что? — С головы до лап, — поправил её Антон, за что та пихнула его в бок. — А у вас были питомцы? — Хава повернулась в итальянцу. — Да, как-то я принёс маме щенка домой. Он был очень юн, и для своего возраста очень толстым, даже имел складочки. Уже не вспомню, почему, но мы назвали его Графом. Но буквально через пару месяцев он сильно вытянулся и если бы вы увидели его щенком, ни за что бы не догадались, что это он. — Мужчина улыбнулся, своим воспоминаниям, — я помню, он любил сдирать с верёвки постельное бельё, которое мама вешала сушиться. Как бы высоко она его не задирала. — Oh, Conte… — Тереза тоже добро улыбнулась, — чудный был пёс. Они долго разговаривали, исследовали окрестности, купались, собирали камни, разговаривали, лежали на больших камнях, собирая лучи солнца. А когда оно уже близилось к закату, многие разделились. — Куда идём? — Ваня не купался в плавках, на его ногах были тонкие шорты, а грудь закрывала белая майка с толстыми лямками. — Не знаю, — Пешков же, что был именно в плавках, огляделся, — гуляем. — Посмотрев друг на друга, улыбнулись. И они гуляли, в излюбленной, давно привычной тишине, по берегу, галькам, песку, а после камням. В глухой тишине, в мягкой, не в той, что разъедает душу, ожидая, когда вырвется хоть слово, а в той, что окутывала, будто погружая в отдельный мир. Туда, где их никому не видно, туда, где им не слышно никого, и всё не важно. В ней не хотелось думать, и мысли в голову не лезли. Её не хотелось прерывать, хотелось улыбнуться и посмотреть в зелёные глаза. Или в карие. — Смотри, — Ваня указал на не высокую скалу, до которой они почти дошли. Внизу, о неё бились волны, что долго набирали высоту. А рядом, в метрах трёх, погружённый в воду, выглядывал здоровый камень, больше напоминающий скалу. — Чего? — Пешков перевёл на него взгляд. — Хочешь прыгнуть? Шатен улыбнулся, не отвечая, лишь ближе подошёл к краю. — Там ничего нет, — указывал вниз, — я не разобьюсь, — повернулся к брюнету, — и тут не высоко. — Угараешь? — Усмехнулся тот, — да тут метра четыре. — Говорю ж, не высоко. — Ещё раз улыбнувшись, отошёл в сторону, оставляя тапки. — Я умею плавать. — Не сомневаюсь, — поправил ещё влажные волосы. — А в своих способностях сомневаюсь. Вместо слов, Бессмертных подошёл к парню ближе, коротко чмокая того в висок, снова отошёл назад. Не давая время опомнится, разбежался за пару шагов, оттолкнувшись, нырнул с обрыва. Пешков дёрнулся, подходя ближе. Но только тот подошёл к краю, парень уже всплыл, маша рукой. — Сказал же, — крикнул, чтобы тот услышал. Брюнет лишь улыбнулся, облизывая губу, остался стоять не месте, наблюдая за парнем. Ваня нырнул под воду, проплывая чуть дальше от обрыва, дна здесь не доставал. Только вынырнув, с прилипшими на глаза волосами, повернулся к брюнету, заправив их, услышал. — Ваня! — крик Пешкова. Оборачивается, всё что видит — лишь на секунду высокая волна перед глазами. Она накрывает, с силой отбрасывая. Не успевая никак среагировать, только закрыв глаза, отлетает назад. Миг, и чувствует мощный удар затылком. В голове всё сотрясается, отдавая в макушку, движениями уже не управляет. Открывает глаза, ловя не более чем мутный экран перед собой, но чувствует, как сначала уплывает глубже, а после всплывает. Почувствовав сушу, жадно вдыхает, с заложенными ушами, но всё же слышит. — Ваня! — срывающийся голос. Не успевает ничего увидеть, сверху снова накрывает, но в этот раз, не обо что не ударяется, вновь плывёт вниз. Теряет воздух, полностью потерявшись в пространстве. Уже не понимает, куда его тащит. Время теряется, мысли разбегаются в шоке, а в ушах всё звучит одно — надрывный крик Пешкова. А перед глазами вдруг его лицо сменяется на знакомое женское, родное. Она ему улыбается. Не знает, сколько времени это длится, но снова открыв глаза, девушка рассеивается, а он ловит очертания кудрявой головы, точно склонившимся над ним. — Вань, — говорил тихо, тормоша его за плечо, — Ванечка, очнись. Теперь точно различал склонившуюся над ним кудрявую голову. С усилием хлопал ресницами. — Серёг, — прохрипел. Услышал облегчённый вздох. Опять толчок в плечо. — Нихуя ты плавать не умеешь.

***

Я буду тонкой нитью На твоем запястье Не снимай меня Не позволяй упасть мне Вернулись в дом уже, когда стемнело. Уставшие, но благодарные за день, попрощавшись с Камилло, все направились в душ и по комнатам. Ване Тереза второй раз обработала рану на затылке, ещё раз уверив, что ничего страшного не случилось, отправила спать. Пока Пешков, которому он уступил, был в душе, Ваня открыл окно в комнате, стоя, оперившись о подоконник, вдыхал, уже такой родной запах еловых веток. Что-то надумав, отошёл, прикрывая его. Подойдя к своей кровати, сел, поднимая на неё портфель, открыл меньший из отсеков. Просунув руку, вытащил из него кольцо. Несколько минут смотрел, обдумывая. Затем натянул кольцо на безымянный палец, Закрыл глаза. Сделал глубокий вдох. И в носу опять тот запах перебивает все возможные. Изученный наизусть, впитавшийся в подкорку. Запах, что не сбить ни одними другими духами, или ароматизаторами. Не забыть и не оставить позади. Так пахло в их квартире, так пахло в их кровати. Так пахла их жизнь. Его жизнь. Когда Пешков вернулся в комнату, шатен пошёл в ещё не остывший после того душ. Когда Ваня вернулся, парень лежал на кровати, очищая маленькую мандаринку. Завидев того, улыбнулся. — Хочешь? — протянул оранжевые дольки. Покачав головой, Ваня подошёл к постели, ложась поверх того так, что ноги по колено свисали с кровати. Обхватив живот руками, положил голову брюнету на грудь, уткнулся, вдыхая запах. Цитрусы. — Что-нибудь случилось? — Улыбнулся тот, откладывая фрукт. Покачал головой. — Я устал.