Кто мы среди теней

      Им требуется два дня, чтобы разобраться с папками из кабинета Дэвиса. Два дня, в течение которых Гарри никак не может оторвать взгляд от губ Драко, вспоминая их вкус и мягкость. Он не может выкинуть из головы слова Драко: «Волк — это ты». Это правда. Он знает это на интуитивном уровне. Волк, та его часть, которая и является волком, кажется настороженным, бдительным, как будто ждет, каким будет следующий шаг Гарри.       Гарри пытается сосредоточиться на деле, потеряться в кипах бумаг. Что угодно, лишь бы перестать думать о себе или о Драко. Ни один из путей размышлений не приводит к ясности. Каждый раз, пытаясь думать об отношениях с Драко или о его словах, он чувствует, как водоворот эмоций пробуждается внутри него. Слова Драко противоречат почти пятнадцати годам фактов, которые жизнь вбивала в него, с тех пор как закончилась война и популяция оборотней резко возросла.       «Пятнадцать лет предрассудков», — шепчет внутренний голос, подозрительно похожий на голос Драко. — Ты не можешь продолжать судить о целой расе, основываясь на действиях нескольких». Он чувствует себя уязвленным этими словами. Он так долго держал в себе боль от потери Тедди. Отпустить гнев и ненависть — все равно, что отпустить часть Тедди. И от осознания того, что его воспоминания о Тедди так крепко связаны с ненавистью, он чувствует себя больным и ничтожным. Не это он должен помнить.       Пока Гарри пытается понять, что, блять, ему теперь делать, Драко выясняет последний кусочек головоломки. Они отложили в сторону то, что кажется немного неуместным, информацию, которая не имеет смысла в контексте бумажной волокиты, транспортные маршруты с дополнительными остановками один или два раза в год, покупателей, которые появляются так же редко. Но именно Драко вплетает многое из этого в общую картину.       — Через четыре дня аукцион, — говорит он, отрываясь от своих заметок.       Как только он заговаривает, Гарри понимает, что Драко сделал это — его голос полон почти лихорадочного волнения.       Гарри поднимает взгляд со своего места по другую сторону стола. Он пытается держаться на расстоянии. Это ни в малейшей степени не помогает. Последние две ночи ему снился Драко, и он просыпался липким и расстроенным, тоскуя по тому, кто находится через две двери, но с таким же успехом может быть в другом мире. Он не может. А прямо сейчас Драко выглядит таким чертовски счастливым, что Гарри хочется прижать его к стене и целовать, забирая весь кислород.       — Пионы? — уточняет он, как будто не чувствует запаха триумфа Драко. Это первая несостыковка. Поставка цветов. Это происходит всего один или два раза в год, и каждый раз, когда это случается, альтернативные места и покупатели совпадают. Это должно быть неким шаблоном, по крайней мере им больше не на что опереться.       Драко кивает, протягивая Гарри одну из папок.       — Посмотри: квитанции за праздничное мероприятие в поместье. Через неделю после поставки цветов проводится нечто подобное. Это должно быть место, в котором они обеспечивают себе покупателей.       Гарри быстро просматривает информацию и кивает, в нем вспыхивает возбуждение, сдерживаемое осторожностью. Они должны продолжать делать все правильно. Они не могут позволить себе снова все испортить.       — Допустим, ты прав; где это?       Драко отодвигает несколько папок в сторону, чтобы открыть карту Англии, которую они разложили на столе. На ней отмечены транспортные маршруты и точки высадки. Он взмахивает палочкой, и в полудюжине точек загораются новые, когда из его заметок материализуются аукционные площадки.       — Похоже, они используют одни и те же места, но меняют их, выбирая совершенно случайно, — говорит Драко, рассеянно заправляя прядь волос за ухо.       Несмотря на серьезность момента и успех прорыва, Гарри ничего не может поделать со своими глазами, которые жадно ловят движение Драко. Он хочет уткнуться носом в его шею, чтобы чувствовать только его аромат, а весь остальной мир пусть исчезнет.       — Но мы не сможем угадать, где именно, — продолжает Драко, и Гарри заставляет себя сосредоточиться. — У нас не будет времени. Нам нужен какой-то способ убедиться, что это правильное место, прежде чем мы войдем.       Гарри снова смотрит на карту, мысли лихорадочно крутятся, пока он обдумывает и отбрасывает идеи. Если бы он все еще работал в Министерстве, он бы установил наблюдение за каждым из мест и послал кого-нибудь под прикрытием, чтобы убедиться, что ребенок там, прежде чем вламываться туда и производить арест. Он стискивает зубы, снова размышляя о том, насколько они уязвимы, когда действуют в одиночку.       Взгляд падает на выброшенное письмо, и он тянется, чтобы вытащить его из-под папки. Гарри смотрит на почерк Рона, на записку, полную беспокойства о том, все ли с ним в порядке, где он провел луну и нужны ли они ему.       Гарри смотрит на письмо и чувствует, как пункты плана встают на свои места в его голове. Он поднимает взгляд на Драко и расплывается в улыбке. Волк одобряет его охотничью тактику, и Гарри чувствует, как улыбка становится еще шире. По какой-то причине, вместо того чтобы отталкивать, одобрение волка заставляет его расслабиться. Волк — та его часть, которая является волком, — живет ради охоты. Он не может ошибиться.       Драко вопросительно поднимает бровь.       — Нам нужно отправить сову Рону, — говорит Гарри.

~

      Рон стоит на кухне Гарри чуть менее чем через два часа. Он был бы тут раньше, но Гарри потребовался целый час, чтобы убедить Драко согласиться, что это их единственный шанс на успех.       В данный момент Драко стоит в углу под личиной Марквелла с характерной презрительной усмешкой на лице. Рон смотрит на него с подозрением, а Гарри жалеет, что Драко не мог выбрать личность, которая была бы немного меньше похожа на Драко Малфоя в шестнадцать.       Гарри жестом приглашает их обоих сесть. Рон садится, но взгляд, который он бросает на Гарри, полон беспокойства. Гарри уверен, что письмо, которое он послал за день до этого и в котором говорилось, что с ним все в порядке, луна прошла хорошо и что он будет дома через несколько недель, вероятно, никого не успокоило. Единственным разом, когда он пропустил полнолуние в Норе, была ночь, когда он позволил себе обернуться и разнес дом, пытаясь выбраться из защиты, которую сам заставил Рона установить по всему периметру.       Волк не держит зла на Рона. Его единственная реакция на него — чистая радость. Гарри не смог бы удержаться, чтобы не обнять Рона, даже если бы захотел. Рон — стая. Рон — второй. Рон — лучший друг, и прошло слишком много времени с тех пор, как они проводили время вместе.       Драко тоже садится, после того как Гарри обращает на него многозначительный взгляд. Он делает вид, что разглаживает складки на очень дорогом костюме, оглядывая Рона с ног до головы. Гарри понятия не имеет, где он его нашел, и, честно говоря, не хочет спрашивать. Рон слегка ощетинивается от этого взгляда. Он не в форме. Очевидно, что он был не на дежурстве, поэтому одет в джоггеры и один из своих удобных старых джемперов, которые Гарри любит время от времени красть, когда ему одиноко.       Гарри хочет столкнуть их лбами. Вместо этого он делает глубокий вдох.       — Рон, это Дариус Марквелл, — говорит он, указывая через стол на Драко. Он хочет рассказать Рону, кто такой Драко, но они оба согласились, что это было бы слишком рискованно и для Драко, и для дела. — Он клиент, с которым я работаю последние шесть недель. Мистер Марквелл, это Рон Уизли, старший аврор Министерства магии.       Рон кивает Драко.       — Приятно познакомиться.       Драко лишь слегка улыбается в ответ. Гарри хочет пнуть его. Но он знает, что это совершенно в характере Марквелла. Он просто забыл, какой придурок Марквелл… и как ему стало комфортно с Драко, раз такое поведение кажется совершенно нехарактерным. Его снова поражает, насколько Драко действительно изменился, и насколько Гарри нравится человек, которым он стал сейчас. Но он не может позволить своему разуму снова пойти по этому пути. Ему нужно изложить дело по порядку.       — Мистеру Марквеллу стало известно, что некоторые из его сообщников вовлечены в незаконные действия, — начинает Гарри.       — Они занимаются контрабандой детей, — говорит Драко, наклоняясь вперед, как будто изначально участвовал в разговоре. — Я получил информацию о том, что многие из людей, с которыми я хотел вести бизнес, занимаются покупкой и продажей детей. Детей сквибов, если быть точным.       Рон смотрит на Гарри с недоверием. Гарри просто кивает и наблюдает, как меняется выражение его лица — на нем вспыхивают возмущение и ненависть, прежде чем все скатывается в холодный гнев. Он оглядывает Драко.       — Правильно ли я понимаю, что вы выступаете в качестве информатора? — спрашивает Рон, сразу же входя в роль аврора, так что Гарри тушит улыбку, напоминая себе, что уже видел, как Рон проворачивает такое, тысячу раз раньше. Мерлиновы яйца, как же он скучает по работе с ним.       — Даже лучше, — улыбается Драко, и на его лице появляется ликование. — Я ваш человек внутри.

~

      У них уходит большая часть трех дней, чтобы все подготовить.       Гарри передал все исследования Рону. Каждый раз, когда их спрашивали об этом, Драко указывал на Гарри как на человека, который пришел ко всем выводам, который разыскал все в офисе Дэвиса, разгадал шифр и определил местоположения. Гарри хотел поспорить, но понял, что у Драко есть для этого причина. Он ничего не делает без причины. Гарри может только надеяться, что она хорошая.       Драко другой, пока они работают с аврорами. Площадь Гриммо превращается в оперативный центр. Драко высказал очень хорошее предположение, с которым Гарри неохотно согласился — Министерство может быть пунктом связи с любой точкой цепочки поставок контрабандистов, а они не могут рисковать предупредить кого-либо. Поэтому Рон с Гарри посовещались, и Рон отобрал семь человек, которым доверял, и поручил им «территориальное» дело, что в целом означало, что все они живут на площади Гриммо, а Драко не может быть никем, кроме Марквелла. Даже на мгновение.       Гарри скучает по нему как сумасшедший. Он не знает, когда стал настолько зависимым от присутствия Драко, от его ехидных комментариев, мягких взглядов, когда он думает, что Гарри не обращает внимания, его способности наполнять комнату своим присутствием, даже ничего не говоря.       Марквелл — полностью острые углы и пренебрежительные замечания, которые заставляют авроров желать арестовать его так же охотно, как и слушать. Гарри хотел бы провести секунду с Драко, всего лишь мгновение, чтобы сказать, что он понимает. Он понимает, что так выглядит преодоление, он просто хочет, чтобы было не так больно.       Он лежит без сна по ночам, концентрируясь на звуке дыхания Драко во сне. Только будучи уверенным, что волк разбудит его, если что-то изменится, он засыпает.       Они размещают по одному аврору в каждом из поместий, которые ранее использовались в качестве аукционных площадок. Рон яростно возражает против того, чтобы Гарри шел вместе с Марквеллом в место, избранное в день Х. Гарри прямо говорит, что он идет, иначе все пропало. Если бы у него была шерсть, он бы ее вздыбил, так как сейчас с легкостью меняется с волком местами, когда смотрит на Рона сверху вниз. После этого Рон более внимательно наблюдает за ними обоими. Гарри может чувствовать осуждение Драко, но не сожалеет об этом. Драко войдет в это гадючье гнездо один только через его труп.       Гарри полон нервного напряжения в день аукциона, расхаживая по почти пустому дому. Рон разместил Бэнкс в доме — ее работа — координировать доклады и следить за тем, чтобы план разворачивался так, как должен. Гарри хочет поговорить с Драко, но тот ушел в свою спальню, чтобы переодеться для аукциона, а вернувшись, сразу спустился в комнату, которую Бэнкс назначила своим командным пунктом.       Он сейчас там, но Гарри не слышит, чтобы они разговаривали. Он знает, что должен готовиться, знает, что ему нужно одеться и выглядеть как Хантер. Патронус с указанием местоположения может появиться в любую минуту. Но он не может перестать думать о том, что может произойти, как все может обернуться. Он бывал в подобных ситуациях сотни раз раньше, но это другое.       Он знает, Драко — причина, по которой все по-другому, и его пугают настолько сильные чувства.       Гарри слышит шум внизу и заставляет себя пошевелиться. Он берет костюм, который Драко разложил для него, и выходит из комнаты. Он чувствует себя немного виноватым, когда входит в комнату Драко через две двери, но чувство дискомфорта быстро преодолевается облегчением, которое он получает, будучи окруженным любимым запахом. Он на мгновение закрывает глаза и дышит, позволяя аромату успокоить его, позволяя себе представить Драко здесь, с ним, обнимающего его, ласкающего, шепчущего, что все будет хорошо. Он выйдет из этого невредимым.       Драко должен выйти из этого невредимым. Ни о каком другом исходе не может быть и речи.       Гарри со вздохом открывает глаза и кладет костюм на кровать, снимая одежду и оставляя ее на полу. Он стоит в одних трусах мгновение. Знает, что переходит все границы, но это не мешает ему подойти к корзине для белья и выудить одну из маек Драко. Он подносит ее к лицу и вдыхает запах, не в силах сдержать одобрительный рык от ошеломляющей близости ароматов тела Драко. Это неправильно. Он знает, что неправильно, но ничего не может с собой поделать. Ему нужна уверенность от запаха Драко на нем.       Он меняет размер майки взмахом палочки и натягивает ее через голову, проводя одной рукой по ребрам и всего на мгновение позволяя себе представить, что это рука Драко. Он застегивает ремень на брюках, когда открывается дверь и входит Драко. Гарри поворачивается к нему лицом, проклиная себя. Он был настолько погружен в собственные мысли, что не обращал внимания на звуки в доме. «Скорее волк не видит в Драко угрозы, за которой нужно следить», — шепчет голос внутри него.       — Поттер, что ты… — он замолкает, и темные глаза Марквелла опускаются на грудь Гарри. — На тебе моя майка?       На секунду чары на нем исчезают, и Гарри видит лицо Драко, жар в его глазах, когда он прикусывает губу. Затем образ Марквелла снова обретает четкость. Гарри замирает, охваченный смущением от вопроса.       — Я… э-э, то есть, я подумал, что было бы неплохо… чтобы, э-э… — он запинается, пытаясь придумать какую-нибудь правдоподобную причину, по которой ему нужно стоять полуодетым в комнате Драко в его одежде.       Драко делает шаг вперед, и Гарри видит, как что-то вспыхивает в его глазах, то же самое, что было в ту ночь, когда они поцеловались. Он чувствует, как его охватывает паника. Драко не должно ничего с ним связывать. Ему будет больно. Это слишком опасно.       — Извини, — выпаливает Гарри, руки опускаются к подолу майки. Ему нужно снять ее, выйти из комнаты и перестать позволять инстинктам управлять им.       Драко делает еще один шаг вперед и кладет руку на его ладонь. Касание теплое, и Гарри чувствует, что все внимание сосредотачивается на соприкосновении их кожи.       — Не надо, — говорит Драко, и его голос становится низким, бескомпромиссность Марквелла исчезает. — Мне нравится.       Гарри тут же поднимает глаза, встречаясь со взглядом Драко, и чувствует, как его охватывает жар. Голос в нем, который твердит, что он не может так поступить, что это неправильно, звучит дальше и уже не так настойчиво. Он видит, как Гламур Драко снова мерцает, тускнея. Пальцы Драко сжимаются на его руке, и он качается вперед. Гарри облизывает губы. Он хочет. Он хочет так чертовски многого.       Светящаяся синяя фигура врывается в комнату, крутится вокруг своей оси и встает перед ними.       — Цель — поместье Ротвелл, — говорит голосом Рона терьер перед ними. — Точка аппарации сразу за главными воротами. Я собираю всех авроров на заранее согласованные секретные позиции. Сигнал остается таким, как обсуждалось. Проверьте, что взяли монету. — Терьер замолкает и наклоняет голову. — Удачи, Гарри, — говорит он и исчезает.       Драко отступает, и лицо Марквелла снова становится жестким и гордым. Гарри не удостаивает его взглядом, не может. Он натягивает остальную одежду и мгновенно приводит себя в порядок. Дверь в комнату снова открывается, и Бэнкс просовывает голову, переводя взгляд с одного на другого, прежде чем, похоже, отбрасывает свои вопросы как несущественные.       — Вы получили сообщение? — спрашивает она. Оба кивают, и она вручает каждому из них по золотому галеону, зачарованно соединенному с теми, что уже есть у каждого из авроров. — Удачи, — желает она.       Гарри благодарит ее. Драко игнорирует и тянется к его руке.       — Гламур, — говорит он, и Гарри накидывает лицо Хантера, морщась от ощущения возвращения в эту форму. Хантер больше не сидит на нем как влитой. Он тот, кем Гарри ощущал себя несколько месяцев назад, но теперь он как плохо сидящая одежда, тесная и неудобная.       Драко оглядывает его с ног до головы, как бы проверяя, все ли правильно, затем засовывает руку в жилет, где, как Гарри знает, он держит палочку, и они закручиваются в аппарации.       Они приземляются у главных ворот поместья Ротвелл, и Драко немедленно отпускает его руку, проводя ладонями по передней части костюма с легким отвращением на лице. Он оглядывается, рассматривая четырех мужчин перед ними со скучающим превосходством.       Гарри делает шаг следом и осматривает их окружение. Они находятся у обширного поместья, ухоженные лужайки тянутся к громоздкому зданию в конце длинной гравийной подъездной дорожки. Приближаются сумерки, но он без проблем различает детали при слабом освещении. Он слышит тихую музыку из дома.       — Дариус Марквелл, — говорит Драко, делая шаг вперед, и Гарри возвращает свое внимание к мужчинам перед ними. — Я здесь, чтобы купить Пионы.       Один из мужчин хмурится, сверяясь с пергаментом в руке.       — Извините, сэр, — говорит он, — как вы нашли это место? Вас нет в списке.       Драко улыбается, и на лице Марквелла это выглядит порочно.       — Мой дорогой друг Джон Дэвис пригласил меня. Конечно, слышал, что его больше нет с нами, но я был бы счастлив занять его место.       Выражение лица одного из мужчин становится резче, и Гарри понимает, что они уже наслышаны о них.       — Извините, я на минутку, — говорит он, — приведу хозяина дома, чтобы он встретился с вами.       Он аппарирует, и Гарри делает мысленную заметку, что защита от аппараций на территории выборочная. Так ее будет легче разбить, если понадобится. Он смотрит на оставшихся троих, насторожившийся в ожидании любой угрозы и готовый вытащить Драко, если один из них хотя бы потянется за своей палочкой. Но они по-прежнему довольствуются ожиданием дальнейших приказов, прежде чем действовать. Этот факт немного успокаивает. Очевидно, что участники вечеринки слышали о них, но есть вероятность, что их прикрытие еще не раскрыто.       Секунду спустя раздается громкий треск, и перед ними появляются двое мужчин.       Драко немедленно делает шаг вперед, демонстрируя полное пренебрежение к движениям четырех охранников, каждый из которых опускает руку к палочке.       — Вы, должно быть, Джаспер Ротвелл, — говорит он, протягивая руку. — Дариус Марквелл. Я вел дела с мистером Дэвисом, но после его безвременной кончины мне показался удачным вариант исключить посредников и перейти прямо к источнику.       Ротвелл берет Драко за ладонь и пожимает ее, рассматривая его. Он худощавый мужчина, хорошо одет, на вид чуть за сорок. Волосы зачесаны назад так сильно, что кажутся приклеенными к голове, а выражение лица расчетливое. Гарри не чувствует в нем прямой угрозы, скорее хитрую осторожность, присущую более мелким хищникам.       — Мистер Дэвис говорил о вас, — отвечает Ротвелл, и в его голосе слышится четкий, резкий аристократический акцент. Гарри ненавидит такое. — Мой человек упомянул, что вы здесь, чтобы занять его место сегодня вечером?       Улыбка Драко становится еще шире, когда он поднимает другую руку, чтобы также накрыть ладонь Ротвелла.       — Совершенно верно. Ужасно жаль, что он встретил свой конец таким страшнейшим образом.       Глаза Ротвелла сужаются, и он слабо улыбается в ответ.       — Действительно.       Гарри знает, что послание услышано и понято. Драко только что, благодаря излучаемой им невероятной самоуверенности, сумел признаться в убийстве Дэвиса, дать понять, что готов сделать то же самое с любым другим, вставшим на его пути, и предложить себя на место Дэвиса в цепочке поставок. Гарри чувствует гордость и гул несвоевременного возбуждения. Ебаный в рот, Драко великолепен. Гарри всегда был неравнодушен к компетентным людям, а компетентность Драко выходит настолько далеко за рамки, что это сквозит в каждой части его тела. Он мастер, и Гарри вдруг дико хочет его. Он не может отказаться от этого, не может отказаться от Драко.       «Блядский, — думает он, когда осознание прорывается сквозь ненужные мысли. — Я люблю его». Он чувствует, как искренность этого утверждения разливается по каждой клеточке его тела, тепло, за которым почти мгновенно следует проверка на реальность. Он не может быть влюблен в Драко. Не может. Есть много причин, по которым это худшая идея, которая у него когда-либо была.       «Партнер», — урчит волк внутри него.       — Как бы это ни было приятно, — говорит Драко, прерывая нарастающую панику мыслей Гарри. — Можем ли мы присоединиться к вечеринке? Мне бы очень не хотелось пропустить главное событие.       Ротвелл рассматривает его еще мгновение, и Гарри заставляет себя сосредоточиться на происходящем перед ним. Экзистенциальный кризис может подождать. Он практически может видеть мысли и соображения, скрывающиеся за глазами Ротвелла. Нужно следить за этим мужчиной, чтобы обеспечить Драко безопасность. Это единственное, что имеет значение.       Наконец Ротвелл кивает и улыбается.       — Конечно, мистер Марквелл. Мы были бы рады вашему присутствию сегодня вечером. — На «сегодня вечером» он делает небольшой акцент, и Гарри уверен, что Драко тоже это слышит. Его глаза становятся холоднее, когда он смотрит на Ротвелла. Ротвелл просто указывает на поместье. — Увидимся внутри.       Он аппарирует обратно в дом, оставляя Гарри и Драко идти по длинной дорожке. Это намеренное пренебрежение, и Драко дает им пройти дюжину шагов по тропинке, прежде чем прокомментировать это.       — Ты можешь связать нас с их чарами и перенести в ту же комнату, в которую только что аппарировал Ротвелл? — бормочет он.       Гарри улавливает это, следуя за ним на шаг позади, и мгновение обдумывает просьбу. Он останавливается и закрывает глаза, чувствуя магию, обрисовывая ее в уме. Путь от ворот до зала непрост. Большинство гостей аппарировали туда. Лишь немногие — слишком новички во внутреннем кругу, чтобы им можно было доверять, — были вынуждены идти, как маглы, к двери. Ему требуется всего секунда, чтобы вплести их магические подписи в чары, куполом накрывающие поместье. Они так привыкли к изменениям, что не сопротивляются. Безопасность — полное дерьмо при таких операциях, и Гарри разрывается между желанием улучшить чары и благодарностью за то, что такие люди, как правило, позволяют своему эго управлять паранойей.       Как только заканчивает, он тянется к руке Драко. Короткий хлопок аппарации, и они появляются в огромной, тускло освещенной зале. Она роскошно обставлена, вся сверкающая золотом, шелком и парчой. Повсюду расставлены шезлонги, в одном углу возвышение, а в другом — хорошо оборудованный бар. Гарри оглядывается по сторонам, чувствуя себя настороже в ожидании любой непосредственной угрозы, но никто из обитателей комнаты не обращает на них никакого внимания. Только Ротвелл оглядывается с явным удивлением на лице. Драко одаривает его хищной улыбкой, а потом отворачивается, берет напиток из бара и начинает обходить комнату.       Гарри удивлен тем, что узнает столько лиц с фотографий со слежек Драко и из воспоминаний в Омуте памяти. В комнате семнадцать мужчин, большинство в сопровождении одного или нескольких телохранителей — наблюдательные неповоротливые существа, бесшумно следующие за ними. Он не сводит взгляда с Драко, наблюдая, как тот обходит каждого из мужчин по очереди, представляясь, создавая о себе правильное впечатление и выясняя причастность каждого к этой ночи, независимо от того, являются они покупателями или поставщиками. Он пожимает руки каждому, подходя достаточно близко, чтобы наложить Отслеживающие чары.       Гарри сосредотачивается на каждом из людей, с которыми Драко здоровается, запоминая их лица, одежду, голоса, поведение, чтобы у него был сильный образ, который можно представить на слушании. Он знает, что на большинстве из них, вероятно, чары, но даже известный псевдоним может быть ценным.       Другими чувствами он также сканирует находящихся в комнате. Он чует запах двух мужчин, которых помнит из туннелей, и когда Драко делает перерыв, чтобы пойти в бар за еще одним бокалом вина, он указывает на них. Следующими Драко подходит к ним.       — Добрый вечер, — говорит он, и в его голосе слышится что-то очень понимающее. — Приятно наконец с вами познакомиться. Кажется, мы разминулись в прошлый раз.       Мужчины обмениваются взглядами. Один из них с волосами песочного цвета, невысокий и коренастый. От него пахнет вином, дымом и болью. Другой темноволосый, выше и старше. От него пахнет машинами, маслом и смазкой, а еще соленой водой. Гарри все еще может уловить слабый соленый запах, хотя он был рядом с ребенком неделю назад. Он хочет схватить каждого из них за горло и потребовать объяснить, как они могут делать такое с детьми. Он хочет разорвать их на части. Он молчит и позволяет Драко говорить.       — Я искренне сожалею о потере вашего коллеги, — говорит Драко. — Мои извинения за беспорядок.       Мужчина с песочного цвета волосами заговаривает:       — Как думаешь, во что ты играешь? — в его голосе нет ни капли утонченной вежливости, свойственной резким интонациям Ротвелла. Он выглядит сердитым, защищающимся.       Драко улыбается.       — Я ни во что не играю, джентльмены. Уверяю вас, я смертельно серьезен. Я обратился к Дэвису с деловым предложением. Он пытался убить меня дважды, но обнаружил, к своему несчастью, что меня невероятно трудно убить. — Улыбка Драко становится все шире, пока в ней не появляется что-то смертоносное. Гарри с удовлетворением наблюдает, как темноволосый мужчина отводит взгляд. — Увидите, мое предложение все еще в силе, — говорит Драко, и его тон легок, как будто он обсуждает погоду. — Если бы вы могли передать это Матери, я был бы невероятно благодарен.       Гарри улавливает момент, когда у обоих замирает сердце при упоминании Матери, а от мужчины с песочного цвета волосами доносится едкий запах страха. Мгновение он думает, что Драко зашел слишком далеко, но затем мужчина кивает и бормочет согласие себе под нос. Драко протягивает руку, чтобы хлопнуть их обоих по плечу, сердечный жест товарищества, от которого они оба вздрагивают. Но это не имеет значения. Он разместил Следящие.       Они на вечеринке уже почти два часа, когда настроение в зале меняется. Гарри замечает это раньше Драко и делает шаг вперед, чтобы слегка коснуться его рукава. Они оба поворачиваются и видят Ротвелла, стоящего на небольшом возвышении в углу.       — Добрый вечер, джентльмены, — говорит он с тонкой улыбкой и хлопает в ладони. — Знаю, что некоторые из вас проделали долгий путь, чтобы быть здесь сегодня вечером, поэтому мы больше не будем заставлять вас ждать.       Люди перемещаются в комнате, находя места и точки обзора, и Гарри чувствует остроту интереса и предвкушения в воздухе. Он знает, что грядет, и его тошнит от реакции зала.       — Как всегда, начнем с некоторых, скажем так, менее заманчивых лотов.       С этими словами Ротвелл покидает сцену, и туда выходит мрачно одетый мужчина, за которым плывет тумба. Она встает рядом с ним, и он жестом указывает на нее. Там появляется толстая книга в кожаном переплете, и Гарри даже со своего места посреди комнаты чувствует тьму, исходящую от нее. Дело пахнет смертью, и торги начинаются почти сразу.       Драко, к удивлению Гарри, делает большую ставку на книгу, но выходит из игры ближе к концу, оставляя ее за сто тысяч галеонов дородному старику с алчным блеском в глазах, от которого у Гарри крутит живот.       Следующим предметом, который появляется на возвышении, оказывается ожерелье, рубины стекают по нему, как густые капли крови. Драко не проявляет к нему интереса, и торги закрываются относительно быстро. И так продолжается дальше.       Гарри больше следит за комнатой, чем за предметами. Каждый из них пахнет печалью, потерей, болью и жадностью. По мере того, как вечер продолжается, он видит, что ставки, лоты и игры победителей и проигравших заставляют всех мужчин нервничать. Каждый из них по-своему силен, а потеря желаемого кона постепенно накаляет эмоции.       Драко тратит около четырехсот тысяч галеонов и забирает некоторые из самых желанных предметов. Все больше и больше взглядов обращается к нему, и в сжатых кулаках чувствуется гнев, а во взглядах появляется жестокость. Настрой в комнате становится все более мерзким, и Гарри чувствует, как он превращается в болезненное, извращенное возбуждение у некоторых мужчин, предлагающих ставки выше. Сам воздух в зале пахнет неправильно.       Он почти клянется, что Ротвелл тоже чувствует, потому что, когда настроение готово испортиться совсем, он снова выходит на сцену.       — Спасибо, джентльмены, за ваше участие сегодня вечером, — говорит он с улыбкой, которая открывает слишком много зубов. — В завершение вечера мы хотим показать вам прекрасный цветок. Наш Пион родом из Уилтшира, выращен бережно и гарантированно не будет отслежен.       В стене за возвышением открывается дверь, и все мужчины в комнате как будто бессознательно наклоняются вперед.       Гарри чувствует, как в нем вспыхивает ярость, желчь разгорается сразу же, как только мальчик, которому не может быть больше одиннадцати, делает шаг вперед. Он босой и почти голый, одетый только в плотную золотистую ткань, обернутую вокруг бедер и покачивающуюся при движении. Выражение его лица безмятежное, слегка отсутствующее, и Гарри с неприятным изумлением понимает, что он либо накачан наркотиками, либо находится под Империусом. Его зовут Оливер Шарп. Гарри узнает его по документам о пропавших детях, которые недавно принес Рон. Он выглядит точно так же, как и в тот день, когда пропал три недели назад, розовощекий и здоровый.       Гарри хочет взбежать на сцену, схватить его и аппарировать. Все его тело горит от необходимости спрятать этого мальчика подальше от глаз мужчин, наблюдающих за ним. Как будто почувствовав это, Драко слегка отступает назад, пальцами касаясь пальцев Гарри. Самое легкое прикосновение, исчезнувшее в одно мгновение, но Гарри может услышать в нем послание. Подожди. Просто подожди еще немного. Мы должны сделать все правильно.       Он заставляет себя сдерживать ярость, чувствуя, как она бурлит внутри, растет в нем. Еще несколько минут — достаточно, чтобы они все изобличили себя, — и все будет готово. Они смогут спасти мальчика, и все будет кончено. Гарри делает глубокий вдох и наблюдает за ребенком, когда аукционист подходит к нему.       — Я открою торги с трехсот тысяч галеонов, — говорит он.       В зале воцаряется оживление, ставки делаются немедленно, поднимаясь все выше и выше по мере того, как запах похоти в комнате усиливается. Гарри заставляет себя дышать, не обращая ни на что внимание, заставляет себя смотреть на лицо мальчика. Он не уверен, что Оливер видит его, не уверен, что он видит вообще что-либо сейчас, но ему нужно, чтобы ребенок знал, что он не один.       Его рука в кармане, в кулаке зажата монета, которую дала ему Бэнкс. Как только сможет, он позовет всех, чтобы очистить это гнездо грязи и разврата.       Настроение в комнате снова меняется, поскольку участники торгов сливаются один за другим, пока не остаются только дородный старик, который купил книгу заклинаний в самом начале, и Ротвелл, и оба все еще делают ставки. Ротвелл пасует перед семьюстами девяноста тысячами, и аукционист коротко оглядывает зал, прежде чем объявить победителем старикана с белой бородой. Тот делает шаг вперед, и внезапно Гарри больше не может этого выносить. Он не может смотреть, как этот дед прикасается к мальчику, такому одинокому и уязвимому.       Он мысленно произносит слова, активирующие монету, а затем вытаскивает палочку, направляя ее на защитные чары вокруг поместья, расширяя все дыры и слабые места, которые заметил в течение ночи. Вокруг царит ажиотаж, некоторые телохранители замечают его движения, но большинство «гостей» все еще слишком заняты кипением собственного негодования.       Драко оборачивается на движение Гарри, и на его лице на секунду появляется удивление, а потом он тоже достает палочку и накладывает сильные Дезиллюминационные чары на них обоих. Это происходит ровно в тот момент, когда Гарри раскалывает защитные поля на куски, и в зале появляются авроры, а воздух наполняется режущим слух треском, когда они тут же начинают стрелять в толпу Оглушающими.       Мгновенно возникает хаос, когда люди начинают убегать, отбиваться или аппарировать из комнаты. Гарри рычит на тех, кто убегает, но сосредотачивает свое внимание на том, чтобы прицелить как можно больше Оглушающих. Он мало беспокоится о телохранителях, сосредоточившись на задержании преступников. Начинает проталкиваться через комнату к Оливеру, только чтобы увидеть, как Рон бежит к нему, подхватывает мальчика на руки и исчезает.       Гарри вздыхает с облегчением и поворачивается к Драко, который колдует со смертоносной эффективностью, палочка движется изящным размытым пятнышком. Гарри останавливается всего на мгновение, захваченный красотой его движений.       Именно тогда убийца наносит удар.       Гарри смотрит на это как в замедленной съемке. Человек за спиной Драко поворачивается, и его лицо кажется кошмарно знакомым. У Гарри нет ни секунды, чтобы подумать, почему он здесь или как прятался. Все происходит слишком быстро. Прошло несколько недель, но вот сцена из квартиры повторяется. Гарри видит — голубые глаза светятся холодным торжеством — на этот раз ему удастся завершить миссию, а затем нож разрезает воздух. Он чувствует, как ярость нагревается в тысячу раз сильнее. Он протестующе рычит, начиная двигаться.       Он не может потерять Драко. Он не потеряет его.       Они с волком прыгают вместе, мышцы напрягаются и вздымаются, когда он сокращает дистанцию в одно мгновение. Палочка полностью забыта, когда он подлетает в прыжке, вытянув руки с удлинившимися загнутыми когтями.       Глаза Драко слегка расширяются от удивления, когда Гарри врезается в него, отбрасывая в сторону, и тянется к руке, держащей клинок. Инерция отбрасывает их с убийцей назад, и Гарри использует силу замаха, чтобы удержать нож и воткнуть его прямо в кишки убийце, когда тот влетает в стену. Гарри прижимает его к стене, глядя в глаза, когда тянет за нож, провернув его внутри, а затем снова вонзает в тело. Человек под его руками кашляет от удара, глаза расширяются от боли. Гарри стискивает зубы и прокручивает лезвие, а потом вырывает его и снова вонзает.       Он не потеряет Драко.       Он снова и снова наносит удар лезвием, но поворачивается, рыча, когда кто-то тянет его за руку. Это Драко, и Гарри замирает, тяжело дыша, все еще подвластный гневу и панике. Он отпускает мужчину, и тот сползает по стене кровавым пятном. Как только он это делает, Драко прижимает Гарри к себе и утягивает их в аппарацию.       Приземлившись, Гарри жмется еще ближе, утыкаясь носом в шею Драко. Он остается так мгновение, а потом отстраняется, глядя на него. Где-то в глубине сознания отмечает, что успел сбросить свои чары, когда лихорадочно водит руками по телу Драко, проверяя наличие каких-либо ран, любого признака травмы.       — Я в порядке, — тихо говорит Драко, не делая никаких движений, чтобы остановить паническую проверку Гарри. — Гарри, я в порядке. Обещаю. Он не прикоснулся ко мне. — Драко поднимает руку и проводит ею по щеке Гарри, откидывая назад прядь черных волос. Гарри вздрагивает, выдыхает и снова притягивает Драко к себе. Ему нужно почувствовать его. Нужно утонуть в тепле его тела, в биении его сердца.       Драко обнимает Гарри за плечи, и Гарри утыкается носом в теплую кожу его шеи. Он вдыхает, трется лицом о Драко, тыкается носом, не в силах остановиться. Он чуть не потерял его. Ебать его в рот, он чуть не потерял его.       Руки Драко напрягаются, и он прижимается ближе. Запах начинает меняться, и Гарри слышит, как учащается его сердцебиение. Он пытается сопротивляться этому, но не может не реагировать. Он так старался эти последние недели, но так сильно хочет этого. Каждая его частичка хочет.       Он делает шаг вперед, обвивает руки вокруг Драко, удерживая его, двигается вперед на шаг, два, пока они не упираются в стену. И только тогда осознает, что они в его комнате на площади Гриммо, что именно сюда их переместил Драко. Но это становится абсолютно не важным, когда Драко выгибается навстречу, запутываясь пальцами в волосах Гарри и поднимая его голову. Гарри проводит носом по шее Драко, вдоль линии подбородка, а потом вдруг губы Драко оказываются на его губах, такие горячие, голодные и отчаянные. Он целует Гарри так, словно умрет, если не сможет этого сделать, и в этом есть что-то дикое и собственническое, что вызывает одобрительный вой.       Драко кусает Гарри за губу, заставляя его открыть рот, и от прикосновения языков внутри Гарри словно прорывает плотину. Он чувствует, как на него накатывают недели сдерживаемого желания, тоски и нужды. Он с рычанием целует Драко в ответ, прижимая его к стене, облизывая и покусывая его губы. Драко выгибается навстречу, соблазнительно постанывая, и Гарри чувствует, как у него встает. Потребность усиливается, и он тянется, хватает Драко за задницу и прижимает их друг к другу.       Ему нужно… ему нужно… Он прижимается к Драко, рычит — ему мало! — и наклоняется, чтобы поднять его, устраивая ноги вокруг своей талии, сильнее прижимая его к стене и толкаясь. Драко мурчит от удивления, но напрягает бедра, крепко прижимая Гарри к себе. Гарри отрывает свой рот ото рта Драко и наклоняет его голову в сторону, чтобы добраться до нежной кожи его шеи. Он сильно присасывается, а потом кусает. Драко кричит от чистого желания и выгибается навстречу, пальцы сжимаются в волосах Гарри, притягивая его ближе.       Гарри снова прижимается к нему, оставляя еще один засос на шее, кусачий поцелуй. Он разочарованно рычит, когда воротник рубашки Драко мешается, и поднимает руку, легко поддерживая Драко другой. Он теребит галстук, пытаясь развязать его. Ему нужна кожа, нужно тело Драко под его ртом, под его руками. Ему нужно быть в нем. Ему нужно погрузиться в Драко, наполнить его, пометить. Ему нужно обеспечить Драко безопасность. Драко принадлежит ему.       «Партнер», — рычит волк, и Гарри не возражает. Он не может. Драко полностью его.       Движения Гарри быстрые, отрывистые. Он чувствует себя поглощенным желанием. Не может заставить пальцы нормально двигаться и нестерпимо хочет, чтобы у него были когти, чтобы просто разрезать материал и добраться до так необходимого сейчас. Драко снова тянет его за волосы, втягивая в еще один поцелуй — битву зубов и языков, стоны и рычание. Он чувствует, как пальцы Драко ловко движутся между ними, а затем галстук ослабляется, исчезает, и Гарри снова поднимает свободную руку. Он не беспокоится о пуговицах, просто дергает рубашку у шеи, слыша стук, когда они отлетают на пол. Он отодвигает воротник в сторону, рыча на смятую ткань пиджака и жилета, но не желая опускать Драко на пол достаточно надолго, чтобы раздеть его.       Он проводит зубами по шее Драко и спускается к ключице, трется щекой о кожу там, а потом сильно присасывается к ней. Возвращает обе ладони к ягодицам Драко и обхватывает их, разминая, пока трется между них членом. Ноги Драко плотно обхватывают его талию, и от этого только хочется больше. Гарри глубоко вдыхает его аромат, пока лижет, сосет и покусывает. На коже уже виднеются красные пятна, и Гарри знает, что они останутся там синяками, но этого недостаточно. Ему нужно больше. Он чуть не потерял Драко.       Они оба сейчас полностью возбуждены, и Гарри чувствует запах Драко в воздухе. Острый, и Гарри хочется слизать его и растереть по своему телу. Он хочет быть покрытым ароматом Драко так интенсивно, чтобы никогда не получилось избавиться от запахов друг друга. Небольшая часть его думает, что ему должно быть стыдно за это, но движения Драко под ним полностью отодвигают эту мысль на задний план.       Он снова прижимается к Драко, сокрушенно рыча. Ему нужно нечто большее. Ему нужно погрузиться в его тепло. Словно прочитав мысли, Драко снова дергает его за волосы.       — Ложись, — говорит он, когда Гарри поднимает голову с затуманенными глазами, потерявшийся в его вкусе, запахе и ощущениях. — Отпусти меня, — говорит Драко хриплым, надломленным голосом. В его глазах такие неприкрытые желание и тоска, что Гарри наклоняется, чтобы завладеть его ртом в еще одном жестком поцелуе. Он снова прижимается к нему, притискивается, не в силах ничего с собой поделать.       Драко отстраняется с недовольным стоном.       — Гарри, немедленно поставь меня на место, чтобы я мог снять штаны, или, клянусь Мерлином…       Гарри заставляет себя послушаться, заставляет себя отступить совсем чуть-чуть, чтобы позволить Драко соскользнуть на пол. Его руки немедленно рвутся к пряжке ремня, он расстегивает ее, сбрасывает брюки и трусы на пол и откидывает их вместе с ботинками.       Гарри смотрит вниз на член Драко, твердый и текущий, и ничего не может с собой поделать. Он опускается на колени и прижимается к нему носом, вдыхая мускусный аромат кожи и потираясь о вьющиеся светлые волосы. Драко пахнет здесь намного сильнее, как будто тут сконцентрирована сама его сущность. Это опьяняет. Он облизывает член широкими влажными движениями языка, когда Драко гортанно стонет над ним. Руки Драко снова запутываются в его волосах, и он тянет за них, вжимаясь в лицо Гарри короткими толчками. Гарри одобрительно урчит, когда трется лицом о его член, размазывая по себе предэякулят, а потом отсасывает ему, принимая в горло так глубоко, как только может.       Он отстраняется и снова прижимается к паху Драко, ощущая пьянящую концентрацию желания и потребности. Раздвигает его ноги, перекидывая одну через плечо, проникает между ягодиц и сначала облизывает яйца, влажные и налитые, а потом зарывается лицом еще дальше, посасывая дырочку.       — Ебаный, блять, Гарри. — Драко вздрагивает над ним, подбадривающе выдыхая, когда пальцы Гарри пробегают по дырке.       Он дергает тазом вперед, отрывая и другую ногу от пола, и Гарри полностью держит его, пока трется, сосет и вылизывает. Гарри никогда в жизни не был так возбужден. У него в штанах течет, а давление в сдерживаемом члене невероятно болезненное, но он не может остановиться. Все в Драко такое жаркое. Такое идеальное. Все, что он может видеть, слышать, чувствовать и ощущать на вкус, — это Драко. Его запах внутри, и Гарри не уверен, что он когда-нибудь исчезнет.       Ему нужно больше. Ему нужно, чтобы они соединились. Ему нужно быть в Драко, и внезапно он больше не может вынести то, что этого до сих пор не произошло. Он убирает ноги Драко со своего плеча, позволяя ему вернуться на пол, и встает, пытаясь стянуть брюки. Он хнычет, борясь с материалом, пальцы сжимаются, уже напрягаясь, чтобы просто порвать их.       — Хэй, — зовет Драко хриплым, но нежным голосом. — Все в порядке. Я с тобой.       Руки Драко накрывают его ладони, мягко отталкивая их, пока он ловко разбирается с ширинкой Гарри, расстегивая брюки и проникая внутрь, чтобы обхватить горячей рукой член. Гарри вскрикивает от прикосновения и дергает бедрами вперед. Драко притягивает его к себе для еще одного поцелуя, и Гарри моментально осознает, что полностью покрыт запахами и вкусами Драко, а у самого Драко явно нет с этим проблем. Подумав об этом, Драко прерывает поцелуй, трется щекой о щеку Гарри, прежде чем уткнуть его лицом в свою шею с другой стороны, которую он еще не пометил. Руки Драко возвращаются на его плечи, и Гарри снова поднимает его.       Брюки Гарри все еще наполовину спущены, а Драко в какой-то момент сбросил пиджак и жилет и остался только в рубашке, разорванной спереди. Гарри на мгновение отрывается от очередного засоса, который оставляет, чтобы посмотреть на него. Рот Драко красный, щеки пылают, пульс бьется на шее, и все в нем кричит, что он хочет этого, хочет каждую частичку Гарри. Гарри чувствует, как что-то сжимается в груди, и вспоминает свое откровение ранее той ночью. Я люблю его. И внезапно он больше не может ждать. Он трется своим членом о задницу Драко, и тот выгибается ему навстречу.       — Пожалуйста? — просит он хриплым голосом, нуждаясь в движении, но еще желая убедиться, что Драко готов. — Пожалуйста, Драко?       Драко смотрит ему в глаза, и его голос явно должен звучать требовательно, но выходит чертовски умоляющим, когда он шепчет:       — Если ты, блядь, не войдешь в меня прямо сейчас, Гарри Поттер…       Слова срываются стоном, а глаза закатываются, когда Гарри выпрямляется и скользит внутрь одним длинным, плавным толчком. Он чувствует, как тепло тела Драко сжимается вокруг него, и наклоняется вперед, со всхлипом зарываясь лицом в его шею. Так ярко. Все, что касается ощущения единения с ним. Внезапно всего этого становится слишком много.       Драко поднимает руку, обхватывая затылок Гарри, и его голос звучит низко и мягко прямо на ухо:       — Все в порядке, — шепчет он. — Я с тобой.       — Чуть не потерял тебя, — шепчет в ответ Гарри, губами скользя по коже. Он снова лижет долгим резким движением, а затем трется лицом.       — Никогда, — говорит Драко, и в его голосе сквозит тысяча эмоций. — Никогда. Теперь ты мой.       Гарри и волк слышат это, и их обоих охватывает горячая собственническая радость — на них претендует этот мужчина. Гарри отстраняется, прислоняется лбом ко лбу Драко, глядя в серебряные глаза, широко раскрытые от желания.       — И ты мой, — говорит он, уверенный, что они оба вкладывают в это гораздо больше смысла. Уверенный, что это не просто слова, навеянные моментом. Это навсегда.       Драко притягивает его к себе для поцелуя, а Гарри вытаскивает член, тут же снова погружаясь в Драко с тем же восхитительным жестким скольжением. Драко сбивается с дыхания у его рта и обхватывает лицо Гарри, углубляя поцелуй, когда тот снова отстраняется. Он резко двигает бедрами, грубо и глубоко трахая Драко, и получает от него сторицей. Вытаскивает член до самой головки и врывается в него снова и снова. Драко сжимает его волосы, оттягивая от себя, чтобы заставить Гарри вернуться к своей шее, со стоном выгибаясь от укуса. Гарри так крепко прижимает его к себе, когда трахает, что уверен — завтра бедра Драко будут покрыты синяками от его пальцев. Мысли о том, что Драко помечен, заполнен и полностью его, почти достаточно, чтобы кончить.       Гарри заставляет себя сдерживаться. Он не хочет, чтобы это закончилось. Он хочет заниматься этим всю оставшуюся жизнь. Ни один из них не может перестать прикасаться, пробовать. Руки Драко повсюду, тянут за одежду, царапают кожу, побуждая двигаться быстрее, сильнее. Гарри прижимает его к стене с каждым толчком, так что теперь рубашка свисает с плеч. Драко выглядит абсолютно, совершенно соблазнительным, и Гарри никогда в жизни не видел ничего более горячего.       Затем Драко обхватывает рукой свой член, сильно и быстро передергивая, размазывая большим пальцем смазку по головке, глядя на Гарри с выражением чистого желания на лице. Гарри чувствует, как задница Драко сжимается от удовольствия от прикосновений впереди, и шипит в ответ, толкаясь быстрее, преследуя приближающийся финал. Драко продолжает еще минуту, а затем с криком выгибается, начиная кончать и расписывая спермой собственный живот. Гарри хочет наклониться к нему, хочет, чтобы Драко кончил ему на живот, но даже потерявшись в их страстном соитии, не может позволить себе это. То, что он хочет, ненормально.       Так что Гарри продолжает долбиться в него, растягивая мгновения оргазма, втираясь все глубже, и через несколько секунд Драко открывает глаза, тяжело дыша. Ухмылка появляется на его губах, становясь шире, когда он размазывает большим пальцем месиво на животе. Гарри чувствует, как что-то загорается в нем и переворачивается от взгляда Драко. Он выглядит ебаным инкубом, когда поднимает большой палец и проводит им по губам Гарри. Гарри чувствует остроту освобождения Драко, а от солоноватого привкуса на теплой коже хочется хныкать. Бедра бессознательно дергаются, и он снова погружается в Драко, когда открывает рот, всасывая испачканный палец, гоняясь за вкусом. Драко тянет палец на себя, пока он не выскальзывает изо рта, и они поцелуем разделяют его вкус. Это мокро и грязно, и у Гарри никогда не было ничего более совершенного, чем этот момент.       Гарри чувствует, как яйца поджимаются, оргазм невозможно сдержать со вкусом Драко во рту. Но следующее действие Драко полностью уничтожает его. Он чувствует, как пальцы расстегивают пуговицы его рубашки, стаскивают ее с плеч, а затем ладони скользят между ними, и Гарри ощущает, как горячая влага скользит по его груди, когда Драко втирает свой запах в его кожу.       Гарри закрывает глаза и крепче сжимает пальцами задницу Драко, толкаясь в нее и хныча от нестерпимой потребности. Он чувствует, как нарастает оргазм, чувствует, как запах Драко накладывается на его запах, заявляя права. Он толкается один раз, второй и вскрикивает, когда начинает кончать, зарывшись лицом в шею Драко и зажмурив глаза от интенсивности ощущений.       — Вот так, — шепчет Драко в кожу Гарри, содрогающегося от оргазма. — Вот так, любимый.       Гарри целует и лижет шею Драко, пока медленно толкается в него, переживая последствия самого сильного оргазма в своей жизни.       «Партнер», — радостно урчит волк.