Быть Эйсом Фрейли

***

- Эй, ребят, он очнулся. Звуки голосов вокруг меня ударяются о барабанные перепонки, создавая грохот и болезненный шум. Дерьмо, как мне плохо. Я издаю хриплый стон и пытаюсь разлепить глаза. В нос вдруг ударяет запах аммиака - кто-то решил помочь мне прийти в себя. Мозги от этого запаха леденеют, и меня судорожно выворачивает на пол. Несколько сбитых вдохов и выдохов, после чего реальность начинает возвращаться в разум. Картинка перед глазами расплывчатая, но я могу различить преобладание белого, серого и бежевого цветов. Это не похоже на мою квартиру. - Эйс, живой? - участливо спрашивает кто-то в сантиметре от меня. - Бляяяя, тише говорите, я сейчас умру от этого шума, - зашипел я. Голос причиняет зверскую боль. Постепенно передо мной вырисовывается облик Джина. Обеспокоенное лицо, сосредоточенный взгляд. Только бы не начал читать нотации, как обычно. - Доставьте его в палату пятнадцатую... - медсестра быстро прячет телефон в передник, подхватывает ведро с бывшим содержимым моего желудка, стоявшее внизу, и уносит его. Я, кажется, в больнице. Пол бежит к нам издали, ловко обводя персонал в коридоре. Чёрные волосы так и подпрыгивают на плечах. Белый халат, который этот чудак накинул прямо на блестящий сценический пиджак, смотрелся ну очень нелепо. Другие участники группы - Питер и Джин - почему-то были одеты в повседневную одежду, а этот... Я вздыхаю, про себя в который раз отмечая выкрутасы Стэнли. Чудо в перьях, а не человек. Тем временем носилки со мной куда-то покатили. Я и слова не успел сказать, как двери палаты с грохотом отворились и меня головой вперёд вкатили в сильно освещённую комнату. "Зачем эти сволочи включили сразу всю иллюминацию?! Зачем меня вообще сюда припёрли?!" Я разозлён. Естественно, я злюсь на свет, на врачей, на группу, на весь мир. Но сильнее всего - на себя. Предплечье начало щипать: медсестра ввела иголку от капельницы в вену, а потом вышла из палаты, оставив меня на произвол судьбы. Чёрт, больно. Надо думать, что я впервые оказываюсь в больнице, хах... Но нет, это уже пятый или шестой раз, когда я оказываюсь в палате, когда меня бесит освещение и снующие туда-сюда доктора. Память в этот раз подвела меня, хотя обычно я хорошо помнил, как кто-нибудь из парней - обычно это был Пол - оттаскивал меня к воротам дома и помогал медикам уложить меня на носилки. Как им ещё не надоело вытаскивать меня из передряг? Неужели они не осознают, что со мной не стоит нянчиться, что я этого не стою? "Кому-то ты и такой дорог". От безысходности я готов заплакать. Ребята. Они потрясающие люди, не то что я. Джин и Пол прямо-таки воплощения великодушия и понимания. Конечно, с ними можно и оторваться - никогда не забуду, как Звёздное дитя отплясывало дикие танцы в гримёрке под какую-то странную песню. Мы все заразились его весельем и минут на десять превратили крохотную комнатку в танцпол. Я улыбаюсь, вспоминая об этом. Мне бы хотелось вернуть те времена, когда я был ещё вполне нормальным, не пил, не курил и не был задницей. Когда мы с Питером жутко не ладили, потому что он всё время пытался подбить меня на наркотики, а я не хотел ввязываться. Это потом мы стали едва не лучшими друзьями... Вместе напивались, вместе дебоширили и кололись. Не хочу так. Демон тихонько открыл дверь палаты и скользнул внутрь. - Чего тебе, Джин? - хриплю я. Что-что, а строить из себя смертельно больного я умею. - Мне нельзя здесь находиться, но ладно... - он присел на койку. - Как ты себя чувствуешь? - О, просто отлично! Кто меня сюда приволок? - Мы с Полом. Зашли вчера вечером к тебе, чтобы ещё раз поговорить о твоём уходе, но...хм, разговаривать ты уже не мог. - То есть? Что произошло? - Ты разбил половину своих гитар, Эйс. А потом напился. И у тебя были сигаретные окурки и пепел по всей комнате. Я помолчал, стараясь не смотреть на Симмонса. Мне было стыдно за себя перед ним, и я боялся того, что он мог мне ещё сказать. У него всегда такой спокойный воспитательский тон, что чувствуешь себя виноватым за проступки всего человечества. - Когда это прекратится, Эйс? - Джин, пожалуйста, не добивай меня, - взмолился я. Великан-Симмонс неловко затеребил рукав своего белого халата. Халат был ему мал. - Нет, ты не так понял. Я вовсе не хочу тебя отчитывать. Ты взрослый и самостоятельный человек, решать тебе. Я лишь хотел сказать, что мы все переживаем за твоё здоровье. И я тоже. Ты нам друг, мы ценим тебя таким, какой ты есть. Ради себя, и, если хочешь, ради нас - завязывай с этим. Я был совершенно растерян этой репликой. Искренняя жалость и надежда, чем светились карие глаза сидящего напротив меня человека, сломали мои последние представления о группе. Джин никогда, ни разу в жизни, не говорил мне такого. - Спасибо, - выговорил я, - спасибо... - Поправляйся, чувак. - Джин хлопнул меня по плечу и собрался было уходить, как я, неожиданно для себя самого, крикнул ему: - Я приду в студию, как только меня выпишут! - Джин просиял. Я заулыбался в ответ. Хрена с два я опять опоздаю на репетицию. Хрена с два уйду из группы. Нет, я вернусь и надеру им задницы. Я же Эйс Фрейли.