Зерна граната

Гриффиндор. Факультет отважных и честных. Тех, кто готов сражаться, сражаться и еще раз сражаться за добро и свои идеалы. Факультет людей, отстаивающих справедливость защищающих слабых. Выпускники факультета демонстрировали собой честь, благородство и храбрость. Они стояли на страже порядка и правды, даже если та была горькой. Так было написано во всех книгах, в которых присутствовало описание факультетов. На деле же, все они являлись обычными людьми. Каждый со своим мировоззрением, правдой и мнением. Каждый чего-то боялся и страшился. У каждого были минусы. Однако, общество, в котором уже давно сложилось мнение о факультетах, этого не принимало. На сегодняшний день политика была такова: Гриффиндор — честные и смелые, Когтевран — умные и тихие, Пуффендуй — добрые и слабые, Слизерин — коварные и целеустремленные. За последние года к Слизерину добавилось еще одно определение — «темные маги», и один из тех, кто приложил к этому руку, сейчас сидел напротив Аделаиды Поттер, сверкая голубыми глазами. Стоило ей только переступить порог школы, идя рядом с Роном и Гермионой, как перед ней материализовался домовик, всунувший ей в ладонь записку и сразу же исчезнувший. Записка была от директора, который приглашал ее на разговор прямо сейчас. Причем приглашал так, что отказаться не было возможности. Пришлось Поттер идти к нему, а не в родную гостиную, чтобы упасть на кровать и заснуть — время было восемь вечера, и, в целом, день был переполнен событиями. — Аделаида, девочка моя, как ты себя чувствуешь? — он мягко улыбался, словно родной дедушка, общающийся со своей любимой внучкой. Теперь Аде было с чем сравнить, она помнила своего дедушку из прошлой жизни. Он так же улыбался, беспокоился о ее здоровье, только вот делал он это искренне, а Дамблдор притворялся. Сейчас Поттер легко могла это заметить — в голубых глазах не было тепла, там светился лишь лед, появившийся уже очень давно. Заметить это было сложно, но воспоминания о прошлой жизни, прожитый опыт, изменил гриффиндорку. Теперь ей было проще замечать раннее невидимые детали. — Все хорошо, директор, — и ей было теперь проще сдерживать собственные эмоции, следя за своим выражением лица. Недаром же Том много лет вбивал ей это в голову, обучая не только заклинаниям. Сейчас она была самим олицетворением спокойствия и добродушия, когда как внутри кипела злость, а перед глазами пронеслись воспоминания: Холодный осенний ветер развевал полы мантии, проникая под нее и заставляя Аду ежиться от холода. Не стерпев, она прижалась к груди стоящего за ее спиной, чувствуя исходящее от него тепло. Он тихо прошептал, и девушку накрыл теплый воздух, вызвавшийся согревающим заклинанием. Ада повернула голову и благодарно улыбнулась, прежде чем снова обратить внимание на сражающихся напротив. Два мага кружили по поляне в магической дуэли, стреляя в друг друга заклинаниями высшей магии. Здесь была и темная и светлая магия, причем и ту и другую использовали оба, забыв напрочь о свидетелях. Да и те после дуэли ничего не скажут про использование запретных заклинаний. Ведь победителей не судят. Тот, кто победит, станет абсолютным добром, а тот, кто проиграет, будет обречен до конца жизни и после нести бремя зла. Прозвучало заклинание, и палочка одного из дуэлянтов взметнулась вверх, после чего резко и быстро сменила направление, отправившись в ладонь соперника. Магический щит вспыхнул, ознаменую конец дуэли и победу профессора Хогвартса Альбуса Дамблдора. Геллерт Грин-де-Вальд злобно усмехнулся, и прозвучали его слова: — Ты так часто говоришь о силе любви, но сам идешь против нее, Альбус. — Ты проиграл, Геллерт. — тихо ответил Альбус. Геллерт Грин-де-Вальд смеялся, когда его заковывали в наручники, сдерживающие магию. Авроры облепили его со всех сторон, боясь побега, а он сам вдруг повернулся в сторону Ады и посмотрел ей прямо в глаза, крикнув: — Не дай ему заполучить Дары! Альбус Дамблдор резко начал поворачиваться, чтобы узнать, кому кричал бывший любовник, но Том был быстрее — он накрыл их заклинанием невидимости, и личность Ады осталась для Дамблдора загадкой. В тот день, наблюдая за их битвой, Адель Реддл поняла две важные вещи. Альбуса Дамблдора и Геллерта Грин-де-Вальда действительно связывали любовные узы, от которых оба отказались ради власти. А вторая заключалась в том, что оба были поглощены целю найти и заполучить в свое пользование Дары Смерти. — Директор, я могу идти? Меня ждут друзья. — Да, конечно, девочка моя. Но, если тебе станет плохо, обязательно говори. — Хорошо. Она скажет. Только вот не Дамблдору, а своему опекуну и крестному одновременно. Вот кто точно беспокоится о ее жизни — не сосчитать сколько теперь защитных амулетов на ней. Кажется, даже от обычной простуды теперь имелось — маленькая булавка на зимней мантии. — Все в порядке? — встретила ее вопросом Гермиона. Они с Роном стояли возле горгульи, терпеливо дожидаясь лучшую подругу. Поттер кивнула, и вся тройка двинулась в сторону своей башни, общаясь на самые обычные темы. Через пару минут Ада ненадолго забыла обо всем — друзья умели отвлечь ее от всех проблем, и сейчас она искренне смеялась над одной из историй Рона. Полная дама открыла проход, и Ада переступила порог гостиной родного факультета. От переизбытка эмоций у нее выступили слезы — ей казалось, что она была здесь очень давно, и теперь, спустя долгое время, стены факультета обволакивали теплом. — Я дома, — шепнула девушка. Тем временем, в Блэк-мэноре было совсем не до смеха. Сириус и Регулус, отойдя от шока, бросились разнимать сестер. Да вот только женщинам не особо нравилось, когда вмешиваются в их дела, и Беллатриса ясно это выразила, ударив Сириуса прямо в нос. — Ай! — прижал ладонь к носу лорд Блэк. — Ты совсем ненормальная?! Хотя кого я спрашиваю… — А ну заглохни! — огрызнулась на него Белла и в этот момент заметила застывшего рядом Регулуса. — ТЫ! — Я. — Ты жив! — Да. — Ты! — в глазах Беллы отразилась настоящая ярость. — Да ты хоть понимаешь, как мы все переживали, когда ты пропал, змея ты такая?! Беллатриса Лестрейндж, в девичестве Блэк, отличалась буйным характером, и все Блэки еще с детства запомнили — если Белла злая, лучше бежать. Регулус вспомнил об этом как никогда вовремя, сумев увернуться от брошенного в него хрустального кувшина. Но кузина на этом не остановилась, взяв откуда-то тряпку, и принявшись замахиваться на младшего брата, который стал от нее бегать по кругу в гостиной. Андромеда же сосредоточенно начала лечить нос Сириуса, который в молчаливом шоке наблюдал за братом и кузиной, бегающих по кругу. — А никто объяснить не хочет, что тут вообще происходит?! — отошел от шока Орион Блэк, крикнув с портрета. — Дядюшка! — воскликнула Белла. — Вы уже ушли в мир иной, так будьте добры не влезать. — Ты избиваешь моего сына, как я могу не влезать? В портрет полетело беспалочковое заклинание уничтожения. Орион еле успел перескочить на другую картину, мысленно благодаря, что его портрет хранится в совершенно другом зале. А то Белла явно бы уничтожила его с концами. — Никого вообще не смущает, что мы с Беллатрисой немного враги? — начал приходить в себя Сириус. — Ты что тут забыла? — Сириус, я сейчас тебе снова нос сломаю. — Ради Мерлина, Белла! Угомонись уже! — закатила глаза самая старшая из сестер. — И это ты мне говоришь угомониться, Меда?! — Так, стоп, — встал между сестрами Регулус. — Серьезно, что происходит? — А может, мы сядем за стол, попьем чай и поговорим спокойно? — прозвучал новый голос, и все обернулись в ту сторону. В дверях стояла Нарцисса Малфой, приход которой абсолютно никто не заметил. — Вот все и в сборе, — проговорил Сириус. — Как в детстве. Нарцисса, оправдывая свое прозвище Снежной королевы Слизерина, сумела успокоить абсолютно всех, заставив их сесть за стол. Радостный Кричер быстро заварил чай, подав его с пирожными, которые любили все сидящие за столом. Пару минут все лишь пили чай и молчали, порой бросая взгляды друг на друга и поражаясь ситуации. Регулус Блэк считался мертвым, но теперь сидел живой и здоровый рядом с Сириусом. Сам Сириус покинул дом еще подростком, пообещав никогда не возвращаться, а теперь являлся Главой рода. Андромеда Тонкс ушла из семьи ради любви, оборвав со всеми связи. Беллатриса Лестрейндж выбрала сторону Темного лорда, и не разговаривала ни с Сируисом, ни с Андромедой. Однако, обе оказались в родовом поместье. Нарцисса Малфой была единственной, кто не разрывал связи с кем-то из семьи. Она спокойно общалась со всеми, не имея претензий ни к сестрам, ни к кузенам. Поэтому, именно она сейчас взяла на себя роль посредника. — А теперь, может, поговорим? — нарушила тишину Нарцисса. Андромеда вздохнула, поставив чашку на стол: — Я решила прогулять по Косой аллее, и случайно наткнулась на Беллу. — Ты имела ввиду, что прогуливаясь, ты завернула в Лютный? — сдала сестру Белла, фыркнув. — А потом еще и напала на меня. — Ты оскорбила моего мужа! — И весьма оправданно, между прочим! — Да ты… — А ну тихо! — прервала обеих Нарцисса. — То есть, вы столкнулись в Лютном, начали перегрызаться, а потом, словно маглы, набросились друг на друга? Обе шатенки замолчали, отведя взгляды. Слова Нарциссы били не в бровь, а в глаз. Впрочем, обе даже сами не поняли, как так произошло. Однако, плюс во всей ситуации был в том, что в Лютный авроры не вызывались, так как там постоянно проходили какие-то драки. И еще одна не вызвала никаких подозрений. — Как вы в камин попали вообще? — спросил Сириус. — Случайно, — буркнула Андромеда. — Мы упали в один из них и, переругиваясь, кто-то из нас назвал адрес. — Ты сказала, что на Гриммо 12 я всегда вела себя, как идиотка, — напомнила Беллатриса. — И это правда. — На себя бы посмотрела. Регулус застонал, пряча лицо в ладонях. Только эти двое могли начать ругаться в Лютном и случайно завалиться в камин, да еще и перенестись на Гриммо, просто упомянув адрес в диалоге. В гостиной снова повисла тишина. Нарцисса с весельем смотрела на старших сестер, которые бросали друг на друга злые взгляды. Сириус просто пялился в стенку, не зная, что ему вообще делать. За последние дни его жизнь переворачивалась с ног на голову. То любимая крестница вспоминает прошлую жизнь и оказывается женой Темного лорда. То он узнает, что Лили Поттер убил совершенно не Темный лорд. Потом они с крестницей, проанализировав последние учебные года в Хогварсте, понимают, что Дамблдору точно доверять нельзя. После пропавший без вести брат показывается на пороге. А потом и две кузины, с которыми он давно не общался, вылетают из камина. И, в заключение, появляется самая разумная и спокойная из них, благодаря которой они сейчас сидят за одним столом и не пытаются друг друга прибить. Словно и не было разных идеологий и войны, разделивших их по разные стороны. Словно не было долгих лет разлуки и многочисленных ссор. А ведь когда-то они пятеро были едины, выступая одним фронтом против родителей. Разница в возрасте у них была небольшой, и в детстве, до Хогвартса, они так часто проводили время друг с другом, играя и веселясь. Да даже во время Хогвартса дома они часто были вместе. Примерно до четвертого курса Сириуса. Вот тогда все начало рушиться, так как каждый выбирал уже собственный круг общения. А после они и вовсе перестали друг с другом общаться, разбросавшись по свету и забыв, что давным давно обещали быть вместе. Сириус резко вскочил, ударив кулаком об стол, отчего все подпрыгнули, и заговорил серьезным тоном: — Мы, черт возьми, Блэки или нет?! Какого Мордреда мы ведем себя так, словно не семья?! — Мы немного по разные стороны баррикад, Сириус. — И что? Это повод забыть про то, что мы — семья, связанная кровными узами? — Кто ты и что ты сделал с моим кузеном балагуром? — хмыкнула Беллатриса. — Он погиб в Азкабане. Знаешь такое место? — ухмыльнулся ей в ответ Сириус. — Не думала, что когда-нибудь это скажу, но Сириус прав. — проговорила Андромеда. — Темного лорда я предавать не собираюсь, — сразу объявила Белла. — А я бросать своего мужа, — категорично заявила Андромеда. — Я женат на магле, и отказываться от нее не собираюсь, — добавил Регулус. — Все еще не понимаю, как эти факты мешают нам поговорить как взрослые люди и снова стать семьей. — сложила руки на груди Нарцисса. — Давайте уже будем честны и признаем, что этого хотим. В Блэк-мэноре снова появилась тишина, но что-то неуловимо изменилось. Все пятеро вдруг осознали, что самая младшая говорит правду. Они все хотели снова стать семьей, как когда-то раньше, и это желание гложило их уже много лет, не позволяя спокойно жить. Так, может, настало время, когда они могут вернуть потерянное? Ведь самое главное — это желание, и сейчас был тот самый момент, когда Блэки могли вновь стать семьей.