Словами через рот

В конференц-зале отвратительно душно, и Разумовский ставит себе мысленную галочку – попросить Волкова разобраться с системой вентиляции. Он старательно улыбается репортерам и даже не смотрит на часы. Ну, последние пять минут. Общение с кем-то кроме Волкова его выматывает. Но… бла-бла-бла, никому не нужна твоя соц. сеть, если ты о ней не расскажешь. Бла-бла-бла, какая же из тебя медийная личность, если ты затворник. Он все понимает. И кучу людей, что собрались в этой комнате – он сбивается на двадцатом. И Олега, что смотрит ободряюще, но настороженно – тоже понимает. Понимает микрофон, что висит на его шее и даже дополнительную охрану за закрытыми дверьми. Все он понимает. Но принимать и любить – отказывается. Волков с другого конца зала смотрит на него нежно, тепло. И Разумовский уверен – он любую конференцию выдержит. Тем более, что эта уже идет к концу, а Олег так и ни разу не сдвинул колесико. Первые минуты Сережа ждал этого, практически дрожал, смотря в сторону телохранителя. Потом – удивлялся. Неужели, Олег и вправду не включит? Потом – злился, что тот тянет время и его нервы. Но спустя полчаса – расслабился. Раз Волков не собирается включать вибратор – ему же легче! Они наиграются потом, в спальне. А время интервью – это время Сережи. Он выдохнул, чувствуя себя королем встречи. Оказывается, стоит чуть шире расставить ноги – и вибратор почти не ощущается. Краснота давно ушла с лица, также как и хрип в голосе. Он вел беседу ровно и расслабленно. Репортеры тоже вели себя прилично: передавали по кругу единственный микрофон, тихо шептались и в целом никак не нарушали порядок встречи. И хотя время действительно тянулось невероятно долго, Разумовский ощущал себя удовлетворенным. В конце концов, еще никто ни разу не задал нетактичных вопросов. В конце концов, основным мешающим фактором оказался не вибратор, а духота в зале. В конце концов, мыслями он уже был в спальне и раздевал Волкова. И это помогало держать улыбку и не сбиваться. Он просто не знал о том, что Олег реально оценивал возможности своего любимого, да и к тому же не был садистом. Целый час с работающим вибратором Разумовский бы не выдержал. А вот около десяти минут – вполне. Как назло, палец едет вниз по пульту в момент самого раздражающего вопроса. - Сергей, вы смогли организовать работу целой сети, имеете свою башню, жертвуете огромные суммы на благотворительность и при этом продолжаете развивать сеть, которая тоже требует немалых вложений. В связи с этим, возникает вопрос: а сколько средств вы зарабатываете? Сережа давится воздухом. То ли от наглости журналиста, то ли от вибратора, который начинает работать. Он меняет положение ног, но кажется, делает только хуже. Теперь игрушка точно упирается в простату. Он жмурится, ищет глазами человека, задавшего дурацкий вопрос и наконец-то выдает неуверенное: - А вы? Зал заходится смехом. Олег одобрительно кивает, но колесико остается на месте. По взгляду Волкова Сережа понимает, что веселье только начинается. Воздуха начинает не хватать сильнее, он хватает бутылку и делает несколько судорожных глотков. Спокойно. Это всего лишь дурацкий вопрос. Это просто Олег, в руках которого пульт. Это просто вибратор в его чертовой заднице. Застонать хочется не только наслаждения, поднимающего член, но и от тупых вопросов, и от бессилия. Ну конечно. Волков все предусмотрел. Разумовский раскусывает его план за считанные секунды. Его задача – дожить до конца конференции и не выдать себя. Он улыбается, принимая игру без слов. Олег ободряюще улыбается ему из другого конца комнаты. - Сергей, вы ведете довольно закрытый образ жизни, о вашей личной жизни почти ничего не известно, хотя она волнует умы многих поклонниц и, что уж скрывать, поклонников. Скажите, сейчас ваше сердце занято? Разумовский молчит почти минуту. Сказать «свободно» — значит соврать. Он почему-то уверен, что заденет Олега этими словами, хотя Олег сотни раз просил не додумывать за него. Сказать «занято» — значит породить сотни вопросов из разряда – «кем?». Он прикусывает губу. С работающим вибратором в заднице сосредоточиться оказывается невероятно сложно. Что же сказать? Олег включает второй режим, и Сережа сжимает ладони. Черт. Это слишком, невыносимо приятно. Рубашку тут же хочется расстегнуть. Он тянется к пуговицам, расстегивает одну, стараясь дышать ровно. - Д-да, - бормочет себе под нос. - Сергей, простите, вы могли бы повторить? Он кашляет и натягивает на лицо улыбку: - Да. Да, мое сердце занято. Он… Она всегда со мной. Это моя работа. По залу проходит разочарованный вздох, и Разумовский на секунду замирает. Олег кивает ему головой, словно хвалит, и Сережа думает о том, что смотреть на Волкова сейчас – это просто преступление, акт гребанного мазохизма. Но остановиться он не может. - Вам плохо? – видимо его порозовевшее лицо не скрылось от цепких взглядов вокруг. На секунду холодный пот прошибает с ног до головы. Он прямо сейчас готов залезть рукой себе в штаны и спустить, не отрывая взгляд от Олега. Вместо этого он нервно дергает ворот рубашки и снова пытается улыбнуться. Выходит криво и натянуто. - Надо поработать над системой вентиляции. Все хорошо. Следующий вопрос. Олег усмехается и меняет режим. Его Сережа – чудесный, невероятный, обаятельный и привлекательный. Волков и не сомневался, что тот сумеет справиться с конференцией и, как обычно, завоевать сердца всех присутствующих. Разумовский держался ровно, уверенно. Он улыбался и даже шутил. И с работающим вибратором в его прекрасной заднице он тоже справлялся прекрасно. Немного краснел, дергался, но это все вполне можно было списать на духоту. И Олег, даже если бы и хотел, не смог бы описать свои чувства в ту минуту. Восхищение? Гордость? Безграничная любовь? Ему хватает взгляда на любимого, чтобы ниже пояса все каменело и поднималось без рук. Проблема прилетает оттуда, откуда Олег ждет ее меньше всего. - Сергей, ходят слухи о вашей связи с вашим телохранителем. Прокомментируйте пожалуйста. И даже сердце Волкова на мгновение замирает. Он снижает вибратор до минимальной скорости и ловит благодарный взгляд Сережи. Ему хочется разнести весь этот зал к чертям и вышвырнуть журналистку, додумавшуюся спросить такое, за дверь. А потом в черный список. Бан навечно. Кому, как не ему, знать, насколько сильно Сережу пугают и раздражают такие вопросы. - Вы знаете, люди – это существа с невероятной фантазией. Если им хочется думать, что завтра на землю упадет метеорит – пусть думают. Если хотят думать о… - он запинается всего на секунду. – моих связях – пусть думают. Но я предпочитаю думать о новом совершенствовании «Вместе». Как я уже говорил, эта версия… Он уходит в рассуждения о сети плавно и легко, переводя тему настолько аккуратно, насколько может. Особенно учитывая вибрирующий в нем предмет, что давит легко, приятно, возбуждающе. Внизу живота все сладко сжимается. Но он не позволяет себе уйти с намеченной дорожки тезисов даже когда Олег снова поднимает скорость на два пункта сразу. Лишь коротко ахает, тут же скрыв это за кашлем, чуть дергается и продолжает говорить. На его счастье, время конференции подходит к концу. Очаровательный голос Марго разлетается по залу, оповещая всех о том, что осталась последняя возможность задать вопрос. - Сергей, расскажите, каким образом устроена безопасность офиса и ваша лично? Кто за это отвечает? Дело в том, что вы отказались от отряда охраны и от дополнительного сопровождения на мероприятиях. Это вызывает вопросы общественности. - Зачем мне это все… - колесо на пульте сдвигается, и он пожимает плечами, изо всех сил удерживаясь от того, чтобы не застонать в голос, сжимаясь вокруг игрушки. - У меня есть Олег. - Ты был просто невероятным, Сереж. Он обнимает его со спины, прижимает к себе, ласкает под брюками. Разумовский устало откидывает голову ему на плечо. Стонет, наконец-то не стесняясь, в полный голос, плывет под ласками Олега, непослушными пальцами пытаясь расстегнуть штаны. - Тише. Дай я сам. Олег легко расстегивает молнию, и тяжелая ткань падает вниз. Он ведет пальцами по его позвоночнику, целует шею, обхватывает ладонью член мужчины, дрочит, медленно, тягуче. - Пожалуйста… - нервы Сережи сдают впервые за этот день. – Я не могу больше. Он выстанывает это на выдохе, кажется, еще секунда – и в уголках глаз соберутся непрошенные слезы. Олег кивает, отстраняясь. - На диван. Разумовский слушается, расстегивает пуговицы рубашки, избавляется от брюк и обуви, встает на постель в коленно-локтевую. Дрожит. Потому что желание – слишком сильное. Потому что Олег – ужасно возбуждает. Потому что вибратор так и давит изнутри. На лбу выступает пот, он смотрит через плечо, касаясь плечом так и не снятой рубашки. Олег даже раздевается, черт возьми, красиво. И неважно, что все вещи при этом летят на пол. Он замирает перед Разумовским, до боли сжимая свой член. Твою мать. От такого вида и кончить можно. Его Сережа перед ним, как всегда, покорный, готовый отдаваться и отдавать всего себя. Разумовский раздвигает ноги, и из горла Олега вырывается сдавленный стон. Худая спина закрыта белой рубашкой, мужчина прогибается, выставляя задницу выше. Дрогнувшими пальцами Олег ведет по подтянутым бедрам, покрытым тонкими волосками, выше, касается поджавшихся яичек, берет их в руки, ласкает, упиваясь видом перед собой. Основание вибратора торчит между дрожащих бледных ягодиц. Дырка мужчины распухла и покраснела. Олег проводит по ней пальцами, давит, двигает игрушку. Разумовский глухо стонет в обивку дивана. Кажется, у него даже просить сил не осталось. Олег тянет вибратор на себя, мягко достает его из расслабленного тела. За третьей подушкой лежит флакон смазки. Волков щелкает крышкой и льет сразу на член, размазывая по всей длине. Он касается блестящего от оставшейся смазки, отверстия, гладит, размазывает прозрачный гель. Сережа скулит, подается назад всем телом, пытаясь насадиться, и Олегу приходится удерживать его за бедро одной рукой. Он вгоняет в него сразу два пальца. После вибратора это кажется не так много. Но это его, Волкова, пальцы, и Сережа снова скулит, отчаянно прогибаясь в спине, сжимаясь вокруг них, почти до боли. Внутри него – жарко, тесно, приятно. Пальцы Олега грубые, ласкают изнутри измученное тело, тянут сладко, на грани боли. - Оле-е-ег… У Волкова отключается функция тормоза в голове. Он встает сзади мужчины, прижимая его к постели одной рукой, входит в него плавно, одним движением, сразу на всю длину. Разумовский кричит во весь голос, тонкие пальцы впиваются в подушки, он почти захлебывается своим криком, когда Олег меняет угол и попадает по простате. Он входит в него медленно, только раскачиваясь, сжимая ладони на его теле, насаживая на себя. Разумовскому хватает двух минут, чтобы с криком излиться на диван, дрожа в сладкой судороге, упиваясь оргазмом и разливающейся по телу негой. Трахать Разумовского после оргазма Олегу кажется издевательством. Он отстраняется от него, выскальзывает из расслабленного тела, дрочит себе, не отрываясь взглядом от испачканного спермой мужчины. Сережа слабо хлопает глазами, приходит в себя, тянется вперед. Рука Олега скользит все быстрее, и Разумовский накрывает ее своей ладонью, а после падает затылком на диван, прямо под бедрами Волкова, привстает на локтях, ведет языком по яйцам. Олег совсем не похож на него. Он кончает с коротким стоном, сжимаясь, тягуче. Сперма попадает Сереже на лицо, на диван, на долбанную так и не снятую рубашку. - Надо позвать химчистку для дивана. - Ага.