Ведьма

Войди, войди в мой темный дом, Зажги свечу, что на окне, Пусть этот мир горит огнем, Мы не сгорим в его огне.

Зима тянется, кажется бесконечно, не собирается уступать место весне, огрызается бурями да метелями, грозит трескучими морозами, да только не боится её никто, знают, что срок придёт и весна–красна со всем своим буйством красок нагрянет. Диана с каждым днем становится крепче и крепче, старается во всем помогать Свете по дому: и печь топить, и прибираться, и за скотиной и птицей ухаживать. Света учит Динку чесать шерсть и прясть из нее пряжу, а сама из изготовленных ниток вяжет теплые носки да рукавицы. По субботам ездят на ярмарку продавать готовые изделия, а на вырученные деньги покупают продукты да разные вкусности. - Ой, Динка, смотри, петушки, какие красивые, давай купим, - и Света выбирает самые большие да яркие. - Баловство всё это, ну, что мы дети малые с тобой? – ворчит Динка. - Вкусно же! Так бы и ела их каждый день! А тебя, если ворчать будешь, Лешак ночью за пятку с полатей стащит! Света хохотушка, веселая и легкая. По приезде домой, прячет руки за спиной: «Угадай, что у меня для тебя есть?» - Я даже не знаю! - Удивляется Диана, она совсем не ожидает никакого подарка. - Посмотри, какая красивая, - и Света показывает на руке красную атласную ленту, - давай в косу вплету. Никто и никогда не дарил Динке подарков, на глазах проступают слёзы, обнимает Свету, звонко чмокает в щёку, а у той отчего-то сердечко шибче начинает биться, и лицо алым румянцем покрывается. Ни одного денёчка не жалеет Динка, что осталась жить у неё. Хорошо девушкам друг с другом, и по хозяйству управляться сподручнее, все-то у них ладится да спориться. Пойдя по весне полоскать белье на реку, Света встречает знакомую русалку. - Ну, видишь, а ты не верила мне, говорила же тебе, что лЮбую свою встретишь. - Ерунду опять говоришь, сиротка она, в лесу я её подобрала, приютила, подружки мы. – Света злится, топает ножкой. - Глупая ты! Да об чем с вами, рыбами пучеглазыми, разговаривать?! Только и можете, что щекотаться да хвостом своим по воде лупить. Дома смотрит на Динку внимательно, глаз не спускает с неё, отмечает – красивая, сил нету, волосы тяжелые, густо рыжие, а глаза зелёные, будто колдовские омуты. И взаправду – настоящая ведьма! Вон, совсем Свету после того невинного поцелуя в щёчку покоя лишила. И день, и ночь Света об ней думает, да застенчиво поглядывает. То руки, то волос коснётся, то за талию приобнимет, и всё как бы случайно. А Динка и не замечает ничего, любит Свету, словно сестрицу названную. Лето выдалось жарким, но, хорошо, что с дождями, а то трава бы вся посохла, не успев налиться, а чем тогда корову кормить? - Дин, пойдём по ягоды завтра, бабка Настёна говорила, что за логом в дальнем лесу земляники пропасть! Насушим! А если мёду в лесу найдём, можно и варенья наварить! - Мы ж на покос завтра с утра собирались? - А косить уж на другой день тогда пойдём. Раненько по утру собрались девушки, туески берестяные с собою взяли, да отправились в путь-дорожку. Ягод и правда, было видимо-невидимо! - Света, на-ка, глянь какие большие, специально для тебя собирала! – Динка подносит к Светиным губам ладошку с крупными ягодами. - М-м-м, запах-то какой! А ты сама, что ж не ешь? – Света нагибается к Динкиной ладошке и втягивает носом земляничный аромат. - Это для тебя, я потом себе нарву, вот туески наберём полные. Света осторожно губами берёт ягодки, поглядывает на Динку, щёки Динки алеют, засмущалась отчего-то девушка. - Ты что, Динка? – Света с хитрым прищуром глядит на подругу. - Щекотно мне, вот что! – вроде как не понятно, на что сердится Динка. Ягод - целые ягодные поляны, и когда уже туески полны, девушкам стали попадаться боровики, а класть их некуда, и тогда Света снимает сарафан, остаётся в одной исподней рубашке, завязывает верх сарафана узлом, и получается такой самодельный мешок, куда и собирают грибы. От лесной прохлады у Светы под рубашкой отчетливо проступают соски, Динка смотрит и глаз не может отвести, вдруг захотелось припасть губами, ощутить их вкус у себя во рту. - Чёрт, морок какой-то, - бормочет девушка и старается в сторону Светы больше не смотреть, потому что у самой в груди полыхает пожар, а низ живота отчего-то наливается приятной тяжестью и истомой. Придя домой, целый день девушки занимаются переработкой лесных даров, ягоды намыли да сушить насыпали под навес на улице, из грибов похлёбки наварили, да засолили небольшой бочонок, всё зимой сгодится. Плохо ночью Динка спит, все думает о том, что в лесу с нею случилось, почему вдруг так взволновала её Света, ведь и в баню вместе ходили, редко правда, по большей части порознь мылись, стеснялась Диана сильно, и на речке плескались, ничего подобного раньше с Динкой не случалось. Злится Динка, на себя, на Свету, за то, что вызывает у Динки такие срамные мысли и желания. В её, Динкином возрасте, пора уж об парнях думать, да сватов ждать. Вон, у дядьки Карпа, какой сынок славный. Да только застят теперь глаза Динкины два торчащих бесстыжих Светкиных соска, да губы ещё, алей самой спелой земляники, да руки белые, как два крыла у лебедушки. На парней и глядеть теперь совсем не хочется. Чтобы прогнать наваждение Динка встаёт, плещет себе в лицо две пригоршни холодной воды из ведёрка, да только мало это помогает. Света слышит, что Динка не спит, да ей и самой не спится, думает о том, что права русалка была, послал Берендей ей деву лЮбую, да только, что теперь с любовью этой поделать, не знает Света. Ни Динке открыться, ни людям не рассказать, вздыхает тяжело и поворочавшись, устраивается поудобнее, и проваливается в тяжёлый беспокойный сон. Рано на зорьке будят петухи, стараясь перекричать друг друга, соревнуются, кто сильней и голосистей прокукарекает. Собираются девушки на покос, за рекой много заливных лугов, да только барину всё принадлежит, поэтому деревенские косят, где придётся, для этих целей у Светы ещё в прошлом году делянка в лесу присмотрена. Косят до полудня, потом роса высыхает, солнце припекает, раскидали траву для просушки, полдничают тем, что из дома прихватили – яйца да хлебушек, молоком запивают, вот и сыты. Умаялись сильно, перед дорогой прилегли отдохнуть. Разморило совсем. Света прикрывает глаза и нежится в полудрёме. А Динка срывает травинку, невесомо касается лица девушки, проводит по лбу, щеке, губам. Светка недовольно морщится, думает букашка какая, рукой машет, сгоняет. Динка смеётся и Света открывает глаза: «Ах, это ты проказничаешь! Вот я, тебя сейчас!» Динка подхватывается и, ну, бежать, только пятки сверкают. - Догоню, защекочу! – кричит Света в след. - А ты догони сперва! А опосля и грозиться будешь! Да и не боюсь я щекотки. Бабка говорила, значит не ревнивая я совсем, - Динка хохочет и ловко петляет меж берёзок. - Давай на желание тогда! Я тебя поймаю – ты моё желание исполнишь, а коль ты проворней окажешься, я твоё. - А давай, на желание, всё одно, не догонишь, - и снова Динкин сарафан мелькает средь деревьев. Догоняет Света её скоро (а может и не хотела Динка далеко убегать), обхватывает сзади за талию, прижимает к себе крепко, так, что дух у Динки перехватывает! - Моя взяла! - Твоя! Проси, что хочешь, - и Динка поворачивается к Свете лицом. - А вот целуй меня! Или забоишься? - В глазах Светы пляшут чёртики, сама не знает, откуда смелость взялась. - А чего ж мне бояться? – храбрится Динка. – Не Кикимору ж целовать, а девушку красивую! Крепко зажмуривает глаза и прижимается губами к Светиным.