Конфеты для тебя

      Сюэ Ян преспокойно доедал обед, не догадываясь о подписанном ему смертном приговоре. Прогулка на рынок привела его в отличное расположение духа. Он прикрыл глаза, вспоминая свежий воздух, густые запахи прилавков, полные испуга глаза торговца. Кстати, о торговцах… — Даоджан, если тебе снова попытаются всучить гнилой товар, схвати мерзавца за нос, чтоб не мог дышать, и когда он откроет свой поганый рот, засунь туда самую порченую картофелину, которую только нащупаешь.       Сяо Синчэнь швырнул недомытую кастрюлю в таз и повернулся к Сюэ Яну. — Засунь свои советы себе… — яростно зашипел даос, помолчал пару секунд и продолжил спокойным, лишь слегка отдающим зимней стужей, тоном: —  Спасибо, но мне не нужны твои советы.       Сюэ Ян вспыхнул как сухая солома, в которую уронили факел. Как же он ненавидел этих ебучих высокомерных праведников! Он заговорил, и ядом в его голосе можно было отравить целый город. — Да что ты… Мои не нужны… Но не вижу здесь никого другого, кто мог бы подсказать, что гнилой картофель не нужно пихать в суп! А ты видишь? Ах, да. Ты же не можешь видеть… Где же все твои друзья, даоджан? Разве тот, кому ты отдал свои глаза, не должен быть рядом? — Ты… ты… — Сяо Синчэнь не мог найти слов. — Да-а-а. Тут только я, больше никого нет, — вкрадчиво, с безумной улыбкой сказал Сюэ Ян. — Даже Слепышка постоянно сбегает от тебя, “братец даоджан”, — последние слова он произнес наиболее издевательским тоном.       Сяо Синчэнь вылетел на улицу. Он шагал, сам не зная куда, хватал ртом прохладный воздух и чувствовал, как повязка набухает кровью, ручьем лившейся вместо слез. Да, Сун Ланя не было рядом. Сун Лань прогнал его. Их дружба закончилась из-за упертости Сяо Синчэня в свои светлые идеалы. Если бы тогда он послушался друга и убил Сюэ Яна сам, все было бы иначе… Но время невозможно повернуть вспять, как бы ему этого ни хотелось. Сун Ланя не было. Были Сюэ Ян и А-Цин. А-Цин! Сяо Синчэнь развернулся и поспешил туда, куда вел его следящий талисман. К счастью, она и не думала возвращаться в похоронный дом, а гуляла на городской площади. Купив пирожки, они вышли за городские стены, и бродили там до самого вечера. Щебетание девочки и прогулка отвлекли Сяо Синчэня от мрачных мыслей, но в похоронный дом он возвращался с тяжелым сердцем.       Утром Сюэ Ян не вышел к завтраку. Не показался он и на обед. Сяо Синчэнь чувствовал его присутствие в комнате через следящие талисманы, но все же не выдержал и зашел проверить. Сюэ Ян лежал на кровати и тяжело дышал. Преодолев вернувшуюся брезгливость, Сяо Синчэнь пощупал его лоб. Лихорадка. Недовольно поджав губы, даос влил в рот врагу лекарство и попробовал просканировать его меридианы. Ци текла беспорядочно, Золотое ядро едва ощущалось. Сяо Синчэнь сжал кулаки. Он же предупреждал, что надо лежать еще неделю! — Ну что там, старший братец? — полюбопытствовала А-Цин, заходя в комнату. — Неужто умер?       Сяо Синчэнь ответил простое “нет”, хотя очень хотелось добавить туда “к сожалению”. — Одни проблемы от Злыдня, — А-Цин предпочла выкинуть из памяти тот факт, что благодаря ему стала нормально питаться.       Сяо Синчэнь нахмурился. Врожденное чувство справедливости требовало возразить А-Цин, ведь вчера Сюэ Ян научил его правильно выбирать продукты. Но язык не повернулся, и врожденная способность к самокритике пилила его за это. Даос чувствовал себя персонажем притчи, который успешно достиг просветления, сидя в уединенной пещере на горе, но растерял его, как только спустился в мир и попал в уличную толпу. Тяжело быть просветленным, когда тебе наступают на ноги, кричат в ухо и толкают.  — Ты не пошла гулять? — Нет. Там похолодало.       Погода испортилась под стать настроению Сяо Синчэня. Еще вчера светило солнце, а сегодня подул промозглый ветер и закапал мелкий, нудный дождь. Выяснилось, что крыша похоронного дома протекала, а в стенах зияли многочисленные щели.       Когда очнулся Сюэ Ян, стало еще хуже. Сяо Синчэнь понимал, что вчера его враг давал совет совершенно искренне. Именно жестокость предложенного метода, говорила о том, что слова шли от души. Но. Шли от души убийцы и преступника. Поэтому даос не находил в себе сил извиниться за резкость и поблагодарить за желание помочь, хотя надо было. Это был какой-то бляд… невыносимый замкнутый круг. — Что с твоим Золотым ядром? — спросил Сяо Синчэнь.       Сюэ Ян закашлялся и ничего не ответил. — Тебе надо медитировать. И поесть.       Сюэ Ян молча кивнул, забыв, что даос не видит. Сяо Синчэню очень хотелось сказать “вчера ты был разговорчивее”, но он сдержался и пошел за овощным бульоном. По пути попросил А-Цин заварить травяной чай, который помогал при воспалениях.       Прогулка на рынок не пошла на пользу. Он перенапрягся в борьбе с Сяо Синчэнем за нож, а еще разбередил рану на правой ноге. До кучи, когда обиженный даоджан свалил из дома, Сюэ Ян занимался с Темной печатью. После этого надо было помедитировать, чтобы восстановить течение ци и наполнить Золотое ядро, но он, как последний долбоеб, забил и увалился спать. Молодец, Сюэ Ян. Раздраконил Сяо Синчэня и лежал теперь перед ним слабее котенка. Мэн Яо хохотал бы в голос, если б знал.       Даоджан стал совсем дерганым и выглядел еще хуже обычного. Темный заклинатель брезгливо скривился, разглядывая его. На повязке засохшая кровь, кожа посеревшая, щеки ввалились. Губы… губы синие, как у мертвеца. Он ест вообще? Сюэ Ян напряг память, вспоминая, когда в последний раз видел, чтобы даос ел, но как ни старался, не мог припомнить. За готовкой или мытьем посуды — да. За едой — нет. Он же так себя в могилу загонит, и кто тогда будет его, Сюэ Яна, кормить? И лечить?       В углу монотонно капало, действуя на нервы. В комнате стало ощутимо холоднее, хотя окно было закрыто. Сюэ Ян поежился. Сяо Синчэнь спросил про Золотое ядро. “Даоджан, поверь, тебе этого лучше не знать,” — подумал темный заклинатель.  Даос вышел и вскоре вернулся с едой. Горячий овощной суп, куда Сяо Синчэнь накрошил имбиря, сделал Сюэ Яну хорошо. Он съел все до капли, и поблагодарил своего спасителя. Тот поджал губы, сделал страдальческое выражение лица и кивнул. Сюэ Ян вздохнул. Да еб вашу кашу…  — Даоджан… — позвал он даоса и тот повернул к нему ухо. — Ты так себя в могилу вгонишь. Знаешь, на кого ты похож? На пугало огородное из тонких прутиков. При виде тебя горожане еще не разбегаются с криками? Ну, так скоро будут.       Даос как-то странно дернул плечами. Сюэ Ян покосился на него и продолжил: — Даоджан, тебе надо поесть. Только чтоб я видел, а то не могу поверить, что ты живой человек, а не призрак. Сколько не вспоминаю, не могу припомнить тебя с палочками в руках… Или ложкой… Это очень подозрительно…       Даос закрыл рот рукой, снова дернулся и вылетел из комнаты. Было похоже на приступ тошноты. Этого еще не хватало! Нет. Нет, нет, нет! Сюэ Ян выругался, откинул одеяло и поковылял за даосом, сильно припадая на правую ногу. Сяо Синчэнь стоял на кухне спиной к нему и сотрясался в судорогах. — Да блять… Даоджан! — позвал Сюэ Ян, собираясь спросить у даоса, где его лекарства, чтобы помочь, но тот резко повернулся. Лицо его покраснело, и даже губы стали нормального розового оттенка, потеряв свою обычную синюшность. — Куда, б… блин! — заорал Сяо Синчэнь. — А ну быстро в кровать и не вставать, пока не разрешу! — Только через чашку супа! — собрав силы, заорал в ответ Сюэ Ян. — Пока не сож… не съешь, никуда не пойду! Тут лягу и помру, спотыкайтесь об меня!       А-Цин в кои-то веки согласилась со Злыднем и признала, что хоть какая-то польза от него есть. Она залила вскипевшей водой травы, мысленно показала любителю конфет большой палец и снова улеглась в своем уютном, теплом гробу.       Даос грохнул крышкой кастрюли, налил себе не успевшего остыть супа, и прошагал с полной чашкой в комнату Сюэ Яна, как будто нарочно задев его рукавом. Сюэ Ян закатил глаза и поволокся за ним. В комнате из-за закрытого ставнями окна и наступающего вечера, царил полумрак. Сюэ Яну пришлось пристально вглядеться в даоджана, чтобы понять, почему он застыл столбом посреди комнаты. Убийца и пакостник горестно вздохнул. Да за что ему все это! Он уселся на кровать и протянул руки к даосу. — Давай подержу.       Сяо Синчэнь потоптался на месте, но все-таки отдал ему суп и пошел на кухню за ложкой, которую, будучи в расстройстве, забыл взять. — Садись на кровать, тут больше некуда, — позвал его Сюэ Ян, когда он вернулся. Отдал суп и, подперев ладонью щеку, стал наблюдать, как Сяо Синчэнь ест. Сначала медленно, через силу, а потом все быстрее и с аппетитом. Даже в полумраке было видно, как порозовели его щеки. — Даоджан, я буду послушно лежать и лечиться, если ты будешь нормально питаться. Давай не будем усложнять друг другу жизнь, и без того проблем хватает. — Он посмотрел в угол, где с потолка уже не просто капало, а лилось тонкой струйкой. — Хорошо, — выдавил из себя Сяо Синчэнь. ***        Наступивший холод заставил заняться ремонтом похоронного дома. Даос разыскал в городе плотников, узнал, сколько будет стоить починка крыши, и каждую свободную минуту уходил зарабатывать деньги. Как ни претило ему брать плату за свою помощь, но он был вынужден это сделать. “Это — временно,” — уговаривал он себя. Только на крышу. Все остальное он сделает сам.       Вход в похоронный дом вел в большой зал, где стояли алтарь, полуразвалившиеся скамейки и гробы. От входа налево располагалась комната с очагом, которая стала их кухней, направо — маленькая комнатка, где лежал Сюэ Ян, а прямо — две большие кладовые, одна из которых вела на задний двор. В эту проходную, неуютную комнату Сяо Синчэнь решил переселить Сюэ Яна. Соседнюю, где на полках лежали бесполезные книги, оставит себе, а А-Цин устроит в маленькой комнате, которую в холодные дни будет легко согреть жаровней.       Все продумав, Сяо Синчэнь принялся за работу. Он разобрал несколько скамеек и гробов на доски, и пока плотники чинили крышу, укрепил стены. Старый мастер научил его держать молоток и забивать гвозди, помогал пилить и давал советы. Когда не было дождя, А-Цин обыскивала другие заброшенные дома и тащила оттуда все, что могло пригодиться. Сяо Синчэнь только диву давался, как она умудрялась находить столько вещей. Утварь, кровати, вазы, циновки, набор письменных принадлежностей, подсвечники, подушки и даже сундук с одеялами. Девочку захватило благоустройство дома, и она ловко помогала Сяо Синчэню выбрасывать мусор, стирать пыль, паутину и подметать.        Сюэ Ян хоть и давал обещание не вставать, но, конечно же, не удержался. Подглядывал в приоткрытую дверь и подслушивал во все уши. Он не забывал заставлять даоса есть хотя бы два раза в день, и тот наконец перестал выглядеть как ходячий мертвец.        Через несколько дней даоджан переселил Сюэ Яна в чистую сухую комнату, где к восторгу темного заклинателя было два выхода! А еще кровать с высокой спинкой, низкий стол с подсвечником, сундучок и циновки на полу вместо соломы. Небольшое окошко под потолком давало достаточно света. Задняя дверь выходила под навес, где стояла скамья. Мелькнула мысль, что в жаркую погоду это будет отличное место для отдыха, но Сюэ Ян тут же отмахнулся от нее. Можно подумать, он тут жить собирается. Нет уж. Залижет раны, отомстит Сяо Синчэню и отправится по душу мелкого гаденыша. Когда даос ушел из дома, Сюэ Ян заглянул в соседнюю комнату и злобно улыбнулся. Кровать, пустые полки и ни одного окна. Сяо Синчэнь выбрал себе самое неприглядное место.       В зале вместо алтаря появился высокий обеденный стол, и две скамьи, но официального разрешения вставать пока не было, поэтому Сюэ Ян продолжал принимать пищу полулежа. Он злорадствовал над Сяо Синчэнем, который был вынужден ухаживать за своим врагом и выполнять его прихоти, то есть регулярно питаться. Увы, других развлечений в этом доме не было. На улицу не хотелось, да и не моглось. Сучья Тигриная печать, нахуя он ее доставал в таком состоянии… Ведь знал же, что она делает с поврежденными телами… Наверное, сумасшествие — это слегка заразно.       Сяо Синчэнь ругал себя за малодушие. Он всячески избегал мыслей о Сюэ Яне. Лечил его, ел рядом и боялся думать о том, что будет дальше. Как вести себя, пока он не окрепнет для поединка. Где взять второй меч. Что он скажет А-Цин. Что будет, если он не сможет победить… Куда проще было решать, какую из дыр заделать первой, как лучше сколотить спинку старой кровати, чтобы не развалилась, и куда поставить вазу, которую ни он, ни А-Цин все равно не увидят. Сяо Синчэнь побился головой о полку. Книги… Он был так рад, когда они достались ему, он так верил, что найдет в них решение… Даос провел чуткими пальцами по переплетам. Взял одну, полистал страницы и горько вздохнул. “Наставница… Неужели ты была права и мне не место в этом мире?”       Сяо Синчэнь сел в позу для медитации. Жалел ли он, что спустился с Горы? Хотел ли вернуться обратно, испытав столько горя? Нет. Все еще нет. У него получалось. Он защищал город от нечисти, и люди были признательны ему. Он подружился с А-Цин, дал ей крышу над головой и вкусную еду… Благодаря Сюэ Яну.       Борьба и единство Инь и Ян. Они образуют круг, перетекают друг в друга, присутствуют друг в друге. Не бывает плохого без хорошего — с этим убеждением он шел по жизни, верил в него, и оно всегда спасало в трудную минуту. Но как же было тяжело признать, что и хорошего не бывает без плохого. Как понять это умом и принять сердцем?       Сяо Синчэнь снова встал и подошел к полкам. Его не отпускала мысль о книгах. Подспудно ему казалось, что он должен знать ответ, что он когда-то читал то, что поможет ему найти выход в этой непростой ситуации… Стоп. У него же есть Сюэ Ян! Он был приглашенным учеником ордена, значит, умеет читать!       Сяо Синчэнь сгреб книги с полки, пинком открыл дверь и влетел в комнату Сюэ Яна. Взволнованно дыша, сел на кровать, и положил туда же книги.  — “Дао Дэ Цзин”! — выпалил даос и подвинул стопку в ту сторону, где, как ему казалось, находился Сюэ Ян.       Сюэ Ян, шаркнул ногой, чтобы скрыть звук убираемого Цзянцзая, и вышел из-за спинки кровати, куда спрятался на всякий случай, встревоженный громким стуком и внезапным визитом. — Даоджан, в приличных домах принято стучать и дожидаться позволения войти. — Ты почему встал? Обещал же… Ты умеешь читать? — Сяо Синчэнь поднялся, пропуская Сюэ Яна на кровать и снова сел рядом, как только тот улегся. — Разумеется умею! За кого ты меня принимаешь… Ого, ты принес мне книги! — обрадовался темный заклинатель. — Так, что тут у нас…  — Он уселся поудобнее, наугад раскрыл первую попавшуюся книгу и начал читать. — “То что ставится в нужном месте и в нужное время, не так-то легко убрать, вне зависимости от того, как просто это кажется на первый взгляд. И если что-то попало в поле твоего влияния правильно, что принадлежит тебе по праву, а не по мнению, пусть даже подтвержденному любыми установленными для общего пользования правилами...” Это что за нахуй? Даоджан, тебя опять обманули?  — Нет... Да, это она. Читай, пожалуйста, с самого начала. — Сяо Синчэнь выпрямил спину и сложил руки на коленях, приготовившись слушать. — Читай? Это??? — Сюэ Ян потряс книгой перед лицом даоджана.       Даос кивнул.       Сюэ Ян на всякий случай заглянул еще в несколько мест книги, но везде был написан такой же бред. Автором числился некий Лао-цзы. Лао-цзы! Так вот оно что… — Даоджан, ты такой коварный… Какой хитрый план. Спасти меня, вылечить и вкусно кормить… — Вкусно? — переспросил Сяо Синчэнь и покраснел. — Ну да, вкусно. Я разве не говорил? — озадачился Сюэ Ян. Точно, не говорил. Потому что злился на Сяо Синчэня за то, что тот обошел его в кулинарном деле! — На чем я остановился… А… То есть ты хочешь, чтобы я умер от скуки совсем молодым, читая тебе даосские книжонки?       Сяо Синчэнь сначала покраснел еще больше, а потом на его щеках вдруг появились ямочки. Едва заметные, а не нарочито-приторные как у блядского Мэн Яо. Сюэ Ян понял, что впервые видит даоджана улыбающимся. Он как завороженный смотрел на приподнявшиеся уголки его губ и почему-то не мог оторваться от этого зрелища.