Точка невозврата

Следующий день после отъезда Рустема султанша провела в волнениях от тягостного ожидания. Они спланировали эту тайную поездку на время, когда ему не нужно появляться во дворце, чтобы никто не заметил его отсутствия, однако Хюррем опасалась, что это все же может дойти до бдительного Великого визиря. Так и случилось… После встречи с Хюррем в заброшенном особняке паша уже на следующий день велел сообщить Рустему, чтобы он явился к нему. Хюррем вела себя более чем странно, и это несколько пугало Ибрагима. Он решил, что верным ходом будет как можно быстрее избавиться от ее подручного, чтобы немного успокоиться. Если султанша что-то и замышляет, лишившись своей правой руки, она будет вынуждена остановиться, и это даст ему самому больше времени разобраться в происходящем. К тому же им неизбежно придется вести свои дела с помощью переписки, а из чужих писем всегда можно выудить нечто весьма любопытное. Однако Рустема не смогли найти, что только обострило подозрения визиря. — Вы опросили соседей? — Да, паша. Рустем Ага уехал из дома позавчера утром и больше не появлялся, — уверенно докладывал Мурад Ага. — Где же он тогда… — бормотал себе под нос Ибрагим, серьезно обеспокоенный происходящим, — больше ничего подозрительного? — Хюррем Султан утром встречалась с Перчемом Агой в дворцовом саду. Она планирует завтра выехать в город, возможно, они обсуждали вопрос охраны. — Проследи сегодня-завтра за Перчемом, если он куда-то уедет, немедленно сообщи мне, — Ибрагим был уверен, что исчезновение Рустема связано с Хюррем, и должен был потянуть за всевозможные нити этого клубка, чтобы добраться до сути. — Будет сделано, Паша. — Можешь идти. Оставшись в одиночестве, визирь погрузился в глубокие раздумья. Ибрагим нутром чувствовал, что что-то назревает. Или это просто его привычка подозревать рыжеволосую во всех происшествиях во дворце… Если быть объективным, она действительно создавала ему множество неприятностей, но все же сейчас его беспочвенные догадки больше смахивали на помешательство. С одной стороны, Рустем был конюхом, и сопровождение гостей правящей семьи входило в его обязанности. А двухдневное отсутствие можно объяснить личными делами. С другой стороны, он был лично знаком с Рустемом и уже при первом разговоре без труда разглядел в нем признаки честолюбия. Именно такие люди являются хорошим оружием в ловких руках, поскольку ради достижения желаемого готовы пойти на многое. Важно лишь верно оценить границы их устремлений. Потому их дуэт с Хюррем Султан настораживал Ибрагима одним своим существованием. Также его беспокоили участившиеся личные встречи султанши с отдельными людьми, ведь малозначащие дела можно было бы решить и через Сюмбюля… Выстраивая подобные логические цепочки, Ибрагим сам не заметил, как уснул прямо на тахте в своем кабинете. Но выспаться в эту ночь у него не получилось, задолго до рассвета пашу разбудил стук в дверь. — Что-то узнали, Мурад? — спросил визирь, поднимаясь с кушетки. Вид у него был потрепанный, как после пьяного загула. В горле пересохло, и жутко хотелось пить. Черт бы побрал эту Хюррем, она доводила его до такого состояния даже своим бездействием... — Мы следили за Перчемом Агой по вашему приказу. Вечером он отбыл в загородное поместье Хюррем Султан. Там же обнаружили Рустема Агу. Ночью они сгрузили в повозку несколько сундуков, нам удалось узнать, что все они полны золотом. Думаю, там около 300 тысяч акче, мой господин. Сейчас в доме тихо. Полагаю, сейчас они спят и собираются отправиться в путь утром. Выслушивая донесение, Ибрагим осушил два стакана воды, что помогло ему немного прийти в чувство. Нужно немедленно разобраться с этим делом, пока он вконец не довел себя подозрениями. — Хорошо, готовьтесь, мы сейчас же выезжаем. — Слушаюсь, Паша.

***

Как и предполагалось, Рустем и Перчем действительно выдвинулись в дорогу с рассветом. Паша лично участвовал в слежке за их передвижениями, но, увидев, как они едут к зданию вакфа Хюррем Султан, осознал, что это тупик. Однако оставалось неясным, зачем ей понадобилось под покровом ночи перевозить такую крупную сумму… Но об этом можно узнать только у самой султанши. Приехав во дворец Топкапы, он немедленно распорядился пригласить ее к нему в кабинет, а она как обычно не заставила себя ждать. — Ибрагим Паша, — произнесла рыжеволосая, войдя в кабинет и устремив на него выжидающий взгляд. Однако визирь не спешил начинать разговор и внимательно оглядывал ее с ног до головы своими черными глазами, что сейчас были обрамлены темными кругами после бессонной ночи и на контрасте с бледной кожей, казалось, принадлежали злому духу. У султанши напротив вид был весьма цветущий. Она сама перестала узнавать себя в зеркале с того дня, как в ее жизни появилась новая цель. Борьба за любовь султана, что регулярно изводил ее своими изменами, изнемождала ее, что с каждый годом все сильнее отражалось на внешности. Но теперь она будто помолодела. Лицо вновь украсил нежный румянец, а изумрудные глаза сверкали диким огнем, что с новой силой разгорелся в ее сердце. — Если вы и дальше будете молчать, эта встреча станет неприличной, Паша, — вновь заговорила Хюррем с хитрой ухмылкой. Ее совершенно не смущал его прямой пристальный взгляд. Наоборот, эта отрешенность помогла ей увериться, что все прошло по плану, и визирь вновь путается в догадках. — Вынужден сообщить Вам неприятные новости, моя госпожа, — наконец устало сказал визирь. — Неужели? — удивилась она и прошла к книжным шкафу, принявшись внимательно оглядывать его содержимое. — Что ж, других я от вас никогда и не жду. Что случилось на этот раз? — без интереса спросила Хюррем, в то время как ее внимание привлекла работа о телесных наказаниях. — Вы знаете, где сейчас Рустем Ага? — полюбопытствовал визирь, поднявшись со своего места и приблизившись к ней. — Мне это известно. — Поделитесь со мной этим знанием. — Вы уверены, что у вас достаточно полномочий вести мой допрос, Паша? — уточнила она, кинув на него короткий насмешливый взгляд, пока ее руки грациозно доставали из шкафа заинтересовавшую книгу. — В таком случае отвечу я. Ваш верный слуга сейчас не там, где вы предполагаете, моя госпожа. Но мне интересно, какой приказ он выполнял. Если вы соизволите мне ответить, я не стану пробовать на нем методы из этой книги, чтобы узнать это. — Ты так жесток и безжалостен, что собираешься мучить безвинного человека, Ибрагим? — все также безучастно спросила Хюррем, увлеченно просматривая страницы. — Мы с тобой оба знаем, что таковым он не является. Утомившись от этого разговора, Хюррем с силой захлопнула книгу и перевела взгляд на визиря, стерев со своего лица прежнюю иронию. — Я не собираюсь перед тобой отчитываться, Паша. Ты сейчас же отпустишь Рустема Агу, поскольку он всего лишь выполнял мое поручение, иначе…. — начала она холодным бесстрастным тоном. — Что иначе? Пожалуешься Повелителю? — раздраженно прервал ее визирь, приблизившись к ней вплотную и зло прищурившись. — Должно быть ему будет любопытно узнать, на что тебе столько сундуков с золотом. — Он и так это знает. Ты просчитался, Паша, — ответила Хюррем, смягчив тон и расплывшись в ангельской улыбке. Сделав паузу, она поднесла руку к его лицу, начав вести пальцем от кончика подбородка вниз по шее и груди, и продолжила томным чарующим голосом, — но если тебе так интересны мои дела, в следующий раз могу дать поручение тебе. Станешь моим верным псом? На мгновение Хюррем почувствовала, как участилось его сердцебиение, когда она проводила рукой по его груди. Затем он резко схватил ее запястье и жестко одернул, обескураженно разглядывая лицо султанши. Сейчас их разделял всего какой-то десяток сантиметров. Она кожей ощущала тепло его тела, чувствовала, как касаются ткани их одеяний. Этот момент длился не больше пяти секунд, но этого хватило, чтобы пробраться друг к другу в душу. Сглотнув образовавшийся в горле ком, Ибрагим наконец пришел в себя. Выпустив руку рыжеволосой, он сделал шаг назад и отвел от нее взгляд, чтобы восстановить цепочку своих мыслей, что она вновь с легкостью разрушила. — Я ведь говорила, не ищи подвоха там, где его нет, — сказала Хюррем и, решив более не задерживаться, покинула его кабинет. Ибрагим лишь молча проводил взглядом ее фигуру, прислушиваясь к внутренним ощущениям. Его страшило, что он перестал понимать ее мотивы. Они играли друг с другом уже много лет, скрупулезно изучая сильные и слабые стороны противника. Но сейчас он чувствовал себя беспомощным рядом с ней, поскольку совершенно не мог предугадать, что она выкинет в следующую секунду. Эта рыжая бестия и раньше была непредсказуемой, но часть ее эмоций была ему абсолютно подвластна. Гнев, ярость, раздражение, отвращение, возмущение… вызывая в ней эти чувства, он мог с легкость выведать ее мысли. Теперь же она была с ним совершенно другой.

***

Покидая кабинет визиря, Хюррем намерилась немедленно отправиться в темницу, чтобы проверить, правда ли там держат Рустема. Но, как она и подозревала, это был лишь трюк, чтобы заставить ее понервничать и выдать истинные чувства. В то время ее верный слуга только прибыл во дворец и сейчас шел к Повелителю, у покоев которого его и встретила султанша. — Хюррем Султан, рад вас видеть. Позвольте узнать, что случилось за время моего отсутствия? Перчем Ага передал, что вы приказали привезти в столицу золото, но на что вам такая большая сумма? — Ни на что, Рустем. Перчем Ага узнал, что тебя искал Ибрагим Паша. Твой отъезд был раскрыт, пришлось прикрыть его моим поручением привезти золото. Только такое количество может оправдать, что я послала тебя и Перчема Агу, а не просто дворцовую стражу. К тому же его на какое-то время тоже займет вопрос, зачем оно мне, как и тебя сейчас. Пока нам удается не оставлять существенных зацепок, так что ему некуда двигаться. Тебе удалось выполнить все, что было оговорено? — Да, султанша, все сделано строго по вашим инструкциям. Что будем делать дальше? — Ждать, Рустем. Мы сможем действовать, только когда получим на руки письма Шаха, а пока нужно затаиться.

***

В ожидании минуты, когда можно будет приступить к исполнению основной части плана, Хюррем решила отвлечься на обыденные моменты жизни. Каждый день она старалась как можно больше времени проводить со своими детьми и запечатлеть в памяти эти радостные трогательные мгновения их счастья. Давно она не ощущала себя такой живой. В постоянной борьбе, в которую превратилась ее жизнь, султанша совершенно забыла, какого это непринужденно бегать босиком по мягкой траве, задорно смеяться, нежиться в лучах солнца. Хюррем настолько изменилась, что это заметили все. В это время Фирузе Хатун уже стала в открытую посещать султанские покои. Но султанша будто бы не замечала этого, чем немало раздражала своих врагов. Не такой реакции они от нее ожидали… Вдобавок Хюррем стала редко навещать Султана, причем даже эти визиты были коротки и связаны с детьми или ее благотворительной деятельностью. Сулейман по началу был рад сложившейся ситуации. Он боялся, что Хюррем учинит скандал, и ему придется принимать тяжелые решения, как это уже когда-то было с Махидевран. Все же ему не хотелось, чтобы страдали его дети. Но со временем, поняв, что Хюррем действительно не выказывает никакого сопротивления сложившейся ситуации, Падишах заинтересовался ее настроениями. Наблюдая однажды со своего балкона, как она дурачится вместе с их детьми, он даже почувствовал, что скучает по обществу своей смеющейся госпожи. С этого дня он стал частенько посещать ее покои под предлогом повидаться с детьми, хотя на самом деле ему хотелось увидеть супругу. Хюррем забавляла эта ситуация. Она уже ничего не чувствовала к своему бывшему возлюбленному, кроме разве что небольшой жалости ввиду своих планов на его жизнь. Но даже это чувство женщина старалась заглушить в зачатке, чтобы оно не помешало ей в будущем. Хасеки регулярно напоминала себе, как этот мужчина обошелся с ней. Боль от этого помогала ей выжечь из своей души всякое сожаление, место которого тут же занимало раздражение от необходимости терпеть его рядом с собой и прятаться за милой улыбкой. Но порой, когда Хюррем чувствовала, что точно не сможет выдержать его общества, она уходила из своих покоев на время, когда Султан должен был к ней зайти. С каждым разом Падишаха все больше расстраивало, когда ему не удавалось застать свою супругу и полюбоваться ею. Он и подумать не мог, что она специально уклоняется от встреч с ним. Конечно, Султан мог бы приказать ей явиться к нему, когда ему только вздумается, но, чувствуя себя в некоторой степени виноватым перед ней, он не пытался навязать ей свое общество. При этом Сулейман начал терять интерес к Фирузе, что так хвалилась своим положением перед всем гаремом. Если раньше он проводил с ней каждый вечер, то теперь стал забывать о ее существовании и принимал в своих покоях, только когда она сама приходила к нему. Так прошел довольно скудный на события месяц. Единственной проблемой, над которой Хюррем пришлось серьезно задуматься в течение этого времени, стало назначение Рустема Санджак-беем Теке, куда он должен был вскоре отправиться. Ибрагим не стал откладывать в долгий ящик идею разлучить султаншу с ее прихвостнем, чтобы наконец вздохнуть свободно, ведь все это время его одолевали подозрения. Что-то во всей этой ситуации настораживало визиря, и контрольной точкой стало признание Султана, что его расстраивает холодность Хюррем. Сулейман решил поделиться этим с Ибрагимом как со своим другом и, возможно, получить от него какой-то совет как от мужчины, который тоже переживал подобное в отношениях с супругой. Ибрагим тут же внес этот пункт в свой список странностей и вновь обратил свой пристальный взор на Хасеки. Помимо прочего его раздражал тот факт, что прошел уже месяц с нового назначения Рустема, а он все также был перед его носом… чему посодействовала Хюррем. Он чувствовал, что это неспроста, а интуиция — это единственное, во что визирь верил в своей жизни. И она действительно не обманула его и на этот раз… — Паша Хазретлери, мы выяснили, куда месяц назад ездил Рустем Ага. — И куда же? — просил визирь, сверля взглядом своего слугу. — Он останавливался ночевать в доме на окраине Манисы, господин. Также он встречался там с каким-то человеком. Нам не удалось выяснить подробностей. Хозяин не сможет опознать его, поскольку тот был в темном плаще с капюшоном. Но Рустем Ага точно ездил не за золотом госпожи, как это было представлено. — Какова бы не была цель, это явно связано с Шехзаде, Мурад. Они провернули что-то у меня прямо под носом, — разъяренно рявкнул визирь, со всей силы ударив руками по столу, — где сейчас Хюррем Султан? — Когда я приехал во дворец, она была в дворцом саду. — Хорошо, срочно установи круглосуточную слежку за ней и Рустемом. Можешь идти.

***

Хюррем Султан действительно с самого утра была в саду, наслаждаясь дивной погодой после затяжного дождя, что лил целую неделю. Позавтракав с детьми, она устроилась в шатре, чтобы решить несколько срочных дел гарема, а затем решила немного размяться, прогулявшись до ручья, что проходил через дальнюю часть султанского сада. Здесь ее и нашел визирь. Не спеша прогуливаясь вдоль воды, султанша витала в своих мыслях. Ее лицо было открытым и живым, а голубые глаза сверкали, отражая солнечные блики на воде. Эта искренняя безмятежность очаровала пашу настолько, что он не сразу решился нарушить ее покой. Но вовремя одернул себя, вспомнив, что перед ним самая коварная женщина империи. — Хюррем Султан, — окликнул он султаншу, покидая свое природное укрытие, — рад вас видеть. Давно мы с вами не виделись, я даже начал скучать по нашим милым беседам, — поприветствовал он ее и то ли улыбнулся, то ли оскалился во все зубы. Она не ожидала увидеть его здесь, потому на миг обнаружила свою растерянность от его появления. Однако навык надевать маску в зависимости от ситуации за время ее жизни во дворце был отточен до совершенства, так что уже в следующую секунду ее лицо было полно высокомерия и надменности. — Нисколько в этом не сомневаюсь, паша. Так вы здесь в поисках развлечения? — спросила она, чтобы сразу понять, случайна ли их встреча. — Лишь решил немного освежиться, в ближайшие дни скучать мне не придется даже без вас. Мы с Хатидже Султан собираемся съездить в Манису навестить Шехзаде Мустафу. Услышав эти слова, Хюррем похолодела от ужаса, но всеми силами постаралась не выказать своего страха, хотя это и было бесполезно, учитывая, кто ее собеседник. Чтобы хоть как-то скрыть свое лицо, она продолжила прогулку, а визирь двинулся рядом с ней. — Вас что-то смутило, госпожа? — Что вы, Паша. Думаю, эта поездка пойдет вам на пользу. Вы так погрязли в государственных делах, что даже немного осунулись. Желаю вам легкой дороги, — проговорила султанша положенные этикетом для подобного случая фразы. — Мне приятно, что вы так внимательны к изменениям в моем состоянии. Между прочим я тоже заметил, что вы несколько взволнованы. Надеюсь не произошло ничего серьезного? — намекнул Ибрагим, что заметил ее реакцию на его слова, но Хюррем не собиралась просто так сдаваться. — Вам это показалось, — сказала она, с усилием держа свой голос ровным. — Не думаю, госпожа. За время нашего разговора вы заметно побледнели, ваши зрачки расширены… — тянул слова визирь, отчего Хюррем только больше разнервничалась и не заметила на своем пути ветку, запнувшись о которую, она уже была готова полететь с небольшого пригорка в воду, но Ибрагим вовремя успел обхватить ее за талию и отдернуть от края, прижав к себе. — Рассеяно бредете, не смотрите под ноги… — закончил он фразу на полушепоте, заглядывая в ее широко распахнутые глаза. От этой близости у обоих перехватило дыхание, но Хюррем даже не заметила этого, поскольку сейчас ее разум активно искал решение проблемы, что визирь создал ей своей внезапной поездкой. Ибрагим же уже в который раз не мог понять свои ощущения. Если раньше его передергивало просто от того, что эта демоница появляется в поле его зрения, то сейчас он с трудом заставил себя убрать от нее руки… и то, только после того, как она слегка оттолкнула его. Выбравшись наконец из объятий визиря, Хюррем отступила на приличное расстояние и выпалила на одном дыхании. — Я лишь немного устала, Паша, и хочу вернуться во дворец. Надеюсь вы не сильно расстроитесь, если вам придется продолжить эту прогулку без меня. После этих слов она стремительно рванула в сторону дворцовой конюшни. Ей нужно было немедленно увидеться с Рустемом. — Не беспокойтесь, — пробормотал ей вслед визирь.